Дэвид Балдаччи 
Нити тьмы

Этли Пайн – 3

Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=68371535
«Нити тьмы»: Эксмо; Москва; 2023
ISBN 978-5-04-176536-1
Аннотация

От автора бестселлеров № 1 New York Times.
Бестселлер № 1 в Великобритании.
В мире продано более 150 000 000 экземпляров романов Болдаччи.
Самая яркая героиня Болдаччи – спецагент ФБР Этли Пайн.
В памяти у Этли Пайн, словно стальная заноза, засело воспоминание: ей шесть лет, и вторгшийся в их дом мужчина выбирает с помощью детской считалки между ней и сестрой-близнецом Мерси. Останавливается на Мерси и уносит ее с собой. Больше Этли никогда не видела сестренку…
Спустя тридцать лет спецагент ФБР Пайн, приложив неимоверные усилия, смогла вычислить похитителя – некоего Ито Винченцо. Который, впрочем, давно исчез, не оставив следов. Чтобы найти хоть какую-то ниточку, она отправляется туда, где его видели последний раз – в Нью-Джерси. В дом, где живет внук Винченцо, Тони.
Этли собирается просто поговорить с ним, однако Тони, едва услышав стук в дверь и голос женщины, сбегает. Пайн бросается в погоню и, отчаявшись догнать гонимого диким страхом беглеца, собирается сделать предупредительный выстрел. Но не суждено. Откуда-то справа она получает удар, сбивающий с ног. А поднявшись, видит направленный на нее ствол…
Дэвид Болдаччи – настоящий классик остросюжетного жанра.
Он выпустил более 40 произведений, переведенных более чем на 45 языков и вышедших более чем в 80 странах общим тиражом более 150 000 000 экземпляров; при этом каждый его роман становился международным мегабестселлером. Его имя занесено в Международный зал славы писателей криминального жанра. Романы Дэвида называл в числе своих любимых президент США Билл Клинтон. По его роману «Абсолютная власть» был снят одноименный киноблокбастер, режиссером и исполнителем главной роли в котором стал Клинт Иствуд. Также по романам Дэвида был снят популярный телесериал «Кинг и Максвелл» (2013). В довершение ко всему, в 1997 г. журнал «Пипл» включил Болдаччи в список 50 самых красивых людей планеты.

«Этли Пайн – героиня, которую я никогда не забуду». – Тесс Герритсен
«Роман, который устанавливает высокую планку и невероятным образом сам берет выше нее». – Providence Journal
«Один из самых успешных авторов в жанре триллера, Болдаччи попросту не нуждается в представлении». – Daily Mail
«Болдаччи словно примеряет кожу своих героев – и поражает нас глубиной своей эмпатии». – Sunday Express
«Болдаччи – один из лучших авторов триллеров всех времен». – Лиза Гарднер
«Болдаччи по-прежнему не имеет себе равных». – Sunday Times

Дэвид Болдаччи
Нити тьмы

Рону Кунихира, 
обладающему сердцем льва и любимому всеми, кто его знает. 

David Baldacci
DAYLIGHT
Copyright © 2020 Columbus Rose, Ltd.
This edition is published by arrangement
with Aaron M. Priest Literary Agency and The Van Lear Agency LLC

© Гольдич В.А., Оганесова И.А., перевод на русский язык, 2022
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Глава 1

Наступил час расплаты.
Специальный агент ФБР Этли Пайн сидела во взятой напрокат машине на окраине Андерсонвилла, штат Джорджия, рядом со своей помощницей Кэрол Блюм.
Этли нажала кнопку из списка контактов и стала слушать длинные гудки.
– Пайн, как хорошо, что ты позвонила, – раздался полный сарказма голос.
Ей ответил Клинт Доббс, старший офицер ФБР в Аризоне. Именно он разрешил ей взять «творческий отпуск», чтобы выяснить, что произошло с ее сестрой-близняшкой Мерси, которую похитили из дома в Андерсонвилле тридцать лет назад. Тогда шестилетняя Пайн едва не умерла.
– Извините, сэр, просто я была очень занята.
– Я понимаю, что ты была очень занята. Ты сумела успешно расследовать серию убийств и предотвратить новые, при этом едва уцелела сама, а также обнаружила нечто поразительное в своем прошлом… Проклятье, Бюро следовало бы выплатить тебе премию.
– Значит, вам сообщили по другим каналам, – заметила Этли.
– Да, можно и так сказать, ведь ты не выходила на связь, – проворчал Доббс.
– Вы получили информацию от Эдди Ларедо?
Ларедо был специальным агентом ФБР, которого отправили в Джорджию, чтобы помочь в расследовании убийства. У него и Пайн было сложное общее прошлое, но теперь они оставили его позади.
– У меня имеются многочисленные источники информации. Что тебе удалось узнать об исчезновении сестры? – спросил Доббс.
– Еще подростком, в восьмидесятых, моя мать являлась агентом под прикрытием в спецоперации, связанной с мафией. В результате арестовали некоего Бруно Винченцо, которого позднее убили в тюрьме. В Джерси у Бруно был брат по имени Ито. Очевидно, тому удалось узнать, что произошло, и он винил мою мать в смерти Бруно. Каким-то образом выяснил, где мы живем, приехал в Джорджию и похитил мою сестру.
– Ты сумела выйти на Ито Винченцо? Он еще жив?
– Я проверила онлайн-базы данных штата. Нигде нет сведений о его смерти, но нельзя исключать, что он не умер в Нью-Джерси. Я выяснила, что он жил в Трентоне. У меня есть его домашний адрес. Но там живет Тедди Винченцо – его сын.
– Возможно, сын унаследовал дом, а старик мертв. Или оказался любителем тепла и на старости лет переехал во Флориду, – предположил Доббс. – В таком случае он вне пределов твоей досягаемости, Пайн.
– И все же я могу поговорить с его родными. Возможно, им известно что-нибудь полезное, – ответила Пайн.
– Если  они станут с тобой разговаривать… А где сейчас сам Тедди Винченцо?
Пайн тяжело вздохнула.
– В тюрьме, в Форт-Диксе.
– Да, судя по всему, тяга к преступлениям передается в их семье по наследству. Во всяком случае, он в Джерси, ты хочешь отправиться в Трентон и поэтому решила мне позвонить? – В голосе Доббса появилось напряжение, которое совсем не понравилось Этли.
– Я не вижу других вариантов, – ответила она.
– О, ты так считаешь? Возможно, в данном вопросе мы придерживаемся разных точек зрения, Пайн.
– Мне просто нужно еще немного времени. Меня отвлекли убийства, которые здесь произошли. Если б не они, я продвинулась бы дальше, – ответила Этли.
– Иными словами, ты хочешь сказать, что и в отпуске продолжала работать агентом? – осведомился Доббс.
– Именно это я имела в виду, – не стала возражать Этли.
– Я согласен с тобой, Пайн, – сказал Доббс, чем изрядно ее удивил. – Ты проделала отличную работу, как я уже говорил. Если б все зависело от меня, я предоставил бы тебе столько времени, сколько нужно, но, несмотря на то что я возглавляю Бюро в Аризоне, у меня есть собственное начальство, Пайн, его много, и оно не скрывает своего неудовольствия.
– Вот уж не думала, что я такая важная персона, – резко ответила она. – И кто именно не скрывает неудовольствие?
– Позволь мне кое-что объяснить. У меня есть два  агента, которые по очереди заменяют тебя в Шеттерд-Рок, хотя у них есть собственная работа. Они недовольны, потому что других ресурсов у меня нет. Кроме того, мне пришлось перераспределять административные ресурсы из-за того, что Кэрол с тобой. И хотя мы живем в двадцать первом веке, тот факт, что ты… ну знаешь…
– Вы хотите сказать, я женщина и мужики считают, будто я не справляюсь? – спросила Пайн.
– Мужики думают, что ты пользуешься особым отношением – и, если честно, так и есть, – проворчал Доббс. – Я уже слышал немало жалоб на то, что у всех остальных тоже достаточно проблем, однако им приходится заниматься текущей работой – так почему тебе позволено больше?
– Однако вы сами велели мне заниматься этим делом, – сердито сказала Пайн, – если я хочу и дальше работать на Бюро. Так что мне ничего не остается, как отыскать мою чертову сестру.
Блюм положила руку на плечо Этли, пытаясь ее успокоить.
– Я учту твой праведный гнев, но советую не забывать, с кем ты разговариваешь, Пайн.
Она сделала глубокий вдох.
– Просто мне нужно еще немного времени, сэр. Всего несколько дней.
Доббс долго молчал, и Пайн испугалась, что он повесил трубку.
– Значит, Трентон, Нью-Джерси? – наконец спросил он.
– Да, – тихо ответила Этли.
– Как забавно, Пайн… Я начинал в Трентоне так давно, что уже и не помню, сколько лет прошло с тех пор. Тогда мне пришлось пройти через серьезные испытания. Впрочем, сейчас будет еще сложнее… – Он немного помолчал. – Ладно, еще несколько дней. Если тебе потребуется поддержка или информация, свяжись с местными парнями и скажи, что за тобой стоит Клинт Доббс. Они не поверят, но изменят точку зрения, когда я подтвержу твои слова.
Этли посмотрела на Блюм широко раскрытыми глазами.
– Хм, я на такое не рассчитывала, – призналась она.
– А я не собирался говорить, Пайн. Мне эта мысль пришла в голову только сейчас. Но я буду предельно точен: тебе следует завершить расследование и вернуться домой. Ты поняла? Бюро платит деньги за то, что ты на него работаешь. Я помню, что предложил тебе заняться расследованием, чтобы ты пришла в себя, но теперь это уже твоя головная боль, а не моя. И ты не единственный агент, с которым мне приходится иметь дело, понятно? У меня их сотни, и у каждого свои трудности. Все ясно?
– Да, сэр. Я поняла. И очень вам благодарна. Спасибо за…
Но Доббс уже повесил трубку.
Пайн медленно опустила телефон.
– Нью-Джерси, мы уже на пути к тебе.

Глава 2

Два дня спустя Этли ехала на взятом в аренду автомобиле через рабочий пригород Трентона и думала о том, что скажет Энтони – Тони – Винченцо, который иногда жил в доме отца, Тедди, а тот, похоже, унаследовал его от своего отца, Ито Винченцо. Ей не хотелось проходить через все бюрократические препоны, неизбежные при посещении Тедди Винченцо в тюрьме, если в этом не будет необходимости; Тони был легкой добычей. Но в ее нынешнем настроении она могла просто его пристрелить, если он откажется ей помочь.
Будучи внуком Ито Винченцо, Тони мог рассказать ей что-то полезное про деда, и Пайн надеялась, что ей удастся узнать, где искать Ито, если тот еще жив. А это может привести к Мерси – ведь она приехала сюда именно из-за сестры. Дорога к Мерси получалась долгой и мучительной; порой цель казалась Этли недостижимой, как вершина Эвереста. Но теперь, когда Пайн наконец довела другое расследование до конца, она вновь устремилась вперед. И твердо сказала себе, что, если ей потребуется больше нескольких дней, так тому и быть. Ее переполняла решимость продолжать поиски сестры после катастрофической встречи с педофилом, который похитил девочку в Колорадо. Ее ярость, разожженная воспоминаниями о похищении сестры, привела к тому, что Этли чуть не забила человека до смерти, нарушив едва ли не все правила Бюро.
Клинт Доббс поставил ей ультиматум: решить личные проблемы, связанные с сестрой, или отправиться на поиски другой работы. Теперь ей не требовалась мотивация со стороны Доббса или кого-то другого. Пайн решила, что наплюет на карьеру в ФБР, лишь бы найти сестру.
И дело не только в том, что я не сумею выполнять свою работу, если не узнаю, что случилось с сестрой. Я попросту не смогу жить дальше. 
То, что она наконец сумела это признать, стало пугающим и одновременно подарило ей свободу.
С «глоком» в качестве основного оружия и мини-«береттой», спрятанной в кобуре на щиколотке, на случай если все полетит к дьяволу – а такое часто происходило при ее работе, – Пайн остановилась в трех стандартных домах от скромного жилища Винченцо.
Дома с двухэтажными фасадами, крышами из рубероида и ничем не примечательной архитектурой начали строить здесь сразу после Второй мировой войны, такие же появлялись в окрестностях многих городов в течение десяти лет после возвращения парней, отправившихся воевать с Гитлером, Муссолини и Хирохито. А через девять с небольшим месяцев им на смену пришло поколение беби-бума – и в подобных городках на свет появились миллионы детей. Они теперь занимали свое законное место, став дедушками и бабушками поколений миллениалов и зумеров. Сейчас дома, пожилые и усталые, населяли как старики, так и молодежь.
И хотя строения выглядели одинаково, каждое чем-то выделялось. Некоторые были аккуратными и ухоженными, с недавно покрашенными стенами. Взгляд притягивали почтовые ящики на массивных металлических столбах, на чистых подъездных дорожках стояли вымытые автомобили.
Другие имели совсем неприбранный вид. Машины, припаркованные на дорожках, часто стояли не на колесах, а на бетонных блоках. Из некоторых домов доносился шум работавших инструментов и генераторов, что указывало на наличие мастерских или мелких производств – неизвестно, насколько легальных. На многих домах обшивка местами едва держалась, на входных дверях не было стекол. Почтовые ящики накренились или вовсе отсутствовали. Подъездные дорожки заросли сорняками, одержавшими победу в сражении с бетоном и гравием.
Пайн насчитала три дома с пулевыми отверстиями на фасаде, а одно было затянуто бившейся на ветру полицейской лентой, которая указывала на место преступления. Дом Тони Винченцо относился к категории запущенных. Однако Пайн это совсем не беспокоило. Она хотела только одного: получить все, что осталось у него в памяти о деде Ито и тех, кто мог иметь отношение к кошмару ее детства.
Этли выбралась из машины и зашагала к входу в дом. Когда-то им владел Ито Винченцо и вместе с женой вырастил здесь свою семью. Пайн понятия не имела, каким отцом и мужем был Ито. Но, если он мог едва не убить одну маленькую девочку и похитить другую, его родительские качества не вызывали сомнений.
Тони Винченцо работал в Форт-Диксе, на ближайшем военном объекте. Тюрьма, где отбывал срок его отец, являлась частью комплекса. Возможно, сын хотел находиться ближе к отцу. В таком случае он наверняка часто навещал Тедди и владел информацией об Ито, полученной от отца.
Пайн направилась по бетонной дорожке, сильно пострадавшей за годы заморозков и оттепелей – очевидно, приводить ее в порядок желающих не нашлось. Она представила Ито Винченцо, похитителя сестры, человека, едва не убившего саму Этли. Вот он несколько десятилетий назад идет к дому. От этой мысли Пайн начала задыхаться. Ей пришлось остановиться и немного успокоиться, и только после этого она зашагала дальше.
Остановилась у входной двери и заглянула в одну из боковых стеклянных панелей. Внутри никакого движения. Вдруг парень пошел по стопам отца, а криминальные элементы не склонны что-то делать у всех на виду… Обычно они занимаются своими грязными делишками в подвалах, подальше от любопытных глаз. Однако Тони работал в Форт-Диксе и, возможно, был вполне законопослушным гражданином.
Этли постучала, но ответа не последовало. Исключительно из вежливости она постучала еще раз – с аналогичным результатом. Взглянула налево и увидела пожилую женщину, которая сидела на крыльце в кресле-качалке с шитьем в руках. Стояла солнечная, но прохладная погода, и женщина куталась в ярко-оранжевую шаль; на седых волосах была свежая перманентная укладка, между прядями проступали пятнышки розовой кожи, словно солнце выглядывало из-за туч. Она не смотрела в сторону Пайн, внимательно изучая сквозь очки свое шитье. Во дворе царил порядок; разноцветные цветочные горшки с зимними хризантемами стояли вокруг крыльца, придавая цвет скучному холодному окружению.
– Тони в доме, – негромко сказала она.
Пайн обошла дальний конец крыльца и положила руку на деревянные перила.
– Вы его знаете? – спросила Пайн.
Женщина, продолжая смотреть на свою работу, едва заметно кивнула.
– Но вас я не знаю.
– Меня зовут Этли.
– Забавное имя для девушки, – заметила женщина.
– Да, мне многие об этом говорят. Значит, он здесь?
– Видела, как он вернулся час назад, но не заметила, чтобы выходил.
– Он один? – спросила Пайн.
– Не знаю, я больше никого не углядела. – Все это время женщина говорила тихо, продолжая шить.
Всякий, не стоявший к ней так же близко, как Пайн, не смог бы быть уверен, что женщина говорит с Этли.
– Ладно, спасибо за информацию.
– Вы пришли, чтобы его арестовать? Вы полицейская?
– Нет – и да, – сказала Пайн.
– В таком случае почему вы стучите в дверь?
– Хочу задать ему несколько вопросов.
– Он работает в Форт-Диксе, – сказала женщина.
– Да, слышала.
– Скорее всего, ему не понравятся ваши вопросы.
– Очень может быть, – согласилась Этли. – Он здесь живет постоянно? Я не смогла это выяснить.
– Тони приезжает и уезжает. А еще он не слишком вежлив со мной: называет меня оскорбительными именами и мочится на мои цветы. И мне не нравится то, как выглядят его друзья. Прежде здесь был хороший микрорайон, но теперь все изменилось. Остается лишь надеяться, что моей жизни ничего не будет угрожать.
– Благодарю вас, – сказала Пайн.
– Не благодарите. Парень опасен. Будьте осторожны.
– Так и сделаю. – Пайн вернулась к входной двери и снова постучала. – Энтони Винченцо? – позвала она.
Никакой реакции. Одна, две, три секунды. Потом что-то начало происходить. Сразу много чего.
Задняя дверь распахнулась. И вновь знакомые звуки: топот убегающих ног. Люди постоянно от нее убегают.
И на то есть причины. Однако у Пайн имелся серьезный повод ему помешать.
Этли перепрыгнула через перила крыльца – и тут только женщина подняла голову от своего рукоделия.
– Достаньте мелкого мерзавца, – сказала она, и на ее морщинистом лице появилась улыбка.
Ботинки Пайн коснулись асфальта. Через пять шагов она уже набрала полную скорость.
Вдох через нос, выдох ртом. Руки и ноги будут работать автоматически. 
Впереди мелькнули удалявшиеся голубая рубашка, чуть более светлые джинсы и потрепанные белые кроссовки.
Пайн побежала быстрее, но расстояние не сокращалось. Тони Винченцо был на десять лет моложе и явно быстрее, даже с учетом длинных ног Пайн. И ему помогал страх, который делает медленных быстрыми, а слабых – сильными.
А еще страх превращает трусливых в отважных, в особенности если у них нет другого выхода. 
– Тони, я лишь хочу с тобой поговорить, ничего больше! – прокричала Этли между вдохами.
Винченцо побежал быстрее. Ублюдок был настоящим олимпийцем. Ей потребуется автомобиль, чтобы его догнать.
Вот дерьмо… 
Пайн огляделась, пытаясь отыскать возможность сократить путь, чтобы поймать Тони. Она даже подумала, не достать ли ей пистолет, чтобы сделать предупредительный выстрел и напугать мерзавца, заставить его бежать еще быстрее, споткнуться или напороться на что-нибудь и упасть. Этого будет достаточно.
В самый последний момент она заметила движение справа.
И получила удар. Покатилась по земле, сознательно продолжая движение, мгновенно оказалась на ногах, в глубоком приседе с «глоком» в руках, направленным на мужчину, который сбил ее с ног.
Вот только он сам уже направил на нее ствол.
– ФБР! – рявкнула Этли, вне себя от ярости. – Бросайте оружие! Немедленно!
– Военная полиция! – рявкнул в ответ мужчина. – Опустите оружие. Немедленно!
Несколько долгих мгновений они молча смотрели друг на друга.
Мужчина был стройным, шесть футов и три дюйма ростом, около двухсот фунтов тренированных мышц, и Пайн сразу его узнала. Она быстро заморгала, словно надеялась, что он окажется кем-то другим. Не вышло.
Этли опустила оружие.
– Пуллер?
Джон Пуллер убрал свой пистолет «М11». Он выглядел таким же ошеломленным.
– Пайн?
Тони Винченцо давно скрылся из виду.
– Проклятье, что ты здесь делаешь? – спросила она.
Пуллер посмотрел мимо нее, в ту сторону, где скрылся Тони.
– Пришел, чтобы произвести арест.
Пайн обернулась через плечо; теперь она все поняла.
– Вот хрень! Тони Винченцо?
Он кивнул и нахмурился.
– Он давно у нас в работе, Этли. К несчастью, ты появилась в самый неподходящий момент.

Глава 3

Перед кафе висела табличка, утверждавшая, что заведение работает с 1954 года. Потрескавшиеся виниловые сиденья, кабинки с поцарапанными деревянными стенами. В кухне, которую они увидели, когда проходили мимо окна, было полно кастрюль и сковородок, а еще жир – казалось, он накопился со дня открытия заведения. Нехватка атмосферы и чистоты ничем не компенсировалась; возможно, в этом и состояла прелесть постоянного места встреч жителей округи. Несколько пожилых клиентов неспешно поглощали еду, не отрываясь от смартфонов.
Пайн и Пуллер сидели в одной из кабинок, друг напротив друга, и пили кофе.
Рядом с Пуллером устроился мужчина лет тридцати пяти, специальный агент военной полиции Эд Макэлрой. Он работал в команде Пуллера, занимавшейся делом Винченцо, и сюда прибыл, чтобы помочь взять его под стражу.
– Значит, вы были знакомы раньше, – сказал Макэлрой.
Пуллер кивнул и посмотрел на Пайн.
– Хочешь ему рассказать?
Этли сделала глоток кофе.
– Пуллер еще не был старшим уоррент-офицером. А я работала в Бюро всего четыре года, и все еще на Восточном побережье. Меня перевели служить рядом с Большим каньоном недавно. Так или иначе, но мне пришлось участвовать в совместной с армией целевой операции. Бизнесмен, деятельность которого расследовало Бюро, давал взятки официальным лицам, а также умудрился прибрать к рукам пару старших армейских офицеров.
Когда Пайн замолчала, рассказ продолжил Пуллер.
– Бывшие генералы попали под суд и провели некоторое время, размышляя о своих грехах в военной части, где они прежде служили. – Он помолчал и искоса бросил взгляд на Пайн. – Пару раз ситуация едва не вышла из-под контроля.
– И в чем это выражалось? – спросил Макэлрой.
– Выяснилось, что у бизнесмена имелись связи с группой наемников из-за океана, – ответила Пайн. – Действительно плохих парней, без колебаний убивавших за деньги. Сколько раз они пытались покончить с нами, Пуллер?
– Три, – отозвался тот. – Четыре, если считать бомбу в автомобиле, которую мы нашли до того, как она взорвалась.
– Проклятье, – сказал Макэлрой. – А что стало с «бизнесменом»?
– Он отлично проводит время в федеральной тюрьме, – ответила Пайн. – И останется там до конца жизни. – Она посмотрела на Пуллера. – Я очень сожалею, что сорвала тебе арест.
– Ты не могла знать, – сказал Пуллер. – Просто нам всем не повезло.
– Вы преследовали Винченцо за преступления, которые он совершил в Форт-Диксе? – спросила Этли.
– Среди прочего, – ответил Пуллер, поставив чашку с кофе на стол. – Мы с Эдом занимаемся этим делом около месяца, и Тони Винченцо в нем одна из центральных фигур.
– Как долго вы служите в армии? – спросила Пайн у Макэлроя.
– Скоро пятнадцать лет, из них последние пять в военной полиции. Работаю с шефом Пуллером уже девять месяцев.
– У вас есть семья?
– Они остались в Детройте. Жена и двое детей. Она привыкла к перемене мест, но все равно ей тяжело. Ну а эта работа более гибкая.
Пайн повернулась к Пуллеру.
– Итак, вы собрались арестовать Тони? За что?
– Он – член наркокартеля, действующего в Форт-Диксе. Винченцо работает в автомобильной мастерской. Он хороший механик, однако не получает достаточно денег, чтобы поддерживать привычный образ жизни. Он связан с очень плохими парнями, – сказал Пуллер.
– Значит, он не военный? – спросила Пайн.
– Верно, – Джон кивнул. – Но совершает преступления на военном объекте, поэтому я участвую в расследовании. Технически Форт-Дикс находится под юрисдикцией командования воздушных перебросок ВВС. Все операции проводит восемьдесят седьмое крыло, оно же осуществляет управление.
– Но если за все отвечает ВВС, при чем здесь ты? – спросила Пайн.
– Это совместный  объект, поэтому здесь одновременно присутствуют армия и ВВС. Каждая ветвь сохраняет полный контроль. Винченцо наняла армия, поэтому решение его проблемы досталось мне. Кроме того, он втянул в свои дела ряд глупых рядовых, за которых также отвечаю я. Так что ВВС остается на заднем плане. В данном случае расследование ведет армия.
– А я думала, что только структура Бюро такая нескладная, – ответила Пайн.
– Армия все усложняет, – прозаично заметил Пуллер. – И очень этим гордится.
– Значит, он продает наркотики, получая их из внешних источников?
Джон кивнул.
– Во всяком случае, у нас создалось именно такое впечатление. И нам совсем не помогают солдаты, ставшие наркоманами, а некоторых из них шантажируют враги нашей страны, вынуждая совершать то, чего им делать не следует, – сказал Пуллер.
– Понятно, – ответила Пайн.
– А почему ты хотела встретиться с Винченцо? – спросил Пуллер. – Ты работаешь над делом, которое с ним связано? В таком случае нам лучше объединить усилия.
– Нет. – Она посмотрела на Макэлроя. – Это личное, Джон. Это… связано с моей сестрой.
– Винченцо что-то сделал с твоей сестрой? – спросил Пуллер.
– Нет. В деле замешан его дед.
История была длинной, но Пайн удалось свести ее к цепочке коротких предложений, полных информации, в том числе о том, что ей удалось недавно узнать в Джорджии об Ито Винченцо, похитившем ее сестру. Ей не хотелось нагружать Пуллера своими проблемами, но она относилась к нему с огромным уважением – как к человеку и следователю. К тому же теперь ей стало немного легче.
– Проклятье, – только и сказал Пуллер, когда она закончила.
– Согласен, – отозвался Макэлрой. – Сожалею, что в вашей семье случилось такое, мэм. Это просто ужасно. Никому не пожелаю пройти через подобное.
– Благодарю, – сказала Пайн.
– Ну, дед Тони Винченцо такой же негодяй, – добавил Пуллер. – Сейчас он в федеральной тюрьме Форт-Дикса.
– Да, я знаю, – сказала Пайн. – Я хотела спросить у Тони, известно ли ему, где находится его дед Ито и жив ли он. Ведь дом записан на Тедди, так что нельзя исключить, что Ито Винченцо мертв.
– В Нью-Джерси есть онлайн-база данных на всех умерших, – заметил Пуллер.
– Я ее проверяла – ничего. Однако он мог умереть в другом штате, а далеко не во всех есть такие базы данных, – заметила Пайн.
– Понимаю твою проблему, – ответил Пуллер. – Тони или Тедди должны знать, жив Ито или нет.
– На это я и рассчитываю, – призналась Этли.
– Кажется, твоя мать обладала удивительным даром работы под прикрытием, что и привлекло к ней в конечном счете внимание мафии. И ты понятия не имеешь, где она сейчас?
Пайн покачала головой.
– Если она еще жива, то даже Бюро не в силах ее найти, я пыталась. – Она посмотрела на Пуллера. – Я помешала твоему аресту. Как мне это компенсировать?
– Сам не знаю, – ответил тот. – Мы собирались арестовать Винченцо, потому что хотели на него надавить, чтобы он сдал нам сеть. Он – мелкая сошка. Военная полиция хочет взять крупняк, а рядовые, которых мы до сих пор задерживали, ничего не знают. Я уже начал расставлять людей вокруг его дома, когда появилась ты. Эд должен был занять позицию позади дома, но не успел. Вот почему Тони Винченцо сумел сбежать.
– Могу я привлечь ресурсы Бюро, чтобы помочь?
Пуллер покачал головой.
– Спасибо за предложение, но у нас достаточно людей и ресурсов. Мы его найдем. Не так много мест, где он может спрятаться.
– Вы дадите мне знать, когда возьмете Тони Винченцо?
– Сделаю все, что в моих силах, – заверил ее Пуллер.
– Заранее тебе благодарна, – ответила Пайн.
– Нам пора. Впереди полно бумажной работы.
Пуллер и Макэлрой встали.
– И работы из-за меня будет еще больше, – виновато сказала Этли.
– Если б я получал доллар за каждый неверный шаг, сознательный или нет… Так что выбрось это из головы. Обычное дело.
После того как они ушли, Пайн посмотрела на свою недоеденную порцию.
– Дерьмо, – пробормотала она.

Глава 4

– Ты не могла знать, – сказала Кэрол Блюм.
Пайн вернулась в номер отеля, где она остановилась вместе со своей помощницей, Кэрол было больше шестидесяти, и она работала в Бюро секретарем почти четыре десятилетия. Мать шестерых взрослых детей, Блюм практически ничему не удивлялась и ничего не боялась.
Она отправилась с Пайн, чтобы помочь ей расследовать дело о давнем похищении сестры. Обычно они вместе работали в офисе в Шеттерд-Рок, штат Аризона, где Этли являлась единственным агентом ФБР. В стиле Бюро такие офисы принято называть МА, или местным агентством, резидентурой, в противоположность намного более масштабным полевым офисам, расположенным в крупных городах.
– Я понимаю, но все равно чувствую себя паршиво. Пуллер – хороший человек. Насколько я его знаю, он спланировал все до мельчайших деталей, вот только никак не мог предвидеть, что я появлюсь в самый разгар и все испорчу.
– Но Тони Винченцо там был? Это именно он сбежал? – спросила Кэрол.
– Да. Джон думает, что сможет довольно быстро выследить Винченцо, но я в этом не уверена.
– А есть другие способы узнать местонахождение Ито не через его внука? – спросила Кэрол.
– Тони был планом А. Но есть еще план Б – я могу поговорить с сыном Ито, Тедди. Он отбывает срок здесь, в Форт-Диксе, в Трентоне, – ответила Пайн.
– А Форт-Дикс – военная тюрьма?
– Нет, – ответила Пайн. – Просто тюрьма находится на территории военной базы. И управляет ею федеральное бюро тюрем. От минимального до среднего режима содержания, хотя там сидят боссы криминальных организаций вместе с политиками и бизнесменами, нарушившими законы.
– Понятно, – сказала Кэрол. – Кстати, Джек Лайнберри с тобой связывался?
– Он должен был вчера выйти из больницы. Джек способен обеспечить себе самый лучший уход дома.
– Да, не сомневаюсь, – согласилась Кэрол. – Но я говорю о…
– Я знаю, Кэрол, – резко перебила ее Пайн. Затем более спокойно добавила: – Я пока еще не разобралась с этим, если тебе хочется знать правду. Я думала, что он сможет помочь мне отыскать мать, но сейчас ему следует сосредоточиться на выздоровлении.
– Понимаю.
– Но я с ним свяжусь и буду держать в курсе, – заверила ее Этли. – Возможно, у него появятся какие-то сведения, которые могут оказаться полезными… – Она достала телефон. – Я собираюсь договориться о встрече с Тедди Винченцо. Но сейчас мне в голову пришла новая мысль.
– И какая?
– Я собираюсь попросить Пуллера сделать запрос на встречу в тюрьме. Он сможет и сам поговорить с Тедди Винченцо о Тони. Вдруг тот подскажет, где прячется его сын. И, хотя это федеральная тюрьма, она находится на военной базе, поэтому Пуллер поможет мне пересечь красные флажки. Так у нас получится быстрее.
– Звучит как хороший план, – сказала Блюм.
Этли набрала номер, Джон ответил после второго гудка. Она рассказала ему о своем плане, и он ответил, что согласен, но с одним условием.
– Я хочу присутствовать во время твоего разговора с Тедди.
– Сама собиралась тебя попросить, – призналась Пайн.
– Постараюсь договориться на завтра, на девять утра, хорошо?
– Меня устраивает. Встретимся там.
– Тогда до встречи.
Пайн повесила трубку и посмотрела на Блюм.
– Возможно, это к лучшему, – сказала та. – Тедди может знать об отце больше, чем Тони о деде.
– У меня возникла такая же мысль, – согласилась Пайн. – Вопрос лишь в том, станет ли он говорить?
– С заключенными это всегда услуга за услугу, – заметила Блюм.
– Я знаю, Кэрол. Мы придумаем для него что-нибудь привлекательное.
– А что теперь? – спросила Блюм. – Будем ждать встречи с Тедди Винченцо?
– Нет, – ответила Пайн. – У меня есть другой план.
– И каков он?
– После того как Тони сбежал, мы осмотрели дом, чтобы проверить, нет ли там других людей, но я не обыскивала его по-настоящему, – ответила Пайн. – Полагаю, нам нужно это исправить.
– А у тебя есть ордер?
– Нет, он есть у Пуллера, – заверила Пайн. – Мы можем этим воспользоваться.
– А у него не возникнет проблем? – спросила Блюм, бросив на Этли скептический взгляд.
– Не вижу никаких проблем. Мы на одной стороне.
– Ну, он хочет поймать Винченцо за правонарушение, а потом использовать его в виде наживки, чтобы выловить рыбку покрупнее, – сказала Блюм. – А ты собираешь информацию на Ито и пытаешься разобраться с похищением сестры.
– И ты считаешь, что это взаимоисключающие цели? – осведомилась Пайн.
– Необязательно. Но я не уверена, что они полностью совместимы, – ответила Блюм.
– Ну, я готова рискнуть.
– Ничего другого я и не ожидала, – проворчала Блюм.
– Ты не одобряешь?
– Тогда я не стала бы молчать. Просто не забывай о том, что я сказала, и все.
– Я помню все, что ты мне говоришь, Кэрол.

Глава 5

– Вы его не поймали?
Пайн посмотрела на крыльцо соседки Винченцо; пожилая женщина снова сидела в кресле-качалке, вот только сейчас у нее на коленях не было шитья. Стало холоднее, и она надела теплое пальто. Пайн заметила оранжевое сияние переносного обогревателя рядом с качалкой.
– Нет, у меня не получилось.
– Он быстрый, – сказала женщина. – Но я подумала, что у вас есть шанс – с такими длинными ногами…
– Оказалось, недостаточно длинные. Надеюсь, у меня появятся и другие шансы, – сказала Этли. – Вы проводите на воздухе целый день? Стало довольно холодно.
– В доме нечем заняться. А я люблю быть в курсе всего, что происходит вокруг. Мимо проходят люди, мелкие преступники убегают от полицейских… Кстати, они сейчас в доме.
– Военные  полицейские, да; я видела их припаркованные автомобили, – сказала Пайн. – А вы не знаете, куда мог отправиться Тони?
– Они у меня спрашивали, – ответила женщина. – И я повторю вам то, что сказала им: нет. Я не завожу разговоров с этим мужчиной, если у меня есть такая возможность. Я знаю, кто он такой, и ему об этом известно. Всякий, кто мочится на цветы, ну…
– Ладно. Вы можете рассказать еще что-то полезное?
– Вы же понимаете, я здесь живу.
– Понимаю, миз…
Женщина покачала головой.
– Не сомневаюсь, что вы можете все узнать, если захотите, но…
– Оставлю визитку в вашем почтовом ящике. Если захотите сообщить мне что-то конфиденциально, буду вам благодарна.
Женщина отвернулась, перекрестилась, пробормотала нечто похожее на молитву, вытащила из пальто книгу и начала читать в сгущавшихся сумерках. Пайн разглядела у нее в руках маленькую Библию.
Несколько секунд она смотрела на женщину, а потом постучала в дверь дома Винченцо.
Документы Пайн и упоминание имени Джона Пуллера позволили ей попасть внутрь, и там она поговорила с агентом военной полиции Биллом Крокером, коротко подстриженным молодым человеком с фигурой бегуна и серьезным лицом. Она объяснила свой интерес.
– Мы ищем то, что нам может пригодиться, и ставим жучки там, где нужно. Шеф Пуллер хочет, чтобы мы оставались здесь до тех пор, пока он не отдаст другой приказ, и он рассказал нам о вас. Так что вы можете осмотреться. Но если вам удастся отыскать то, что пропустили мы…
– Обещаю, я сразу покажу вам все свои находки, – заверила Пайн.
– Да, мэм.
Этли начала с верхнего этажа, потом спустилась вниз. В доме царил ужасающий беспорядок. В стене спальни зияла дыра, позволявшая выглянуть наружу. Водопроводные краны заржавели, раковины покрылись пятнами, ковры и обивка были настолько потертыми, что Пайн видела сквозь дыры пол. Тони ночевал в спальном мешке, разложенном в одной из комнат. Он не держал свою одежду в шкафу, и та превратилась в огромный шар, валявшийся на полу вперемешку с контейнерами от быстрого питания. На одной из стен висел телевизор с плоским экраном. Под ним лежала игровая приставка.
Ну теперь очевидны его приоритеты. 
В кухне Пайн обнаружила гораздо больше муравьев и тараканов, чем кастрюль и посуды. На тарелках, лежавших в раковине, давно засохли остатки еды, и Пайн решила, что положили их туда не меньше года назад. В доме было настолько грязно, что даже воздух казался наполненным сажей, микробами и набухающей заразой.
Наконец она добралась до подвала. Судя по пыли, военные полицейские забрали отсюда несколько крупных предметов. Стены были обиты дешевой фанерой, кто-то пытался рисовать на них отвратительной коричневой краской.
Ковер протерся в нескольких местах; кое-где он был свернут, открывая бетонный пол. Всюду виднелись следы крысиного помета. Здесь так пахло плесенью, что Пайн наморщила нос – и в следующее мгновение начала задыхаться. Прислонилась к стене и принялась внимательно осматривать подвал; она могла бы поспорить, что остатки белого порошка на ковре – кокаин или стружка из машины по производству таблеток, от которой в пыли остался прямоугольный след. Очевидно, Винченцо занимался нелегальным бизнесом прямо здесь, где его не могли увидеть любопытные соседи. При обычных обстоятельствах Пайн это заинтересовало бы, но ее нынешнее положение никак не подходило под определение «обычные обстоятельства».
И все же то, что могло ее заинтересовать, смотрело ей прямо в лицо.
Стена со старыми фотографиями в рамках. Они висели криво, и, судя по всему, Винченцо даже не пытался их поправить. Пайн сомневалась, что он вообще на них смотрел, когда спускался сюда, чтобы заняться производством наркотиков. Вероятно, на фотографиях была его семья – и не более того.
Этли подошла к стене и включила верхний свет – он был установлен прямо над фотографиями. Флуоресцентные трубы замерцали, ожили, и все тусклое стало молочно-белым. Она начала с верхнего левого угла, и ее взгляд стал медленно перемещаться к правому нижнему.
Где-то посередине Пайн остановилась – она смотрела на снимок молодого Ито Винченцо, человека, который, как она считала, похитил Мерси, а потом попытался свалить вину на ее несчастного отца. Пайн с удивлением обнаружила, что черты лица Ито Винченцо показались ей добрыми. Она знала, что это никак не могло соответствовать действительности – во всяком случае, если речь шла о ней или Мерси.
Ее взгляд продолжал перемещаться вниз вдоль рядов фотографий. Некоторое время Этли изучала Бруно Винченцо, мафиозо, старшего брата Ито, которого узнала по другой фотографии, виденной в газете. Он выходил из здания федерального суда и пытался закрыть лицо книгой в мягкой обложке.
Пайн считала, что именно Бруно стал причиной содеянного Ито. Это было наказание ее матери за то, что она помогла отправить Бруно в тюрьму, где он и закончил жизнь: кто-то вогнал ему нож в сонную артерию за доносы на других заключенных.
Рядом с фотографией Ито висел снимок женщины, который казался старым; Пайн сделала такой вывод по одежде, прическе и качеству фотографии, напоминавшему качество полароидного снимка. Возраст женщины соответствовал возрасту Ито. Возможно, это была его жена, бабушка Тони Винченцо? Может быть, она станет еще одним источником информации, если только удастся ее найти…
Вдруг есть у кого спросить о той, что стоит рядом с Ито? Проклятье, почему я не сообразила раньше? Ну давай, Пайн, пора показать игру получше. 
Она поспешно поднялась из подвала, остановилась на крыльце и посмотрела на пожилую женщину, продолжавшую читать Библию.
– Как давно вы здесь живете? – спросила Пайн.
– Мы с мужем купили этот дом через год после свадьбы. Нам сделали хорошую скидку. Мы вырастили здесь наших детей.
– Значит, долго?
– Более пятидесяти лет.
– И вы знали Ито Винченцо? Он жил здесь вместе со своей семьей.
– Да, знала.
– Что можете о нем рассказать?
– А что вы хотите знать?
– Все, что сможете вспомнить.
– Зачем вам это?
Пайн подошла к крыльцу дома и села на перила рядом с женщиной. Этли хотела оказаться на домашней территории пожилой леди, когда та начнет рассказывать о прошлом; это могло многое изменить в ее поведении.
– У меня есть подозрение, что он похитил мою сестру-близнеца тридцать лет назад и едва не убил меня.
Впервые внимание женщины полностью сосредоточилось на Пайн.
– А на следующее утро Ито вернулся и устроил драку с моим отцом, пытаясь обвинить его в том, что произошло. В преступлении, которое совершил сам.
Женщина оценивающе посмотрела на Пайн.
– Тридцать лет назад… Должно быть, тогда вы были ребенком, – сказала женщина.
– Мне было шесть, – ответила Пайн.
– Но почему Ито так поступил? Он был не таким человеком – богобоязненным и добрым.
– Может быть, появилось то, чего он боялся еще больше… У него был брат, Бруно Винченцо.
Женщина заметно содрогнулась.
– Вижу, вы знали и Бруно, – сказала Пайн.
– Они отличались, как ночь и день, эти двое. Ито не имел с Бруно ничего общего. Мы все знали, кем был Бруно.
– Вы хотите сказать, что он был мафиозо? – спросила Пайн.
– Я имею в виду очень многое – и все только плохое. Так уж получилось, что Иви запретила Бруно сюда приезжать, – сказала женщина.
– Иви – это жена Ито?
– Да, – женщина кивнула.
– Ито был с ней согласен? – спросила Пайн.
– По правде говоря, Ито не переносил брата.
– Это очень интересно.
– Вот почему я не могу поверить, что он мог совершить нечто столь ужасное, – продолжала пожилая женщина. – Он был милым парнем, вырастил детей достойными людьми. Он помогал мне и моему мужу, когда мы нуждались. Починил нашу печь, они вместе с моим мужем поменяли крышу. Тогда люди делали такие вещи. А теперь… Никто никого не знает.
– Тедди в тюрьме. И мы обе знаем про Тони. Так насколько хорошим отцом был Ито? – Пайн вопросительно посмотрела на женщину.
– Ну, Ито владел бизнесом, – ответила та. – Он много работал. Тедди был похож на Бруно, так мне кажется. Он всегда вел себя плохо. А если такое в крови, с этим уже ничего не поделаешь. С ним постоянно случались самые разные неприятности. И он неизменно пытался заработать легкие деньги.
– А что стало с женой Тедди? – спросила Пайн. – Насколько я поняла, он был женат?
– Да. Она от него ушла. Около десяти лет назад. Больше не могла его терпеть. Я бы так долго не выдержала. Они жили здесь. Постоянно дрались. У Тедди было полно знакомых бандитов. И они нам угрожали. Все могло бы плохо закончиться, но я должна признать, что Тедди не давал нас в обиду. Может быть, дело в том, что мы дружили с его родителями… Пожалуй, его единственное доброе дело, которое я могу вспомнить. Ну а Тони рос в этом отвратительном окружении. Стоит ли удивляться, что он стал таким?
– А вы знаете, где сейчас бывшая жена Тедди?
– Джейн? Нет. Я ничего о ней не слышала вот уже несколько лет. Надеюсь, она нашла свое счастье. Вне всякого сомнения, Джейн его заслуживала.
– А что стало с женой Ито Винченцо, Иви? – спросила Пайн. – Насколько я поняла, вы ее хорошо знали.
– Иви была очень милой. Мы дружили. И мой муж охотно проводил время с Ито. Тот замечательно готовил и устраивал чудесные обеды! Все делал сам. Я думала, что итальянцы едят только пасту, но Ито часто угощал нас рыбой. И она всегда оказывалась восхитительной.
– А вы знаете, где она сейчас? Иви жива?
Женщина медленно кивнула.
– В доме престарелых. Кенсингтон-Манор. В пяти милях отсюда. Однако название совсем не соответствует его качеству. Ну, наверное, так всегда бывает.
– Семья ей не помогает? – спросила Пайн.
– Здесь только Тедди и Тони, а они совершенно бесполезны. Примерно пять лет назад Иви перебралась в дом престарелых, когда больше не могла за собой ухаживать. Я навещала ее там. Это… плохое место. Однажды я тоже там окажусь – рано или поздно. Мои дети хорошо ко мне относятся, но у них свои проблемы. А места получше стоят больших денег, они столько не могут платить.
– Но вы можете продать дом.
– Я им больше не владею. Мне пришлось сделать обратную закладную. Потребовались деньги, чтобы платить по счетам. Как только я умру, дом заберут.
Пайн посмотрела на соседние дома.
– Судя по всему, здесь многие находятся в похожем положении, – заметила она.
– Правительство предлагает нам тратить деньги, чтобы помочь экономике создавать рабочие места. А потом, когда ты потратишь бо`льшую часть своих накоплений, они говорят, что ты должен экономить, поскольку выходишь на пенсию. Так какому совету нужно следовать?
– Боюсь, у меня нет ответа на ваш вопрос, – призналась Пайн. – Сожалею о том, что вы оказались в таком положении.
– Однако я знаю, что у меня будет крыша над головой и еда три раза в день. Просто при этом буду сидеть вся в слюнях, – с горечью добавила она.
– Вот тебе и золотые годы, – сказала Пайн.
– Не обязательно будет так уж плохо, – со вздохом сказала старая женщина. – Большинство моих друзей оказались в домах престарелых, которыми управляет государство. Я их навещала. Вот там действительно  плохо.
– Поверю вам на слово… Послушайте, а вы не знаете, жив ли Ито?
– Ничего определенного сказать не могу. Однажды он просто исчез. Причем довольно давно.
– В конце восьмидесятых? – сразу спросила Этли. – Именно тогда похитили мою сестру.
– Нет, не настолько давно, – последовал неожиданный ответ. – Если подумать, это случилось где-то около Одиннадцатого сентября или годом позже, но больше я ничего не помню.
– А что говорила Иви?
– Я не знаю, – женщина покачала головой. – Всякий раз, когда я о нем заговаривала, она меняла тему.
– Иными словами, она не знает, жив он или нет?
– Во всяком случае, мне никогда не говорила. Но то, что он так внезапно исчез? Он оставил брешь в ее сердце величиной с тоннель Линкольна. Я никогда не могла этого понять. Временами мне казалось, что Бруно восстал из могилы и убил его, потому что таким уж он был.
Пайн поблагодарила женщину и пошла обратно к машине, потом позвонила Блюм и попросила ее взять такси и встретиться с ней в доме престарелых.
– Соседка сказала, что пять лет назад Иви уже не могла за собой ухаживать. Возможно, с тех пор ее состояние ухудшилось.
– Ну мы можем попытаться, – ответила Блюм.
«Девиз всей моей жизни», – подумала Пайн, когда шла к машине.

Глава 6

– Все это время меня мучил один вопрос, – сказала Этли, когда встретила Блюм возле дома престарелых.
– Интересно, какой именно? – спросила Блюм.
– Как Ито узнал, что моя мать являлась агентом под прикрытием и работала на правительство? Она никогда не давала показаний в суде. Ее личность хранилась в тайне.
– И мы узнали, что до того, как вы с сестрой перебрались в Андерсонвилл, на вас совершались покушения, хотя вы находились в программе защиты свидетелей, – сказала Блюм.
Эту программу вела служба маршалов США.
– И как те люди о них узнали? – спросила Пайн.
– Думаешь, что те, кто за этим стоял, каким-то образом довели информацию до Ито или его брата Бруно? В то время он был еще жив, пусть и находился в тюрьме.
– Да, эти две вещи могли быть связаны между собой, – сказала Этли.
Дом престарелых построили в шестидесятые по архитектурной моде тех времен, с использованием кучи цемента. Плоская крыша и старые кондиционеры на проржавевшей кровле.
Они вошли внутрь, где пахло плесенью, а мебель и настенные покрытия были старыми и изношенными. Пайн видела пожилых людей, медленно двигавшихся по коридорам в креслах-колясках или при помощи ходунков. Заведение выглядело сравнительно чистым и аккуратным, но язык не повернулся бы назвать его «радостным».
Пайн показала документы и значок секретарше, и та отвела их в кабинет заведующей.
– А в чем, собственно, дело? – спросила женщина лет тридцати, одетая в белый халат.
На столе стояли остатки ланча, кабинет был маленьким и неряшливым.
– Мы всего лишь хотим задать миссис Винченцо несколько вопросов, связанных с расследованием, которое проводим в данный момент, – начала Пайн.
– А разве для этого не нужен ордер на обыск или еще что-то? – спросила женщина, которая не стала называть свое имя, но на бейджике было написано «Салли».
– Только не в том случае, когда речь идет о добровольной беседе, Салли,  – ответила Пайн. – Мы ничего не ищем.  Просто задаем вопросы. Нас интересует муж миссис Винченцо.
– Я даже не знала, что у нее есть муж. Ее навещает только бывшая соседка.
– Именно она и рассказала мне, что миссис Винченцо живет здесь с тех пор, как не может за собой ухаживать.
Салли покачала головой.
– Бедные старики забывают принимать лекарство, падают, ломают бедра, пытаются водить машину, оставляют включенной плиту на всю ночь… Все та же старая история.
– Значит, мы можем с ней поговорить?
– Я не уверена, что это имеет смысл. Она в отделении памяти.
– Отделении памяти? – переспросила Пайн.
– Ей поставили диагноз «слабоумие».
– Я сожалею, но раз уж мы здесь, почему бы нам не попробовать? Это важно.
– Ну, наверное, хуже не станет… Возможно, бедняжке даже будет приятно увидеть новых людей.
Она повела их по коридору к двойным дверям, на которых красным карандашом было написано «Стационар памяти». Провела картой по считывающему устройству, щелкнул замок, и дверь открылась.
Они подошли к следующей двери, и Салли постучала.
– Миссис Винченцо? – протяжно пропела она. – Иви? К вам посетители.
Дверь распахнулась, и они вошли в комнату.
Иви Винченцо сидела в постели и безмятежно смотрела на них. Она была одета в розовую пижаму, вьющиеся волосы скрывал розовый шарф. Многие предметы в комнате также были розовыми.
– Ей нравится розовый цвет, – сказала Салли. – Он ее успокаивает.
– Я и сама люблю розовое, – призналась Блюм.
– Вернусь через некоторое время, – сказала Салли. – Если возникнут проблемы, нажмите на красную кнопку над кроватью.
Она ушла, а Пайн и Блюм подошли поближе к кровати. Этли села на стул, ее помощница осталась стоять рядом.
Винченцо посмотрела на Пайн.
– Мы знакомы, юная леди? – спросила она приятным голосом.
– Нет, но я знаю вашу соседку. Она любит заниматься рукоделием и называет вас Иви.
Та ничего не ответила – ее глаза начали закрываться.
– Она живет в доме слева, – с надеждой проговорила Пайн.
Женщина открыла глаза, но никак не отреагировала на ее слова.
– Вам нравится, когда к вам приходят гости? – спросила Блюм. – Думаю, мне бы нравилось. С людьми так приятно беседовать!
– Я… я вас не знаю, верно?
Пайн посмотрела на Блюм.
– Нет, но мы решили сегодня вас навестить.
– У меня… ко мне редко приходят, – медленно проговорила Иви Винченцо.
– Ваша соседка рассказала нам, что вы живете здесь.
Иви явно разочарованно покачала головой.
– Старая женщина, – пробормотала она.
Пайн наклонилась поближе.
– Мы хотели поговорить о вашем муже.
– Моем… муже?
– Да. Ито… Вы его помните? Она сказала, что он превосходно готовил, – продолжала Пайн.
Иви опустила взгляд.
– Я… раньше… готовила. – Она посмотрела на стену. – Они забрали мою… плиту.
Этли протянула руку и осторожно положила ее на плечо женщины.
– Иви, вы могли бы ответить на некоторые вопросы об Ит… вашем муже?
– Мой муж, – повторила она. – Я… нет мужа. – Она покачала головой. – Я… так скучаю по готовке.
– Да, конечно, не сомневаюсь. У вас есть сын Тедди и внук Энтони.
В ответ Иви сняла шарф, и Пайн увидела, что у нее почти не осталось волос. Редкие клочки были выкрашены в рыжий цвет. Она сжала в руке шарф.
– Я бы испекла хлеб, – сказала Иви. – Месила бы, месила, вот так…
Этли вздохнула и безнадежно посмотрела на Блюм.
– Просто продолжай с ней говорить, – прошептала она, подавшись в ее сторону.
– Что ты задумала? – спросила Кэрол.
– Хочу немного здесь осмотреться.
– Агент Пайн, это несчастная женщина…
– Кэрол, я знаю. Я ей сочувствую, правда. Но если у нее есть то, что поможет найти мою сестру, я должна посмотреть. Возможно, другого шанса не представится. Я буду действовать быстро и эффективно.
Блюм снова сосредоточилась на Иви и принялась расспрашивать ее о том, какой именно хлеб она любит печь. Этли быстро просмотрела ящики комода, потом наклонилась, чтобы заглянуть под кровать. Если Иви что-то и заметила, она не подала вида, продолжая мять шарф.
Затем Пайн заглянула в шкаф и за одеждой обнаружила картонную коробку, стопку журналов «Пипл» и сложенные ходунки. В коробке лежали бумаги.
Она вытащила ее из шкафа.
– Миссис Винченцо, вы не против, если я это посмотрю?
Между тем старушка легонько выстукивала дробь пальцами по шарфу, а Блюм посмотрела на Пайн и пожала плечами.
– Не думаю, что она способна дать осознанное согласие, – заметила Блюм.
– Я же не собираюсь использовать то, что найду, чтобы посадить ее в тюрьму, – ответила Пайн.
– Речь может идти о ее муже, – возразила Блюм.
– Только не нужно играть со мной в адвоката, Кэрол. Не исключено, что это последний шанс.
Пайн села и принялась просматривать бумаги из коробки. Иви Винченцо положила шарф на кровать и любовалась розовым абажуром своей лампы – казалось, она совершенно забыла о посетителях.
В коробке оказалось так много всего, что Пайн отдала часть бумаг Блюм.
– Старые фотографии ее детей. А вот она и Ито. Кажется, снимок сделан в день свадьбы…
– У фотографий надписи на обороте. Вот Тедди, – сказала Блюм, просматривая свою стопку. – Еще подросток. А на этой совсем маленький Тони; кто-то написал внизу его имя. Он кажется таким невинным… Конечно, все так выглядят в юном возрасте – ведь они такие и есть.
– А некоторые вырастают и становятся преступниками, – заметила Пайн.
– Что дает нам постоянную работу, – ответила Блюм.
– Посмотри, – возбужденно сказала Этли. – Статья о признании Бруно Винченцо виновным. И его фотография. – Она показала помощнице вырезку со снимком Бруно.
Блюм отпрянула, взглянув на Бруно.
– Он выглядит как человек, способный убить тебя за пачку жвачки, – заметила она.
Пайн просмотрела статью.
– Тут сказано, что он приговорен за убийство двух людей – один из них являлся свидетелем обвинения. Суд проходил в Нью-Джерси. Тогда там еще существовала смертная казнь. Он получил смертный приговор, но, после того как согласился на сотрудничество со следствием, казнь заменили пожизненным заключением.
– А потом его убили в тюрьме? – спросила Блюм.
– Верно. В тюрьме он сидел в одиночке, но кто-то заплатил охраннику, и один из заключенных его убил.
Она вытащила из коробки сложенную пожелтевшую газету, а когда стала ее разворачивать, из нее выпал лист бумаги с какими-то записями. Пайн начала читать, и глаза у нее широко раскрылись.
– Что? – спросила Блюм, заглядывая ей через плечо.
– Письмо от Бруно к Ито. Если судить по дате, оно было написано, когда Бруно оказался в тюрьме, но, естественно, до того как его там убили.
– И что в нем говорится?
– Бруно утверждает, что обнаружил доносчика, но не сообщил его имя боссу мафии.
– Почему? – спросила Блюм.
– Я не знаю, – ответила Пайн. – Он написал брату, что доносчик его сдал и поэтому он попал в тюрьму. Просил Ито его навестить.
– Возможно, не хотел доверять бумаге такую важную информацию… Очевидно, собирался рассказать все брату при личной встрече, – проговорила Блюм.
– Да, он собирался сказать брату, что его сдала моя мама. Но в письме не говорится, каким образом Бруно получил сведения о том, где она жила. А он должен был знать. Иначе не смог бы сообщить Ито ее адрес.
– Я думаю, теперь мы с полной уверенностью можем считать, что именно Ито похитил Мерси, – заявила Блюм.
– Я не могу представить себе другие варианты, – согласилась Пайн. – Но вот что он с ней сделал… – Она перевела взгляд на Иви Винченцо, которая продолжала завороженно смотреть на тень от лампы. – И бедная женщина не сможет ответить нам на этот вопрос.
– Не исключено, что ответ известен ее сыну, – заметила Блюм.
Они закончили изучать содержимое коробки, но не нашли ничего столь же важного, как письмо Бруно. Пайн засунула его в карман вместе с несколькими другими предметами, в том числе семейными фотографиями, встала и подошла к кровати.
– Миссис Винченцо, благодарю вас за то, что вы согласились на встречу.
– Мне так не хватает моей плиты… – Иви снова начала перебирать шарф.
Некоторое время Блюм смотрела на Иви. Но вот ее глаза заблестели, и она вышла из комнаты вслед за Пайн.

Глава 7

Эта тюрьма ничем не отличалась от любой другой, где довелось бывать Пайн: шум, резкие неприятные запахи, хаос и одновременно строгие правила, определяемые стенами и решетками. Тюремная жизнь напоминала сложный шахматный матч между заключенными и охраной, но иногда охранники игнорировали свои обязанности в обмен на взятки, и заключенные получали наркотики, девушек и другие послабления, которые делали существование за решеткой не таким ужасным.
Режим в Форт-Диксе считался средним, и заключенные, которые в другой тюрьме находились бы в условиях максимальной строгости, здесь получали некоторые свободы. Может быть, власти рассчитывали, что расположение тюрьмы на территории военной базы каким-то образом подействует на узников. Едва ли такие надежды могли оправдаться.
Пайн и Пуллер вместе прошли досмотр, отдали оружие, и их отвели в комнату для свиданий.
– Он не станет делиться информацией просто так, – заметила Этли, когда они садились.
– Я и не рассчитываю на что-то другое, – ответил Джон. – Скорее наоборот. Судя по всему, он далеко не глуп; во всяком случае, так говорят мои источники. Он захочет получить все, что причитается ему за сотрудничество.
– Что еще ты можешь о нем рассказать? – спросила Пайн.
– Плохой парень до мозга костей. Проблемы с законом еще в подростковом возрасте. Сначала мелкие правонарушения, но он быстро перешел к более серьезным преступлениям. Его арестовали за организацию грабежей пожилых горожан. Одного из них он едва не забил до смерти, когда тот неожиданно вернулся домой. Тедди нанял хорошего адвоката, но сидеть ему еще не меньше восьми лет.
– Он поддерживает отношения с Тони? – поинтересовалась Пайн.
– Насколько мне известно, Тедди никогда не получит медаль как лучший отец года. Он не слишком часто бывал дома. Мать Тони делала то, что было в ее силах, пока не плюнула на все и не уехала из Доджа, однако, несмотря на ее усилия, Тони пошел по стопам отца.
– В семье полно преступников, – сказала Пайн. – Дядя Тедди был мафиозо.
– Да, ты уже упоминала Бруно Винченцо. – Пуллер кивнул.
Два охранника привели Тедди Винченцо и усадили за стол напротив. Пятьдесят девять лет, сильное, жилистое тело. Предплечья бугрились мышцами. Он вел себя на удивление уверенно для человека с кандалами на ногах. Жесткие темные волосы заметно поседели.
Выражение лица позволило Пайн сразу его прочитать. Он испытывал любопытство, но держался настороже. Был готов на все, чтобы поскорее выбраться из тюрьмы и продолжить свою криминальную карьеру.
– Мне сказали, ФБР и военная полиция, – начал Винченцо, замолчал и посмотрел на них более внимательно. – Чем вызван визит таких важных персон?
«Он решил сделать первый ход пешкой», – подумала Пайн.
Никаких драматических жестов. Тедди хотел получить информацию.
– Нас интересует ваш сын, – сказал Пуллер.
Винченцо ничего не ответил, но эти слова его не удивили. Он повернулся к Пайн.
– А вас?
– А мне интересен ваш отец, Ито.
В глазах заключенного промелькнуло удивление. Он сложил руку на груди.
– Зачем он вам?
– Я бы хотела с ним поговорить, – ответила Пайн.
– Повторю вопрос, – сказал Тедди.
– Он представляет интерес в связи с моим расследованием.
– Вы уверены, что вам нужен именно этот из братьев Винченцо? – спросил Тедди.
– Бруно мертв.
– Верно. Он получил удар ножом за то, что был доносчиком. – Тедди оглянулся через плечо, показывая, что все понимает. – Именно таким вы видите мое будущее?
– А есть ли другие братья Винченцо, кроме Ито и Бруно? – спросила Пайн. – Мне больше никого найти не удалось.
– Других братьев нет, – сказал Тедди. – Большая католическая семья, но остальные – девочки. О каком расследовании идет речь?
– О похищении, в котором участвовал Ито, – ответила Пайн.
– Чепуха, – возразил Тедди. – Мой старик держал кафе здесь, в Трентоне, где продавал мороженое на улице с семейными магазинчиками, примерно в полумиле от нашего дома. Оно называлось «Молочная Винни».
– Винни – это… – спросила Пайн.
– Сокращение от Винченцо, – ответил он. – Или вы думаете, что «Молочная Ито» звучит лучше?
– Хорошо, – не стала спорить Пайн.
Тедди улыбнулся.
– Мой старик был чист, словно свежий снег. Он продавал только мороженое. – Улыбнулся, показав белые зубы. – Неужели он похож на похитителя?
– Обстоятельства меняют людей, – вмешался Пуллер.
– Вы имеете в виду Тони? – спросил Тедди.
– Как и многих других, – продолжал Пуллер. – И Тони, да.
– Вы служите в армии, а он – нет.
– Он работает в Форт-Диксе. Так что он – моя проблема, – сказал Пуллер.
– Тони – хороший парень. Вероятно, произошло какое-то недоразумение. – Он посмотрел на них мертвыми глазами, когда произносил эту очевидную ложь.
– А у вас есть какие-то предположения о том, где он может быть? – спросил Пуллер.
– Я здесь, а он там, – ответил Тедди.
– Вы хотите сказать, что он никогда вас не навещает, хотя работает рядом? – спросил Пуллер.
– Не помню, чтобы говорил нечто похожее, – равнодушно сказал Винченцо.
– Как получилось, что вы унаследовали дом Ито? – спросила Пайн.
Взгляд Тедди вновь обратился к ней. Казалось, ему нравился перекрестный допрос, который учинили федеральные офицеры.
– Я был старшим. Моих братьев и сестер дом не интересовал.
– А ваша мать? – спросила Пайн.
– Что мать? – резко переспросил Винченцо.
– У нее все не слишком хорошо, – сказала Пайн.
Он пожал плечами.
– Туда ее определили сестры. И я не мог принять участие в голосовании. Меня самого заперли здесь.
– Я ее навестила, – сказала Этли.
– И у нее действительно все плохо?
– Слабоумие.
– Слышал, такое теперь часто случается, – отозвался Тедди. – И в тюрьме бывает со старыми. Они странно говорят.
– Ваши братья и сестры живут поблизости? – спросил Пуллер.
– Нет, довольно далеко. Мне кажется, им не нравится Джерси. Они убрались отсюда, как только появилась возможность. Ну а мне нравится – вот только это конкретное место не самое приятное.
Внезапно в голову Пайн пришла новая мысль.
– А ваш дед когда-нибудь произносил детский стишок «Эни, мини, майни, мо» вам или вашим братьям и сестрам, когда они были маленькими?
Винченцо усмехнулся.
– Проклятье, как вы узнали? – спросил он.
– Значит, да?
– Да, из шести детей ему приходилось выбирать одного, – сказал Тедди.
Пайн облизнула губы и постаралась взять себя в руки.
– А для чего он вас выбирал? Чтобы… поощрить? – спросила она.
Винченцо пожал плечами.
– Иногда. Но бывало, чтобы наказать. Когда кто-то из нас совершал плохой поступок, а другие отказывались его выдать.
Пайн откинулась на спинку стула и изо всех сил постаралась скрыть эмоции.
Ито Винченцо читал этот стишок, чтобы решить, кого забрать в ту ночь – Пайн или Мерси. Она хотела понять, к лучшему или худшему был его выбор. Ответ Тедди ей совсем не помог.
Пуллер бросил на нее быстрый взгляд.
– Давайте вернемся к дому. Тони живет там, – сказал он.
– Ладно, – ответил Тедди.
– Вы это знали? – спросил Пуллер.
– Знаю теперь.
– Когда вы в последний раз беседовали с отцом? – спросила Пайн.
Винченцо неспешно почесал щеку, потом потер нос, стараясь обдумать ее вопрос.
– Не помню. Да и какая разница?
«Наконец мы приближаемся к чему-то», – подумала она.
Пуллер переместился вперед, чтобы взять допрос в свои руки.
– Давай закончим ходить вокруг да около, Тедди. Помогая нам, ты поможешь и себе.
Винченцо также подался вперед и стал предельно деловитым.
– Сколько? Все в письменном виде. Моему адвокату. Я не стану рисковать, когда имею дело с двумя федералами.
– Сколько времени? Мы можем превратить восемь лет в шесть, – сказал Пуллер.
– Вы можете превратить восемь лет в четыре; я не становлюсь моложе, – заявил Тедди.
– Пять. И все будет зависеть от того, что ты нам расскажешь. За чепуху ничего не получишь, – заверил его Пуллер. – Твое дело уберут в стол и надолго о нем забудут.
То, как Джон вел переговоры, убедило Пайн, что ее напарник успел обсудить вопрос с вышестоящим начальством и хорошо знал пределы своих полномочий.
– О, я имею дело с крутым парнем? Прям обделался, – заявил Винченцо с улыбкой, которая никак не отразилась в его глазах.
– Я жду.
– Что вы хотите знать?
– Где Тони. И где Ито, – ответил Джон.
Винченцо посмотрел на Пайн.
– Проклятье, почему вас вообще интересует старик? – спросил он.
– Где-то в восемьдесят девятом он ушел из дома, – ответила она. – Возможно, на несколько месяцев. Весной, летом? Что-то вспоминается?
– С тех пор прошло много лет, леди. Я с трудом помню, что случилось на прошлой неделе, – заявил Тедди.
– Я полагаю, лишние три года здесь, достаточный стимул, чтобы вспомнить.
Винченцо кивнул; его поведение стало менее легкомысленным и более сосредоточенным.
– Хорошо, послушайте, я хочу помочь, но мне нужно подумать.
– Думайте только о фактах, – сказала Пайн. – Я знаю достаточно, так что понятие «чушь», о котором упоминал шеф Пуллер, относится и к тому, что вы намерены рассказать мне.
– Ладно, вы предельно ясно дали понять, что требуется, леди. Я не намерен сидеть дольше, чем могу.
– Он говорил с вами о Бруно? – спросила Пайн.
– Иногда; они были братьями. И он мой дядя, – ответил Тедди.
– И что он говорил? Я имею в виду, что случилось с Бруно после того, как тот оказался в тюрьме?
– Одну вещь, сказанную моим стариком, я запомнил. Он говорил, что его брат заключил сделку, которую ему не удалось довести до конца. И это стоило ему жизни. – Тедди бросил быстрый взгляд на Пуллера. – Я и сам могу оказаться в таком положении. Доносчики в тюрьме живут недолго. Если вы отойдете в сторону, я труп.
– Можем перевести тебя в одиночную камеру, если захочешь, – предложил Пуллер.
– Упоминал ли Ито о том, что ему пришлось что-то делать из-за брата? – спросила Пайн.
Винченцо вновь сосредоточился на ней, и выражение его лица стало спокойным.
– Ничего определенного я не помню, – ответил он. – Но знаю, что он боялся; мне неизвестно чего.
– Ваш отец был чист, – заверила его Пайн. – Ему даже штрафов за нарушение правил дорожного движения не выписывали. А Бруно был бандюком. О чем мог беспокоиться Ито?
– Они были одна плоть и кровь, – сказал Тедди. – Это что-то значит – или значило прежде. Да, мой старик знал, кем был Бруно. Но тот попал в тюрьму и умер, хотя мог жить. Кому-то следовало за это заплатить.
– Вам это сказал Ито? Я правильно поняла? – спросила Пайн.
– Да, все правильно, – Тедди кивнул. – Он редко говорил о Бруно, и я запомнил его слова.
– А потом, насколько нам известно, ваш отец исчез. Вы что-то об этом знаете? – спросила Пайн.
– Ничего. В то время я находился в другом замечательном заведении наподобие нынешнего, – заявил Тедди и снова перевел взгляд на Пуллера. – Проклятье, что опять натворил Тони?
– Думал, вы все о нем знаете, – ответил Джон.
– Я бы никогда не стал поощрять его нарушать закон и уверен, что он не сделал ничего плохого, – проворчал Тедди.
– Очень смешно, – заявил Пуллер.
Тедди пожал плечами.
– Послушайте, конечно, я придурок, но продавать собственного ребенка?.. Бросьте.
– Ни при каких обстоятельствах?
– Вы превратите мои пять лет в три, в моей собственной камере, я получу право заниматься в зале в одиночку и выйду без испытательного срока. Назовем это семейной скидкой.
Пайн посмотрела на Пуллера, и тот коротко кивнул.
Винченцо наклонился вперед и понизил голос.
– Ладно, слушайте, Тони – простой парень, – сказал он. – У него одна фишка на все случаи жизни и нет оригинальных мыслей. Он проводил мелкие операции с таблетками, продавал всякое дерьмо, получал свою долю, пил пиво и трахал женщин. Но ситуация, в которую он попал сейчас… тут все сложно. Тони влип по уши.
– Мы тебя слушаем, – сказал Пуллер.
– Думаю, он связался с людьми, с которыми не следовало иметь дело. А в какой-то момент они поняли, что он стал для них обузой, а не активом.
– Откуда вы это знаете? – спросила Пайн.
– Некоторое время назад Тони пришел меня навестить; он выглядел встревоженным. И то, что он мне рассказал, не сходилось. Я посоветовал ему вести себя осторожнее и попытаться найти выход, пока еще не поздно.
«Пожалуй, Винченцо выглядит сейчас очень серьезным», – подумала Пайн.
– Хорошо, но что именно он тебе рассказал? – спросил Пуллер.
В этот момент дверь открылась, вошли три охранника и двое мужчин в костюмах.
– Встреча закончена, – сказал один из «костюмов».
– Нами получено официальное разрешение, и мы еще не закончили! – рявкнул Пуллер.
– Нет, закончили, – заявил другой «костюм».
Охранники схватили удивленного Винченцо и начали выводить его из комнаты для свиданий.
– Эй, эй! – взревел заключенный, безуспешно пытаясь сопротивляться. Он посмотрел на Пуллера широко раскрытыми глазами и закричал: – Ты меня подставил! Ах ты сукин…
А затем дверь за ним захлопнулась, и Тедди Винченцо увели.

Глава 8

– Что это было? – спросила Кэрол Блюм, когда Пайн вернулась в отель и рассказала ей, что произошло в тюрьме.
– Джон сделал запросы – и налетел на каменную стену. Он будет продолжать, но я не знаю, получится ли у него.
– Я не понимаю, – призналась Кэрол. – Почему кого-то беспокоит ваша беседа с Тедди Винченцо?
– Может быть, за этим стоят люди, к которым имеет отношение его сын… Как мне показалось, Тедди считает, что Тони связался со слишком влиятельными типами.
– И они способны воздействовать на происходящее в тюрьме? Откуда они вообще узнали, что там происходит? – спросила Блюм.
Пайн посмотрела на нее.
– Судя по всему, у них связи на самых верхах.
– Какая страшная мысль…
– И еще это означает, что мы не получим наводки на Ито или Тони. Таким образом, мы вернулись на стартовую позицию, – со вздохом заметила Пайн.
Пайн уселась на стул и посмотрела в окно на задние стены домов, стоявших напротив отеля.
Один крошечный шаг вперед, четыре шага назад… 
– Тедди успел сказать хоть что-то полезное до того, как вашу встречу прервали? – спросила Блюм.
– Он подтвердил, что его отец разозлился из-за случившегося с Бруно.
– А Тедди знал, что его отец в это время находился в Джорджии? – спросила Блюм.
– Он уже был взрослым, поэтому мог не жить дома. А проблемы с законом у него начались еще раньше. Но и в таком случае он бы знал, что его отец исчез – и долго отсутствовал. Однако он сказал, что не помнит и что ему следует подумать. Боюсь, теперь у нас не будет возможности спросить у него еще раз.
– Если только Пуллер не сотворит чудо, – ответила Блюм.
– Джон не выглядел довольным, когда отправил последнее письмо по электронной почте. – Пайн замолчала, а потом добавила: – «Молочная Винни».
– Что? – удивленно спросила Блюм.
– У Ито в Трентоне было кафе с таким названием, он продавал мороженое. Тедди сказал, что оно находилось в полумиле от их дома. Интересно, кафе еще там?
– Но разве Тедди не упомянул бы о нем в таком случае?
– Я не спросила, – призналась Пайн. – А туда, где сидит Тедди, не доставляют мороженое.
Как выяснилось, «Молочной Винни» больше не существовало. Там они обнаружили район новой застройки, многоквартирные дома, а на месте старых магазинчиков, прежде расположенных по обеим сторонам улицы, вырос новый бизнес. Пайн и Блюм поспрашивали и нашли Даррена Кастера, мужчину средних лет, который работал в «Винни», а теперь возглавлял службу технического обслуживания многоквартирного дома. Он как раз собирался сделать перерыв на кофе, и Пайн угостила его в кафе за углом дома.
Кастеру было за пятьдесят, высокий и худой как жердь, густые волосы заметно поседели, лицо прорезали глубокие морщины. Он потягивал кофе и вспоминал.
– Ито Винченцо… – Улыбка. – Давненько я не слышал этого имени.
– Вам нравилось с ним работать? – спросила Пайн.
– О да… Это было забавно. Счастливые клиенты. Кто не любит мороженое? А сейчас я постоянно слышу жалобы.
– Пожалуй, вы правы, – согласилась Пайн.
– Конечно, Ито продавал еще и джелато. В конце концов, он ведь итальянец. А еще выпечку. Пек все сам, и у него отлично получалось. Ему удалось построить хороший бизнес.
– Насколько мне известно, он был прекрасным поваром. – Пайн вытащила фотографию Ито, которую раздобыла в Джорджии. – Просто я хочу получить подтверждение, что мы говорим об одном и том же человеке.
Кастер посмотрел на снимок и кивнул.
– Да, это Ито, – сказал он.
– А вы знаете его сына, Тедди? – спросила Блюм.
– Парень не подарок. Регулярно попадал в тюрьму. Ито ничего не мог для него сделать. Постоянно давал ему новые шансы, но, как только отворачивался, Тедди запускал руки в кассу – и все деньги исчезали. Ито так и не понял, кто это делал.
– Когда вы в последний раз видели Ито? – спросила Пайн.
– Проклятье, даже не помню… Очень давно, – ответил Кастер.
– Просто немного подумайте, – попросила Пайн. – Представьте Ито. Свяжите с ним важные события в вашей жизни, это поможет.
– Ну, я начал на него работать, когда мне исполнилось восемнадцать. Я помню это, потому что окончил среднюю школу и пришел по объявлению, которое Ито поместил в газете. Значит, в восемьдесят пятом. Я работал там на полную ставку… ну да, а потом перешел в автомастерскую, кажется… в две тысячи первом.
– Значит, вы на него работали в течение пятнадцати лет? – спросила Блюм.
– Да уж… как можно столько проторчать на мороженом? Но время летит так быстро… Ито многому меня научил: например, как вести себя с людьми, потом мне это очень пригодилось. Черт возьми, в некотором смысле мы были партнерами. Он хорошо ко мне относился. Конечно, я не разбогател, но жил неплохо, и мне нравилась работа. У нас появилось много постоянных покупателей. Кафе стало популярным, по пятницам и выходным в нем никогда не оставалось свободных мест. И безо всякой рекламы. Ито превосходно готовил.
– А потом Ито просто исчез? – спросила Пайн.
Кастер кивнул, и его лицо стало печальным.
– Да, все так, – ответил он. – Только по этой причине я и сменил работу. Странное дело: сегодня он был на месте, а потом раз – и его нет… Его жена, Иви, пыталась продолжать дело. Она хорошо готовила, особенно у нее получалась выпечка. Я помогал изо всех сил, но мне требовался постоянный доход. К тому времени я уже обзавелся семьей. Появились конкуренты, люди больше не ели так много сладкого, и бизнес перестал быть успешным. Иви его продала.
– А что стало с Ито? – спросила Пайн.
– Никто не знает. Во всяком случае, я больше о нем не слышал. Его, конечно, искали. Полиция и все такое… Но, насколько мне известно, найти его не получилось, – ответил Кастер.
– Вы не заметили ничего подозрительного перед тем, как он исчез? – спросила Пайн. – Его что-то тревожило? Быть может, он получил письмо или его огорчил телефонный звонок?
Кастер пил кофе, размышляя над этими вопросами.
– Ну, я не знал, что он исчезнет, поэтому не обращал на его поведение особого внимания, – наконец ответил он.
– И все же что вы помните? – не сдавалась Этли.
Он покачал головой.
– Ничего не вспоминается, я сожалею… Прошло слишком много времени.
– Хорошо. Потом вы перешли на работу в автомастерскую?
– Все правильно. – Кастер кивнул. – У меня всегда хорошо получалось с машинами. А когда автомастерская закрылась, я получил работу здесь.
– Значит, Ито исчез незадолго до этого?
– Да, в две тысячи первом году, я практически уверен.
– Ладно, тогда позвольте задать вам еще один вопрос, – продолжала Пайн. – Весной и летом восемьдесят девятого случалось ли так, что Ито отсутствовал на работе?
Кастер допил кофе.
– Восемьдесят девятого? Вы вдаетесь в такие давние подробности, леди…
– Не спешите и подумайте еще раз, – попросила Этли. – Я имею в виду не один день или неделю. Он отсутствовал довольно долго, несколько месяцев. Вы бы запомнили.
Неожиданно лицо Кастера прояснилось.
– Вы правы. Должно быть, это произошло как раз тогда – за те четыре года, что я там проработал, Ито впервые отсутствовал больше нескольких дней. Говорил, что отправляется в Италию, ну, вы знаете, на родину и все такое… Иви он тоже так сказал. Тогда с ними еще жили дети, поэтому она не могла поехать с ним. Ито вернулся примерно через два месяца или даже больше. А работы в это время было много, весна, вы же понимаете… Я напугался до смерти, когда мне пришлось делать мороженое и все остальное. Но Ито прекрасно меня научил. И Иви помогала. Так что все закончилось хорошо. И все же я жалел, что он оставил нас в таком трудном положении. Если б он не приехал вовремя, я не уверен, что ему удалось бы сохранить бизнес. А если б отсутствовал так долго в две тысячи первом, мы наверняка не справились бы: конкуренция стала гораздо выше, во всяком случае здесь.
– Да, я понимаю… А что произошло после его возвращения?
– Он привез оборудование из Италии, и все вроде бы наладилось.
– До тех пор пока он снова не исчез? – спросила Пайн.
– Точно. Он вернулся и снова стал управлять бизнесом. До тех пор пока не исчез окончательно. Проклятье, так обидно… Мне ужасно нравилось работать с ним. Это было здорово. А то, что я делаю сейчас, – просто работа.
– Вы знали его брата, Бруно? – спросила Пайн.
– Нет, я так сказать не могу. Однако слышал о нем. Судя по всему, он был преступником, похожим на Тедди. Видимо, у них в семье такая наследственность. Бруно никогда не заходил в кафе – во всяком случае, при мне. Его убили в тюрьме, верно?
– Да. Это Ито говорил вам, что Бруно был преступником?
– Нет. Мне сказала Иви. Он ей совсем не нравился, и она говорила, что не станет терпеть его в своем доме. Я думаю, Иви боялась, что Тедди пойдет по его стопам. Но некоторые люди рождаются плохими.
– Иви когда-нибудь говорила, что ее муж мертв? – спросила Блюм. – Кажется, в таких случаях нужно ждать семь лет или около того…
– Нет, насколько мне известно, но я ушел вскоре после его исчезновения, – ответил Кастер.
– Вы можете рассказать нам еще что-нибудь? – спросила Пайн. Она подалась вперед, ее голос стал напряженным. – Ито не казался расстроенным, нервным или, может быть, его что-то беспокоило?
Кастер почесал затылок.
– Я ничего такого не помню, но прошло слишком много времени. Он привез мне из Италии бутылку вина. И шоколад. С тех пор я никогда не пробовал ничего подобного.
– Значит, Ито вел себя как обычно? – разочарованно подытожила Пайн.
Кастер подумал еще немного.
– Ну, я не знаю, имеет ли это какое-то значение, но он мне кое-что сказал вскоре после того, как вернулся.
– Что именно? – резко спросила Этли.
– Он сказал: «Никогда не знаешь, на что способен, пока не попробуешь». Странные слова, поэтому я их и запомнил.
Пайн посмотрела на Блюм.
– Ничего больше не добавил? – уточнила та.
– Ну, я спросил, не пришлось ли ему в Италии сделать что-то, удивившее его.
– И что он ответил? – спросила Пайн.
– Он сказал, что нет, не сделал ничего такого, что его удивило. Он совершил то, что его потрясло.  Но так и не признался, что именно.
– Неудивительно, – пробормотала Этли и протянула Кастеру визитку. – Вы нам очень помогли. Если вам в голову придет еще что-то, обязательно позвоните мне или напишите по электронной почте.

Глава 9

Запугать Джона Пуллера было нелегко. Солдат с множеством наград, дважды обладатель «Пурпурного сердца»; после войны у него остались жуткие шрамы, но он ими гордился. Душевные травмы, которые он получил, когда смотрел на людей, пытавшихся убивать себе подобных с помощью самых варварских способов из всех возможных, оказались очень тяжелыми. И Джон часто отказывался это делать. Он не знал, вернутся ли к нему когда-нибудь подобные воспоминания, как приходят к другим. Но сейчас ему предстояло сделать работу. И она вызывала у Пуллера немалый стресс – во всяком случае, именно так действовал на него человек, сидевший напротив.
Барни Мосс был выше Пуллера, но заметно обрюзг, кожа его стала болезненно белой. Костюм тускло-коричневого цвета плохо на нем сидел: то ли из-за потери веса, то ли потому, что Мосс вообще плевал на одежду. Жирные волосы он зачесывал на лысину и вообще выглядел как злодей из плохих фильмов семидесятых годов прошлого века. Его галстук был распущен, а из расстегнутого ворота рубашки выглядывала дряблая шея.
Мосс являлся правительственным агентом, отвечавшим за Форт-Дикс, и в этом смысле являлся коллегой-федералом. Однако с того момента, как Пуллер вошел в его офис, он начал представлять, как достанет пистолет.
– Хочу внести ясность: вам не следует больше входить в контакт с Теодором Винченцо, – в третий раз подряд заявил Мосс. Очевидно, он считал, что повторение придает его словам значимость. – А если ослушаетесь, вам придется расплачиваться самым серьезным образом.
Он смотрел на Пуллера через старый дешевый поцарапанный письменный стол так, словно тот был полем боя, а Пуллер – его врагом.
Джон откашлялся, слегка наклонил шею вправо и с удовлетворением услышал треск слегка расслабившегося позвоночника.
– А теперь позвольте внести ясность мне, мистер Мосс, – ответил он. – Я веду расследование и беседую с теми людьми, с которыми необходимо, Тедди Винченцо – один из них. – Пуллер смотрел в глаза Мосса, сохраняя выражение лица, которое резервировал для «особых людей». – Несмотря на то что вы мне позвонили и приказали  сюда прийти, я не понимаю, какое отношение вы имеете к происходящему, ведь я не ваш подчиненный. Из чего следует, что по закону, технически и по всем другим параметрам, которым следует армия США, я не обязан выполнять ваши приказы. Так что я здесь из вежливости. Не исключено, что такая концепция вам незнакома, – продолжал Пуллер. – Просто чтобы между нами была полная ясность.
Мосс вздохнул и положил руки на живот.
– Значит, теперь будет так?
– С моей точки зрения, иначе и быть не может, – заметил Пуллер.
– Значит, вы хотите, чтобы вам повторили мои слова ваши приятели, играющие в солдатиков в песочнице? – с усмешкой осведомился Мосс. – Станет легче, если приказ придет от парня с красивыми нашивками?
Лицо Пуллера оставалось совершенно неподвижным, хотя он пребывал в ярости после столь наглого оскорбления.
– Я должен получить приказ моего руководства. От генерала из Отдела уголовных расследований армии США до начальника военной полиции сухопутных вооруженных сил. – Пуллер склонил голову набок и посмотрел на Мосса более внимательно. – А теперь скажите мне, кто отдал вам этот приказ?
– Какой именно? – спросил Мосс.
– Скормить мне кучу собачьего дерьма.
– Извините, но я больше ничего не могу вам сказать – у вас недостаточный уровень допуска, – заявил Мосс.
– Напротив, я имею очень высокий уровень допуска, вплоть до детектора лжи. А как насчет вас?
Джон посмотрел на стену за спиной Мосса, где висели фотографии и памятные подарки. Ему показалось, что это были местные политики, несколько известных фигур, которых Пуллер узнал, – они пожимали руки и улыбались, как и положено выборным лицам. Он даже не был уверен, что кабинет принадлежал Моссу. Имя на дверях отсутствовало.
– Это не ваше дело, – ответил Мосс, и на его лице появилось неприятное выражение.
– Вы делаете вид, что знаете все ответы, но у меня сложилось впечатление, что вам нечего сказать, – заявил Пуллер.
– Только не надо на меня давить, – рявкнул Мосс. – Думаете, форма делает вас особенным?
Джон встал и посмотрел на него сверху вниз.
– У меня есть гораздо более полезные дела, чем сидеть здесь с вами, – заявил он.
Мосс указал на него пальцем.
– Вы работаете на федеральное правительство. Именно перед ним вы отчитываетесь. Вам следует выполнять приказы. Ну так вот: держитесь подальше от Винченцо.
Пуллер слегка вздрогнул.
– Значит, речь идет об отце и сыне?
Ему, внимательно наблюдавшему за Моссом, показалось, что тот пожалел о произнесенных словах, но не из-за их резкости, а их небрежности. 
– Очень скоро вы узнаете, что я не разбрасываюсь угрозами просто так, – заявил Мосс, взяв себя в руки.
Пуллер аккуратно закрыл за собой дверь, хотя ему ужасно хотелось хлопнуть ею посильнее.
Не буду доставлять удовольствие идиоту. 
Когда Джон вышел из правительственного здания, он увидел ползущую над рекой Делавэр колонну темных туч, имевших форму наковальни, – казалось, над водой вот-вот разразится буря.
Что вполне соответствовало его настроению.
Перед тем как сесть в машину, он позвонил Пайн и рассказал ей о встрече с Моссом.
– Проклятье, что все это значит? Почему такое происходит? – спросила она.
– Тедди упоминал, что Тони, его сын, связался со слишком опасными людьми. Возможно, те, кто за этим стоят, вызвали меня на ковер к Моссу.
– В таком случае получается, что люди, связанные с преступной организацией, имеют надежных партнеров в правительстве, – процедила Пайн.
– Для некоторых политиков коррупция и есть бизнес номер один. А честное служение стране не является для них приоритетом.
– Значит, у нас есть все основания считать, что Тони Винченцо или люди, с которыми он работает, связаны с могущественными политиками…
– Остается лишь узнать их имена, – проворчал Пуллер. – Почему бы нам не пообедать вечером и не обсудить наши дальнейшие ходы?
– Звучит неплохо, – ответила Пайн.
Джон назвал ей место и время.
– Но нам необходимо соблюдать осторожность, Пуллер. Все хорошо, пока мы не выполняем приказы такого типа, как Мосс. Но за ним могут стоять люди, имеющие более серьезный вес.
– Это одна из причин, по которой я его сегодня не пристрелил. До встречи вечером.

Глава 10

Пайн приняла душ, переоделась в джинсы и свитер, положила значок и документы в сумочку, которую перекинула через плечо. И посмотрела на себя в зеркало.
Я похожа на мать. 
На мать, которая ее бросила. Матери так не поступают. Это отравляло чувства, которые Пайн к ней испытывала. Однако она хотела знать, где та сейчас. Жива или нет.
Пайн поехала в ресторан, который находился на окраине Трентона. Она нашла его в интернете. Там подавали блюда итальянской кухни по ценам, доступным таким федеральным служащим, как она и Пуллер.
Джон уже ждал ее в маленьком фойе. Он был в джинсах, сером свитере с V-образным вырезом и ветровке. Официант отвел их к дальнему столику, что Пайн сразу понравилось.
Ресторан выглядел как любое другое подобное заведение. Фальшивый виноград рос из старых бутылок «Кьянти», на стенах висели фотографии яхт и посетителей пляжей Средиземного моря, столы покрывали скатерти в красно-белую клетку, а меню были толстыми, как романы.
Они заказали пиво «Перони» и решили разделить пиццу и греческий салат. Оба успели рассмотреть всех посетителей ресторана и возможные пути отхода. Это было в их ДНК.
«Это должно быть в ДНК у каждого, – подумала Пайн, – в особенности в наши дни, когда любое здание может превратиться в тир».
– Я не спрашивала у тебя раньше, но как твои брат и отец? – поинтересовалась Пайн.
– У Бобби все отлично. Сейчас он возглавляет фирму, которая занимается кибернетической безопасностью, – ответил Пуллер.
– А отец?
Отец Пуллера, знаменитый Боевой Джон Пуллер, являлся легендарным трехзвездочным генералом с огромным количеством медалей. Сейчас он лежал в военном госпитале и страдал от слабоумия.
– Он еще держится, – только и смог ответить Джон. – Просто продолжает жить. А что в Аризоне?
– Жарко. И сухо. А как дела у тебя? Ты все еще в Вирджинии?
– Да, но бо́льшую часть времени провожу в дороге.
– Наша работа не оставляет времени для удовольствий.
– Точно. А ты все еще занимаешься олимпийскими видами тяжелой атлетики и участвуешь в турнирах по смешанным боевым искусствам?
В колледже Пайн попала в женскую олимпийскую команду по тяжелой атлетике, но не смогла участвовать в играх из-за того, что не сумела сбросить вес. Кроме того, у нее был черный пояс в разных боевых единоборствах, и она успешно участвовала во многих соревнованиях.
– Я продолжаю тягать тяжести, но только ради поддержания формы. Для соревнований в боевых единоборствах я уже слишком стара, но все еще могу нанести удар ногой на уровне головы, – добавила она с усмешкой.
– Понятно. – Пуллер немного помолчал. – Так вот, я немного надавил на этого Мосса, но узнал совсем мало. И я не думаю, что он давно на службе.
– Так и есть, – коротко ответила Пайн.
Он посмотрел на собеседницу.
– Тебе удалось что-то узнать?
Она кивнула.
– Позвонила кое-кому из своих знакомых. Еще год назад Мосс был известным адвокатом на Манхэттене. Затем перешел в лоббистскую контору и уже оттуда перебрался в Бюро тюрем. Сейчас он региональный директор Северо-Запада, иными словами Форт-Дикс находится в его юрисдикции. – Она немного помолчала. – Неужели он тебе об этом не сказал во время вашего разговора? К тому же его должность должна быть указана на дверях кабинета, разве не так?
– Нет и нет, – ответил Пуллер. – Я даже не уверен, что он принимал меня в своем офисе. Там на стене висели какие-то фотографии, но его не было ни на одной. Вероятно, он базируется не в Трентоне. Думаю, Мосс оказался ближайшим бойцовым псом, которого они смогли на меня напустить.
– Любопытно…
– Да, и весьма информативно. И приводит в ярость. Очевидно, он относится к военным без малейшего уважения.
– А зачем ты вообще отправился на встречу с ним? – спросила Пайн.
– Мне позвонили и сказали, что я должен с ним встретиться, – мрачно ответил Пуллер.
– И кто тебе это сказал?
– Парень, который стоит на две ступеньки выше меня по иерархической лестнице. Его самого это совсем не радовало. Думаю, он очень неохотно передал мне это требование. Однако его тон однозначно говорил о том, что я должен пойти.
– Значит, Мосс приказал тебе отойти в сторону?
– На что я ему ответил, что он не является моим начальником, – ответил Пуллер.
– Бюро тюрем находится под юрисдикцией министерства юстиции…
– И ему я не подчиняюсь, – упрямо повторил Джон.
– Это министерство может сильно испортить тебе жизнь, – предупредила Пайн.
– Пока я ничего не почувствовал, что считаю хорошим знаком. Мы хотим выяснить, кто стоит за наркодилерами, с которыми связался Тони Винченцо. Как я уже говорил, если они продают наркотики солдатам, это ослабляет боеготовность армии. Если солдаты продают наркотики, их могут шантажировать враги нашего государства. Таким образом, речь идет о национальной безопасности Соединенных Штатов. Если министерство юстиции хочет вступить в конфликт с министерством обороны, то на первый план выйдут вопросы защиты страны. Я бы хотел присутствовать при таких дебатах.
– В конечном счете политики любят военных – во всяком случае, публично, – так что ты можешь оказаться прав и получить серьезную поддержку, – сказала Пайн.
– Может быть… А тебе удалось узнать еще что-нибудь о матери и сестре?
Этли потратила несколько минут, чтобы рассказать о том, что ей удалось обнаружить в коробке, лежавшей в кладовке Иви Винченцо, а также о разговоре с Дарреном Кастером, который работал в кафе вместе с Ито.
– Значит, Ито действительно  побывал в Джорджии, похитил твою сестру и едва не убил тебя. Складывается впечатление, что данная версия получила подтверждение – насколько это вообще возможно на данном этапе.
– Похоже на то. – Пайн кивнула.
– В качестве мести за брата Бруно?
– Да, видимо так.
– Ито сказал своему работнику, что собственные действия его потрясли?
– Я не знаю, имел ли он в виду тот факт, что едва не убил шестилетнюю девочку – меня. Или… – Этли не смогла заставить себя сказать: или убил мою сестру. 
Пуллер заметил ее состояние и взял за руку.
– За прошедшие годы я понял одно: нужно надеяться на лучшее, но готовиться к худшему. Однако верно и то, что до тех пор, пока мы не выясним всей правды, мы ничего не знаем. Нет никаких доказательств, что твоя сестра убита, верно?
– Верно, – ответила Пайн, которая только с третьей попытки сумела посмотреть ему в глаза.
Она ощутила выброс адреналина и попыталась скрыть, что делает глубокие вдохи, чтобы успокоиться. Ей совсем не хотелось показать Пуллеру, что она не владеет ситуацией. Конечно, он все поймет, но его уверенность в ней уменьшится.
– Значит, будем действовать так, словно верим, что она жива, – сказал Джон.
– Шансов на это совсем немного, ты прекрасно знаешь, – ответила Этли.
– Я также знаю, что факты порой опровергали мои лучшие предположения. Есть множество вещей, которые Ито мог с ней проделать. Но вся имеющаяся у нас информация указывает на то, что он не был склонным к насилию преступником, как его брат. Он владел кафе, в котором продавал мороженое.
– Все, с кем я о нем говорила, называли его милым и добрым… и вполне нормальным.
Пуллер медленно отпустил ее руку.
– Мы оба хорошо знаем, что убить человека очень трудно, Этли, – сказал он. – И еще труднее убить ребенка.
Пайн коснулась головы в том месте, куда ее ударил Ито и проломил череп.
– Однако он едва меня не прикончил, – сказала она.
– Возможно, именно это могло спасти твою сестру. Ему не составило бы труда тебя убить. Но он ограничился ударом и сбежал, не зная, жива ты или нет.
Этли медленно опустила руку.
– И стишок, который он декламировал, – продолжал Пуллер, – предположительно для того, чтобы выбрать между вами… Ты спросила Тедди, хорошо это или плохо для твоей сестры, но его ответ можно трактовать по-разному.
– Да, так и есть.
– Но ведь это могло быть признаком того, что Ито было не по себе и он тянул время, прежде чем сделать то, чего ему делать совсем не хотелось.
– Ты ведь не пытаешься меня утешить? – спросила Пайн.
– Я бы никогда не стал так поступать в подобной ситуации. Это было бы самым жестоким поступком из всех возможных. – Джон замолчал и потрогал кружку с пивом. – Факт в том, что парень отправился сделать то, что в результате сделал, – зачем вообще выбирать? Он забрал Мерси, хотя в этом не было никакой необходимости. Покинуть город с маленьким ребенком? А потом перевезти ее в другое место? Что может быть сложнее?
Пайн потрясла головой – слова Пуллера ее не убедили.
– Он хотел, чтобы мой отец страдал. Устроил драку с ним, обвинил в нападении на одну дочь и убийстве другой.
– Однако я думал, что претензии Бруно относились главным образом к твоей матери, а не к отцу.
– Мать находилась со мной в больнице. Может быть, в тот момент он мог добраться только до него, – предположила Пайн.
– Вполне возможно.
– А потом, спустя годы, отец, страдая от чувства вины, покончил с собой в день моего рождения.
– Проклятье, я не знал…
– Я мало кому рассказывала.
Пуллер снова взял ее за руку.
– Искренне сожалею, Этли.
Принесли салаты и пиццу, и несколько минут они ели молча. Потом оба заказали по второму пиву и неспешно его допивали, пока ресторан не опустел.
– Тебе нравится в Аризоне? – спросил Пуллер.
– Да, вполне, – ответила Пайн.
– Ты там единственный федерал на много миль?
– Нет, отдел по контролю за наркотиками находится в том же здании, где я работаю. Однако ближайшие агенты ФБР базируются во Флагстаффе. И еще есть офисы в Тусоне, на озере Хавасу и, конечно, в Финиксе. Но для повседневной работы в Большом каньоне есть только я.
– А какая-то поддержка у тебя имеется?
– У меня лучший администратор Бюро, Кэрол Блюм. Она путешествует со мной и помогает в расследовании. – Пайн положила вилку. – Ну и каким будет наш следующий ход?
– Я продолжу преследовать Тони, но и не поставлю крест на Тедди. Ему совершенно точно известны важные факты. Не исключаю, что он знает что-то еще про Ито.
– И как ты рассчитываешь добраться до Тони? – спросила Пайн.
– Осторожно. Как ты сказала, министерство юстиции может испортить мне жизнь.
– Я бы хотела понять, почему другие агентства заинтересованы в семье Винченцо.
– Ну, пока мы имеем дело с одним бюрократом, Этли.
Они расплатились по счету, разделив сумму пополам, хотя Пуллер пытался все взять на себя.
– Это меньшее, что я могу сделать.
– Я помешала твоей операции, – напомнила Пайн. – Теперь должна оплачивать все твои обеды в течение месяца.
– Ты хороший партнер, – с улыбкой сказал он.
«Пожалуй, он не мог бы сделать мне лучший комплимент», – подумала Пайн.
Они вышли из ресторана.
– Где ты остановился? – спросила Этли.
– В мотеле в нескольких милях отсюда. У нас нехватка автомобилей, поэтому меня подвез Эд Макэлрой и должен за мной заехать.
– Могу тебя отвезти, – предложила Пайн.
Пуллер показал на зеленый седан с правительственными номерами, возле которого стоял Эд Макэлрой.
– Он уже здесь.
Они подошли к нему.
– Как здесь кормят? – спросил он, оттолкнувшись от бампера и направившись к ним.
Прежде чем Пуллер успел ответить, пуля ударила Макэлрою в спину, и он упал на том самом месте, где несколько секунд назад стоял живой и здоровый.

Глава 11

Пуллер и Пайн присели на корточки рядом с седаном, и над ними просвистели несколько пуль. Еще одна ударила в окно автомобиля и разбила его; во все стороны полетели осколки.
Они достали оружие и ответили огнем в сторону входа в переулок, откуда велась стрельба.
Объятые ужасом люди кричали и падали на тротуар. Как только стрельба прекратилась, Пуллер быстро проверил пульс Макэлроя. Тот отсутствовал. Зрачки Эда смотрели в одну точку, глаза начали стекленеть. Он был мертв.
– Дерьмо, – пробормотал Джон, набрал 911 и рассказал диспетчеру, что произошло. Затем убрал телефон и сказал: – Оставайся с телом. Я попытаюсь добраться до стрелявшего.
– Нет, только не в одиночку.
– Не спорь. Кто-то должен остаться с телом. – Он выглянул из-за капота машины. – Прикрой меня.
И перебежал улицу, пока Этли держала под прицелом переулок.
Когда он скрылся из виду, Пайн подозвала пожилого мужчину в форме частного охранника, сидевшего на корточках за почтовым ящиком, показала ему свой значок и попросила остаться с телом до приезда полиции. И бросилась вслед за Пуллером.
Вбежав в переулок, она огляделась по сторонам. Освещение здесь было слабое, но Этли заметила Пуллера, присевшего за мусорным баком. Он увидел ее, нахмурился и знаками показал, чтобы она возвращалась.
Пайн лишь отмахнулась и указала вперед, в сторону темных глубин переулка.
Джон жестом попросил Этли подойти к нему. Она подняла вверх большой палец.
В переулке было темно и тихо и имелось множество мест, где кто-то мог притаиться в засаде, из чего следовало, что им требовалось соблюдать осторожность. Через несколько мгновений Пайн уже присела на корточки рядом с Пуллером.
– Я же сказал, чтобы ты оставалась рядом с телом, – прорычал тот. – Отдавая приказ, я рассчитываю на то, что он будет выполнен.
– Ну, на тот случай, если ты что-то забыл, я тебе не подчиняюсь, Пуллер, ведь я не служу в твоей проклятой армии.
Он успокоился так же быстро, как разозлился.
– Ты права, извини.
Этли объяснила, что сделала, чтобы сохранить место преступления и тело Макэлроя в неприкосновенности.
– Ладно, я слышал одного человека, – тихо сказал он. – Примерно в сотне шагов отсюда. Стрелок остановился. Двери не хлопали, машина не уезжала.
– Значит, он все еще в переулке. Не исключено, что это тупик.
– Странный выбор для стрелка, – мрачно заметил Джон.
– Да, ты прав.
Взгляд Пуллера остановился на пожарной лестнице, привинченной к стене дома; он проследил, куда она ведет.
– Возьму на себя верхнюю часть, а ты оставайся здесь.
– Я могу позаботиться о себе, – резко ответила Пайн.
– Именно по этой причине я оставляю тебя здесь одну.
– Что ты там собираешься делать?
– При побеге или преследовании всегда лучше занимать более высокую позицию.
Пуллер помчался к лестнице и начал быстро взбираться по ступенькам.
Пайн наблюдала, как Пуллер поднимается на крышу и подбирается к самому ее краю. Она направилась вперед, стараясь двигаться параллельно Джону наверху, миновала одно здание и остановилась возле следующего, посмотрела наверх и увидела, с какой легкостью Пуллер перепрыгнул с одной крыши на другую. Между домами шли переулки, но два имели металлические ограды и ворота с висячими замками и колючей проволокой наверху. Пайн выглянула из-за третьего дома – дальше был тупик.
Через три крыши и еще пару закрытых ворот, которые вели в переулки, она остановилась.
И тут загудел ее телефон. Пришло сообщение от Пуллера.
Тупик. Несколько мусорных баков. Он за ними. Заставь его высунуться. 
Этли приблизилась к мусорным бакам, подняла глаза и увидела наверху очертания фигуры, чуть более темной, чем ночь. Пуллер прицелился. Пайн опустилась на колени и навела оружие на мусорные баки.
– ФБР, бросай оружие и выходи с поднятыми руками. Пальцы сцеплены на затылке. Выходи. Прямо сейчас!
Этли видела, что один из баков задрожал, но не могла понять причины. И, как заметил Пуллер ранее, зачем убийца стрелял в спину Макэлроя из аллеи, которая заканчивалась тупиком, откуда ему не сбежать?
– Я сказала, выходи. Последнее предупреждение, потом мы открываем огонь.
Она не собиралась стрелять, потому что ей не грозила прямая опасность – правила Бюро запрещали в подобных ситуациях совершать действия, угрожавшие жизни.
Но тип, которого они преследовали, этого не знал.
Этли направила пистолет на мужчину, медленно выбиравшегося из-за мусорных баков. И обнаружила, что перед ней подросток. Чернокожий, с узкими плечами, он отчаянно дрожал, что могло объяснить, почему дребезжал мусорный бак. В правой руке преступник держал пистолет. Оружие привлекало внимание Пайн в первую очередь – иначе и быть не могло. После того как его удастся нейтрализовать, у нее будет несколько способов решить проблему.
– Положи пистолет на землю, – приказала она. – У тебя нет ни шансов, ни выбора.
Парень дико огляделся по сторонам, будто не мог поверить, что оказался в таком положении.
– Не стреляйте в меня! – крикнул он.
– Никто ни в кого не собирается стрелять, – сказала Пайн. – Если ты положишь пистолет на землю.
– Я ничего не сделал, – ответил он.
– Положи пистолет на землю, мы поговорим, и ты расскажешь нам, что произошло, – сказала Пайн.
Он покачал головой.
– Вы мне не поверите…
– Я обещаю выслушать тебя, если ты положишь пистолет на землю.
– Нет, леди, я не могу. Мы в глубоком дерьме.
– Ты будешь в глубоком дерьме, если не положишь пистолет.
Парень явно обдумывал ее предложение, но никак не мог принять решение.
– Как тебя зовут? – спросила Этли. – Я предпочитаю знать, с кем имею дело, ничего больше.
– Меня… меня зовут Джером. Джером Блейк.
– Хорошо, а я агент Пайн. Начало хорошее, Джером. Теперь, после того как ты положишь пистолет, я смогу выслушать твою версию произошедшего.
Джером задрожал, и по его лицу потекли слезы.
– Вы не поймете, леди.
– Я попытаюсь, – обещала Этли.
Он помахал рукой с пистолетом.
– Пожалуйста, я…
В этот момент раздался выстрел.
– Нет! – закричала Пайн.
Джером смотрел на нее так, словно его удивила дыра, появившаяся у него в груди прямо над сердцем.
Этли бросила взгляд на крышу дома и не увидела там Пуллера, к тому же оттуда он никак не мог сделать такой выстрел.
Затем посмотрела на Блейка и увидела, что тот упал на мусорный бак, а потом сполз по нему на грязный асфальт.
В следующий момент мимо Пайн пробежал полицейский в форме – сильно за сорок, высокий, широкоплечий, с темными волосами и бровями. Он опустился на колени рядом с Джеромом и попытался нащупать пульс. Потом посмотрел на Пайн и покачал головой.
– Мертв, – сказал он. – Парень собрался в вас выстрелить, мэм.
– Нет; во всяком случае, я так не думаю, – возразила она.
Полицейский поднял пистолет и направил его на Пуллера, который быстро спускался по лестнице.
– Стой на месте! – закричал он.
– Этот со мной, – сказала Пайн. – Я из ФБР. А он из военной полиции.
– Покажите значок, – нервно сказал полицейский. – Прямо сейчас.
Он посмотрел на значки и документы и медленно их вернул.
– Мы получили звонок по «девять один один» о стрельбе и о том, что кто-то ранен. На улице лежит парень…
– Это были мы, – сказала Пайн.
– А мертвый мужчина на улице?
– Агент военной полиции Эд Макэлрой.
– Проклятье, зачем мальчишке стрелять в военного копа? – спросил полицейский.
– Хотел бы я знать ответ на твой вопрос, – мрачно сказал Пуллер. – И твердо намерен это выяснить.

Глава 12

– Ну, слава богу, ты не пострадала, – сказала Кэрол Блюм.
Она сидела в номере Пайн, которая минуту назад закончила ей рассказывать про их с Пуллером вечерние приключения.
Этли сняла куртку, бросила ее на постель и села рядом, опустив взгляд.
– Сегодня умерли два человека; один из них – военный полицейский, а второй – мальчишка, которому было не больше шестнадцати.
– Я не стала бы называть его мальчишкой, если он держал в руках пистолет, – заметила Блюм.
– И в кого он целился – в меня или Пуллера? – спросила Пайн. – Перед тем как Макэлроя застрелили, он оказался перед нами.
– Вполне возможно. Ты расследуешь дело, вызывающее беспокойство у некоторых людей. Стрелок мог быть связан с Тони Винченцо и его наркоторговцами.
– Мальчишка был напуган, Кэрол. И что-то во всей этой истории не сходится.
– Насколько я поняла, расследованием этих убийств занимается местная полиция?
– Да, но в расследование вовлечен Пуллер, потому что одна из жертв был его агентом.
– А что тебе сказал Блейк?
– Что он в глубоком дерьме. Что никто ему не поверит.
– Во что не поверит? – уточнила Кэрол.
– Он не успел сказать. – Пайн покачала головой. – Но на его лице было такое выражение… Не знаю. Просто концы не сходились с концами. Как если б он не понимал, почему оказался здесь с пистолетом в руках.
– Что ты планируешь с этим делать?
– Вероятно, у Блейка есть семья, живущая где-то поблизости. Может быть, нам следует с ними поговорить…
– Но я уверена, что расследованием займется местная полиция, – возразила Блюм. – Ты не думаешь, что твои действия смогут расценить как вмешательство в их работу?
– Скорее всего, – согласилась Этли.
– И я не вижу никакой связи между событиями сегодняшнего вечера и расследованием исчезновения твоей сестры.
– Я тоже. – Пайн кивнула и упрямо посмотрела на Кэрол.
– Но я знаю этот взгляд…
– Мальчишка умер насильственной смертью у меня на глазах, Кэрол. Я знаю, что подобные вещи случаются каждый день по всей стране. И со мной такое происходит не в первый раз. Тем не менее меня не покидает ощущение какой-то неправильности, и я намерена узнать, в чем дело.
– Ты позволила серии убийств в Андерсонвилле помешать расследованию исчезновения твой сестры, – заметила Блюм.
– Я помогла довести их до конца и одновременно многое узнала о том, что произошло с Мерси. Я могу решать сразу несколько задач, Кэрол. И тебе это известно лучше, чем кому бы то ни было.
– И все же, – возразила Блюм.
– Кэрол, единственная причина, по которой я являюсь агентом ФБР, состоит в том, что я хочу увидеть торжество правосудия – и чтобы люди, отнявшие жизни у других, заплатили за свои преступления. Я хочу, чтобы семьи жертв испытали облегчение. Я хочу… – Пайн смолкла, наклонилась вперед и опустила голову.
– Иными словами, ты хочешь добиться для других того, чего не получила сама? – мягко сказала Блюм.
Этли сделала долгий выдох.
– Я не могу этого допустить, – проговорила она. – Просто не могу.
– Ты сказала, мы можем разыскать его семью и задать им пару вопросов, – напомнила Блюм.
– У Доббса будет удар, если он узнает, что я оказалась вовлечена еще в одно расследование убийства. Он немедленно меня отзовет.
– Значит, Клинту Доббсу придется немного побыть в неведении.
– Я не хочу ставить тебя в такое положение, Кэрол. Ты ведь также работаешь на Бюро.
– Я решила отправиться на выполнение этой… миссии вместе с тобой. И до сих пор участвовала во всех ситуациях, в которых ты оказывалась. Я готова продолжать в таком же духе.
– Ты далеко превосходишь границы любых представлений о долге.
– Ты не просто мой босс. Ты еще и мой друг, агент Пайн.
– Я бы предпочла, чтобы ты называла меня Этли.
– Я слишком давно работаю в Бюро, и в меня накрепко вбиты протоколы поведения. Как насчет того, чтобы отыскать родственников Джерома Блейка?
– Ну, я могу обратиться к Супермену, – ответила Пайн.
– Супермену?
– Джону Пуллеру. Разве я тебе не говорила? Он способен одним прыжком перелететь с крыши одного здания на другое.

Глава 13

На следующий день они отправились к матери Джерома Блейка. Она жила в старой части Трентона, которую заметно облагородили. Пайн и Блюм увидели множество перестроенных домов и дорогих автомобилей последних моделей, припаркованных перед ними.
– Приятно видеть, как старые кварталы обретают ухоженный вид, – сказала Кэрол. – Однако тут есть и обратная сторона медали. Многим людям, которые жили здесь прежде, приходится покидать свои дома из-за повышения налогов. Цены на недвижимость выходят из-под контроля, рабочим семьям жилье здесь становится не по карману.
– Да, о справедливости тут можно только мечтать, – ответила Этли.
Несмотря на холод, несколько парней играли на потрескавшемся асфальте в уличный баскетбол, делая трехочковые броски или забивая мяч в кольца без сеток двумя руками сверху. Когда Пайн и Блюм проезжали мимо, некоторые игроки останавливались, чтобы посмотреть им вслед, и их лица были не самыми дружелюбными.
– Нам нужен следующий дом слева, – сказала Блюм.
Пайн заехала на подъездную дорожку перед одноэтажным бунгало с металлическим навесом для автомобиля, под которым был припаркован двухдверный «Бьюик». На крыльце со ступеньками стояли горшки с цветами. Они услышали, как вдалеке залаяла собака.
– А почему Супермен не пошел с нами? – спросила Блюм. – Я бы хотела встретить Человека из стали.
– Ты его встретишь, Кэрол. Проблема в том, что на него сейчас много всего навалилось и ему нужно отчитаться перед начальством. Бесчисленные доклады и бумажная работа, которые Джон должен сделать прямо сейчас, – ведь убит агент. Но я рассказала ему о наших планах и обязательно доложу, что нам удастся узнать.
Пайн отметила, что дом недавно выкрасили, а крышу заново покрыли. Разноцветные занавески на окнах выглядели уютно и гостеприимно.
Они выбрались из машины и подошли к крыльцу.
Не успели напарницы постучать, как дверь распахнулась, и они увидели чернокожую женщину лет сорока с небольшим. Бросив быстрый взгляд им за спины, она отрывисто сказала:
– Заходите.
Прежде чем переступить порог, Этли оглянулась и увидела небольшую группу молодых парней, стоявших на противоположной стороне улице.
– Это друзья Джерома? – спросила Пайн.
– Просто заходите, – сказала женщина.
Когда Блюм и Пайн вошли, она закрыла за ними дверь и заперла ее, потом предложила им сесть в гостиной, где большое панорамное окно выходило на улицу. Пайн одним глазом в него поглядывала – и обратила внимание, что молодые люди подошли ближе к дому.
– Вы миссис Блейк? – начала Блюм.
Женщина кивнула, на ее нервном лице лежала глубокая печаль.
– Черил Блейк. Называйте меня просто Чи, как все.
– Мы сожалеем о смерти Джерома, – сказала Пайн.
– Вы сказали по телефону, что находились там, – ответила Блейк, и ее голос дрогнул. – Когда это случилось.
Она вытащила бумажную салфетку из кармана и вытерла заметно покрасневшие, полные гнева глаза. На ней было длинное худи, черные легинсы для бега, теннисные туфли и носки. Рост около пяти футов и четырех дюймов, сильное мускулистое тело. Мышцы на ее шее напрягались, когда она говорила.
– Да, я там была, – ответила Пайн. – Я пыталась уговорить его опустить пистолет.
– Но стреляли в него не вы? – спросила женщина.
– Нет. Офицер местной полиции. Но сразу перед этим убили следователя из военной полиции. Я пытаюсь выяснить, имел ли Джером какое-то отношение к его смерти, – ответила Пайн.
– Полиция приходила вчера поздно вечером, чтобы сообщить о смерти Джерома. И задать вопросы. Сегодня утром они явились снова и забрали вещи из его комнаты.
– У вас есть другие дети? – спросила Блюм.
– Двое. Старшего зовут Уилли; он живет и работает в Делавэре. И еще Джуэл. Она учится в средней школе. Ей всего четырнадцать. Она спит наверху. Всю ночь проплакала. Джуэл любила брата.
– Я в этом не сомневаюсь, – сказала Блюм.
– Вчера вечером у Джерома был пистолет, – вмешалась Пайн. – «Глок». Вы когда-нибудь видели оружие у себя в доме?
– Полицейские задавали мне этот вопрос, и я ответила им то же, что скажу вам. У Джерома не было пистолета. Он никогда не хотел иметь оружие и не владел им, – яростно добавила женщина.
– Однако он держал в руках пистолет вчера вечером, – сказала Пайн. – Я просто пытаюсь понять, что произошло.
Блейк посмотрела на нее с подозрением.
– Вы сказали, что работаете на правительство? У вас есть документы, подтверждающие это?
Этли достала документы и значок и показала Блейк.
– Я работаю в ФБР, – сказала она. – Я встречалась со следователем из военной полиции, когда это случилось. Мы вместе расследуем одно дело.
– Что вы хотите от меня услышать? – спросила Блейк.
– Что вы рассказали полиции? – задала следующий вопрос Пайн.
– Правду, но они мне не поверили.
– Я хочу ее услышать, – заявила Этли.
Блейк откинулась на спинку стула, потерла глаза и высморкалась в салфетку, а затем на ее лице появилось жесткое выражение.
– Послушайте, я не дура, понятно? Я знаю, что полиция пришла сюда и подумала: «Ладно, все повторяется снова и снова. Неизменное старое дерьмо. Чернокожий парень убил белого – и получил по заслугам». Но все не так. Совсем не так.
– Расскажите, – попросила Пайн.
– Для начала Джером был очень умным, по-настоящему, – с такими способностями человек рождается, а потом развивается, поглощая знания. В школе он всегда получал только высшие баллы; собирался в колледж и претендовал сразу на несколько стипендий, хотя еще не окончил среднюю школу. И все потому, что у него есть мозги,  – резко закончила она.
– Хорошо, – сказала Пайн. – Продолжайте.
– И вот сюда приходит полиция и начинает рассказывать мне, что все случилось из-за того, что Джером являлся членом одной из банд и кого-то убил. Убил федерала, так они сказали. Какая-то чушь про инициацию…
– Неужели они так сказали? – недоверчиво спросила Пайн.
– Да, именно так, слово в слово.
– И вы им не поверили? – вмешалась Блюм.
– Конечно, нет – ведь это ложь. Всем известно, что в нашем проклятом городе полно банд. Выгляните в окно, и вы их увидите. Мой старший мальчик одно время состоял в банде, но ушел оттуда. Единственная причина, по которой Уилли уехал. Проклятье, я заставила  его уехать. Я не хотела такой судьбы для своих детей. Слишком многих убивают и хоронят еще до того, как они становятся взрослыми. Моего мужа убили четырнадцать лет назад. Он возвращался из бакалейного магазина с мороженым для меня, я была беременна Джуэл, и мне хотелось холодненького. И он пошел за проклятым мороженым, но оказался в гробу, потому что шел по улице поздно вечером с коричневым пакетом в руках. Мимо проезжали полицейские и привязались к нему. Сказали, что он сопротивлялся аресту и пытался отобрать у одного из них пистолет, поэтому они его застрелили. Ну конечно, он пытался отобрать у кого-то пистолет… чушь собачья.
– Было расследование? – спросила Пайн.
– О да. Заняло целую неделю. Оправданное применение оружия, так они сказали. Боялись за свои проклятые жизни, хотя их было четверо против одного. Эти полицейские просто продолжили работать. Возможно, они по-прежнему на посту. Стреляют в людей за то, что те несут мороженое.
– Мне очень жаль, – сказала Пайн.
– Но Джером никогда не хотел участвовать в подобных делах. Он все вечера сидел дома и делал уроки. Он был отличником. Хотел стать… как там это называется… Ну, вы знаете, номером один.
– Валедиктором? – предположила Блюм.
– Да, правильно. И я совершенно уверена, что он им стал бы. Банды его совсем не интересовали. У них в школе была команда, занимавшаяся роботами. В прошлом году они выиграли конкурс штата.
– Звучит впечатляюще, – заметила Пайн. – Но не объясняет, почему он оказался в переулке рядом с человеком, которого застрелили. Или почему бегал с пистолетом в руках. Именно это я и хочу выяснить. Как Джером вел себя вчера, когда пришел домой из школы? Он выглядел встревоженным, нервничал?
Блейк кивнула.
– Да, он вернулся встревоженным и расстроенным. Я спросила у него, что случилось. Он сказал: «Мама, я провалил тест. Не ответил на пару вопросов». Я сказала, что это еще не конец света, и он странно на меня посмотрел, словно… все обстояло именно так плохо. – Она вытащила из кармана чистую салфетку, покачала головой и опустила взгляд. – Я не верю, что это случилось, не могу представить, что моего сына больше нет. Только не Джерома… – Она начала раскачиваться и стонать. – Господи, помоги мне, только не Джером…
– Мама?
Они повернулись и увидели у основания лестницы высокую спортивную девочку лет четырнадцати. Она была в пижаме, глаза покраснели от слез.
– Мама, пожалуйста, не плачь.
Блейк вскочила и вытерла глаза.
– О, малышка, с мамой все в порядке… Просто немного поплакала. – Она повернулась к Пайн. – Это Джуэл. Джуэл, это леди из ФБР. Они хотят выяснить, что произошло с твоим братом.
Джуэл перевела взгляд с Пайн на Блюм, повернулась и взбежала вверх по лестнице. Блейк посмотрела ей вслед, губы у нее дрожали.
– Бедная малышка… Бедная моя малышка… Наша жизнь оказалась вывернута наизнанку. Конечно, я не позволила ей пойти в школу. – Она покачала головой. – Даже не знаю, когда отпущу ее туда… Не хочу выпускать ее из виду.
Блюм встала и положила руку ей на плечо.
– Это худший кошмар для любой матери, – сказала она. – Мне очень жаль.
Блейк всхлипнула.
– У вас есть дети? – спросила она.
– Да. Все выросли, у некоторых уже собственные дети и проблемы. С некоторыми я могу помочь, с другими – нет, поэтому просто беспокоюсь. Родители – это звание навсегда. До самого последнего вздоха.
– Вы совершенно правы, дорогая. Это правда. – Она похлопала Кэрол по руке и постаралась успокоиться, пока та возвращалась на свое место.
– Когда он ушел вчера из дома? – спросила Пайн после нескольких мгновений молчания.
– После обеда. Сказал, что ему нужно в школу, чтобы поработать над роботом. Школа совсем рядом, на противоположной стороне улицы. Директор не возражал. Мне не нравилось, что он пропадает там по вечерам. Но Джуэл неважно себя чувствовала, и я ухаживала за ней, поэтому просто попросила его позвонить, когда он будет уходить. Но все равно беспокоилась.
– Значит, у него был сотовый телефон? – спросила Пайн.
– О, да. Он сам его купил. Работал все лето на компанию, которая производит разные устройства.
– Но при нем не нашли телефона, – сказала Пайн. – Он звонил вам вчера вечером?
Глаза Блейк наполнились слезами, она покачала головой.
– Он прислал мне сообщение около семи часов: «Мама, я в школе». И он должен был написать мне, когда соберется домой. Когда он не вернулся к десяти, я ему написала. А потом позвонила. Он не ответил. Тогда я начала беспокоиться всерьез. И уже собралась на поиски. Но тут появилась полиция и сообщила, что мой мальчик мертв…
Она вскочила и поспешно вышла в соседнюю комнату, откуда донеслись звуки рыданий.
Пайн кивнула, и Блюм последовала за Блейк.
Этли отошла к окну и посмотрела наружу. Молодые парни окружили ее машину и с большим интересом ее изучали.
Пайн вышла из дома, чтобы с ними поговорить.

Глава 14

– Я могу вам помочь? – спросила Этли, остановившись на тротуаре.
Все как один повернулись к ней. Старшему было за двадцать, младшему – около четырнадцати. Пайн удивилась, что в половине второго они не в школе. В их глазах она прочитала не вызывавшее сомнений послание: они не верили людям со значком.
Пайн повторила свой вопрос.
Ей никто не ответил. Вновь. Они молча смотрели на нее.
Этли сделала несколько шагов вперед, прекрасно понимая, что попала в сложное положение. Она не стала подносить руку к «глоку», хотя парни видели, что она вооружена, – и не могли не заметить блестящий жетон ФБР, прикрепленный к ремню. Пайн понимала, что он не являлся сверхнадежной защитой, во всяком случае здесь, а возможно, и нигде.
– Кто-нибудь из вас знал Джерома Блейка?
– Он мертв. Его застрелили копы.
Ей ответил мальчишка лет пятнадцати с очень короткой стрижкой, жилистый, с удивительно жестким для его возраста лицом. Впрочем, для такого места это было лучшее лицо.
– У Джерома имелся пистолет, – сказала Пайн. – Он мог кого-нибудь застрелить.
– Джером ни в кого не стрелял, – возразил старший парень.
– Тогда расскажите мне, почему вы так думаете? – попросила Пайн.
– Проклятье, а кто ты такая? – спросил парень.
– Я из федеральных правоохранительных органов, – ответила Пайн. – И была рядом, когда убили Джерома. Теперь занимаюсь расследованием.
– Это ты его убила? – спросил парень, который напрягся, а лицо его исказил гнев.
Остальные члены группы также приняли угрожающие позы. Пайн чувствовала, что еще немного – и они выйдут из-под контроля.
– Нет, я пыталась уговорить его бросить пистолет, – спокойно сказала она. – Потому что он держал оружие в руках. Я видела это собственными глазами. Не стану утверждать, что он стрелял, но пистолет у него был. «Глок». Однако его мать сказала, что у Джерома никогда не было пистолета.
– Она не соврала. У Робота никогда не было пистолета, – подтвердил старший парень.
Многие из его группы фыркнули. Пайн кивнула.
– Верно. Джером конструировал роботов. Он был умным. Вчера вечером сказал матери, что пойдет в школу, чтобы поработать над роботом… Однако получилось иначе. Я бы хотела понять, что произошло на самом деле. Вы что-нибудь видели? Знаете, где он мог раздобыть пистолет?
– Полицейские уже все решили. Они прекратили поиски.
– Ты имеешь в виду инициацию для вступления в банду? – спросила Этли. – Мать Джерома рассказала мне, что думают полицейские. Очевидно, вы в такой вариант не верите.
– Потому что это вранье, – презрительно заявил старший парень. – Джером ни в какие банды не вступал.
– Возможно, банда пыталась его заставить? – предположила Пайн.
– Зачем? – спросил парень. – У них полно мяса и без него. И нужно правильно смотреть на вещи.
– Что ты имеешь в виду?
– Джером был силен вот этим, – сказал парень, показав на свою голову. – Книгами, и роботами, и тому подобным дерьмом. Да, бандам нужны умники, но у Джерома не было такого  ума. Он не понимал улиц. Им требуются мышцы, крутые парни, которым на все плевать, братья, способные носить оружие и применять его. Это не про Джерома. Ни одна банда не захотела бы его принять. Для них он еще один книжный псих. – Парень усмехнулся и добавил: – Дерьмо, это все равно что нанять Билла Гейтса, чтобы тот охранял заначки, ты меня понимаешь?
– Ладно, – не стала спорить Пайн. – Ты можешь сказать мне что-то еще? Он писал вам сообщения или рассказывал о своих ближайших планах?
Парни из группы начали переглядываться. Наконец самый молодой неуверенно шагнул вперед.
– Вчера прислал мне сообщение.
– В какое время? – спросила Пайн.
Мальчишка вытащил телефон.
– В семь десять. Написал, что должен кое-то сделать, но ему не хочется.
– Написал, что именно? – уточнила Пайн.
– Нет. Я спросил его, но он ответил, что не может сказать. Но добавил: «Я боюсь, что все плохо закончится».
– Что именно?
– Он так и не написал.
Этли посмотрела на остальных.
– Никто из вас не видел Джерома и не разговаривал с ним вчера вечером?
Никто ничего не ответил, но Пайн обратила внимание на парня лет шестнадцати, который посмотрел на нее и сразу опустил глаза, когда она задала последний вопрос.
– Кто-то из вас знает кого-то, с кем мне следует поговорить о Джероме? Его друга? Того, кому он доверял?
И вновь все промолчали.
– Ну, спасибо за информацию, – сказала Пайн.
– И что ты теперь намерена делать? – спросил старший парень.
– Буду искать истину. Если Джером не сделал ничего плохого, я постараюсь очистить его имя. Чего бы это ни стоило.
– Да, конечно, – с сарказмом заявил парень. – Полицейские всегда полицейские. И всегда держат мазу за своих.
– А я одиночка, – возразила Пайн. – И я из Аризоны. Там, где копов, кроме меня, обычно нет. И иногда – уж не знаю, к лучшему или худшему, – создаю собственные правила.
– Тогда что ты здесь делаешь? – спросил парень.
– Ищу ответы. – Она посмотрела на него. – История моей жизни.
И уже повернулась, чтобы уйти, когда парень бросил ей вслед:
– Удачи тебе, Аризона.
Этли обернулась.
– Спасибо, удача мне совсем не помешает.

Глава 15

Когда Пайн вернулась в дом, Блюм и Блейк сидели в гостиной; хозяйка дома пила маленькими глотками чай из чашки.
Кэрол с любопытством посмотрела на Этли.
– Я поболтала с некоторыми «знакомыми» Джерома, – объяснила та, присаживаясь. – Они также не думают, что он был связан с бандами.
Блейк ощетинилась.
– Потому что он не имел к ним никакого отношения, я же вам говорила. Но полиция мне не поверила. Я сказала им, что Джером был первым учеником класса и собирался пойти в колледж. Они посмотрели на меня так, словно я перешла на китайский.
– Должно быть, вы очень расстроились, – сказала Блюм.
– Проклятье… конечно, – ответила Блейк. – Но они в любом случае постараются замести мусор под ковер.
– Нет, если это будет зависеть от меня, – заверила ее Пайн.
Блейк внимательно на нее посмотрела.
– И что вы намерены делать? Ваш босс скажет, чтобы вы отступились, и вы его послушаете, ведь так?
– Не так, – вмешалась Кэрол. – Агент Пайн действует иначе. Она не служит в местной полиции и доведет дело до конца.
– Вы можете рассказать нам что-то еще? – спросила Этли. – Джером упоминал когда-нибудь имя Тони Винченцо?
Блейк покачала головой.
– Никогда не слышала этого имени. Он мексиканец?
– Итало американец, – уточнила Пайн.
– Нет. Никто с таким именем здесь не живет, насколько мне известно. И Джером никогда мне о нем не говорил.
– А до вчерашнего дня у Джерома все было хорошо? – спросила Пайн.
– Да. Он приходил из школы счастливым.
– Но вчера вернулся расстроенным… Как вы думаете, дело действительно в ошибках в тесте? – спросила Пайн.
– Я знаю, что нет.
– Значит, некое событие, заставившее Джерома сделать то, что он сделал вчера вечером, произошло в интервале между его уходом из дома с утра и возвращением домой?
– Да, скорее всего, – согласилась Блейк.
Пайн посмотрела на Блюм.
– Значит, нам нужно выяснить, что же произошло с ним вчера.
– Пойдем в школу? – спросила Кэрол.
– Да, начнем с нее, – ответила Этли.
Средняя школа находилась в полумиле от дома Блейков. Рядом разбили новое футбольное поле, фасад отчистили. Кроме того, к основному зданию недавно пристроили новое. Территория выглядела приятной и хорошо спланированной. Этли надеялась, что ученики и учителя также окажутся адекватными.
Они сразу направились в администрацию, и значок Пайн позволил им без всякой задержки попасть к директрисе.
Ее звали Норма Бейли. Высокая чернокожая женщина с седыми волосами, собранными в плотный пучок. От нее исходила уверенность человека, привыкшего управлять большими группами людей и контролировать множество подростков.
– Слышала о бедном Джероме, – печально начала Бейли. – Я бы хотела сказать, что не могу в это поверить, но стрельба сейчас случается слишком часто… Люди видят сообщения о погибших в новостях, а на следующий день все повторяется. Все теряют чувствительность к подобным вещам, и это ужасно.
– Но вы удивлены, что жертвой стал Джером? – спросила Пайн.
– Да-да, боюсь, я недостаточно ясно выразилась. Джером… – Она покачала головой и коснулась дрожавших губ рукой, пытаясь вернуть себе спокойствие. – Он был одним из лучших учеников за всю мою карьеру. Не сомневалась, что его ждало блестящее будущее. Математика и естественные науки давались ему с удивительной легкостью. Он понимал даже вещи, недоступные учителям, а у нас работают два математика с докторскими степенями. Джером был невероятно одаренным ребенком.
– Насколько мы поняли, Джером возглавлял команду, работавшую над созданием робота, – сказала Блюм.
– Да, лаборатория расположена в новом здании, построенном на территории школы. В прошлом году они стали первыми на конкурсе штата. Это было очень волнующее событие. Джером… он любил роботов, тут не могло быть никаких сомнений. Он строил их с таким… талантом.  – Она вытерла слезы и сказала: – Чем я могу вам помочь?
– От матери Джерома мы узнали, что с ним все было в порядке вчера, когда он уходил в школу, но мальчик вернулся домой сильно расстроенным. Он что-то говорил про тест, в котором неправильно ответил на несколько вопросов.
– Нет, такого быть не может. Вчера дети не писали тесты. Они целый день готовились к предстоящим экзаменам.
– Значит, он солгал матери. Его тревожило что-то другое, – сказала Этли. – Судя по всему, что-то случилось, пока он находился в школе.
– Не представляю, что могло произойти, – призналась Бейли.
– Вы позволите нам поговорить с учителями?
– Конечно, могу организовать.
– Полиция уже с ними беседовала? – спросила Кэрол.
– Нет, они пока не приходили.
Пайн и Блюм с тревогой переглянулись.
Час спустя они переговорили со всеми учителями Джерома. Ни одному из них не удалось вспомнить эпизодов, которые могли привести к печальным событиям, произошедшим вечером. Все выглядели ужасно расстроенными и взволнованными, однако сумели предоставить полезную информацию.
Когда двое агентов выходили из школы, Пайн посмотрела направо.
– Я его знаю, – сказала она. – Сегодня утром он был у дома Блейков.
Тот, о ком она говорила, сидел на ограде нового футбольного поля. И Этли с Кэрол направились к нему.
– У меня сложилось впечатление, что сегодня утром ты хотел что-то мне сказать, но решил промолчать.
Парень спрыгнул с ограды и посмотрел на женщин. Он был одного роста с Пайн, худощавый и жилистый, будто сделанный из цельного куска железа. На лице у него был зигзагообразный шрам, не хватало части одного пальца.
– Ты знал Джерома? – спросила Пайн.
– Да, – он кивнул.
– Как тебя зовут?
Парень пожал плечами.
– Ты шел за нами, верно? Значит, есть что сказать, – продолжала Пайн.
Он оглянулся через плечо.
– Мы думаем, что Джером с кем-то встретился, его заставили взять пистолет и сделать все остальное. Тебе что-то об этом известно.
– Может быть.
– Может быть? – подтолкнула его Пайн.
– Я видел, как вчера с ним говорил мужчина.
– Здесь, в школе?
Он снова кивнул.
– Ты здесь учишься?
Парень покачал головой.
– Я не хожу в школу.
– Уже окончил? – спросила Блюм.
Он пожал плечами, ухмыльнулся, но ничего не ответил.
– Ты узнал мужчину, с которым говорил Джером? – спросила Этли.
– Не-а.
– В какое время они беседовали? – не сдавалась Пайн.
– Около двух, – ответил парень и махнул рукой. – Они разговаривали там.
– Как выглядел мужчина?
– Белый. Высокий, с мощными плечами.
– Возраст?
– Около сорока. Темные волосы.
– Как он был одет? – уточнила Пайн.
– Брюки и рубашка.
– Галстук?
Парень покачал головой.
– Как ты думаешь, он здесь работает?
– Не знаю. – Он пожал плечами.
– Если мы подберем несколько фотографий, ты сможешь его узнать?
– Может быть.
– Как тебя зовут?
– Мелочь. Так меня называют на улице.
– Насколько хорошо ты знал Джерома?
– До недавнего времени мы дружили.
– И что случилось?
– Я ушел из школы, а он – нет.
– Как выглядел Джером, когда они с мужчиной расстались? – спросила Пайн.
– Джером ушел, глядя на свою обувь. Мне он показался нервным. Странным, ну, вы понимаете…
– Как думаешь, Джером мог кого-нибудь застрелить?
Парень улыбнулся.
– Блин, леди, Джером не знал, как убивать.

Глава 16

Они вернулись в школу и спросили у Нормы, может ли она дать им книгу с фотографиями сотрудников и их биографическими данными. Она ответила, что у них все в цифровом формате, но ей потребуется некоторое время, чтобы подготовить сведения. Директриса обещала связаться с Пайн, как только все будет готово.
Затем они сели в автомобиль и уехали.
– За нами «хвост», – сказала Пайн три минуты спустя. – Серебристый «Меркьюри-Маркиз». Не смотри, Кэрол!
Блюм застыла вполоборота.
– Извини, агент Пайн. Ты догадываешься, кто это может быть?
Этли слегка сбросила скорость, позволив серебристому автомобилю приблизиться, чтобы разглядеть его в зеркало заднего вида.
– Так, вижу номера. Похоже, из Нью-Джерси.
– Ты рассмотрела номер целиком? – спросила Кэрол.
– Да. Записывай.
Пайн назвала номер, и Блюм занесла его в телефон.
– Один водитель или есть пассажиры? – спросила она.
– Их двое.
– А ты уверена, что они преследуют нас?
– Сейчас выясним…
Этли сделала левый поворот, надавила на педаль газа, с ревом проскочила перекресток, а затем резко свернула направо и глянула в зеркало заднего вида.
– Они застряли на светофоре, но продолжают ехать за нами, – доложила она.
Затем нажала на кнопку быстрого набора своего телефона. Пуллер не ответил.
– Как думаешь, почему они нас преследуют? – спросила Блюм.
– Хотят знать, какие зацепки мы проверяем.
– А ты их заметила, когда мы были у Блейков?
– Нет, но тогда я особо не смотрела по сторонам.
– Значит, нами заинтересовался кто-то из правительства штата, – предположила Кэрол.
– Тот парень, который устроил Пуллеру головомойку, работает на федеральное правительство, а не на штат, – напомнила Пайн.
– Но в любом случае речь идет о правительстве. Подумай о собаке, кусающей собственный хвост.
– За этим может стоять нечто большее, Кэрол.
– И совсем не похоже на обычные правительственные разборки, – заметила Блюм.
– Больше напоминает преступный сговор.
Зазвонил телефон. Это был Пуллер.
– В деле появился новый поворот, – сказал он.
– Что случилось? – спросила Пайн.
– Сегодня утром Тедди Винченцо нашли мертвым в его камере, – сообщил Пуллер.
– Что? Как?
– Предварительная версия: самоубийство или передозировка наркотиков. Они обнаружили, что он мертв, во время переклички, – объяснил он.
– Неужели ты в это веришь? – спросила Пайн.
– Нет, конечно, – ответил Джон. – Я проверил информацию о нем и фотографии, сделанные при переводе в эту тюрьму. Ни следов иглы, ни проблем с зубами, ноздрями или деснами – никаких оснований считать, что он был наркоманом. И когда мы разговаривали с ним в тюрьме, то не заметили никаких признаков приема наркотиков. Во-вторых, что еще важнее, временны`е промежутки вызывают серьезные подозрения.
– В тюрьме есть камеры наблюдения?
– Да, есть. Я спросил. К несчастью, нужная камера не работала. Они задолжали за обслуживание.
– Как все удачно и удобно для них, – проворчала Этли. – Если они обнаружили его тело во время переклички, скорее всего, он умер рано утром, но ты узнал об этом совсем недавно.
– Я сомневаюсь, что они намерены держать меня в курсе событий, – ответил Пуллер. – Я узнал о его смерти только потому, что по другому каналу попытался добиться еще одной встречи с ним. Именно там мне сказали, что все бесполезно – и что он мертв.
– Проклятье, – выругалась Пайн. – Это действительно весьма неприятный сюрприз.
– Теперь они убрали отца.
– Из чего следует, что сын тоже под прицелом, – продолжила его мысль Этли.
– Нам необходимо быстро найти Тони Винченцо, до того как он тоже получит свое.
– Докладываю: я только что обнаружила «хвост». И не знаю, когда он появился: у дома Блейков или у школы, куда мы отправились, чтобы выяснить, что могло случиться с Джеромом днем. Серебряный «Меркьюри-Маркиз» с правительственными номерами штата Нью-Джерси.
– Ты записала номер? – спросил Пуллер.
Пайн прочитала его с экрана телефона Блюм.
– Проверю, – обещал Джон.
– Люди, с которыми я поговорила, в том числе и мать Джерома, утверждают, что полиция считает: в деле замешана какая-то банда – что-то вроде преступной инициации… Но все, кто знали Джерома, совершенно уверены, что мальчик понятия не имел, как стрелять из пистолета, не говоря уже о том, чтобы сделать такой выстрел, как вчера вечером, – сказала Пайн.
– Все это отвратительно пахнет, – проворчал Пуллер. – Местная полиция практически закрыла дело. Они прекратили расследование.
– Ты ведь понимаешь, что целью мог быть кто-то из нас?
– Да, мне в голову приходила такая мысль.
– Его мать сказала, что он вернулся в школу, чтобы поработать над проектом с роботом, но это оказалось неправдой. И он солгал, объяснив свое нервное состояние ошибками в тесте, когда пришел домой из школы. Потом старый друг Джерома рассказал нам, что возле школы к тому подошел какой-то тип, после чего мальчик стал сильно нервничать. Сейчас я пытаюсь отследить эту ниточку.
– А что, если кто-то подошел к нему и заставил зайти в переулок, а потом бежать, как только он услышит выстрелы? – предположил Пуллер.
– Но как они могли его заставить?
– Это нам еще предстоит выяснить.
– Удалось хотя бы установить, был ли пистолет Джерома оружием убийства?
– Никто ничего не говорит, – с отвращением ответил Пуллер.
– Погоди, а кто делал вскрытие и все остальное? Наверняка военная полиция?
– Я могу лишь сказать, что местные полицейские забрали пистолет и тело Джерома Блейка, оставив нам останки Макэлроя.
– Но, Пуллер, как такое могло произойти? Убит сотрудник военной полиции, из чего следует, что это твое дело; в любом случае они должны держать тебя в курсе.
– Вчера вечером и сегодня утром я привел такие же аргументы, но наткнулся на каменную стену. Какая-то чушь о работе с местной полицией, о формировании доверия и духа сотрудничества.
– Бред, – проворчала Пайн.
– Согласен. У моего начальства такое же мнение. Однако приказ пришел откуда-то сверху, мимо людей в форме, через страну костюмов.
– Проклятье, что здесь происходит, Пуллер?
– Эпическая операция прикрытия. А для этого должна существовать очень серьезная причина. По шкале от единицы до десяти… я бы сказал, что речь идет о двузначном числе.
– Нам нужно это выяснить, – сказала Пайн.
– Надеюсь, у меня будет такой шанс.
Этли разинула рот.
– Ты хочешь сказать…
– Не удивлюсь, если меня отзовут, – объяснил Пуллер.
– И что ты станешь делать в таком случае?
– Не знаю. За всю мою карьеру подобное случилось лишь однажды.
– И что ты тогда сделал? – спросила Этли.
– То, чего делать не следовало.
– И как поступишь, если история повторится?
Пуллер не ответил.

Глава 17

– Супермен только что получил дозу криптонита, – тихо сказала Пайн и положила трубку. – Он опасается, что его могут снять с дела.
Блюм с тревогой восприняла эту информацию.
– Что-нибудь еще?
– Да, совершенно ошеломляющая новость. Тедди Винченцо мертв. Говорят, это самоубийство или передозировка наркотиков. Естественно, Пуллер не верит. Как и я.
– Из обрывков вашего разговора я поняла, что он мертв, – сказала Кэрол.
– Кроме того, местные полицейские забрали дело Джерома Блейка и пистолет. Джону оставили лишь тело Макэлроя.
– И он с этим смирится?
– На него давят с самого верха, возможно в обход военных. В нашей системе люди в костюмах главнее тех, кто носит форму.
– Что ж, складывается впечатление, что началась грандиозная операция прикрытия, – сказала Блюм.
– А я думаю, что операция началась уже давно.
– И что нам остается делать, пока Пуллер пытается в этом разобраться, а мы ждем фотографии для нашего свидетеля?
– У меня есть источник, к которому я могу обратиться.
– Ты о ком?
– У ФБР есть региональное отделение в Трентоне, – объяснила Этли. – И я знакома с одним из агентов – Риком Дэвисом. Давай выясним, что он сможет для нас узнать.
Она нашла номер телефона в списке и набрала его. Дэвис ответил, и Пайн рассказала ему о возникшей ситуации и о том, чего хочет.
– Ты участвуешь в этом официально? – спросил Дэвис. – Я думал, ты в Аризоне…
– Я находилась на месте преступления, когда произошла стрельба, и теперь работаю над этим делом вместе с военной полицией, – ответила Пайн.
– Ладно, попытаюсь что-нибудь узнать. Но должен тебя предупредить: полицейские Трентона очень не любят, когда федералы начинают интересоваться их делами.
– Покажи мне местных полицейских, которым такое понравится.
Этли закончила разговор и посмотрела на Кэрол.
– Что теперь? – спросила та.
– Пока с нами не свяжутся Пуллер, Дэвис или директор школы, мы сосредоточимся на другом Винченцо. Ито.
Блюм служила руки, изобразив полнейшее внимание.
– Давай посмотрим на ситуацию логически, – начала Пайн. – Либо Ито убил Мерси… – Она помолчала, испытывая боль от собственных слов, сжала руки, потом расслабилась и повернулась к помощнице. – Или он ее где-то бросил.
– Или кому-то отдал, – добавила Кэрол.
Казалось, Этли удивили эти слова, однако она продолжала:
– ДНК Мерси занесена в базу данных ФБР. Образцы всех неопознанных останков, которые удается обнаружить на территории США, проверяют по этой базе. До сих пор ни один из них не совпал с ДНК Мерси. Я знаю это совершенно точно.
– Ты занесла?
– Да.
– А где ты взяла образец ДНК Мерси?
– Я – ее близнец, Кэрол. Я дала им образец моей  ДНК. И они включили его в базу данных.
– Конечно, как глупо с моей стороны, – смущенно сказала Блюм. – Но тогда это хорошая новость. Ведь ДНК не сошлись.
– Да. Но нельзя исключать, что ее останки еще не нашли. Мы не можем быть уверены, что все агентства страны шлют новые образцы в базу данных. Не сомневаюсь, что некоторые не попадают в базу, также возможны ошибки. К тому же Мерси могли вывезти из страны и убить.
– И все же велики шансы, что она жива.
– Ну а если он бросил Мерси, кто-то должен был ее найти – живой или мертвой, – продолжала Пайн. – Она могла умереть от переохлаждения или погибнуть в лапах хищника, если ее оставили в лесу, которых много в сельских районах Джорджии. Она могла умереть от голода или погибнуть от несчастного случая.
– Но в таком случае ее уже нашли бы, – сказала Блюм.
– Тела, оставшиеся на природе, быстро и бесследно исчезают, Кэрол. Естественное разложение, вмешательство животных, или же она упала в реку и опустилась на дно… тут возможно влияние самых разных факторов.
У Этли вдруг сделалось такое выражение лица, словно ее сейчас стошнит.
– И все же тебе следует считать, что шансы еще есть, – быстро проговорила Блюм. – Если только Ито заранее не выбрал место, где намеревался ее оставить, я сомневаюсь, что парень из Трентона, штат Нью-Джерси, никогда не бывавший в Джорджии, знал, где можно бросить девочку или избавиться от ее тела.
– Ну, если учесть то, что нам удалось узнать, пока мы находились в Андерсонвилле, он провел в Джорджии по меньшей мере несколько месяцев, – заметила Пайн.
– Значит, ты склоняешься к тому, что он ее где-то бросил? – спросила Блюм.
Этли потерла лоб и с сомнением посмотрела на подругу.
– Но это не увязывается с письмом Бруно, которое мы прочитали. Он был явно зол и хотел отомстить.
Теперь засомневалась Блюм.
– Однако все, что мы узнали об Ито, противоречит этому. Не так-то просто убить человека. А убить беззащитного ребенка еще труднее.
– Возможно, им двигала любовь к брату, – предположила Пайн. – И то, что его убили.
– Могу я сыграть роль адвоката дьявола?
– Пожалуйста, начинай.
– Откуда мы знаем, что Ито любил Бруно? У нас нет никаких доказательств этому.
– Ито отправился в Джорджию, похитил мою сестру и едва не убил меня, а потом обвинил нашего отца в этих преступлениях.
– Ладно, будем считать, что любил, – согласилась Кэрол. – Однако жизнь, которую он вел, кардинально отличалась от жизни брата. И не забывай, что сказал нам Кастер. Он знал,  что Бруно плохой человек.
– Но он узнал это от Иви, а не от Ито, – напомнила Пайн.
– А тебе не кажется, что муж и жена сходились в мнениях по данному вопросу? – возразила Блюм. – Учитывая известную нам информацию, я не сомневаюсь, что дело обстояло именно так.
Некоторое время Этли обдумывала слова напарницы.
– Но Кастер также сказал нам, что никогда не встречал Бруно.
– Верно, – не стала спорить Блюм. – Он работал на Ито все эти годы, проводил с ним каждый день, а брат Ито, который, предположительно, жил рядом или в Нью-Йорке, никогда не навещал брата?
– Соседка Иви также не любила Бруно, – заметила Пайн. – Она сказала, что Иви его ненавидела и даже не пускала в дом. А Ито ей не возражал. Соседка ведь говорила, что Бруно не пользовался расположением Ито.
– Вот и я о том же.
– Тогда почему Ито вообще поехал в Джорджию и совершил эти преступления? – недоуменно спросила Этли.
– Возможно, все свелось к тому, что было написано в письме. Там сказано совсем немного, но мы узнали, что Бруно однажды в жизни попытался совершить хороший поступок – не сдал шпиона, работавшего против мафии, – что и привело его к гибели. Возможно, это сломало Ито. Такая версия кажется более правдоподобной – в противном случае Ито выглядит как хладнокровный убийца, вышедший на охоту, и это никак не сочетается с тем, что о нем рассказывали люди.
Пайн откинулась на спинку и задумалась.
– Я проверяла полицейские сводки. До того как Ито перебрался в Джорджию, Тедди отбывал срок в тюрьме по обвинению в краже автомобиля.
– Получается, Ито понимал, что Тедди пошел по пути Бруно?
– Весьма возможно. Не исключено, что именно это заставило Ито совершить те ужасные поступки. Вспомни, что сказал Кастер: Ито потрясло то, что он сделал.
– Значит, он превратился в сбитого с толку, страдающего от внутренних конфликтов человека, который отправился в Джорджию?
– Нет, Кэрол, я не могу ему сопереживать. Никогда, – заявила Пайн.
– Я тебя и не прошу. Но мы должны его понять, потому что это поможет нам представить, как он мог поступить с твоей сестрой.
Этли заметно воодушевилась.
– Итак, завершаем наш ход рассуждений: если он не убил и не оставил Мерси где-то, то должен был кому-то ее отдать, как ты и предполагала.
– Значит, торговля людьми? – спросила Блюм.
– Нет; если мы воспользуемся твоими методами и попытаемся понять этого человека, я сомневаюсь, что ему было известно про торговлю людьми, – ответила Пайн. – Конечно, такими знаниями мог располагать его брат, но к тому моменту он был мертв. И я не могу представить, чтобы Ито вошел в контакт с отбросами организованной преступности, с которыми работал его брат, чтобы выяснить, куда можно продать маленькую девочку.
– Но, если он отдал ее в семью, – предположила Блюм, – разве Мерси не сказала бы им, кто она такая и что ее похитили? Ведь описание вашей истории попало во все газеты Джорджии, если не страны. Ее фотография наверняка была всюду. И они взяли бы ее к себе, а потом позвонили в полицию или сразу обратились бы туда, как только Ито привел к ним Мерси. – После коротких колебаний она пошла до конца. – Возможно, Ито отдал ее тому, с кем предварительно договорился.
– Мы это уже обсуждали – торговля людьми, – заметила Этли.
– Нет, не торговля людьми. Просто семья, которая очень хотела иметь ребенка.
Пайн посмотрела на нее.
– Что? – удивилась она. – Но они бы знали…
– Они знали бы только то, что сказал им Ито, – ответила Блюм. – Он солгал бы о ее прошлом и о том, как она к нему попала. Может быть, они считали, что совершают хороший поступок, принимая девочку к себе…
– Но разве Мерси в таком случае не попыталась бы возмутиться? Рассказать, кто она такая и что с ней произошло, как ты уже говорила, Кэрол? А теперь ты споришь со своими собственными предположениями…
– Нет, я просто попыталась взглянуть на ситуацию с другой точки зрения. Даже развитого шестилетнего ребенка можно заставить поверить и принять вещи, которые никогда не принял бы взрослый человек, – продолжала рассуждать Блюм. – Мы не знаем, что сказал ей Ито. Например, что ее жизнь зависит от того, примет ли она новые условия. Или он мог угрожать причинить вред тебе или ее родителям, если она не будет делать того, что ей скажут.
Пайн вздохнула и откинулась на спинку сиденья автомобиля.
– Звучит весьма разумно, – признала она. – Возможно, даже более убедительно, чем любые другие объяснения. – Она замолчала, но постепенно выражение ее лица поменялось – от безнадежного к любопытному.
– Что? – спросила Кэрол, прекрасно знавшая подругу.
– Два вопроса. Во-первых, в письме Бруно Винченцо говорит, что попал в тяжелое положение. Что он имел в виду? – Когда напарница покачала головой, показывая, что ответ ей неизвестен, Этли добавила: – Я думаю, он не сдал мою мать, потому что хотел заключить сделку и спасти свою шкуру. Только вот сделка не состоялась. Интересно почему?
– А второй вопрос? – спросила Блюм.
– Я его уже формулировала. Как, черт возьми, мог Винченцо узнать, что мы находимся в Андерсонвилле, штат Джорджия?

Глава 18

«Этого не должно было случиться. Ты не должен был умереть, – думал Джон Пуллер, глядя на тело специального агента военной полиции Эда Макэлроя. – Мой агент, моя ответственность… Вся ответственность на мне, нет никаких отговорок».
Его жену, ныне вдову, известили о смерти мужа, и теперь ей предстояло смириться с худшей реальностью из всех возможных.
Пуллер вышел из морга и направился к машине. Он проехал через город к полицейскому участку, где ему сказали, что следственная группа занимается стрельбой на улице, а смерть Джерома Блейка расследована. Джон столкнулся с каменной стеной, несмотря на то что предъявил свои документы и значок, и хотя он имел прямое отношение к преступлению, ему очень вежливо, но категорично заявили, что все проблемы будут решать местные полицейские.
Сержант, которого призвали решить возникшую проблему, когда Пуллер заявил, что два других офицера не обладают достаточными званиями и информацией, казалось, вошел в его положение.
– Значит, армия? – сказал он, оценивающе оглядев Джона.
– Старший уоррент-офицер.
– Вест-Пойнт?
– Нет, низший командный состав. Мой отец окончил Вест-Пойнт, но я выбрал другой путь.
– Мой младший сын сейчас в Ираке, – сказал сержант, немного расслабившись. – Уже почти шесть месяцев. Вы там были?
Пуллер кивнул.
– Вернулся домой с металлом, которого не было при рождении. Но для меня стало привилегией и честью служить своей стране, – заявил он.
Сильный полицейский с широкими плечами заметно смягчился.
– Надеюсь, мой мальчик вернется ко мне целым и невредимым, – сказал он.
– В сражении может случиться все что угодно, но армия очень старается обучить своих солдат на все случаи жизни и обеспечить их необходимым снаряжением, помогающим выполнять поставленные задачи.
– Приятно слышать, агент Пуллер, – ответил сержант и огляделся по сторонам. – Послушайте, я хочу кое-что проверить… Подождите здесь, cэр.
Пока сержант отсутствовал, Джон осмотрел небольшое помещение с фотографиями действующего комиссара полиции, мэра, губернатора и президента. Все они улыбались Пуллеру с официальных портретов. То, что происходило с ним сейчас, не имело смысла, но остальные считали это обычным делом. Что ужасно тревожило Пуллера.
– Я могу вам помочь?
Он повернулся и увидел за стойкой миниатюрную молодую женщину лет тридцати; мощный полицейский куда-то исчез. У нее были большие карие глаза и короткие темные волосы, открывавшие изящную веснушчатую шею. На груди был прикреплен значок, удостоверявший, что она работает в офисе по связям с общественностью. Большие глаза вопросительно смотрели на Пуллера.
Тот шагнул вперед и протянул руку.
– Специальный агент военной полиции.
Она не стала пожимать его руку.
– Я знаю, кто вы такой, агент Пуллер. И не совсем понимаю, что вы здесь делаете. Я очень занята, поэтому, надеюсь, речь не пойдет о чем-то запутанном и сложном, потому что я не могу тратить на вас свое время. Уверена, вы все понимаете.
Волосы на затылке Пуллера встали дыбом, когда он услышал ее бессмысленное и снисходительное заявление.
– Один из моих людей вчера вечером застрелен в Трентоне. Я расследую дело вместе с местной полицией.
– Мне известно о трагической смерти агента Макэлроя. – Женщина замолчала, продолжая смотреть на него так, словно предлагала сформулировать причину, по которой разговор не следовало закончить немедленно. – Сейчас производится вскрытие; вскоре мы получим пулю и передадим ее вашему подразделению, чтобы вы выяснили, подходит ли она к оружию, находящемуся в вашем распоряжении. У нас нет ни малейших сомнений в том, кто убил вашего агента, а также из какого пистолета, – закончила она.
– Но осталось найти ответы на множество вопросов, – ответил Пуллер. Он сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ними, и посмотрел на имя на значке. – Таким образом, миз Ланьер, я здесь для того, чтобы обсудить детали с вашими детективами. Так обычно поступают в тех случаях, когда ведется совместное расследование. Вне всякого сомнения, это вам должно быть известно.
– Однако мне не известно,  что речь идет о совместном  расследовании.
– Но как такое может быть? – Ответ Джона прозвучал гораздо резче, чем он сам того хотел, ведь пока шел процесс взаимного разнюхивания информации. – Убит федеральный агент. Один из ваших людей застрелил предполагаемого убийцу. Я сожалею, если вы не хотите вникать в суть сложного дела, но оно представляется мне именно таким.
– Он застрелил стрелка – и спас жизнь другому агенту ФБР, если я ничего не перепутала.
– Может быть.
– Что вы имеете в виду, когда говорите «может быть»? Совершенно очевидно, что все произошло именно так, – заявила Ланьер.
– Я бы очень хотел, чтобы все было настолько очевидным. Именно по этой причине мы ведем расследование. Я бы хотел с ним поговорить и…
– Зачем? – перебила его Ланьер.
– Что зачем? – удивился Джон.
– Зачем вам с ним говорить?
Вопрос показался ему таким странным, что заставил очень опытного следователя Пуллера взять небольшую паузу.
– Он произвел выстрел. Он участвовал в инциденте и мог заметить детали, имеющие значение для расследования, – объяснил Пуллер.
– Насколько мне известно, он составил отчет, – сказала Ланьер.
– Могу я его увидеть?
– Не уверена, что это возможно.
– А я уверен, что ваши слова не имеют ни малейшего смысла, – заявил Пуллер.
Она небрежно пожала плечами.
– Ну, здесь наши мнения расходятся.
– Наши реальности расходятся, – ответил Джон, собравшийся перейти к решительным мерам, но он атаковал авианосец на водном мотоцикле.
– Мне не нравится ваш тон, – заявила Ланьер.
– А мне не нравится, что меня отстраняют от расследования дела, участвовать в котором у меня есть все основания, – резко заявил Пуллер.
– Вы не понимаете, как у нас все устроено, – сказала Ланьер.
– Напротив, я провел два расследования с полицией Трентона и три с полицией штата Нью-Джерси, а также один раз работал с полицейскими из Ньюарка. И во всех случаях столкнулся с высочайшим профессионализмом и абсолютным сотрудничеством – в результате дела были успешно доведены до конца.
– Ну, полагаю, в данном случае у нас все под контролем. Мы имеем стрелка. Он мертв. Дело яснее ясного. Оно расследовано и закрыто.
– Прошу меня простить: вы следователь, прошедший специальную подготовку? На вашем бейджике написано «связи с общественностью».
– Меня ввели в курс данного дела, – ответила Ланьер.
– Чего я не могу сказать о себе, – парировал Пуллер.
– Я считаю, что вы знаете все, что вам следует знать по данному делу. Оно закрыто. Вы можете перейти к расследованию других, нераскрытых  дел.
– К сожалению, ваше мнение по данному вопросу не имеет для меня никакого значения, ведь вам предложили встретиться со мной и постараться ничего мне не сказать.
– Я делаю свою работу, – ответила Ланьер.
– Как и я; во всяком случае, пытаюсь, но вы мне не помогаете, – сказал Пуллер.
– Впервые слышу, что моя работа состоит в том, чтобы вам помогать. Тем не менее я желаю вам удачи во всем, что вы делаете.
Пуллер протянул ей свою визитку.
– Если вам что-нибудь придет в голову, позвоните.
Ланьер не стала ее брать. Она повернулась и вышла в дверь, плотно прикрыв ее за собой. Через мгновение из другой двери появился мощный полицейский.
– Как все прошло, агент Пуллер? – с надеждой спросил он.
– Никак, – ответил Джон, развернулся и вышел на улицу, где собиралась буря.
Но она была далеко не такой сильной, как та, что бушевала у него в голове.

Глава 19

По телефону голос Джека Лайнберри звучал слабо и немного грустно. Он знал родителей Пайн в течение нескольких десятилетий. Недавно Этли выяснила, что он работал на правительственное агентство и принимал участие в спецоперации против мафии, в которой мать Пайн действовала под прикрытием. Лайнберри отправили в Андерсонвилл следить за семьей Пайнов, но он провалил задание. И с тех пор заметно разбогател благодаря инвестиционной компании, которую основал.
Кроме того, Этли узнала, что Джек Лайнберри являлся их с Мерси биологическим отцом; мать забеременела от него до того, как вышла замуж за человека, которого Этли считала отцом, – Тима Пайна.
– Джек, ты в порядке? – с тревогой спросила она. И включила громкую связь, чтобы Блюм слышала их разговор.
– Просто сегодня плохой день. Врачи говорят, что у меня какая-то инфекция, и она сопровождается болевыми ощущениями.
– Подожди минутку, ты все еще в больнице? Я думала, тебя уже выписали, – удивилась Этли.
– Доктора уверяют меня, что ничего серьезного, но решили немного задержать в качестве меры предосторожности.
– Они уверены, что нет ничего серьезного? – спросила Пайн.
– Да, типичные осложнения после операции, но я страдаю от клаустрофобии, – ответил Лайнберри. – И очень хочу поскорее отсюда убраться. Вот почему у меня не самое лучшее настроение.
– Не спеши, Джек. Они хотят убедиться в том, что ты в полном порядке.
– А ты где сейчас?
– В Трентоне.
– Ищешь Ито Винченцо?
– Да. Нам удалось кое-что узнать, хотя пришлось принять парочку крученых подач.
– О чем ты? – с тревогой спросил Лайнберри.
– Ну, во-первых, внук Ито, Тони, скрывается от правосудия. Еще я поговорила с сыном Ито, Тедди, которого убили в тюрьме вскоре после нашей встречи.
Следует отдать должное Лайнберри, в его голосе она не услышала потрясения или сильного удивления.
– Жизнь полна крученых подач, Этли, – спокойно ответил он. – Знаю по собственному опыту.
– Именно поэтому я тебе и позвонила. Мне нужна помощь.
– Ты выбрала удачное время для звонка. Теперь мне будет чем заняться в ожидании очередного несъедобного обеда.
Пайн рассказала ему о письме, которое нашла в коробке Иви Винченцо.
– Что? – воскликнул Лайнберри. – Получается, Бруно знал, что твоя мать работала с нами?
Этли встревожило его тяжелое дыхание в трубке.
– Мне кажется, ты не в том состоянии, чтобы слушать продолжение.
– Нет-нет, я… я в порядке, пожалуйста, продолжай.
– Насколько я поняла, ты не знал, что Бруно стало известно про роль моей матери.
– Бруно Винченцо был хладнокровным убийцей, – с отвращением заявил Лайнберри. – Если б я знал, то немедленно остановил бы операцию в Нью-Йорке.
– По его словам, он не доносил на мою мать – его подставили. Он дал понять, что почти совершил сделку ради получения иммунитета, но она в последний момент сорвалась.
– Не могу в это поверить, – признался Лайнберри. – Честное слово. Но ты должна понимать, что от меня скрывали многое из того, что имело отношение к юридической стороне дела. Ведь я не адвокат. Моя работа состояла в том, чтобы приглядывать за твоей матерью. Сделки совершаются с прокурорами, парнями из ФБР и прежде всего с департаментом юстиции. Но не со мной. И все же им следовало поставить меня в известность. Очевидно, Бруно узнал о роли твоей матери через оперативников. А это была моя юрисдикция. А если адвокаты и в самом деле готовили такую сделку, но не рассказали нам… Очень глупо. Если б мы о ней знали, то изменили бы всю операцию. В таком случае можно было бы использовать Бруно как ценный актив. Впрочем, я не стал бы полностью доверять этому сукину сыну.
– В конце концов, он дал свидетельские показания, – заметила Пайн.
– Верно, но только ради того, чтобы спасти собственную шкуру, – ответил Лайнберри. – Впрочем, у него ничего не вышло – и я не стану об этом жалеть. На руках этого типа кровь не менее пятидесяти человек. Скатертью дорога в ад мерзавцу.
– Но, если считать, что Бруно удалось узнать о работе моей мамы в качестве агента под прикрытием и об этом стало известно обвинению, почему оно не заключило с ним сделку? Ведь у него имелся рычаг давления. Он вполне мог сорвать расследование, как ты сам говорил, или подвергнуть опасности жизнь моей матери. Возможно, им ничего не оставалось, как согласиться.
– Ее жизнь постоянно подвергалась опасности.
– Значит, большей  опасности.
– Я не знаю, что тебе сказать, Этли. Я не участвовал в обсуждениях, если они вообще имели место.
– Теперь становится понятно, почему Ито так поступил, – подытожила Пайн. – Чтобы отомстить за Бруно.
– Послушай, не спеши верить тому письму Бруно, – предостерег ее Лайнберри. – Возможно, для него виноград был зелен, и он заслужил то, что получил. Я уже говорил, что он убил немало людей, когда состоял в мафии. И как  он это проделывал? Отвратительно. Ублюдок!
– Ладно, Джек, просто успокойся. Тебе сейчас не следует волноваться.
Этли услышала, как он делает несколько глубоких успокаивающих вдохов.
– Извини, обычно я не теряю самообладание так легко. Теперь со мной все в порядке. Продолжай задавать вопросы.
– Ты уверен?
– Да, совершенно.
– Ладно. Насколько я поняла, на начальном этапе моя семья попала в программу защиты свидетелей? – спросила Пайн.
– Верно. После того как твоя мать поработала источником внутренней информации для правоохранительных органов, ее тайну раскрыли и начались угрозы. Тогда было принято решение перевести всю вашу семью в программу по защите свидетелей.
– Но как ее могли раскрыть?
Лайнберри ответил не сразу.
– На этот вопрос мы так и не получили однозначного ответа, хотя провели очень тщательное расследование.
– Вы сделали вывод, что ее раскрыли, из-за начавшихся угроз?
Лайнберри закашлялся.
– Совершенно верно, – продолжал он. – Это стало самым серьезным доказательством.
– А какой была природа угроз?
Наступила пауза.
Пайн осторожно сказала:
– Мы можем поговорить об этом в другой раз, когда ты будешь лучше себя чувствовать.
– Нет, давай доведем разговор до конца. – Он откашлялся. – Первая угроза содержалась в письме, которое пришло по почте в квартиру в Нью-Йорке, где ваша семья жила в то время. Ее местонахождение являлось тайной; тем не менее письмо пришло. В нем содержались угрозы смерти. Тогда и было принято решение взять всех вас в программу защиты свидетелей.
– Но зачем присылать письмо с угрозами и предупреждать нас, вместо того чтобы попытаться убить мою маму?
– Я так и не сумел найти ответ на этот вопрос. Письмо прислали для устрашения – чего они и добились. Кроме того, оно вынуждало нас уехать; так мы и сделали. Однако не поняли, что выиграли люди, отправившие письмо.
– Значит, они знали о ее роли, хотя она никогда и не выступала в суде?
– Твоя мать несколько раз в процессе длительных интервью «давала показания» федеральным властям, что, в свою очередь, привело к появлению свидетелей, которые выступали в суде в обмен на сделки с признанием вины. Кроме того, она предоставила записи разговоров криминальных боссов, сделанные тайно. Они были подтверждены другими источниками и приобщены к остальным уликам. Все сделали легально и открыто, но нам пришлось сильно постараться, чтобы скрыть ее личность. Она являлась нашим лучшим агентом, и благодаря ей нам удалось свалить несколько семей. Следовало лучше обеспечить ее безопасность. В результате многие мафиози заключили сделки, потому что улики оказались ошеломляющими. Бо́льшую часть руководства арестовали, почти все умерли в тюрьме. Насколько мне известно, младшие до сих пор за решеткой, где им и следует находиться.
– Хорошо, а теперь расскажи мне, как мы жили в программе по защите свидетелей, – попросила Этли.
– Вас перевезли в Хадсон, штат Огайо, – ответил Лайнберри. – Пригород Акрона, находится довольно далеко от Нью-Йорка. Мы думали, что вы будете там в безопасности.
– И ошиблись, – заметила Пайн.
– Верно, – не стал спорить Лайнберри. – Однажды ночью, примерно через два месяца после вашего переезда, в дом вторглись двое мужчин, вооруженных пистолетами.
– И что произошло?
– Тогда у вас была собака, лабрадор по имени Молли.
– Я не помню собаку, – призналась Пайн.
– Ну, ты тогда была очень маленькой, Этли… Так или иначе, собака залаяла и разбудила твоих родителей. У отца имелся дробовик. Он начал стрелять и отпугнул грабителей. На следующий день мы приняли решение о вашем переезде на временную конспиративную квартиру, пока подготовим для вас другое место.
– И куда нас отправили? – спросила Пайн.
– В Колорадо. В сельскую местность, где появление чужаков сразу вызвало бы подозрения. Тогда мы думали, что у нас все получится.
– Очевидно, опять ничего не вышло. Что произошло потом?
– На этот раз они не стали проникать в дом, – продолжал рассказывать Лайнберри. – Попытались захватить автомобиль, заставив вас съехать с дороги. Только милостью божьей вам удалось спастись. Мимо проезжали двое полицейских штата. Они вмешались и спасли вашу семью. Один из похитителей сбежал, другого убили в перестрелке.
– Полиция сумела установить личность убитого? – спросила Пайн.
– Да, – ответил Лайнберри. – Джованни Колетти, член криминальной семьи, жившей в Колорадо. Естественно, нам не удалось его допросить, но позднее мы выяснили, что одна из мафиозных группировок, уничтоженная в результате работы твоей матери, предложила контракт за убийство вашей семьи.
– Ладно, тогда такой вопрос: как им удавалось всякий раз узнавать, где мы находимся? Наверняка была утечка, Джек. И она существует до сих пор .
– Мы всегда понимали, что так и есть. Принимали всевозможные меры предосторожности, изучили прошлое каждого, кто знал о ваших переездах. Нам ничего не удалось обнаружить, ни одного общего знаменателя, который привел бы к «кроту». Мы постоянно меняли персонал, создавая новый внутренний круг, старались сократить количество тех, кто обладал информацией о вашем текущем местонахождении. Это стало самой тяжелой и выводящей из равновесия частью моей карьеры. После Колорадо было принято решение вывести вас из программы защиты свидетелей и отправить в Андерсонвилл, штат Джорджия. Меня послали туда, чтобы я за вами приглядывал. – Он помолчал. – И я не справился. – И тут у него начался сильный приступ кашля.
– Джек, ты в порядке? – спросила Этли.
Вскоре ему стало легче, и приступ закончился.
– У меня все хорошо, – ответил он. – Просто… я устал.
– Послушай, тебе необходим отдых, но могу я попросить об одолжении?
Его голос сразу стал оживленным.
– Конечно, все что угодно.
– Ты можешь обеспечить меня информацией о тех, кто был в курсе перемещений моей семьи в те времена? То есть всех, кого ты сможешь вспомнить, и неважно, насколько они были в это вовлечены?
– Этли, многие из них уже вышли на пенсию или мертвы, – сказал Лайнберри.
– И все равно я хотела бы их проверить, – не уступала она.
– Не вижу смысла.
– Тогда объясню. Ито Винченцо приехал в Джорджию, попытался меня убить и похитил мою сестру. Тот, кто сообщил наши адреса в Огайо и Колорадо, сдал нас и в Джорджии. Он наверняка был как-то связан либо с Бруно, либо с Ито, либо с кем-то близким к семье Винченцо. Если я сумею найти этих людей, они приведут меня к Ито.
Несколько долгих мгновений Лайнберри молчал.
– Я попытаюсь, – наконец сказал он. – Но я давно отошел от этого мира. Бо`льшая часть моих контактов исчерпана.
– Если ты столкнешься с какими-то препятствиями, позвони мне, я постараюсь помочь. В Джорджии я говорила тебе, что нам следует объединить наши усилия, – и не изменила свою точку зрения.
– Иногда не стоит ворошить прошлое, последствия могут оказаться разрушительными.
– Мне необходимо узнать правду. И я должна найти свою сестру и твою дочь, Джек! Ито – единственная ниточка, которая у меня сейчас есть.
– Возможно, он уже мертв…
– Судя по всему, никто его не видел с две тысячи первого года. Но это не доказывает, что он мертв. И до тех пор, пока не буду знать наверняка, я продолжу его искать.
– То, что Тедди Винченцо убили сразу после разговора с тобой, – плохой знак. Ты не думаешь… – Лайнберри смолк.
– Нет, я не думаю, что это связано с моим расследованием. Я думаю, что Тони Винченцо ввязался в нечто более серьезное, чем торговля наркотиками. И, полагаю, рассказал об этом отцу, за что тот заплатил самую высокую цену.
– Тогда и сам Тони Винченцо – мишень, – заметил Лайнберри.
– И я очень рассчитываю, что сумею найти Тони до того, как до него доберутся люди, убившие Тедди, – ответила Пайн.

Глава 20

– Джон Пуллер, Кэрол Блюм, – с улыбкой проговорила Пайн.
Джон пожал руку Блюм.
– Рад познакомиться с вами, Кэрол. Я много о вас слышал, – сказал он.
Они стояли в вестибюле отеля, в котором остановились Этли и Кэрол. Наступил следующий день, погода была холодной и дождливой. Блюм посмотрела снизу вверх на высокого, стройного и симпатичного Джона.
– Я могу сказать о вас то же самое, агент Пуллер, – ответила она.
– Давайте возьмем кофе и поговорим о наших следующих шагах, – предложила Пайн.
Они зашли в маленькое кафе в вестибюле отеля, сели и посмотрели друг на друга.
– Как продвигается твое расследование? – спросил Пуллер.
– Нам удалось узнать несколько вещей, но мы все еще пытаемся отыскать точку опоры, – ответила Этли. – Прежде всего я хочу найти Ито Винченцо. Я говорила с человеком, который, возможно, способен помочь мне выяснить, что с ним произошло, однако шансов немного. Так что поговорим о твоем деле. Если оно приведет меня к Ито быстрее, я должна находиться рядом с тобой.
– Ты хочешь сказать, что Тони может знать о том, где находится его дед?
– Именно по этой причине мы и приехали в Трентон.
Пуллер кивнул.
– Ну, не скажу, что у меня определилось главное направление поисков. Я предпринял еще одну попытку, но полиция Трентона полностью закрыла доступ к расследованию. Мне не дали взглянуть ни на один из отчетов. Я не могу поговорить с полицейским, который застрелил Джерома Блейка. Они сомкнули ряды, а меня оставили снаружи.
– Ты говорил, что тип из Бюро тюрем, Мосс, отшил тебя по полной программе… Возможно, он пообщался с полицейскими из Трентона и предупредил, чтобы перед тобой поставили каменную стену.
– Меня не удивило бы, если б оказалось, что Мосс попросил парней из Трентона отшить меня, в особенности после нашей встречи. Однако я не понимаю, почему полиция Трентона пошла у него на поводу. От всего этого сильно несет сокрытием.
– А что говорит твоя сторона? – спросила Пайн.
– Она занимает разочаровывающую позицию – я практически не получаю от них поддержки и не думаю, что ситуация изменится. Все военные словно в рот воды набрали, чего я никак не могу понять. Я рассчитывал, что кто-то продемонстрирует характер, но остается лишь поражаться, как дружно они взяли под козырек… – Пуллер помолчал, опустив взгляд к коленям. – Обычно армия не отходит в сторону и не проявляет кротость, когда творится несправедливость. Проклятье, зачем мы носим форму и даем клятву верности?
– Вот и я о том же, – согласилась Пайн. – Но давай поговорим о стрельбе, в результате которой погиб агент Макэлрой.
Пуллер посмотрел на нее.
– Несомненно, никакие банды не имеют к его смерти отношения, как ты четко доказала. Я даже не уверен, что Блейк вообще стрелял. Но если это не он, являлся ли Эд целью стрелка? Возможно, мишенью был кто-то из нас с тобой?
– Или они хотели предупредить нас и заставить бросить расследование? – предположила Этли.
– Неплохие доводы, – вмешалась Блюм. – Но если они способны хладнокровно убивать федеральных агентов, у них должны быть очень веские причины. Тогда мы имеем дело с каким-то масштабным тайным сговором.
– Тедди Винченцо рассказал нам, что его сын связался с очень серьезными людьми, – напомнила Пайн. – Нельзя исключать, что речь идет об обычной торговле наркотиками, но вполне возможно, что тут нечто большее. Может быть, мы имеем дело с теми, у кого солидные политические связи и кто прикрывает деятельность наркокартеля?
– Такое вполне вероятно, ведь вокруг нас происходит слишком много странного, – согласился Пуллер.
– Ты сказал, что они не позволили тебе поговорить с полицейским, который застрелил Блейка?
– Да, – он кивнул. – Я даже не сумел узнать, как его зовут.
– Ты также сказал, что Тони вовлек кого-то из военных в свои грязные делишки?
– Да.
– Тебе удалось кого-то арестовать?
– Двоих. Билла Данфорта и Фила Кэссиди. Они в камере предварительного заключения в Форт-Диксе.
– Но не в самой тюрьме Форт-Дикса? – уточнила Пайн.
– Верно. С ними не случится того, что произошло с Тедди Винченцо, – заверил ее Джон. – Их содержат на территории военной части, куда нет доступа гражданским. И охраняют военные полицейские, которых я отобрал лично.
– Получается, что ты уже допрашивал Данфорта и Кэссиди.
– Ровно до тех пор, пока оба не попросили военного адвоката, – ответил Пуллер. – И допросы были прекращены.
– Полагаю, в этом отношении военное право не слишком отличается от гражданского, – заметила Блюм. – Мой сын служит в военной полиции в Калифорнии.
Пуллер кивнул.
– Не самая легкая работа. И он благородно поступил, приняв решение служить своей стране. И да, тут есть сходство, но Единый кодекс военной юстиции может показаться постороннему человеку чрезвычайно странным. Солдаты дают клятву. В результате к ним предъявляются более высокие требования, чем к гражданским лицам. Бремя доказательств и наказания могут существенно отличаться. Данфорт и Кэссиди предстанут перед военным трибуналом. Статью пятнадцать к ним нельзя применить. – Пуллер посмотрел на Пайн и Блюм. – Извините, я автоматически воспользовался профессиональным военным жаргоном. Статья позволяет командиру наказывать персонал за мелкие нарушения без суда. Похоже на гражданский суд, однако приказы заносятся в личные дела и могут помешать дальнейшему продвижению по службе. Но торговля наркотиками является очень серьезным нарушением. И у нас есть все необходимые улики, чтобы их признали виновными. Они получат приговоры на длительные тюремные сроки.
– Значит, они захотят заключить сделку, – сказала Пайн.
– Я готов на сделки, если удастся добраться до больших игроков. И если мне позволят их заключить.
– А вы уже говорили с Данфортом и Кэссиди о возможности сделки? – спросила Блюм.
– Пока нет. Мой план состоял в том, чтобы власти их хорошенько прижали, заставив выдать тех, кто стоит над ними. Сейчас, после появления адвокатов, все находится в подвешенном положении.
– А ты мог бы поговорить с арестованными в присутствии адвоката или у военных все иначе? – спросила Пайн.
– Такое возможно, – ответил Пуллер. – Я позвоню и попытаюсь договориться о допросе Данфорта и Кэссиди. Но не уверен, что у меня получится. Все в этом деле перевернуто с ног на голову.
– Я полагаю, они полны желания заключить сделку и уменьшить свои сроки, – заметила Кэрол.
Пуллер посмотрел на Пайн.
– Однако у них имеются исключительно серьезные причины держать язык за зубами.
– Иными словами, то, что случилось с Тедди Винченцо, может произойти и с ними, – подытожила Этли.
Зазвонил ее телефон. Это был Рик Дэвис, ее знакомый агент из офиса ФБР в Трентоне.
– Посылаю тебе фотографию; мне ее передал приятель- полицейский, знакомый с теми, кто ведет расследование, – сказал он. – На ней пистолет, из которого убили агента военной полиции.
– Хорошо.
– Еще мне удалось выяснить, что на месте преступления имелись шесть камер наблюдения, – продолжал Дэвис. – Насколько я понял, полиция забрала все записи, но у меня нет подтверждения этому. Я отправляю тебе сведения о местонахождении всех камер – вдруг ты захочешь сама их проверить.
– Просто замечательно, Рик, спасибо, – поблагодарила Пайн.
Закончив разговор, она рассказала Пуллеру, что ей удалось узнать, и стала ждать, когда придет сообщение от Дэвиса по электронной почте. Получив, открыла его и посмотрела на фотографию пистолета.
У нее перехватило дыхание, и она взглянула на Пуллера.
– Что такое? – спросил он.
– Это не тот пистолет, который держал в руках Джером Блейк.

Глава 21

Полиция уехала – осталась лишь желтая лента, огораживавшая место преступления. Ветер норовил сорвать ее, шел дождь, и на улицах было совсем мало пешеходов.
Буйный ветер пытался вырвать из рук зонты, пока Пуллер, Блюм и Пайн осматривали место, где убили двух человек. Сейчас, при дневном свете, для Этли все выглядело иначе: территория казалась больше, а ситуация – сложнее. Ночью переулок напоминал длинный узкий тоннель, совершенно безжизненный. Пайн окинула его взглядом.
– Пуллер, где ты научился так прыгать с одного дома на другой? – спросила она, и Блюм удивленно приподняла бровь, услышав столь странный вопрос.
– В школе рейнджеров, – небрежно ответил он и добавил: – Ты уверена, что на снимке другой пистолет?
Пайн бросила на него недовольный взгляд.
– Блейк держал в руках «Глок-26», малогабаритный. А на фотографии полноразмерный «Глок-26» с затвором из черной нержавеющей стали.
– Я не успел его разглядеть – в отличие от тебя, – признался Пуллер. – В переулке было темно. К тому же пистолеты выглядят почти одинаково.
– Я хорошо разбираюсь в оружии, – резко ответила Этли. – Кто-то подменил пистолеты. Все это с самого начала являлось настоящей подставой; они использовали Блейка в качестве козла отпущения.
– Но нужно иметь очень серьезную поддержку наверху, чтобы провернуть нечто подобное, – заметил Пуллер.
– Я думаю, мы видели достаточно, чтобы у нас не оставалось ни малейших сомнений.
Пайн нажала несколько кнопок на телефоне, и на экране появилось новое изображение.
– Шесть мест, где расположены камеры видеонаблюдения, – прокомментировала она. – Пора начинать стучаться в двери.
Два банка, прачечная самообслуживания, ломбард, ночной и канцелярский магазины – и всюду они выяснили, что видеозаписи конфисковала местная полиция.
Пайн, Пуллер и Блюм стояли на тротуаре под дождем возле ломбарда, стараясь решить, что делать дальше.
– Они очень быстро изъяли записи, – сказал Джон. – Нам остается только заархивированное видео.
– И я сомневаюсь, что они используют их в качестве вещественных доказательств, – заметила Кэрол.
– Скорее всего, отправят на свалку, – сказал Пуллер.
– Во время стрельбы рядом находились люди, – проговорила Этли. – Может быть, кто-то записывал происходящее на телефон… В наши дни такое случается постоянно.
– Значит, вернемся сегодня вечером и попробуем опросить жителей? – спросила Блюм.
– Ну, прямо сейчас мы можем вернуться туда, где тогда обедали, – ответила Пайн. – Кто-то из работников мог что-то видеть. Мы стояли у самого входа, когда Макэлроя застрелили.
Они направились в итальянский ресторан, заняли отдельную кабинку и заказали еду. Этли узнала официантку, которая работала вчера, и подозвала ее. Ей было около двадцати пяти лет; светло-каштановые волосы, внимательные голубые глаза, стройная фигура.
Пуллер и Пайн показали молодой женщине свои значки и стали задавать вопросы о стрельбе. Официантка мгновенно напряглась, ее голубые глаза широко раскрылись. На груди у девушки они увидели бейджик с именем: Дон.
– Все так, – сказала она. – Вы двое были там вчера. – Она посмотрела на улицу. – Это было ужасно… Здесь ведь очень хороший район. И убийство произошло впервые.
– Вы можете рассказать о том, что видели вчера? – спросил Пуллер, доставая блокнот.
– Местная полиция вас уже допрашивала? – вмешалась Пайн.
– Вообще-то нет, – ответила официантка.
Агенты переглянулись.
– Постарайтесь вспомнить все вплоть до самых незначительных деталей, – попросил Джон.
Дон отодвинула стул, села рядом и посмотрела в окно.
– Я услышала хлопки, – сказала она. – Было похоже на фейерверк, но сейчас ведь не июль.
– Верно, – сказала Пайн. – А что произошло потом?
– Я подбежала к окну и увидела вас двоих и мужчину… он лежал на тротуаре.
– А вы не заметили, откуда стреляли? – спросил Пуллер. – Или самого стрелка?
Девушка покачала головой.
– Я просто смотрела на тело. Оно было… – Она немного помолчала. – И я кое-что заметила в переулке.
– Что именно? – спросила Пайн.
– Вспышка; какой-то человек повернулся и побежал.
– В каком направлении? – спросил Джон.
– Обратно в переулок, так мне кажется. – Она посмотрела на них с безнадежным выражением на лице. – Я… мне очень жаль, но я не уверена.
Пуллер достал из кармана фотографию.
– Вы видели этого человека вчера вечером? – спросил он.
На фотографии был Джером Блейк.
Дон посмотрела на них и покачала головой.
– Нет.
– Уверены?
– Да. – Она снова бросила взгляд в окно. – Там должны быть камеры. Вы можете их проверить.
– Мы уже пробовали, – пояснила Пайн. – Но… нам не удалось получить записи.
– Поговорите с Карлом, – предложила Дон.
– С Карлом? – переспросила Блюм.
– Он работает тут поваром.
– А почему вы думаете, что он может что-то знать? – спросила Пайн.
– Карл живет в соседнем с нашим рестораном доме. Пожарный выход расположен напротив переулка. В прошлом году к нему дважды забирались грабители – в обоих случаях по пожарной лестнице, поэтому он поставил там камеру. Ну… которая предупреждает его о любом движении. Камера направлена так, что могла снять происходившее на улице.
– А вы знаете, где сейчас Карл?
– Скорее всего, дома. Его смена начинается в пять и продолжается до полуночи.
Они расплатились за еду, и Дон позвонила Карлу, чтобы проверить, дома ли он, и рассказать, что федералы хотят посмотреть на запись с его камеры.
Они отправились к Карлу. Пайн на ходу повернулась к Пуллеру.
– Как думаешь, это нам поможет?
– Не уверен, что даже неопровержимая улика что-то изменит, – ответил Пуллер. – Это совсем не такое дело.
– Но мы должны добраться до правды.
– Единственная причина, по которой я выбрал эту работу.
– Как и я, – сказала Этли.
– Считайте и меня, – добавила Блюм.

Глава 22

– Вот он, – сказала Пайн, указывая на пожарный выход второго этажа и маленькую камеру наблюдения, прикрепленную к одной из стоек лестницы. Ее обзор покрывал весь пожарный выход за окном – судя по всему, она должна была заснять весь переулок.
Они поднялись на третий этаж и по коридору прошли к квартире 311.
Карлу Шафферу уже перевалило за сорок, он частично облысел, поседел и выглядел уставшим. Создавалось впечатление, что он и жизнь обменялись взглядами и пришли к выводу, что не удовлетворены друг другом.
Карл был в футболке, несмотря на холод, царивший в комнате. Пайн и Пуллер показали ему значки, и Шаффер пригласил их войти.
– Моя жена работает днем в офисе, – сказал он, переставляя корзину с бельем и другие мелочи, чтобы все смогли присесть. – Дон сказала, что вам нужно взглянуть на вчерашние записи моей камеры?
– Где заснята стрельба, произошедшая вчера, – уточнила Пайн.
Шаффер покачал головой.
– Проклятье, это настоящее безумное дерьмо, верно? Но почему нет… Сейчас повсюду стреляют. Человек не может быть уверен в своей безопасности, сидя дома или наслаждаясь спагетти болоньезе.
– Так мы можем взглянуть на записи вашей камеры? – спросила Пайн.
– Да, за последние десять месяцев меня дважды ограбили. И я решил, что с меня хватит. – Он повернулся к Пайн и Пуллеру и взял телефон. – Камера передает изображение на телефон в режиме реального времени. При этом идет постоянная запись. Она хранится где-то в «облаке» – я в этом мало что понимаю, но мне и не нужно; система работает без моего участия.
– Вы покажете нам запись убийства? – снова спросила Этли.
– Думаю, да, – ответил Шаффер. – Тот парень, который устанавливал оборудование, сообщил мне, что нужно сделать. Пара секунд… На ноутбуке это проще.
Он встал, вышел из комнаты и вскоре вернулся с компьютером. Положив его на колени, получил доступ к камере и нажал на несколько клавиш.
– Давайте посмотрим; я постараюсь найти время, максимально близкое к происшествию… Проклятье, я все прекрасно помню. Я готовил цыпленка в винном соусе, когда услышал выстрелы. Сомневаюсь, что когда-нибудь снова захочу заняться этим блюдом… Ну вот, готово.
Шаффер повернул компьютер так, чтобы они могли видеть монитор, нажал на клавишу и запустил видео.
Они смотрели, как Пайн и Пуллер вышли из ресторана и встретились с агентом Макэлроем. Через несколько мгновений раздался выстрел. И хотя все его ждали, все же вздрогнули.
Макэлрой упал на тротуар, а Пайн и Пуллер спрятались за автомобилем; прозвучало еще несколько выстрелов.
– Хорошо, теперь включите обратную перемотку и остановите по моей команде, – попросил Джон.
Шаффер молча повиновался.
– Вот здесь, – сказал агент.
Теперь они смотрели на вход в переулок, откуда доносились хлопки выстрелов. И как раз в тот момент, о котором говорила Дон, что-то промелькнуло. Рука, нога, рука. Но даже после того, как Шаффер увеличил изображение, они ничего больше увидеть не смогли.
– Давайте еще раз, – скомандовал Пуллер.
Они смотрели, как сначала Джон, а потом Этли побежали в переулок и скрылись из виду.
Прошла минута. Пайн увидела себя, бежавшую по переулку, а выше, параллельно ей, двигался Пуллер. Они добрались до конца переулка – там был тупик – и снова скрылись.
Из-за канистр с мусором вышел Джером. Пайн заговорила с ним, пытаясь убедить бросить пистолет. Он не ответил.
В следующее мгновение они услышали выстрел. Тот выстрел, что отнял у Джерома жизнь. Этли представила его лицо, потом медленное падение на тротуар. На самом деле он упал сразу.
Но это драматическое зрелище сменило кое-что другое, ужасное и непостижимое.
Ошеломленная Пайн перевела взгляд на Пуллера. Лицо у него застыло, лишь двигались желваки.
Она наклонилась и прошептала ему на ухо:
– Полицейский, застреливший Джерома, так и не появился на записи этой камеры.
– Да, ты права, – прошептал Джон.
– Из чего следует, что он уже находился в переулке, – продолжила Пайн.
– Значит, именно он и убил Эда Макэлроя, – заключил Пуллер.

Глава 23

В отличие от прошлого вечера в переулке царила тишина. «Смерть всегда приносит неподвижность и тишину, которые ни с чем нельзя сравнить, – подумала Этли. – Даже если ты находишься на площади с множеством людей, заполненной шумом толпы, мертвое тело погасит все звуки, превратив их в мрачное молчание».
Блюм шагала между Пуллером и Пайн, когда все трое вошли в переулок.
– Меня интересует вот какой вопрос, – сказала Пайн. – Где прятался стрелок так, что мы его не заметили?
Они дошли до конца переулка и отметили линию мусорных контейнеров, за которыми сидел Джером Блейк. Затем посмотрели на пятна крови на земле в том месте, где в него стреляли и он умер.
За пятнами Пайн видела юношу, который мог сделать мир немного лучше. Теперь он лежал в морге, обвиненный в убийстве, которого не совершал. Что-то жесткое и твердое горело внутри Этли. Жизнь и без того была переполнена несправедливостью, и каждый день хотелось закричать во весь голос, обращаясь к лидерам страны: «Сделайте что-нибудь !»
– Ты спустился с крыши по этой лестнице, – проговорила Пайн, вернувшись к действительности и обращаясь к Пуллеру.
Тот посмотрел на лестницу и кивнул.
– Верно. Давай еще раз повторим все, что произошло.
– Полицейский прибежал после того, как убил Джерома, – начала Этли. – Он сказал, будто бы Джером собирался стрелять. Я ответила, что не думаю так. Он проверил его пульс, а потом едва не прикончил тебя, когда ты спускался с лестницы.
Пуллер продолжил вспоминать события вчерашнего вечера.
– Он попросил показать наши документы, что мы и сделали. Потом сказал, что приехал после того, как мы позвонили в «девять один один», что, несомненно, было ложью – ведь он уже находился здесь.
– Ты спросил, знает ли он Джерома, – продолжала Пайн. – Он ответил, что нет, спросил, кто первый убитый, и ты ему ответил.
– Потом поинтересовался, зачем парнишке стрелять в агента военной полиции, – сказал Пуллер.
– Вскоре появились другие полицейские, и события начали стремительно развиваться, – вспомнила Пайн. – Нас обоих увели и попросили дать показания.
– Он был широкоплечим, рост около шести футов и одного дюйма. Я так и не сумел разглядеть его лицо. А ты?
Пайн немного подумала перед тем, как ответить.
– Если я его увижу, то определенно узнаю, – уверенно сказала она.
– Но что с ним произошло потом? – спросила Блюм. – Как ему удалось уйти?
– Я помню, как он осмотрел тело Джерома, потом огляделся по сторонам, – ответила Этли. – Пуллер беседовал с сержантом.
– Верно. Он был там главным, делал какие-то пометки в блокноте, затем пригласил команду экспертов.
– А я повернулась и посмотрела вглубь переулка, – сказала Пайн. – Я не уверена, но кажется, у меня возникло ощущение, будто он уходит. Но в тот момент вокруг было много людей в форме.
– Что является превосходной маскировкой, – вмешалась Блюм. – Только так у тебя не было шансов взять его за убийство Джерома.
– Он мог быть настоящим полицейским, – сказал Пуллер. – И тогда ситуация становится еще кошмарнее. Тебе удалось разглядеть его имя на форме?
– Нет. Но мне следовало… Я всегда обращаю внимание на подобные вещи. Значит, имени просто не было, оно сразу его разоблачило бы, – смущенно проговорила Этли. – Я его упустила.
– Думаю, ты вполне могла не обратить на имя внимания, агент Пайн, – предположила Блюм.
– Не могу себя простить, Кэрол. Меня учили замечать то, что другие люди пропускают… – Она немного подумала. – Его форма выглядела правильно, за исключением бейджика с именем; фуражка на голове скрывала волосы или их отсутствие. А еще волосатые предплечья. Я совершенно уверена, что узнаю его, если еще раз увижу.
Пуллер огляделся по сторонам.
– Нам нужно найти место, где он прятался, – сказал он.
Внимательно изучая глухие стены, они медленно прошли по переулку, однако нигде не обнаружили двери или окна. Никто не смог бы бесшумно перебраться через колючую проволоку, шедшую поверх запертых ворот, которые вели в соседние переулки. Кое-где угадывались очертания дверей или окон, заложенных кирпичами или забитых досками. Они проверили их и убедились, что работа проделана исключительно надежно и тщательно.
– Вероятно, все переулки перекрыли, а двери и окна забили, чтобы здесь не болтались наркоманы, проститутки и грабители, которые могли прятать здесь добычу, – заметил Пуллер. – Некоторые из домов заброшены, или их начали обновлять. Большое искушение для нарушителей закона.
– Возможно, он добрался сюда по крышам, как ты? – предположила Пайн.
– В таком случае он должен был иметь доступ в одно из зданий, – ответил Пуллер. – А люди, бегающие по крышам, вызывают подозрения. Я полагаю, он предпочел особо не высовываться.
Они вернулись к входу в переулок.
– Должно быть, Джером пришел сюда раньше, до того момента, который мы видели в записи, – проговорила Пайн.
– Только вот зачем? – спросила Блюм.
Этли немного прошла вперед. Тут звук ее шагов изменился, стал каким-то пустым.
Она посмотрела вниз, на крышку люка.
Пуллер проследил за ее взглядом. Они взглянули друг на друга и печально улыбнулись. После чего Джон побежал к машине, вытащил из багажника гаечный ключ с проушиной и вернулся. Подцепил край люка, нажал… Крышка стала медленно подниматься, а затем Пуллер и Пайн вместе оттащили ее в сторону.
Этли достала фонарик и посветила вниз.
– Кэрол, оставайся здесь, а мы проверим, что там. Мы пришлем тебе сообщение, если что-нибудь найдем.
Пуллер стал спускаться первым, Пайн освещала ему дорогу.
А затем медленно последовала за ним в темноту.

Глава 24

Когда Этли оказалась на дне, она повела вокруг себя фонариком и увидела медные и полихлорвиниловые трубы, шедшие вдоль стен вместе с вентилями, распределительными коробками и резиновыми шлангами.
– Похоже на инженерный тоннель для коммунальных служб, – заметила она. – Вероятно, он обслуживает весь квартал. – Направила свет вниз; на бетонном полу в грязи остались следы. – Две цепочки следов, одни побольше, другие поменьше. Не исключено, что полицейский и Джером пришли вместе.
– И никто не стал возвращаться тем же путем, – отметил Пуллер. – Получается, что убийца привел Джерома – только так он мог быть уверен, что мальчишка окажется здесь, и контролировать его перемещения. Они поднялись наверх по лесенке, затем полицейский застрелил Макэлроя и приказал Джерому бежать в переулок, что тот и сделал.
– После чего убийца спрятался в переулке, среди мусора, пока не появились мы, – добавила Пайн, – или просто вернулся к люку, через который пришел.
– А потом он выбрался наружу после того, как мы прошли, проследовал за нами по переулку, дождался, когда мы найдем Джерома, и убил его до того, как мы успели узнать правду. Чистая работа.
Пуллер сфотографировал следы на камеру телефона. Они старались идти по краю, чтобы не затоптать улики на месте преступления.
– Знаешь, чего мы не видим?  – спросила Пайн.
– Никаких доказательств того, что здесь побывали местные полицейские, – ответил Джон.
Они прошли вдоль двойной цепочки следов, довольно длинной, с множеством изгибов. Наконец она закончилась у глухой стены и другой лесенки. Они поднялись наверх, открыли люк и оказались в большом помещении внутри здания, где было множество механизмов и тусклых серых панелей на стене, за которыми виднелись переключатели и предохранители.
– Должно быть, это диспетчерская электрической компании, – заметила Пайн.
Следы вели к единственной двери. Подойдя к ней, Пуллер достал перчатки из латекса и попытался нажать на ручку. Однако замок оказался заперт, и открыть его изнутри не представлялось возможным.
– Тут без сюрпризов, – констатировал он, достал из кармана небольшой кожаный футляр, открыл его и взял два тонких металлических предмета. Осмотрев замок, засунул в него отмычки и принялся за работу, наклонив ухо к ручке.
– Военные научили тебя впечатляющим вещам, – с хитрой улыбкой сказала Пайн.
– Такова уж армия… Впрочем, я уверен, что и ты владеешь подобными умениями.
Послышался щелчок, Пуллер повернул ручку, и дверь открылась. Они осторожно выглянули наружу.
– Дерьмо, – пробормотала Пайн.
Они смотрели на заднюю стену полицейского участка.
Пуллер убедился, что поблизости никого нет, затем они вышли и аккуратно закрыли за собой дверь.
– Как дерзко они прошли мимо полицейских, – заметила Пайн.
– Если только он не настоящий коп, – ответил Пуллер. – И тогда все встает на свои места. Джером не имел ни одного шанса дожить до того момента, когда мог бы рассказать правду.
Пока они возвращались туда, где их поджидала Блюм, Этли сказала:
– Итак, перед нами мерзавец-полицейский или тут нечто большее?
– Мерзавец обычно работает в одиночку. Но все, что я здесь видел, указывает на наличие сообщников, – резюмировал Пуллер.
– Я надеялась услышать от тебя именно это, поскольку считаю, что мы имеем дело с одним из тайных сговоров, о которых постоянно твердят придурки в интернете.
– И я о том же.
– Итак, местная полиция завязла в этом по уши, – продолжала Этли. – А как насчет федералов?
– У нас почти не осталось пространства для маневра. Так что придется сохранять осторожность, как никогда прежде.
– Ты говорил, что не знаешь, как поведешь себя, если тебя снимут с расследования, – напомнила ему Пайн.
– Всякий раз, когда я слышу, как звонит телефон, мне не хочется поднимать трубку – боюсь, что это именно такой звонок. – После недолгих колебаний Джон добавил: – Но я не могу все так оставить.
– Ты же в армии. Если тебя переведут на другое расследование, выбора не будет.
– Ну а ты? Ведь и ты работаешь на неумолимую организацию.
– Я и сама на коротком поводке, – призналась Пайн. – Мне уже отдали приказ: через несколько дней спешно возвращаться в Аризону, снова стать хорошим агентом и обо всем забыть.
– И?..
– Я с тобой согласна. Не могу оставить все как есть.
– Но это не твое сражение, – возразил Джон. – Тебе нужно расследовать похищение сестры. А я могу засунуть палец в дыру и надеяться, что он выдержит напор.
– Отличная попытка, мой рыцарь в сияющих доспехах, но ты слишком хорошо меня знаешь, чтобы понимать, что я на такое не соглашусь. Мы либо вместе идем до конца, либо оба отходим в сторону.
– Тогда позволь мне внести предложение.
– Давай.
– Попробуем атаковать одновременно с двух сторон. Ты хочешь отыскать Тони Винченцо ради осуществления своих целей; я тоже. Я не рассказал тебе, что моя команда наблюдения следила за Тони до того, как мы пытались его арестовать. Он несколько раз уезжал в Нью-Йорк. В одно определенное место – небоскреб в Ряду миллиардеров.
– В Ряду миллиардеров?
– Это на Пятьдесят седьмой улице. Квартирами в небоскребах владеют сверхбогатые люди. Некоторые из квартир куплены русскими олигархами, могущественными иностранцами, желающими вывезти деньги из своей страны, арабскими шейхами, ну и тому подобными.
– И что там может делать Тони Винченцо?
– Мы не знаем, но нам необходимо это выяснить. Дважды он приезжал туда на «Астон Мартине».
– На «Астон Мартине»? – удивилась Пайн. – Сколько же денег он заработал на таблетках?
– Машина зарегистрирована не на него. Она принадлежит подставной компании. Мы попытались ее отследить, но это тупик. Такое способны сделать только люди с очень серьезными связями и деньгами.
Этли обдумала его слова.
– Понятно. Получается, что дело переходит на совершенно другой уровень.
– Я назову тебе имена из автопарка Форт-Дикса. А также других людей, с которыми работал Тони. Я хочу, чтобы ты поговорила с ними и выяснила, что они смогут рассказать. Тогда начальству не удастся давить на меня за то, что я продолжаю расследование.
– А что мы будем делать сейчас?
– Когда противник обладает значительным численным преимуществом и готовится покончить с тобой, есть только два возможных варианта действий. – Пуллер вопросительно на нее посмотрел.
– Один из них – отступить.
– Второй – атаковать. В данном случае это наилучший выбор, ведь противник не ждет активных действий с нашей стороны.
– И кого ты намерен атаковать? – нервно спросила Пайн.
– Всю мою вертикаль командования. Но совсем не так, как подумала бы ты или они.
– А нельзя поподробнее?
– Нет. В противном случае я могу по неосторожности сделать тебя соучастницей, что будет весьма неудобно для нас обоих. Тебе лишь остается верить мне.
С этим словами Пуллер ускорил шаг, и Пайн поспешила за ним.

Глава 25

– Значит, вы хорошо знаете Тони? – спросила Пайн.
Они с Блюм сидели за столиком в кафе напротив молодой женщины по имени Линдси Аксильрод. Ей было около тридцати пяти лет, среднего роста, гибкая, в хорошей физической форме, с волосами песочного цвета и симпатичным лицом с веснушками. Аксильрод значилась в списке, который Пуллер дал Пайн.
– Да, приятный парень. Мне нравилось проводить с ним время, – ответила она.
– Вы познакомились с ним в Форт-Диксе?
– Я не имею отношения к армии. Гражданское лицо, как и Тони. Занимаюсь канцелярской работой в офисе, отношусь к IT-отделу, то есть решаю любые проблемы с компьютерами.
– Значит, вы никогда не останетесь без выгодной работы, – заметила Блюм. – Люди с вашими знаниями будут править миром.
Аксильрод улыбнулась и сложила оберточную бумагу от печенья, которое взяла к чаю со льдом.
– Ну, никто не может знать будущее, но это сложная работа, и она мне нравится. Каждый день происходит что-то новое, я не страдаю от однообразия. – Она смолкла и посмотрела на Пайн. – Так почему ФБР заинтересовалось Тони?
– Когда вы видели его в последний раз? – спросила Этли.
– Около недели назад. С тех пор он не появлялся на работе. С ним что-то случилось?
– На самом деле он исчез.
– Значит, случилось… Я так и подумала.
– Мы пытаемся его отыскать. Вот почему все, что вы нам расскажете, может оказаться полезным.
– Не уверена, что обладаю информацией, которая поможет его найти.
– Вы с ним встречались?
– Да, в разных компаниях и вдвоем.
– Есть какие-то места, которые вы посещали чаще других?
– Пожалуй, нет. Однажды мы ходили играть в боулинг; он – превосходный игрок. Бары, клубы, баскетбольные матчи, рестораны, все в таком роде… Но ничего повторяющегося.
– Нам удалось выяснить, что он часто бывал в одном месте в Нью-Йорке, вам про это известно?
Глаза Аксильрод широко раскрылись.
– О-да. Значит, вы знаете? – удивленно проговорила она.
– Но очень мало.
– То место принадлежит одному парню. Они с Тони друзья. Я бы сказала, близкие.
– А у друга есть имя?
– Рэнди, кажется… Он основал какую-то компанию, а потом продал ее «Гуглу» или кому-то вроде того за несметное количество долларов. Он совсем немного старше меня, но уже обеспечен на всю жизнь, счастливый ублюдок… В доме даже есть швейцар и частный лифт, который выходит прямо в вестибюль. – Она покачала головой. – Я видела такое только в кино.
– Значит, вы там бывали?
– О-да, несколько раз. Вместе с Тони. Иначе я туда никогда не попала бы.
– Но как парень вроде Тони мог познакомиться с Рэнди?
– Очевидно, Рэнди не всегда был богатым. Они с Тони давно знают друг друга. Их дружба уходит далеко в прошлое, когда Рэнди было восемнадцать или около того. Я не знаю подробности, но, когда Рэнди разбогател, он не забыл старых друзей.
– Где находится это место?
– На Пятьдесят седьмой.
– Возможно, Ряд миллиардеров?
– Да. – Аксильрод кивнула. – Здание совсем новое. Парковка там стоит, наверное, в пять раз больше того, что я зарабатываю в год…
– Я слышала, что Тони ездит на экзотической  машине?
Аксильрод улыбнулась.
– «Астон Мартин». Да, она также принадлежит Рэнди. Он разрешает Тони иногда покататься. Если б вы спросили у меня год назад, буду ли я когда-нибудь разъезжать на «Астон Мартине», я бы ответила, что нет. Но это так классно!..
– А вы сами встречались с Рэнди? – спросила Блюм.
– Нет. Тони сказал, что Рэнди в любой день может оказаться в Пекине, Париже или Рио. У него собственный самолет. Я даже представить не могу такую жизнь. Однако у меня складывается впечатление, что ему нравится делиться своим богатством, так что это замечательно.
– Вы приехали в пентхаус и…
– Ну, просто провести там время. Немного выпить, поиграть в видеоигры… Там для них отведена целая комната. Мы оба обожаем играть, и, хотя я не люблю хвастаться, у меня получается гораздо лучше, чем у Тони.
– Значит, вы с ним встречались?
Аксильрод нахмурилась.
– Я не уверена, что наши отношения можно так назвать. Мы просто проводили время вместе. И не собирались заключать брак, если вас интересует именно это. Тем более что я на десять лет старше Тони.
– То есть у вас не было интимных отношений? – уточнила Пайн.
Аксильрод нахмурилась еще сильнее.
– Я чувствую себя не слишком комфортно, отвечая на подобные вопросы. И какое это имеет отношение к поискам Тони? И вообще, почему вы все это спрашиваете?
– Мы пытаемся воссоздать полную картину его жизни. Мне самой не понравился бы такой вопрос, но для Бюро это стандартный протокол.
Аксильрод все еще выглядела недовольной.
– Ну, я предпочла бы такой ответ: мы дружили.
– Хорошо, а он «дружил» с кем-нибудь еще?
– Я не знаю, были ли… у него интимные  отношения с кем-то. Он никогда не говорил.
– Вы ездили в Нью-Йорк вдвоем с Тони или вас сопровождал еще кто-то?
– О, много разных людей.
– Друзья Тони?
– Ну… может быть, некоторые. – Аксильрод пожала плечами.
– А другие были знакомыми Рэнди? – не унималась Пайн.
– Наверное. Или друзьями его друзей… Послушайте, там не происходило ничего особенного. Люди, у которых столько денег, часто ведут себя как большие мальчики. Мы приезжали, выпивали и развлекались, играли и дурачились. И все. Ничего больше. Такие вещи постоянно происходят в Нью-Йорке.
– Может быть, да, а может быть, нет, – заметила Этли.
– Ну, я не знаю, что вам сказать, но уверена: там не было ничего незаконного. Просто люди безобидно развлекались, – настаивала на своем Аксильрод.
– Значит, у Рэнди каждый день бывали вечеринки? – спросила Пайн.
– Конечно, нет. Тони говорил мне, что ему звонили и сообщали, когда будет вечеринка… Кстати, не так уж и часто. Один или два раза в месяц. Но я всегда ждала их с нетерпением. Ну а как еще можно попасть в такие места?
– Ладно, давайте сменим тему, – предложила Этли. – Вы видели что-то необычное в Форт-Диксе?
– В каком смысле?
– Ну, что-нибудь странное.
– Нет, никогда, – уверенно заявила Аксильрод.
– Проблема в том, что Тони производил и продавал наркотики, Линдси.
Та решительно тряхнула головой.
– Туда невозможно пронести наркотики. Там все обнюхивают собаки, а машины обыскивают.
– Ладно, тот дом в Нью-Йорке… Вы сможете его найти?
Хотя Пайн знала адрес, она не хотела, чтобы Аксильрод стало об этом известно.
– Зачем? – осторожно спросила та.
– Я бы хотела сама проверить. Мы можем пойти вместе.
Аксильрод покачала головой; она явно нервничала.
– Не думаю, что хочу быть частью того, что там будет происходить.
– Если вы откажетесь, я могу получить ордер и мы отправимся туда с целой командой. Но я предпочла бы обойтись без подобных сложностей.
Аксильрод напряглась еще больше.
– Вы ставите меня в невозможное положение, – мрачно заявила она. – Если вы так поступите и Тони узнает, что я говорила с вами, он будет в ярости.
– Вы же сказали, что там не происходило ничего особенного.
– Ничего, о чем я бы знала.  А что, если бывало и такое? Тогда я окажусь в самом центре скандала. А я не дура. Если ФБР начинает что-то вынюхивать, значит, дело нечисто.
– От вас требуется лишь одно: помочь мне попасть в здание. Вы знаете швейцара?
– Ну да.
– У них сегодня будет вечеринка?
Аксильрод взглянула на Блюм, потом перевела взгляд на Пайн, словно смирившись с происходящим.
– Вообще-то да, – тихо ответила она.
– А откуда вы знаете? – поинтересовалась Блюм.
– Потому что Тони рассказал мне об этом на прошлой неделе. Мы должны были отправиться туда вдвоем. Но с тех пор я его не видела.
– Можем пойти вместе. Вы согласны, Линдси? – спросила Пайн.
После недолгих колебаний Аксильрод кивнула.
– Ладно. Но если что-то пойдет не так, я сразу сваливаю.

Глава 26

Аксильрод и Пайн встретились в Ньюарке и оттуда поехали в город на такси.
Линдси надела обтягивающие темные джинсы, белую открытую блузку с большим вырезом, короткую куртку из хлопка и туфли с трехдюймовыми каблуками. Этли также надела джинсы, черную кожаную куртку и темную блузку, застегнутую до самого верха. По очевидным причинам она оставила значок и пистолет в номере отеля.
– Что мы будем делать, когда окажемся на месте? – с беспокойством спросила Аксильрод.
– Смешаемся с толпой и будем слушать и наблюдать. Попытаемся что-нибудь узнать о Тони. Я не рассчитываю на особый успех, но любые дополнительные сведения о Тони будут нам полезны.
– А как вы думаете, Тони там будет? Он не отвечает ни на звонки, ни на сообщения.
– Скажем так: я буду удивлена, если он там окажется, но со мной подобные вещи уже случались.
Девушки вышли из такси, и Пайн посмотрела вверх. Они находились возле южного конца Центрального парка, между Седьмой и Восьмой авеню, а здание, в которое им предстояло войти, достигало в высоту тысячу двести футов.
После того как Пуллер рассказал ей о нем, Этли провела небольшое собственное расследование. Самая дешевая квартира в нем стоила сорок три миллиона долларов. Самым дорогим являлся пентхаус, занимавший весь верхний этаж, а также этаж под ним; их соединяли роскошная лестница и частный лифт. Пайн выяснила, что двухэтажное пространство приобрел принц из Саудовской Аравии за сто десять миллионов долларов и проводил в нем не более трех недель в год.
Квартир на продажу в здании не оказалось. Как и тех, кто жил здесь постоянно. Дом не являлся жилым; скорее сейфы с наличными, способ вывести деньги из страны, где правительства имеют обыкновение забирать вещи у богатых и не платить за них, или же превосходный способ отмывания денег, нелегальным образом заработанных за океаном.
У входа стоял швейцар в форме – проницательный взгляд Пайн сразу отметил его мускулы и явные навыки наблюдения, благодаря которым он превосходил большинство швейцаров Большого яблока. Мужчина пропустил их в небольшой, но роскошный вестибюль, к стойке портье. Там их встретил широкоплечий молодой человек с густыми волнистыми волосами, в дорогом костюме с белым платочком в верхнем кармашке, вежливый, но с пытливым взглядом.
– Да? – сказал он, переводя взгляд с Аксильрод на Пайн.
– Я Линдси Аксильрод, помните меня? Обычно я бываю здесь с Тони Винченцо.
– О-да, конечно, здравствуйте, миз Аксильрод, рад видеть вас снова, – сказал портье. – Боюсь, мистера Винченцо сегодня нет.
– Я знаю, но он обещал, что мы встретимся здесь. Думаю, он придет позднее. Полагаю, сегодня здесь все будет как обычно…
– Да, сегодня наверху гости, – дипломатично сказал он и повернулся к Пайн. – А это ваша подруга?
Этли протянула ему руку.
– Я Анжела. Линдси сказала, что я могу прийти вместе с ней.
– Тони тоже так подумал, – быстро добавила Аксильрод. – Он хотел, чтобы Анжела пришла на сегодняшнюю вечеринку.
– В таком случае заходите, я вызову вам лифт.
Молодой человек приложил большой палец к сканеру рядом с лифтом, затем нажал номер нужного этажа. Двери раздвинулись, Пайн и Аксильрод вошли в лифт, тот закрылся и стремительно помчался вверх. Остановился на девяностом этаже, двери открылись, и женщины оказались посреди шумной толпы в одном из самых дорогих зданий на земле.
Этли насчитала около сорока человек, большинству из которых не было и тридцати; многие успели хорошенько набраться спиртным, но продолжали напиваться. Некоторые гости стояли маленькими группами и о чем-то беседовали, другие подпирали стены, сидели на столах или направлялись в уединенные места, положив руки на упругие задницы своих партнеров.
Почти сразу Этли заметила двух здоровяков в темных костюмах; под их пиджаками бугром проступало оружие.
Один из них протянул массивную руку.
– Сумочки, – произнес он.
Они протянули мужчинам сумочки, те быстро обыскали их и вернули. Затем аккуратно и эффективно ощупали женщин.
– Ваши имена? – спросил один из них.
Они ответили.
– Обычно я бываю здесь с Тони Винченцо, – пояснила Аксильрод. – Я вас уже видела.
Массивный мужчина небрежно махнул рукой.
– Верно. Развлекайтесь.
Пайн и Аксильрод направились к бару, расположенному у стены.
Из окна открывалась роскошная панорама города. Далеко внизу, на улицах, сверкали фары автомобилей. Мимо промчался изящный корпус самолета, начавшего снижение к аэропорту Ла-Гуардия. Рядом располагалось еще одно такое же здание, в котором сверхбогатые возвышались над толпой – во всяком случае, они думали именно так.
Пайн и Аксильрод заказали ром с колой и коктейль с шампанским соответственно.
Взгляд Пайн продолжал изучать комнату, как радар; она старалась получить как можно больше информации. Мысленно отметила положение Первого Здоровяка и Второго Здоровяка у двери. Охранники обращали на нее ничуть не больше внимания, чем на всех остальных.
– Узнаешь кого-то? – спросила Этли. – В особенности тех, что знают Тони?
– Два парня вон там, – ответила Аксильрод. – Я была здесь с Тони и разговаривала с ними. Мне показалось, что они знакомы, но те лишь поздоровались и немного поговорили о спорте.
– Ладно, а здесь есть кто-нибудь из Форт-Дикса?
Аксильрод медленно оглядела комнату.
– Женщина, которая стоит вон там, в углу, и целуется взасос с парнем, – ответила она.
Пайн посмотрела в указанном направлении. Изящная женщина лет двадцати пяти со светлыми распущенными волосами. Она выглядела слишком худой, а кожа – белой и нездоровой. Ноги, обтянутые черными джинсами, походили на карандаши с каблуками, которые увеличивали ее рост до пяти футов и четырех дюймов.
– Как ее зовут? – спросила Пайн.
– Шейла Уизерс.
– Чем она занимается в Форт-Диксе?
– Работает на складе снаряжения.
– Похожа на наркоманку. Глаза, дергающиеся конечности… Ты ничего об этом не знаешь?
– Нет.
– Она знакома с Тони?
– Да, он там обедает. Я видела, как они беседовали. Довольно часто, – пояснила Аксильрод.
Этли поставила свой бокал с выпивкой.
– Тогда подойдем к ней, – предложила она. – Ее явно пора спасать от этого парня.

Глава 27

– Привет, Шейла, – поздоровалась Пайн, подошла к девушке и парню и встала между ними. – Я Анжела.
Уизерс удивленно подняла на нее взгляд, но, заметив стоявшую рядом Аксильрод, сказала:
– О, ты из Форт-Дикса… Я тебя там видела.
– Точно, – ответила та. – Я Линдси, из IT-отдела. Полагаю, мы обе знаем Тони Винченцо.
– Эй, – рявкнул мужчина, чей рост составлял не меньше пяти футов и восьми дюймов; широкие плечи, рыхлый живот, зализанные назад черные волосы и недовольное выражение лица. – Не возражаете?
Пайн посмотрела на него.
– Не возражаем, раз ты решил свалить подальше. Мы хотим поболтать с Шейлой как подружки.
Парень бросил на Пайн мрачный взгляд.
– Я имел в виду совсем другое. Убирались бы вы обе отсюда к дьяволу, – потребовал он.
– Ты этого хочешь, Шейла? – спросила Пайн.
Уизерс посмотрела на парня и улыбнулась.
– Пересечемся позднее, Райан. – Он не успел ничего ответить, как Шейла его поцеловала. – Обещаю, – добавила она.
Райан посмотрел на Пайн и сказал, обращаясь к Уизерс:
– Я тебе напомню.
Он отошел в сторону, а Уизерс повернулась к собеседницам.
– Господи, ну и урод… Благодарю.
– Всегда пожалуйста, – ответила Этли. – Но вы же знаете, что он обязательно вернется.
– Надеюсь, что к этому моменту меня здесь уже не будет – завтра мне нужно рано на работу… Вы действительно хотели поговорить со мной – или просто избавить от этого типа?
– Нет, мы действительно хотели с тобой поговорить, – заверила Пайн.
– Хорошо. Я надеялась, что здесь будет Тони. Получила сообщение с приглашением – а в другом говорилось, что и Тони придет. Я вообще стала здесь бывать благодаря Тони.
– Я тоже, – сказала Аксильрод.
– А кто прислал тебе сообщение? – спросила Пайн.
– Не знаю, – ответила Уизерс. – Но я и раньше их получала перед вечеринками.
– Вы встречаетесь с Тони?
Уизерс улыбнулась.
– Ну, вроде того.
– Я хотела поговорить с тобой о нем, – сказала Этли.
Они перешли в другую комнату, которая чудесным образом оказалась свободной, и Пайн закрыла за собой дверь.
– Тони исчез, и мы хотим его отыскать, – объяснила она.
Уизерс посмотрела на Аксильрод, и та кивнула.
– Это правда.
– Значит, ты знаешь Тони? – спросила Уизерс.
– Мы встречались. Между нами все было серьезно. Я из Ньюарка. Хотела возобновить отношения, – сказала Этли.
– Постарайся понять меня правильно: ты слишком стара для Тони – ну, и… высока. Ему нравятся миниатюрные женщины, как я, – заявила Уизерс.
– Значит, его вкусы изменились, – парировала Пайн.
– Он никогда не упоминал при мне Анжелу, – сказала Уизерс.
– Неужели парни рассказывают своим новым подружкам о старых? – заметила Этли. – Когда ты в последний раз его видела?
Уизерс прикусила губу.
– Послушай, я не уверена, что хочу продолжать с тобой разговор о Тони, – заявила она.
– А что, если с ним что-то случилось?
– Ничего с ним не случилось.
– Ты не можешь знать наверняка. И мы обе понимаем: то, чем он занимается, может быть опасно.
– Ты про автомастерскую?
Пайн бросила на девушку пристальный взгляд.
– Неужели ты думаешь, что я имела в виду мастерскую? Я не собираюсь никого судить, Шейла. Просто хочу сказать, что тебе нужно быть умной. Я знаю армию. Они прямо-таки обрушиваются на тех, кто употребляет наркотики.
– Как ты смеешь? Я не наркоманка!
– Ну конечно. Твои глаза и нос, а также то, как ты дергаешься, говорят мне совсем другое… Повторяю, я не намерена тебя судить. Но это я уже проходила и провела достаточно времени в больнице, чтобы знать, о чем говорю, так что не вешай мне лапшу на уши.
– Ладно, ладно, – резко оборвала ее Уизерс. – Но соскочить с этого дерьма практически невозможно, если ты уже к нему пристрастилась. Я четыре раза была на реабилитации. Если б армия нашла кого-то, кто готов мыть посуду и выносить мусор, меня уже давно оттуда выгнали бы.
– Значит, Тони снабжал и тебя? – спросила Пайн.
Уизерс бросила на нее сердитый взгляд.
– С чего бы мне отвечать? Или ты из полиции и собираешь материал на Тони, чтобы засадить его за решетку? А заодно и меня?
Этли посмотрела в глаза Уизерс и похлопала себя по плоскому животу.
– Вот почему я хочу поговорить с Тони, – заявила она.
Уизерс втянула в себя воздух.
– Так ты…
– Пока еще не видно, но ждать осталось недолго, – ответила Пайн.
– И он – отец?
– О да.
– Я не знаю, где Тони, – повторила она. – Правда не знаю.
– Ладно, но ты его видела?
– Да. На работе.
– Но он уже довольно давно не ходит на работу.
– Я знаю.
– Получается, ты видела его в другом месте?
– Может быть, – тихо ответила Уизерс.
– Так ты видела его или нет? Все, что ты нам расскажешь, может оказаться полезным.
– Ладно, он заходил ко мне домой пару дней назад, – начала девушка. – Сказал, что его выкурили из дома полицейские, которые его ищут, и нужно на время залечь на дно.
– Ты имеешь в виду дом его отца? – уточнила Пайн.
– Да, наверное… Откуда ты про него знаешь?
– Я искала Тони. Он говорил мне про дом отца, и я туда пошла. Там пусто. Как долго он оставался у тебя?
– Всего одну ночь. – Уизерс бросила еще один взгляд на Пайн и быстро добавила: – Мы ничего такого не делали. Он спал на диване.
Этли небрежно махнула рукой.
– Я не собираюсь выходить за него замуж, Шейла. Просто подумала, ему будет интересно узнать, что он станет отцом. Он говорил, куда намерен направиться, когда уходил от тебя?
– Нет, но потом написал, что отец умер в тюрьме… Мне кажется, это сильно его напугало.
– А он сказал, почему его преследует полиция?
– Нет, а я не спрашивала. В некоторых случаях лучше помалкивать.
– Тони не говорил ничего такого, что позволило бы тебе понять, где он может появиться?
– Пожалуй, нет. – Уизерс, помолчав, оглядела комнату, словно проверяла, не подслушивает ли их кто-нибудь. – Но, если он не может вернуться домой и если не появится здесь, остается совсем немного мест.
– И тебе они известны?
Аксильрод посмотрела на открывшуюся дверь – в комнату вошли несколько человек с выпивкой и сигаретами в руках.
– Послушайте, – сказала она, – я не думаю, что нам следует говорить об этом здесь.
– Ладно, давай зайдем в какое-нибудь другое место, – предложила Этли. – Выпивка за мной.
– Но тебе нельзя пить, если ты беременна, – заметила Уизерс.
– Мне ли не знать. Я имела в виду, что куплю выпивку для вас.
– Есть хорошее место в Чайна-тауне, – предложила Аксильрод. – «Счастливое число тринадцать».
– Пойдем, – согласилась Пайн. – Можем взять такси.
– Думаю, нам не стоит уходить вместе, – сказала Аксильрод. – Если здесь происходит что-то нехорошее… – Она с тревогой посмотрела на Уизерс.
– Я знаю, где находится «Счастливое число тринадцать». Можем встретиться там, – ответила та.
Пайн выглядела недовольной.
– Ладно. Но, Шейла, если ты туда не придешь, я очень обижусь, – сказала она.
– Ладно, ладно, я там буду, обещаю, – заверила ее Уизерс.
Пайн и Аксильрод прошли мимо стоявших у двери двух плотных парней, которые даже не посмотрели в их сторону.
– На случай если эта девица не появится, – спросила Пайн, – ты знаешь, где она живет?
– Нет, но ее можно найти в Форт-Диксе.
– Хорошо.
Еще до того, как выйти из лифта, Аксильрод заказала «Убер». Как только они вышли из здания, к ним подъехал темный внедорожник.
– За нами, – сказала Аксильрод.
Этли села в машину первой.
Это было последнее, что она вспомнила, когда пришла в себя в каком-то темном месте рядом с мертвым телом.

Глава 28

Пайн перекатилась направо, медленно приходя в себя. В следующий момент ее сильно вырвало на пол.
– Дерьмо…
Она села, потирая голову и живот. И замерла.
Рядом с ней лежала Шейла Уизерс. Однако она уже не встанет в отличие от Пайн. Под подбородком у нее от уха до уха зияла глубокая длинная рана. Этли огляделась в поисках сумочки, но ее нигде не было. Она не понимала, где находится и как долго пробыла без сознания.
Все вокруг покрывала кровь. Шейлу убили здесь: струя артериальной крови залила пол, стены и труп.
Уизерс была в той же одежде, что на вечеринке. Пайн прикоснулась к ее руке. Та оказалась прохладной, но не холодной как лед. Этли слегка переместила руку Шейлы. Трупное окоченение еще не наступило. Значит, умерла совсем недавно.
Это навело Пайн на новую мысль. Она тщательно осмотрела себя. Кто-то забрал ее туфли и кожаную куртку, оставив джинсы и рубашку. Рубашку, джинсы и руки покрывали следы крови. Она провела ладонью по лицу и обнаружила на щеке запекшуюся кровь. А когда прикоснулась к волосам, они оказались влажными от крови.
«Должно быть, они ее убили, когда я лежала рядом. Шейла умерла, и меня забрызгала ее кровь, пока я оставалась без сознания», – подумала Пайн.
Внутри у нее снова все сжалось от судороги, и ей пришлось делать глубокие вдохи и выдохи, чтобы сдержать новый приступ рвоты и немного прийти в себя.
Что ж, она на месте преступления – значит, следует вести себя соответствующим образом.
«Я сама являюсь частью этого места».
И тут Этли увидела нож. Он лежал в футе от ее ноги. Пайн приблизилась к нему, посмотрела на окровавленную рукоять и свою ладонь, покрытую засохшей кровью. Потом наклонилась еще ближе, пытаясь все разглядеть… неужели? Дерьмо, что, если они приложили ее пальцы к ножу, пока она оставалась без сознания?
«В таком случае на орудии убийства остались мои отпечатки».
Она откатилась от тела, села и внимательно оглядела все вокруг, пытаясь отыскать выход.
Стены и пол были деревянными. Окон нигде нет. Пайн продолжала осматривать стены, пока не обнаружила единственную дверь, которая также оказалась деревянной и выглядела прочной.
Этли встала и босиком подошла к двери. Проверила – заперто.
«Конечно, как же может быть иначе».
Тут Пайн подумала о Линдси Аксильрод. Проклятье, где она? Они ведь садились в такси вместе.
«Или нет?»
Этли попыталась вспомнить последние мгновения перед тем, как потеряла сознание. Ничего не получилось. Очевидно, они использовали нечто, вызвавшее амнезию, – кроме такси, она совсем ничего не помнила.
Значит, убили еще и Аксильрод? Возможно, ее тело лежит в одном из темных углов комнаты? Ей также перерезали горло? А на ней и ее кровь?
Но затем ее мысли изменили направление, когда она более тщательно обдумала все, что произошло. Вспомнила, что такси вызывала Линдси, а потом указала на машину, когда та подъехала, – именно по этой причине Пайн села во внедорожник. И оказалось, что это вовсе не такси, из чего следовал очевидный вывод.
«Она меня подставила, и я попалась».
Ясно, что Аксильрод в этом замешана. Пайн обратилась к ней, полагая, что та – потенциальный свидетель или ниточка, ведущая к Винченцо. И Аксильрод грамотно сыграла свою роль, пытаясь убедить Пайн, что все нормально. Вероятно, потом она испугалась, что, если не станет помогать Пайн, агент ФБР выполнит угрозу и отправит людей обыскать ее квартиру. Не вызывало сомнений, что девушка организовала «вечеринку» после встречи с Пайн. Ведь это не могло быть совпадением – вечеринка состоялась в тот же день, что и ее встреча с Аксильрод.
А когда Уизерс заговорила, именно Линдси предложила покинуть вечеринку и предложила Шейле уйти отдельно.
Пайн застонала. Это ж надо было быть такой доверчивой… Она очень хотела получить информацию, к тому же Аксильрод сыграла свою роль превосходно. Очевидно, она прекрасно владела искусством обмана.
И теперь меня обвинят в убийстве Уизерс .
Ей было необходимо отсюда выбраться. Она ударила плечом в дверь, но та не поддалась.
И тут Этли напряглась, услышав шум шагов, доносившийся снаружи.
– Кис-кис-кис, – произнес голос. – Кис-кис-кис.
Пайн отступила в самый темный угол комнаты.
– Выходи-выходи, – насмешливо произнес голос, и ее кровь вскипела.
Уверенные шаги приблизились, луч света пронзил пространство склада.
– У меня получится быстрее, если ты не станешь прятаться, – продолжал голос. – А если побежишь, я все сделаю медленно. Оставайся на месте, и все займет буквально секунду. Один быстрый разрез – и с тобой кончено. Обещаю, киса.
Мужчина обошел угол. Пайн прищурилась, чтобы получше его разглядеть. Он был высоким, стройным и широкоплечим, примерно ее возраста; в руке держал зазубренный нож, блестевший в луче света. Изогнутое лезвие, как у воина, пришедшего покончить с врагом.
– Я знаю, ты меня слышишь, киска.
– Зачем ты убил Уизерс? – спросила Пайн, которая переместилась в другой угол.
– Ты медленно соображаешь. Ты сказала, что беременна от ее парня. Она разозлилась. Ты с ней здесь встретилась. Началась драка. Ты ее убила, киска, но прежде она успела порезать тебя ножом, который я сейчас держу в руках. Просто ты дольше умирала от потери крови. И тогда дело будет закрыто.
– Никто не поверит, – возразила Пайн.
– Это уже не мое дело. Ты должна понимать, что я – узкий специалист.
– Чепуха. – Этли тут же начала двигаться.
Она перемещалась осмысленно, методично. Теперь Пайн радовалась, что у нее забрали туфли. Она могла двигаться совершенно бесшумно.
Мужчина направлялся туда, откуда только что донесся ее голос.
– Убегаешь, – насмешливо сказал он. – Я же советовал этого не делать.
– Помогите, кто-нибудь, помогите! – закричала Пайн, привлекая его внимание к тому месту, где находилась мгновение назад, – и тут же снова стремительно и бесшумно переместилась.
– Здесь тебе никто не поможет.
Убийца продолжал двигаться вперед. Разговоры закончились. Он сосредоточился и напрягся – возможно, немного нервничал, ведь все пошло не по плану.
Мощный удар ногой в спину отбросил мужчину к противоположной стене. Он начал медленно подниматься, но Пайн снова атаковала и нанесла сокрушительный правый хук, за которым последовал выпад ногой в шею. С проклятьями и стонами он упал на бок.
– Ну, давай, киска.  Иди сюда, чтобы я могла с тобой покончить, – спокойно проговорила агент ФБР.
Он поднялся на ноги, схватил ящик и швырнул в нее. Этли уклонилась, но убийца сумел поднять нож, который уронил.
– Теперь мы узнаем, насколько ты хороша, сука…
Через секунду нож вылетел из его руки – Пайн нанесла новый боковой удар ногой в прыжке, а затем взяла его руку в болевой прием. Качнулась вперед, выворачивая ее под невозможным углом, и они вместе рухнули на пол. Пайн изо всех сил рванула на себя захваченную руку.
Мужчина закричал; кости сломались, сухожилия лопнули. Он ударил ее ногой, попав коленом в руку, и правый бок Этли пронзила боль; ударил во второй раз, и Пайн его отпустила. Оба вскочили на ноги. Она готовилась провести новую атаку, но поскользнулась и упала.
Убийца воспользовался моментом и побежал, придерживая сломанную руку и рыдая от боли. Через несколько секунд он исчез. Где-то вдалеке распахнулась и хлопнула вторая дверь.
– Ненавижу гребаных кошек! – прокричала она ему вслед.
Медленно поднялась на ноги, встряхнула правую руку, которая все еще болела после нанесенного хука до самого плеча. Потом повернулась к двери, отступила на пару шагов и с разбега ударила пяткой по дереву. Дверь поддалась, но не открылась.
Она немного постояла, а потом ударила коленом под замок. Тот не выдержал, и дверь с треском распахнулась. Пайн выглянула наружу и увидела слабо освещенные ступени шедшей вниз лестницы.
Несколько секунд Этли прислушивалась, пытаясь уловить шаги или дыхание; затем стала осторожно спускаться, добралась до площадки, повернула и продолжила спуск. Внизу остановилась перед дверью. Рядом с ней находилось окно, но оно было закрашено. С улицы доносился шум, мимо проезжали машины, кто-то разговаривал, мяукала кошка; потом снова шорох шин.
Пайн повернула ручку, и, к ее удивлению, дверь оказалась незапертой. Она сделала глубокий вдох, распахнула ее – и оказалась на темной улице. Шел довольно сильный дождь. Она нигде не видела прохожих, из чего сделала вывод, что наступила ночь, но оценить время ей не удалось.
Прежде чем она успела ступить на тротуар, мимо проехала машина. Пайн быстро спустилась по ступенькам.
Через мгновение ее залило ярким светом фар.
– Полиция Нью-Йорка. Встаньте на колени, руки за голову. Немедленно.
Пайн опустилась на тротуар, держа руки за головой.
– Не стреляйте! – крикнула она.
«А ночь становится все интереснее…»

Глава 29

Джон Пуллер сумел получить откидное место в военном транспортном самолете, летевшем на авиабазу Эндрюс. Оттуда его подвез знакомый агент из полиции военно-воздушных сил. Далее на метро Джон добрался до цели своего путешествия – Пентагона, который является самым большим офисным зданием в мире.
Оно находилось в процессе реконструкции, когда одно из пяти крыльев пострадало 11 сентября – в него врезался самолет «Американ эрлайнз», угнанный саудовскими террористами. Кроме пассажиров самолета погибли более ста человек, сидевших за своими письменными столами, шедших по коридору или беседовавших с коллегами. В том месте, куда пришелся удар, построили маленькую мемориальную часовню.
Впрочем, здание быстро восстановили, и теперь оно снова выглядело несокрушимым. «Иначе и быть не могло, – подумал Пуллер. – Ведь мир с каждой минутой становится все более непредсказуемым».
Он показал охране свои документы и сообщил, что вооружен, потом прошел по лабиринту коридоров без сопровождения, строго придерживаясь прекрасно известного ему маршрута. Общая длина коридоров Пентагона достигала почти восемнадцати миль, с Кольцами от А до Е и Коридорами от 1 до 10 на основном уровне. Можно было провести здесь всю свою карьеру и все равно заблудиться, хотя все знали, что путь между любыми двумя точками не занимает больше семи минут. Пуллер ни разу не испытывал затруднений, когда искал нужное место в Афганистане или Ираке, но здесь терялся не единожды. И каждый раз испытывал унижение, особенно когда пожилая женщина взяла его за руку и отвела в нужное место. Ситуация, почти обратная той, когда бойскаут помогает пожилому человеку перейти на противоположную сторону улицы.
Пуллер вошел в офис, где в просторном вестибюле висели флаги, говорившие о сверхвысокой должности человека, с которым ему предстояло встретиться. Заместитель председателя Объединенного комитета начальника штабов, второй по званию в армии США, получал четвертую звезду, когда занимал эту должность.
По закону он не мог быть из того же вида вооруженных сил, что и председатель. Сейчас же председателем был представитель военно-воздушных сил, и заместитель носил такую же форму, как и Пуллер, что и явилось одной из причин, по которым последний оказался здесь.
Младший офицер поприветствовал Джона и провел во внутренний офис, который соответствовал высокой должности хозяина. Одна из стен – «стена любви», как ее называют в армии; фотографии улыбающихся высоких персон, пожимающих руку нынешнему обитателю кабинета, которого звали Том Питтс – рост около пяти футов и одиннадцати дюймов; казалось, будто его фигура высечена из гранита, да и лицо тоже. Сила его рукопожатия ничуть не уступала рукопожатию Пуллера, бывшего на двадцать пять лет моложе. Четыре звезды уверенно лежали на плечах Питтса.
Он являлся одним из четырнадцати таких генералов во всей армии Соединенных Штатов. Боевой ветеран действительно заработал по праву все свои орденские ленточки.
– Недавно навещал твоего старика, – начал Питтс.
Пуллера немного удивили его слова, что отразилось на его лице, когда они уселись на одинаковые диваны, стоявшие рядом с письменным столом.
– Не знал, – ответил Джон.
– Я бы тебя предупредил, но это получилось под влиянием момента. Мы проезжали мимо госпиталя ветеранов… и мне просто захотелось повидать Боевого Джона Пуллера.
– Вам не требуется мое разрешение, сэр. Я уверен, что он был рад вас видеть.
– Твой отец забыл о том, как вести солдат в бой, больше, чем я когда-либо об этом узна`ю.
Пуллер опустил взгляд.
– Он многое забыл, сэр. Слишком многое.
Черты лица Питтса затуманились.
– Я неудачно выбрал слова, сожалею. Насколько я понимаю, его состояние уже не станет лучше?
– Да, сэр, если только не случится чудо.
Генерал медленно кивнул, и его лицо стало задумчивым и далеким. Затем он резко вернулся к настоящему, словно отдал кому-то честь.
– Но ты ведь пришел сюда не по этой причине. Что я могу для тебя сделать?
У Джона ушло две минуты, чтобы ввести Питтса в курс дела. По мере того как он говорил, лицо генерала становилось все мрачнее.
– Я не уверен, что когда-либо слышал нечто столь удивительное, – проговорил Питтс, когда Пуллер закончил. – Это непостижимо.
– У меня возникли те же мысли. Но с таким количеством препятствий, с которыми мне пришлось столкнуться, я решил, что вам как прежнему главе военной полиции будет полезно узнать, что происходит.
– А что говорит твое непосредственное начальство? – спросил Питтс.
Джон откашлялся и помедлил несколько секунд, чтобы максимально тщательно сформулировать ответ. В армии во главе угла всегда стояла система подчинения. Если солдат принимал решение обратиться в вышестоящую инстанцию через голову своего непосредственного командира, он должен был иметь на это очень серьезные причины.
– Как видите, сэр, я испробовал все обычные каналы, – закончил свою короткую речь Пуллер.
– Да, вижу. И?..
– И ни одна из проблем не решилась. Мое начальство пребывает в таком же удивлении, как и я.
– Это неприемлемо, – заявил Питтс.
– Я подумал, что у вас будет именно такое мнение.
– Ты расследуешь преступления, связанные с военным персоналом. У тебя есть все права проверять каждую ниточку, которая появляется в твоем распоряжении. И никому не позволено тебе мешать – гражданским, военным или правительству.
– Что ж, судя по всему, некоторые не хотят это понимать, – заметил Пуллер.
– Я разберусь, – заверил его Питтс. – У тебя есть работа, и тебе не должны мешать ее выполнять.
– Благодарю вас, сэр.
– Дальнейшее предоставь мне. Вернись сюда через двадцать четыре часа, когда я буду знать больше.
Питтс встал, и Джон последовал его примеру. Он знал, что генералу предстоит еще десяток встреч, прежде чем он сможет закончить работу на сегодня, и все они наверняка связаны с более срочными вещами.
Пуллер вышел в коридор и поспешно зашагал к выходу. Он долго думал, прежде чем решил обратиться к генералу, но пришел к выводу, что ему нечего терять.
Выйдя наружу, Джон посмотрел на здание, которое со дня постройки во время Второй мировой войны стало синонимом мощи американской армии. Конечно, Пентагон подвергался нападкам во время непопулярных войн и обретал славу, когда все заканчивалось хорошо… Пуллер знал, что так устроен мир. И в любом случае здание всегда оставалось на своем месте. Джон никогда не хотел войны. И ни один солдат не хотел. Но если до этого доходит, стране необходимо подобное место.
К несчастью, всего через несколько часов ему предстояло вернуться к военным действиям.

Глава 30

Пуллер снова спустился в метро, доехал до аэропорта Рейгана, где на долговременной парковке стоял его автомобиль, и направился по автостраде 95 на юг в свою квартиру. Там он увидел, что его кот Самоволка устроился на кухонной стойке и с такой яростью махал хвостом, что тот напоминал метроном.
Джон оперся о стойку и секунд десять чесал ему уши – больше кот не позволял. За ним ухаживала пожилая соседка, которая заходила в квартиру во время отлучек Пуллера. В результате она видела Самоволку чаще, чем сам хозяин.
Котяра внезапно посмотрел светящимися зелеными глазами на окно. Квартира Пуллера находилась на втором этаже большого дома недалеко от Куантико. Головной офис военной полиции располагался на Телеграф-роуд вместе с базой морской пехоты.
Джон наблюдал, как Самоволка крадется к кухонному окну и выглядывает наружу. Хвост кота опустился, спина выгнулась дугой, и Самоволка зашипел.
Пуллер бывал на Ближнем Востоке, где большинство безвредных звуков часто означали смерть. Именно по этой причине его внутренняя антенна была настроена так, что сразу выделяла все необычное. Однако у него имелась на сей счет другая фраза.
Это делает из тебя солдата, который выживает. 
Кроме того, очень полезно, когда у тебя есть кот с еще более чувствительной антенной, чем у человека.
«М11» моментально вылетел из кобуры, и Пуллер оттолкнул Самоволку в сторону рукоятью пистолета. Кот спрыгнул со стойки, бесшумно приземлился на пол и исчез в другой комнате.
В квартиру вела только одна дверь. Два окна выходили на улицу. Террасы снаружи не было. Обычная американская квартира площадью в девятьсот квадратных футов. Правительство платило Пуллеру хорошую заработную плату, выше среднего уровня, но гораздо меньше, чем он мог заработать в частном секторе. Джон мог позволить себе более комфортабельное жилье, но зачем платить за то, чем он редко пользуется? К тому же Самоволку не особенно интересовало место, где обитал его хозяин.
Пуллер скользнул вдоль одного из окон и слегка отодвинул занавеску. Снаружи было темно, но его глаза умели хорошо видеть в темноте.
На освещенной парковке он разглядел много темных автомобилей. Но над крышей одного поднимался пар от работавшего двигателя и падавшего дождя. Габаритные огни в машине были выключены – в таком случае зачем кто-то сидел в ней с работавшим двигателем?
И тут Пуллер заметил две тени примерно в пятидесяти футах от машины, которые двигались к зданию – медленно, что сразу их выдало. Ведь шел дождь, и обычные люди спешили от него укрыться. Значит, это не обычные люди.
Джон быстро подошел к входной двери, слегка ее приоткрыл и выглянул наружу. Кто-то крался по ступенькам, стараясь ступать бесшумно.
Пуллер подхватил заранее приготовленный рюкзак, который хранил в шкафу у входной двери, забросил его на плечо, выскользнул из квартиры и закрыл за собой дверь. Потом бесшумно прошел по коридору и занял позицию за ледогенератором.
Прицелился и стал ждать.
На лестничной площадке появился мужчина, который остановился, чтобы осмотреться, потом знаком предложил напарнику следовать за ним. Они подошли к двери квартиры Пуллера в тот самый момент, когда Джон надел наушники.
Они проверили замок. Пуллер не стал оставлять его открытым – не хотел упрощать им жизнь. Первый мужчина вытащил что-то из кармана и принялся возиться с замком, пока второй его охранял.
Они быстро справились с замком, и первый приоткрыл дверь на дюйм. Через несколько секунд оба исчезли внутри. Пуллер вышел из своего укрытия и одновременно достал что-что из рюкзака. Подойдя к двери, надел очки ночного видения, заглянул внутрь и разглядел спины двух мужчин. Затем вытащил чеку из гранаты, которую держал в руке, подождал две секунды и забросил ее в квартиру. Сам он отступил в сторону и прижался спиной к внешней стене.
Светошумовая граната сделала именно то, для чего предназначалась. Ослепительная вспышка лишила обоих незваных гостей зрения. Одновременно взрыв отнял у них остальные чувства. Пуллер услышал, как оба мужчины вскрикнули и упали на пол.
Он подождал две секунды и вошел в квартиру.
«Гости» лежали на полу кухни и стонали. Когда один из них попытался встать, Джон довольно сильно ударил его кулаком в заднюю часть шеи, и тот отключился окончательно. Второй собрался поднять пистолет, но Пуллер обезоружил его и ударил рукоятью «М11» по голове.
Он уже собрался позвонить в полицию, когда со стороны двери ударила автоматная очередь, заставившая Пуллера нырнуть за диван. Парни, с которыми он разобрался, судя по всему, были лишь передовой группой.
Теперь, держа в каждой руке по «М11», он начал стрелять в дверной проем.
Автоматная очередь ударила в диван, а через секунду Пуллер рванул вправо, ударом ноги распахнул дверь спальни, вбежал внутрь и захлопнул ее за собой.
Он успел упасть на пол, когда следующая автоматная очередь прошила дверь и ударила в дальнюю стену. Перевернулся на спину и из двух пистолетов сделал несколько ответных выстрелов в пробитую во многих местах дверь спальни.
В следующую секунду он услышал вой сирен. Автоматная стрельба, не являвшаяся тренировками в Куантико, сразу привлекла внимание легиона военных и ФБР, которые считали это место своим домом. И все же Пуллер успел подумать: «Проклятье, почему они так долго ждали?»
Он вставил запасные обоймы, переместился влево, прислушался к звукам движения, после чего опустошил одну обойму сквозь тонкий гипсокартон, отделявший спальню от гостиной. Наградой ему стали стон и падение тела – оставалось надеяться, что противник мертв.
Пуллер нырнул в дверь ванной комнаты по соседству, когда новая автоматная очередь разнесла в клочья стену спальни.
Затем он услышал шум удалявшихся шагов – кто-то убегал из его квартиры.
Джон встал, вернулся в спальню и осторожно выглянул в гостиную.
Там было пусто. Он метнулся к окну и увидел убегавших к машине мужчин; двери открылись, и они втащили одного из своих товарищей внутрь – вероятно, того, в которого попал Пуллер. Они уселись во внедорожник и умчались.
Джон распахнул окно, прицелился и стал стрелять в удалявшийся автомобиль до тех пор, пока у него не закончились патроны. На такой дистанции он едва ли мог рассчитывать остановить их выстрелами из пистолета.
Еще через несколько секунд внедорожник свернул за угол и исчез.
Вой сирен приближался, а Пуллер отправился на поиски Самоволки. Кот забрался на верхнюю полку в чулане и спрятался за большим пластиковым контейнером, где его хозяин хранил зимнюю одежду.
Джон сразу увидел пулевое отверстие в контейнере.
Однако Самоволка не пострадал. Мяукнув, он спрыгнул на плечо хозяина, который вышел из кладовки, уселся на свою изуродованную кровать и принялся чесать у кота под подбородком. Самоволка не возражал – очевидно, сейчас он не хотел оставаться один.
Пуллер его понимал.
Он оглядел руины своей квартиры. Двое парней, которых он уложил на пол, исчезли. Коллеги сумели привести их в сознание, и они все вместе сбежали на внедорожнике.
Джон посмотрел на пустые «М11» и с облегчением вздохнул.
– А я думал, что Ближний Восток остался в прошлом, – пробормотал он.

Глава 31

Пайн ощущала вонь собственного пота, когда сидела в одиночестве в камере, прикованная наручниками к металлической скамье, крепившейся болтами к полу.
«Вот уж никогда не могла представить, что буду смотреть на мир с этой стороны решетки», – подумала она.
Этли все еще была босой, испачканной кровью и замерзшей.
Посмотрела на стоявшего рядом с камерой мужчину: за пятьдесят, заметное брюшко, лысина, в руках большая папка, мрачное и одновременно скучающее выражение лица.
– Значит, вы утверждаете, что являетесь агентом ФБР?
– Да, по той простой причине, что я и есть агент ФБР. Еще я хотела бы сделать телефонный звонок, – ответила Пайн.
– Вне всякого сомнения. Но перед вами очередь из нескольких человек, – заявил мужчина. – Сегодня выдалась напряженная ночь… Должно быть, полнолуние.
– Кто вы такой? – спросила Пайн.
Он указал на значок у себя на поясе.
– Детектив Милтон Барнс. Мне повезло: я буду расследовать ваше дело. Как зовут мертвую девушку, которую нашли рядом с вами?
– Я все рассказала полицейским. А также о парне, который пытался меня убить.
– Мы не нашли никаких парней, – заявил Барнс. – Расскажите о женщине.
– Ее зовут – во всяком случае, так она представилась – Шейла Уизерс. Мне сказали, что она работала в канцелярии в Форт-Диксе, – ответила Пайн.
– Вам сказали?
– Не могли бы вы снять с меня наручники, дать возможность помыться и принести одеяло? И почему здесь так холодно? Вы не оплачиваете счета за отопление?
– Оплачиваем. Можем и за вашего адвоката заплатить. И совершенно даром свозить на Антигуа, если с вас снимут обвинение в убийстве… Вы думаете, что попали на «Колесо фортуны»?
– Я – специальный агент Этли Пайн из ФБР. Сфотографируйте меня и отправьте в Бюро. Они подтвердят.
– Где ваш значок и документы? – спросил Барнс. – Они помогли бы нам быстро решить все вопросы.
– Я работала под прикрытием. Было бы крайне неудобно, если б их у меня обнаружили. Я даже не взяла телефон.
– Угу… Да, ситуация оказалась опасной – во всяком случае, для мертвой леди. Кстати, ваши отпечатки остались на орудии убийства, – заявил Барнс.
– Значит, кто-то прижал к нему мою руку, пока я находилась без сознания. Возможно, тот парень, который пытался перерезать мне горло. Они меня подставили.
– Полицейские получили звонок о драке в том здании. Из него доносились крики и грохот.
– Верно, я дралась с напавшим на меня парнем и сломала ублюдку руку примерно в шести местах. О чем и рассказала полицейским. Его можно сейчас отыскать в отделениях «Скорой помощи». Мерзавец плакал, как ребенок.
– Полиция отправилась по вызову, а вы выскочили к ним навстречу вся в крови и с вашими отпечатками на ноже, – сказал Барнс. – Как вы считаете, что я подумал? Что вы агент ФБР под прикрытием? Или убийца? Вы не в кино, леди. И это не очередной поворот сюжета, понимаете?
– Просто сфотографируйте меня и отправьте снимок в Бюро. – Тут у нее возникла новая идея. – Или позвоните специальному агенту Эдди Ларедо из офиса в Нью-Йорке.
– Ладно, пока мы ждем, можете следовать за мной.
Полицейский в форме отпер дверь, отстегнул наручник и отвел Пайн в комнату для допросов. Там он усадил Этли за стол, пристегнул ее ногу к кольцу внизу и ушел. Барнс сел напротив и положил перед собой папку.
– Мы еще не определили личность жертвы, – заявил он.
– Я уже говорила вам, кто она такая, – напомнила Пайн.
– Вы говорили, что вам так сказали…  Что вы делали в том здании?
– Меня ударили, я потеряла сознание, и меня туда отвезли. Я пришла в себя рядом с телом, – ответила Пайн.
– Откуда вас увезли? – спросил он.
Она назвала адрес дома на Пятьдесят седьмой улице.
– Район богачей, – заметил Барнс.
– Вам бы следовало обратить на него внимание. Вы отыскали бы там многих мошенников международного уровня.
– Расскажите лучше то, чего я не знаю… У каждого из них по двадцать адвокатов на одного нашего. Кто одержит победу в этом сражении?.. Продолжайте свой рассказ. Что произошло потом?
– Я убедилась в том, что девушка мертва, после чего как следует отделала парня, которого прислали, чтобы меня прикончить. Затем выбила дверь в комнате, где находилась. Именно в этот момент появились полицейские и едва меня не застрелили, – сказала Пайн.
– Вам хорошо известно, что вы были в ее крови. Вас осмотрели – оказалось, что вы не ранены, – заявил Барнс.
– На моей руке остались синяки размером со штат Род-Айленд. Что вы на это скажете?
– Значит, вы избили парня и тот сбежал? Звучит неправдоподобно, – хмуро заявил Барнс.
– Из-за того, что я женщина? Дайте мне деревянный брус размером два на четыре дюйма, и я покажу вам силу моего удара.
– Поверю вам на слово… Знаете, мы можем поместить вас в гигантский пакет с уликами. Нам нужно забрать вашу одежду и взять пробы со всех участков тела.
– Меня удивляет, что вы еще этого не сделали.
– Сначала нужно оформить бумаги. Мы не хотим, чтобы вы бегали и кричали о нарушении Четвертой поправки, не так ли, миз агент ФБР?
Этли успокоилась и внимательно посмотрела на него; она почувствовала, что у нее появился шанс.
– У вас на руках два исключения из Четвертой поправки против незаконного обыска без ордера – во всяком случае, в моей ситуации.
Барнс, внимательно наблюдавший за ней, неожиданно заинтересовался.
– В самом деле? И каковы они?
– Кровь на моем теле открыто просматривается и посему не является объектом обыска, – сказала Пайн.
– А второе?
– Обыск при законном аресте с целью сохранения улик. И вновь в моем случае есть полное соответствие. Я не смогу выдвинуть обвинения и в том, и в другом случае. За счет заведения. Федерал – местному полицейскому. Не хотите ли сделать встречное одолжение?
Барнс расправил плечи, и его взгляд потерял прежнюю агрессивность.
– Итак, над каким делом вы работаете, агент Пайн?
– Это длинная история.
– Вы назвали имя человека из ФБР. Повторите его, – попросил он.
– Эдди Ларедо. Теперь вы мне верите?
Барнс встал.
– Вы сказали, что вы коп, и я дал вам шанс это подтвердить. Обыск при законном аресте с целью сохранения улик – вы с блеском сдали экзамен на детектива, такие вещи может знать только коп.
Он вышел и отсутствовал заметно больше минуты. Этли положила голову на стол и заснула. Очевидно, сказалось действие той дряни, которую ей вкололи.
Она проснулась, когда дверь открылась.
– Так-так, значит, мы снова встретились…
Специальный агент Эдди Ларедо посмотрел на нее, и на его лице появилась недоверчивая улыбка.
Пайн обрадовалась, увидев Ларедо, но вместе с тем ей ужасно хотелось придушить Эдди, чтобы стереть усмешку с его лица.
Возможно, дежурный полицейский правильно сделал, что приковал ее к полу.

Глава 32

– Похоже, ты вляпалась в нечто очень серьезное, – сказал Ларедо, когда вез Пайн в Ньюарк, где осталась ее машина.
Наступило позднее утро следующего дня, и бо`льшую часть времени в дороге Этли потратила на то, чтобы ввести Ларедо в курс дела.
Она дала показания полиции Нью-Йорка, отдала свою одежду в качестве улик и позволила сфотографировать брызги крови на своем теле, после чего ее отпустили. Ей выдали голубую больничную одежду и шлепанцы вместо джинсов и блузки, и она покинула участок вместе с Ларедо.
– Такая вот жизнь, Эдди.
– А тот парень из военной полиции, с которым ты работаешь…
– Его зовут Джон Пуллер.
– Ты с ним уже говорила?
– Я успела поговорить по телефону только с Кэрол Блюм.
– Меня тревожит давление, которое оказывают на тебя местная полиция и федералы, Этли.
– И что ты думаешь?
– А еще мерзавец Тони Винченцо, который развлекается с серьезными парнями в пентхаусе… Концы никак не сходятся.
– Я не знаю. Может быть, они считают, что иногда нужно радовать рядовых членов банды? Проклятье, там наверняка пусто – если исключить то время, когда они собрали разную шушеру, чтобы устроить для меня представление. Но все это очень странно.
– Ну, желаю удачи. Похоже, она тебе совсем не помешает, – сказал Ларедо.
Он высадил Пайн у ее машины, куда должна была приехать Блюм.
Когда Ларедо отъезжал, из такси вышла Кэрол – и сразу обняла Пайн. Затем она отступила на шаг, и Этли увидела, что черты ее напарницы заострились.
– Я в порядке, Кэрол. Правда, все хорошо, – заверила ее Пайн.
– Знаю, – тихо ответила Блюм. – Но ты прошла по самому краю, верно?
– Да, – не стала спорить Этли.
– А теперь вернемся в отель, где ты сможешь привести себя в порядок, – сказала Блюм, протягивая подруге запасные ключи от арендованной машины.
Они поехали в отель, и Пайн последовала совету Блюм. Горячая вода смыла кровь и грязь. Этли стояла под горячим душем не меньше получаса, позволив воде уничтожить запах и кровь убитой женщины. Глядя на красный водоворот в стоке душа, она прислонилась лбом к кафелю и заплакала. Она и сама не знала причины – впрочем, возможно, часть все-таки была ей известна.
«Линдси Аксильрод играла со мной, как хотела. И Шейла Уизерс мертва…»
Этли вытерлась, высушила волосы, переоделась в чистую одежду и выбросила грязное белье в мусор. Она ужасно проголодалась, поэтому спустилась на лифте вниз, в ресторан отеля, где заказала кофе и сэндвич.
Затем взяла телефон, чтобы проверить сообщения. В почтовом ящике ее ждали три послания от Пуллера. Пайн сразу ему позвонила.
– С тобой все в порядке? – спросила она.
– История не вышла на уровень национальных новостей, – ответил Пуллер.
– Ты о чем?
Джон рассказал ей о нападении на него в собственной квартире.
– Господи… Как тебе удалось уцелеть?
– Меня предупредил кот.
– Подожди минутку, у тебя есть кот? – удивилась Пайн.
– Зовут Самоволка. Он почувствовал их присутствие раньше, чем я. Совершенно непонятно как, но он напрягся, и я принял меры. Когда они вошли, меня уже не было в квартире. Я ждал снаружи со светошумовой гранатой и «М11». Мне удалось застать их врасплох. Но потом к ним прибыло подкрепление, и вся компания сбежала.
– Слава богу за Самоволку, – резюмировала Пайн.
– Я пытался связаться с тобой, – сказал Пуллер.
Тут принесли кофе и сэндвич, и она сделала глоток.
– У тебя есть несколько минут? У меня также было небольшое приключение… – И она рассказала ему о событиях прошлой ночи и вечера.
– Тебе повезло, что ты уцелела, – заметил Пуллер.
– Знаю.
– Значит, Линдси Аксильрод тебя подставила?
– Да.
– Именно я сообщил тебе ее имя, – напомнил Джон. – Значит, вина на мне.
– Ты не мог знать. Обычно я подозреваю всех, но Аксильрод сделала все очень грамотно. Она заставила меня ослабить внимание, позволив думать, будто я веду ее за собой, хотя оказалось в точности наоборот. Могу тебя заверить, что больше никогда я не сяду в «Убер».
– Значит, Аксильрод, скорее всего, сегодня не вышла на работу…
– И я сильно сомневаюсь, что мы застанем ее дома, но все равно хочу проверить.
– Я могу прислать ее адрес, – предложил Пуллер, – он есть у меня в документах.
– А как продвигается твой план атаки? – спросила Пайн.
– Я встретился с человеком вчера, а затем вернулся домой, где на меня напали. Не уверен, что эти два события связаны. Надеюсь… в противном случае придется признать, что «крот» находится в верхних эшелонах армии.
– Думаю, Тедди Винченцо был совершенно прав, когда сказал, что его сын связался со слишком серьезными людьми.
– Возможно, Тони уже нет в живых.
– В таком случае я лишаюсь единственной ниточки, ведущей к Ито… – Пайн вздохнула. – Каким будет твой следующий шаг?
– Мне следовало бы подождать, когда со мной свяжется мое командование. Но не думаю, что в этом есть смысл. Мне не нравится, когда неизвестные люди приходят в мой дом и начинают стрелять. Я воспринимаю такое поведение как личное оскорбление.
– И что ты намерен делать?
– Вчера вечером наверняка кто-то что-нибудь видел. Наши противники даже не пытались действовать скрытно, когда использовали тяжелую артиллерию. А каковы твои планы? – спросил Пуллер.
– Я тоже не переношу, когда со мной поступают так мерзко, как вчера ночью, – призналась Пайн. – Так что пришли мне адрес Аксильрод.
– Давай потом сравним наши наблюдения, Этли. Я понимаю, что не нужно ничего тебе говорить, но все же…
– Я буду внимательно следить за всеми своими флангами, – пообещала ему Пайн. – И никому не стану верить.
– А я последую твоему примеру.
Он повесил трубку. Этли допила кофе и съела сэндвич, после чего заказала еще одну чашку. Увидев, что в ресторан входит Блюм, помахала ей рукой.
– Извини, Кэрол, мне стоило пригласить тебя поесть вместе со мной.
– Нет, все в порядке, я уже ела. – Напарница села и посмотрела на босса.
Пайн все прочитала в ее глазах.
– Я знаю, Кэрол, знаю. Мне следует быть более осторожной. – И за несколько минут она рассказала Кэрол о том, что произошло с Пуллером.
– Господи! – проговорила та. – Значит, ты с ним поговорила?
– Только что. Он сказал, что его спас кот.
– Да, хорошие коты поступают именно так, – невозмутимо ответила Блюм.
Этли помрачнела.
– Из-за меня погибла женщина, Кэрол. И я должна все исправить.
– Я предвидела, что ты так скажешь. Но могу лишь повторить то, что говорила в Андерсонвилле: ты здесь для того, чтобы узнать, что случилось с твоей сестрой. И хотя два этих расследования каким-то образом связаны, ты можешь потратить все свое время на другое, довести его до конца, но никак не продвинуться в поисках сестры.
– Я уже думала об этом. Но не могу оставить все как есть. Парнишка с замечательным будущим убит. Молодой женщине, которая просто отправилась на вечеринку, перерезали горло. Как мне кажется, ее выбрали в качестве жертвы лишь для того, чтобы подставить меня, – и тогда мой труп нашли бы рядом с телом Линдси. Так что я и тут в ответе за ее смерть. И не позволю ублюдкам уйти безнаказанными. Я – агент ФБР. Это моя рулевая рубка. И так будет всегда.
– Я ожидала услышать и это, – сказала Блюм. – И не намерена с тобой спорить. Просто хочу, чтобы ты двигалась дальше, обладая всей полнотой информации. С учетом моего скромного вклада.
Этли протянула руку и сжала ладонь подруги.
– Я ценю твой вклад. И его значимость неизменно оказывается высокой.
– Что теперь?
– Мне нужно найти двух людей. Тони Винченцо и Линдси Аксильрод. Не исключено, что один из них приведет к другому.

Глава 33

Пуллер по электронной почте прислал Пайн адрес Линдси Аксильрод. Там же он написал, что утром Линдси не пришла на работу. Этли и Кэрол поехали к маленькому бунгало, расположенному в спокойном районе в пяти милях от Форт-Дикса.
– На парковке перед домом нет машины, – заметила Блюм.
– Входная дверь закрыта. Внутри не видно света; впрочем, сейчас светло, и никто не прячется в кустах, – ответила Пайн.
Они оставили машину на обочине и направились к входной двери. Этли постучала по дереву и стала ждать. Никакого ответа. Тогда она постучала сильнее – с тем же результатом.
Агент посмотрела на дверной звонок.
– У нее звонок с камерой, так что она наверняка наблюдает за нами оттуда, где сейчас находится.
Они зашли на задний дворик с двумя ржавыми столбами, торчавшими из бетона, и остатками сгнившей веревки для белья на земле. У ограды стоял деревянный сарай, крытый кровельной дранкой. Пайн подошла к нему и заглянула в одно из окон.
– Со стропил не свисает ни одного трупа, – прокомментировала она. – Тут только газонокосилка и садовые инструменты.
– Что будем делать? – спросила Блюм.
– Я бы очень хотела зайти в ее дом.
– Но без ордера на обыск у нас нет законных оснований попасть туда. И если ты снова думаешь о взломе и проникновении, не советую тебе так поступать.
– Может быть, мне удастся сделать так, чтобы у нас появился законный повод туда войти…
Этли набрала на телефоне номер.
– Я специальный агент ФБР Этли Пайн, – сказала она. – Мне необходимо встретиться с Линдси Аксильрод в связи с расследованием, которое я веду. Сегодня она не вышла на работу, и сейчас мы находимся возле ее дома. Она не отвечает на стук в дверь. Я бы хотела провести проверку в связи с возникновением подозрительной ситуации – меня тревожит, что с ней могло что-то случиться. – Пайн назвала адрес, убрала телефон и посмотрела на Блюм.
Пять минут спустя к дому подъехала патрульная машина, и из нее вышли два полицейских в форме. Одному из них, с красным лицом и скучающим взглядом, было уже за сорок. Второй, лет на десять моложе, выглядел куда более оживленным, чем его партнер, высокий и худощавый, с фигурой бегуна, которого гораздо больше взволновал вызов ФБР.
– Вы агент ФБР? – спросил старший полицейский.
Пайн прочитала, что его фамилия Доннелли, и он вел себя так, словно с нетерпением ждал, когда наступит пенсия.
Этли показала ему значок и документы, потом представила Кэрол.
Более молодой полицейский взволнованно сообщил, что его зовут Брент Тейтум, и спросил:
– Вы расследуете дело, связанное с леди, которая здесь живет?
– К сожалению, я не могу ответить на ваш вопрос, однако скажу, что она является потенциальным свидетелем событий, связанных с национальной безопасностью, которые происходят на месте ее работы.
– И где именно она работает? – спросил Доннелли.
– В Форт-Диксе, – ответила Пайн.
– Но это же военная база.
– Я веду расследование совместно с военной полицией.
Доннелли потер подбородок и посмотрел на дом.
– Дом заперт? – спросил он.
– Да. У нее есть камера, связанная с дверным звонком, но хозяйка не отвечает, а она могла это сделать, даже если не находится дома.
– Нам нужно проверить, Дэн, – заметил Тейтум.
Его партнер не испытывал ни малейшего желания, но поправил пояс с пистолетом и зашагал к дому. Постучал в дверь, но не получил никакого ответа. Наклонившись к звонку, он произнес:
– Миз Аксильрод, вы дома?
– Здравствуйте, кто это? – последовал ответ.
Доннелли выпрямился, бросил взгляд на Пайн и ответил:
– Офицер Доннелли из полицейского департамента Трентона. Я говорю с миз Аксильрод?
– Да, верно. Чего вы хотите?
– С нами агент ФБР, Пайн, которая говорит, что вы должны были встретиться.
– О, да, теперь я вспомнила… Но меня вызвали из города по семейным обстоятельствам. Я свяжусь с ней, как только вернусь.
Пайн подошла к Доннелли.
– Аксильрод, я должна знать, где вы находитесь, – сказала она.
– Сожалею, но мне пора идти. Я в больнице с матерью. Перезвоню позже.
– Аксильрод! – рявкнула Пайн, но камера больше не отвечала.
– Ну вот, все прояснилось, – сказал Доннелли, – у нее возникли семейные обстоятельства. Она вам позвонит, когда вернется, так она обещала. Вы уверены, что она не отвечала, когда вы постучали в первый раз?
Пайн бросила на него скептический взгляд, и он быстро добавил:
– Ну, мы хотя бы можем констатировать, что с ней все в порядке. Хорошего вам дня.
Он решительно направился обратно к патрульной машине, и они уехали, оставив Пайн и Блюм стоять возле дома.
Этли наклонилась к камере.
– Послушай, Линдси, я очень хочу снова с тобой встретиться. И когда ты в следующий раз пошлешь кого-то, чтобы убить меня, пусть это будет женщина – а то мужики не справляются. Хочу, чтобы ты знала: рано или поздно я надену на тебя наручники и зачитаю права, и тебя до конца жизни будут кормить тюремной едой.
Они вернулись к машине и сели в нее.
– Мы можем отследить ее по камере на двери? Должно быть, она связана с телефоном, – предположила Кэрол.
– Да, если сумеем получить ордер. Но официально я не работаю над делом, – ответила Пайн. – Пуллер может попытаться, но к тому моменту, когда он получит ордер, будет слишком поздно.
Зазвонил телефон Этли.
– Джек? Как ты себя чувствуешь?
– Лучше, – ответил Лайнберри. – Меня обещают отпустить домой завтра или послезавтра. Но я звоню из-за того, что нашел для тебя свой старый контакт. Его зовут Дуглас Беннет. Ему сейчас немногим больше семидесяти, и он живет в Аннаполисе.
– Как он связан с нашим делом?
– Он был моим куратором.
– Значит, тогда он работал на ЦРУ? Как и ты? Ты никогда прямо не отвечал на этот вопрос.
– И не собираюсь отвечать сейчас, Этли. Но Дуг был лично знаком с твоими родителями, а также встречался с тобой и твоей сестрой. Конечно, ты этого помнить не можешь. Он очень давно ушел на покой и проводит время, плавая на лодке и в долгих прогулках со своими призовыми лабрадорами, Финнеганом и Гиннессом, а также занимается садом.
– Он женат?
– Был женат. Джоан умерла два года назад. Автомобильная катастрофа. Теперь он живет один, если не считать собак, книг, лодки и воспоминаний.
– Значит, вы не теряли связи все эти годы?
– Да. Он хороший человек и хороший друг, – заверил ее Лайнберри.
Пайн, которая пребывала в плохом настроении из-за Аксильрод, рявкнула:
– Из чего следует, что ты должен был сразу о нем вспомнить, когда я спросила о твоих прежних контактах, но ты сказал, что сначала тебе нужно подумать. 
– Проблема в том, что я не знаю, станет ли Дуг с тобой говорить. И я не мог сообщить тебе имя, не получив его согласия.
– Значит, он согласился на встречу? – уточнила Этли уже немного спокойнее.
– Мы бы сейчас о нем не говорили, если б он отказался. Я пришлю тебе его адрес в сообщении.
– А как много он знает о моем положении?
– Кое-что. Я решил, что будет лучше, если ты сама все ему расскажешь.
– Ладно, Джек, спасибо. Извини, что так резко с тобой говорила… Последние сутки были не самыми лучшими.
– Удачи.
Он повесил трубку, а Пайн погрузилась в размышления.
– Ну? – спросила Блюм.
Этли подняла голову.
– Похоже, мы отправляемся в Аннаполис.

Глава 34

Они въехали в Аннаполис почти через четыре часа и теперь катили по одной из главных улиц города мимо привлекательных торговых центров и множества небольших мотелей и отелей. Со стороны воды до них долетал сильный запах рыбы и соленого воздуха.
– Военно-морская академия вон там, – сказала Пайн, указывая направо. – Один из моих друзей ее окончил.
– Весьма престижное место, – заметила Блюм.
– Дом Дугласа Беннета находится совсем недалеко, на самом берегу. Отличное место.
Они припарковались перед серым домом, обшитым гонтом и выстроенным в стиле кейп-код. Из-за дома выглядывала мачта парусного судна.
Подруги прошли к дому по дорожке, выложенной каменными плитками. Кэрол обратила внимание на ухоженные клумбы с цветами, аккуратно подстриженную лужайку и деревья.
– Здесь живет дисциплинированный, методичный человек, – сказала она.
Этли подошла к дому, постучала – и дверь почти сразу открылась. На пороге стоял Дуглас Беннет – рост шесть футов, крепкое телосложение, копна седых волос и загорелое морщинистое лицо, свободные брюки и белая рубашка в полоску со значком военно-морской академии на груди.
Два крупных пса с вьющейся шерстью замерли у его ног, словно по стойке смирно. У одного была белая шкура, у другого – черно-коричневая с вкраплениями оранжевого на морде.
В углу рта Беннета торчала незажженная сигара.
Он выглядел неприветливым, но сразу улыбнулся, как только увидел Пайн.
– Боже мой, Ли… Когда я в последний раз тебя видел, ты умещалась на моей ладони.
– Мистер Беннет, спасибо, что согласились со мной встретиться. Это моя помощница, Кэрол Блюм.
– Миз Блюм, рад с вами познакомиться. Пожалуйста, заходите. – Он отступил от двери, и собаки последовали за ним.
– А кто эти красивые парни? – спросила Этли.
– Высокого белого зовут Финнеган, или Финн для простоты. А черно-коричневого, конечно, Гиннесс.
– Лабрадудли? – спросила Блюм.
– Да. У меня аллергия, а эти ребята не линяют. У них прямо волосы, а не шерсть. И они составляют мне компанию, – негромко добавил он. – Мы совершаем долгие прогулки. Они… мои добрые друзья.
Блюм оглядела гостиную и увидела, что она украшена голубыми, золотистыми и белыми цветами. В комнате присутствовало что-то морское, и для каждой вещи нашлось собственное место.
Стену из встроенных шкафов заполняли фотографии и книги. Кэрол заметила несколько фотографий одной и той же женщины, неизменно стоявшей рядом с Беннетом.
Пайн также обратила на них внимание.
– Джек рассказал об утрате, которую вы понесли… Мы приносим наши соболезнования.
Взгляд Беннета затуманился, он опустил руку и начал поглаживать голову Финна.
– Да. Я испытал настоящее потрясение.
– У вас есть дети? – спросила Блюм.
Беннет покачал головой.
– Пожалуйста, садитесь, – предложил он. – Хотите что-нибудь выпить? В это время я обычно отдаю предпочтение виски, совсем немного.
– Я бы выпила воды, – сказала Пайн.
– Готова разделить с вами виски, – ответила Блюм, чем вызвала удивленный взгляд своей начальницы.
Беннет провел их через заднюю часть дома, где налил всем, и они расселись в удобных креслах, обращенных к воде. Финн и Гиннесс легли по обе стороны своего хозяина и друга.
– Это ваша лодка? – спросила Этли.
– Да, «Святая Иоанна». – Он печально улыбнулся. – Наша общая шутка. Теперь она получила другой смысл… во всяком случае, для меня.
– Собаки плавают вместе с вами? – поинтересовалась Пайн.
– Собаки сопровождают меня всюду. Два лучших первых помощника из всех, что у меня были. – Дуглас задумчиво добавил: – Бо льшую часть своей рабочей жизни я провел в одиночестве – так требовали мои миссии. Теперь я не люблю оставаться один. – Он сделал глоток виски и посмотрел на свою лодку.
– Конечно, – сказала Блюм.
– Итак, Джек сказал, что вы согласились поговорить со мной о том, что произошло много лет назад? – начала Пайн.
Беннет глядел на Этли. Ей показалось, что на его лице появилось профессиональное выражение, исчезнувшее за долгие годы спокойной жизни.
– Открою тебе, что смогу, – ответил он. – Не думаю, что имею право рассказать все. Некоторые вещи так и не рассекретили.
– Вам известно, что произошло со мной и моей сестрой?
– Да. – Он с некоторым трудом вздохнул, и Пайн показалось, что у него заблестели глаза – Дуглас отвернулся и потер их. – Да. Это печально и непростительно. Самая большая профессиональная ошибка за всю мою карьеру. Как и за карьеру Джека. – Он немного помолчал и добавил: – Но все это ерунда по сравнению с тем, что случилось с вашей семьей.
– Благодарю вас, – сказала Пайн. – А что вы можете  нам рассказать?
– Конечно, я говорил с Джеком. Он ввел меня в курс того, что открыл тебе, – ответил Беннет. – Таким образом, ты знаешь, какую роль играла твоя мать в этой истории. Она являлась нашим источником в спецоперации против мафии Нью-Йорка в восьмидесятых годах.
– Да. На самом деле ее звали Аманда. Но я так и не сумела узнать ее настоящую фамилию…
– Не имеет значения. Все изменения сделаны совершенно официально, и вы стали семьей Пайн.
– А мой отец был барменом в «Плаще и кинжале» в Нью-Йорке, где частично проходила спецоперация. Я с удивлением узнала, что не все, кто там работал, являлись сотрудниками полиции.
– Нам не хватило оперативников на все роли, – объяснил Беннет. – Твой отец, конечно, понятия не имел о том, что происходило. Он просто разливал выпивку.
– Но потом они с матерью стали близки. И она ему все рассказала?
Дуглас медленно кивнул.
– Очень досадная неприятность, – проворчал он. – Однако твоя мать была молода и находилась под огромным давлением, я не могу винить ее в том, что она доверилась Тиму. Вероятно, она чувствовала себя очень одинокой.
– Вы правы, оба были очень молоды. Но у них ведь имелись собственные семьи? Родители? Братья и сестры? Дедушки и бабушки?
– Оба сказали «нет».
– А вы проверяли?
– Проверка могла оставить определенные следы и открыть двери для возможной слежки. Мы приняли решение поверить им на слово.
– Очень странно, что у обоих не было родных, – заметила Блюм.
– Я уверен, что у них были семьи. Однако мы не стали настаивать. Насколько мне известно, ни один из них не попытался войти в контакт с родственниками, пока мы вели за ними наблюдение. – Беннет посмотрел на Пайн. – Ты встречала кого-то из их родных? Точнее, твоих родных.
– Нет.
Дуглас нахмурился.
– В программе защиты свидетелей это неизбежная жертва. Приходится разрывать все связи. Только так можно сохранить жизнь свидетеля.
– Но в нашем случае это не помогло, – заметила Этли. – На нас было совершено два покушения. Нас пришлось вывести из программы.
Беннет нахмурился еще сильнее.
– Я знаю. Это сводило меня с ума.
– У вас где-то была утечка, – заметила Блюм.
– Согласен, но мы ее не нашли. А ведь искали долго и тщательно… Проверяли людей снова и снова…
– После того как мы вышли из программы защиты свидетелей, наша семья поселилась в Андерсонвилле, штат Джорджия.
– Да, так, – Беннет кивнул. – Наша с Джеком работа.
– И его отправили туда, чтобы он приглядывал за нами, – продолжила Пайн.
– Верно.
– Но нас нашел некий Ито Винченцо…
Беннет бросил на нее пристальный взгляд.
– Винченцо? – переспросил он.
– Брат Бруно Винченцо. Разве Джек вам не рассказал? – удивилась Пайн.
– Нет, не рассказывал. Ты уверена? Уверена, что он брат Бруно?
– Да. Ни малейших сомнений.
– Но зачем Ито?..
– Бруно узнал, что моя мать работала на федералов. Однако не стал ее сдавать. Я нашла письмо, которое Бруно отправил брату Ито, где совершенно недвусмысленно сообщил, кто стал причиной его ареста. Я полагаю, он рассчитывал на сделку за то, что будет держать язык за зубами. Однако все равно оказался в тюрьме, где его и убили.
– Я никогда не слышал о том, что Бруно предлагали сделку, – признался Беннет. – Проклятье, я даже не подозревал, что он знал о том, что твоя мать на нас работала.
– Джек тоже. Он сказал, что остановил бы операцию, если б ему стало известно.
– Да, именно так мы и поступили бы, – заверил ее Дуглас.
– Если б моя мать знала, что Бруно мог ее выдать, возможно ли, что она предложила ему сделку так, что вам о ней не стало известно?
– Она не обладала такими полномочиями. Она работала агентом под прикрытием, никто не разрешал ей представлять правительство… – Он на некоторое время задумался. – Но я хорошо знал твою маму. Она была умной и хитрой, несмотря на молодость, а то, что мы просили ее делать, вынудило использовать эти качества ради выживания. Я думаю, Бруно мог обратиться к ней и дать понять, что она разоблачена, а она сделала вид, что может обещать ему сделку, чтобы он сохранил ее тайну. Господи, она наверняка была сильно напугана… Бруно Винченцо являлся одним из самых влиятельных убийц, работавших на мафию Нью-Йорка. Никто не знает, у скольких людей этот ублюдок отнял жизнь.
Пайн обдумала его слова.
– Думаю, вы, скорее всего, правы, – согласилась она. – Получается, Бруно не стал ее выдавать, полагая, что может рассчитывать на сделку, которую ему так и не предложили. Между тем мои мать, отец, сестра и я попытались спрятаться. Затем Бруно арестовали и посадили в тюрьму. Но прежде он написал Ито письмо, в котором рассказал о своих проблемах и попросил навестить его в тюрьме. Я думаю, именно во время этой встречи он рассказал Ито о том, что наша семья находится в Андерсонвилле – вероятно, к этому времени мы уже успели туда перебраться.
– Как думаешь, Бруно мог знать о том, где вы находитесь, когда еще действовала программа защиты свидетелей? И стать причиной нападений на вас? – спросил Беннет.
– Не знаю. Такое возможно. Однако у мафии длинные руки. Они могли заплатить людям, связанным с программой защиты свидетелей, чтобы узнать, где мы находимся.
– Что тебе известно про Ито Винченцо?
– Он держал кафе-мороженое в Трентоне и никогда не нарушал закон. Но у меня есть надежные показания свидетелей о том, что он приезжал в Джорджию, где едва не убил меня и похитил мою сестру. С тех пор ее никто не видел.
– Что стало с Ито Винченцо?
– Он вернулся в Трентон через несколько месяцев и объяснил свое отсутствие пребыванием в Италии. А еще через несколько лет снова исчез – и с тех пор больше не возвращался.
Беннет откинулся на спинку кресла; казалось, за последние несколько минут он постарел на десяток лет.
– Просто невероятно… Как если б ты проснулся после плохого сна и обнаружил, что находишься в кошмаре. В настоящем кошмаре.
– Теперь возникает вопрос: как Ито, человек, не имевший никаких криминальных или других полезных связей, отыскал нас в Джорджии?
– Думаю, это очевидно, как ты сама и предположила, – ответил Беннет. – Ему рассказал брат.
– Я согласна. Но каким образом об этом узнал Бруно?
Дуглас покачал головой.
– Я уже говорил, что мы так и не сумели найти источник утечки информации.
– И еще одно, мистер Беннет: говорил ли вам Джек… о себе и моей матери?
Он напрягся и опустил стакан.
– Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду…
Пайн сделала глубокий вдох, бросила взгляд на Блюм, а потом сказала:
– Ну, к примеру, что Джек – мой отец?
На лице Беннета появилось выражение полнейшего потрясения. Он встал и слегка покачнулся. Его волнение оказалось таким сильным, что собаки начали повизгивать – вероятно, почувствовали тревогу хозяина.
– Твой отец? Но из этого следует…
– Да, что его и мою мать связывали отношения определенного рода до того, как она встретила Тима.
Беннет медленно опустился в кресло.
– Господи… возможно, именно по этой причине он и порвал с Линдой… Я никогда не понимал, почему он так поступил.
Теперь пришел черед удивляться Этли.
– Линда? Кто такая Линда?
– Она была невестой Джека.

Глава 35

Джон Пуллер постучал в дверь кабинета генерала Питтса, но, когда та открылась, его встретил не тот адъютант, который приветствовал его вчера.
– Я старший уоррент-офицер Джон Пуллер из военной полиции. Генерал Питтс назначил мне на сегодня встречу, – отрапортовал Пуллер.
Он посмотрел за спину женщины и замер, когда увидел двигавшиеся коробки.
Адъютантом оказалась женщина лет под сорок, с короткими темными волосами и стройной фигурой.
– Генерала Питтса назначили на другую должность, агент Пуллер.
Джон разинул рот.
– На другую должность? Он заместитель председателя ОКНШ.
– Больше нет.
– И куда его перевели? – спросил Пуллер.
– Это засекреченная информация.
– Кто занял его место?
– Я не вправе вам ответить.
– Почему?
– Я не вправе вам ответить.
– Вы не вправе ответить, почему вы не вправе ответить? – спросил Пуллер.
Казалось, абсурдность слов, на которую он указал, произвела на нее впечатление. Женщина опустила глаза, поджала губы и успокоилась.
– Готова признать, что ситуация необычная, – произнесла она.
– Это уникальная ситуация. Вчера я встречался с генералом Питтсом по чрезвычайно щекотливому вопросу. Он собирался разобраться и сказал, чтобы я навестил его сегодня. И вот я здесь. А он – нет. И о чем это вам говорит?
– Меня назначили на эту должность только сегодня утром. И сейчас я даже не представляю, кто станет новым заместителем председателя.
– От этой истории воняет до самых небес, – заявил Джон. – Проклятье, что происходит? Только не говорите мне, что вы не вправе ответить.
Он ни разу не позволил себе повысить голос, но его спокойная профессиональная манера, казалось, выводила женщину из равновесия. Она оглянулась через плечо, жестом предложила ему войти в кабинет и закрыла дверь.
– Агент Пуллер, не знаю, что происходит, но согласна, вонь поднимается до самых небес. Однако не стоит забывать, что если они в состоянии моментально убрать с должности генерала с четырьмя звездами, то что же способны сделать с такими, как я? Или, что еще более вероятно, с таким, как вы?
– А я скажу вам, что они пытались сделать со мной. Пришли в мою квартиру с автоматами и попытались убить. И только армейская подготовка помогла мне выбраться оттуда живым и предстать перед вами, – спокойно ответил Пуллер.
– Господи, – пробормотала она.
– Да, сейчас мне не помешала бы божественная помощь. Так что, скорее всего, вы легко отделаетесь. Вас отправят в Антарктику и не станут пытаться прикончить, как меня.
– Не знаю, что вам сказать, кроме того, что я сожалею, – тихо сказала женщина.
– Я представляю людей в мундирах, армию, – и, следовательно, американский народ. И для меня это не клише. Все мы давали присягу.
– А я много и напряженно работала, чтобы попасть туда, где сейчас нахожусь. И не хочу потерять работу или карьеру.
– Что ж, это хорошо, – сказал Пуллер. – Ведь все остальное вы уже потеряли, в том числе и самоуважение. Для меня никакая работа того не стоит.
Он вышел из кабинета и быстро зашагал по коридору.
Джон всегда любил бывать в Пентагоне. Здесь он чувствовал себя комфортно и в безопасности – просто от самого факта нахождения здесь. Его окружали люди, выполнявшие ту же миссию, что и он: обеспечивали безопасность Америки, самоотверженно делая правильные вещи. Возможно, это банально, но так он поступал всегда. Однако сейчас у Пуллера появилось ощущение, будто его с парашютом выбросили над Северной Кореей или Ираном. Любой мог оказаться врагом, осведомителем, одним из «них» вне зависимости от того, какой пост они занимали.
«Ладно, Пуллер, пришло время действительно серьезных вещей». Он зашел в туалет, достал телефон, включил его, извлек сим-карту и положил ее в карман. Затем выбросил телефон в мусорную корзину. Быстро вышел из здания, сел в первый поезд метро, сделал пересадку и поехал в Вену, штат Вирджиния. Всю дорогу Джон внимательно наблюдал за окружавшими его людьми, стараясь выявить слежку.
Выйдя из вагона, он прошел всю платформу, вернулся, сел в другой поезд, сделал пересадку на одной из станций и направился в Спрингфилд; там некоторое время стоял, наблюдая за теми, кто появился из метро вслед за ним, затем остановил такси и поехал в магазин на бульваре Рестон, где продавали электронику. Купил обыкновенный одноразовый мобильник. На улице набрал нужный номер, чтобы активировать сим-карту, не сообщая никакой личной информации. Затем набрал хорошо знакомый номер, который было невозможно отследить или прослушать – во всяком случае, очень сложно. Но сейчас у него не оставалось выбора. Ему требовалась помощь.
– Бобби?
– Привет, братишка, как дела?
– У меня проблема, – сказал Пуллер.
– Не с отцом? – быстро спросил Роберт Пуллер, который сразу стал серьезным.
– Нет. Мне понадобится пара минут, чтобы ввести тебя в курс дела. Не прерывай, просто слушай, а потом дай совет.
На самом деле Джону потребовалось чуть больше трех минут, чтобы рассказать брату о том, что происходило. От исчезновения Тони Винченцо, убийства агента военной полиции и гибели Джерома Блейка, за которую нес ответственность полицейский или человек, его изображавший, до препятствий, чинимых расследованию властями штата, а также о снятии с должности четырехзвездного генерала и о том, как его самого едва не убили в собственной квартире.
Когда он закончил, Роберт Пуллер молчал целых полминуты. Джон почти слышал, как вращаются колесики мощного интеллекта брата, обрабатывая факты, создавая общую картину, похожую на психологический профиль подозреваемого или цепочку ДНК, перед тем как прийти если не к решению, то к мудрому совету.
Но первая реакция брата удивила Джона.
– Проклятье, почему ты не позвонил мне сразу после нападения? Последние два дня я находился вне доступа к сотовой сети, в бункере, где шли учения, связанные с возможными ядерными атаками. Но ты мог попытаться…
– Я уцелел, что еще говорить? Сейчас мне нужно, чтобы ты сосредоточился на том, что я рассказал, и помог мне, Бобби.
И вновь Роберт довольно долго молчал.
– Ладно, – наконец заговорил он, – уровень влияния, который требуется, чтобы через сутки после встречи с тобой снять с должности четырехзвездного генерала, невероятно высок, Джон. Подозреваемых совсем немного, я знаю считаных игроков такого уровня.
– Если они способны убрать Питтса, то проблем со мной у них быть не может.
– Они попытались выписать тебе билет в один конец в твоей квартире. И одновременно снимали Питтса. Они на такое способны – причем так, чтобы все об этом быстро забыли. У них хватает четырехзвездных генералов, я уж не говорю об уоррентах. Однако ирония состоит в том, что, если б они перевели тебя, когда ты занимался расследованием, ты понимаешь, что произошло бы?
– И что же?
– Сразу стало бы очевидно, что им грозит разоблачение. Ты оказался бы перед комитетом конгресса и рассказал бы всей стране то, что эти люди очень хотят скрыть.
– Такая мысль мне в голову не приходила, – признался Джон.
– Потому что тебе плевать на политику, но я в силу моего положения не могу так поступать. – Роберт немного помолчал. – Подожди, Джон…
– Что?
– Я получаю информацию по телексу, и в ней упоминается твое имя.
– И что там говорится?
Роберт ответил после того, как прочитал статью.
– Ладно, очень умно с их стороны. Они пишут, что анонимные источники сообщают, что на тебя напали бандиты из мексиканского картеля, высокопоставленные члены которого оказались в тюрьме из-за твоего вмешательства, – и якобы они там уже три месяца после попытки проникновения на военную базу в Техасе и рекрутирования солдат для распространения наркотиков в США.
– Анонимные источники? – переспросил Джон.
– Сообщение появится в Сети через несколько минут. Тролли подхватят новость, люди начнут ее интерпретировать. К тому времени, когда они закончат, половина страны будет считать, что ты пытался застрелиться при помощи автомата.
– И где правда?
– Ее нет. Социальные сети не имеют никакого отношения к правде. Речь идет о зарабатывании огромных денег на рекламе, которая пытается продавать всякое дерьмо, абсолютно ненужное людям. А отвратительным побочным продуктом является то, что они предоставляют глобальную площадку для худших элементов общества. В результате «правдой» становится то, в чем ты способен убедить людей. Именно об этом писал Оруэлл.
– В таком случае как же выживает страна?
– Хочешь знать правду, Джон? Если многое не изменится, я не уверен, что мы выживем – во всяком случае, как свободное общество, к которому все стремятся.
– Спасибо за зажигательные речи, Бобби. Мне они сейчас просто необходимы.
– Ты сам напросился. И я не намерен тебе лгать. А что ты собираешься делать дальше?
– Я работаю над расследованием не один. Помнишь, я рассказывал тебе про Этли Пайн?
– Да. ФБР. Ты о ней очень высокого мнения.
– Она сейчас в отпуске, расследует некоторые обстоятельства своего прошлого; ее дело оказалось связанным с моим через семью Винченцо. – И он рассказал брату о том, как Этли Пайн действовала в пентхаусе под прикрытием и как ее похитили, оставили рядом с мертвой женщиной и едва не убили.
– И в центре событий оказалась Линдси Аксильрод?
– Складывается впечатление, что именно она подставила Пайн. Линдси исчезла, – закончил Джон.
– Дай мне адрес пентхауса, – попросил Роберт.
– Зачем? Что ты собираешься делать?
– Не спрашивай. И не беспокойся, там не останется моих отпечатков, – заверил брат.
– Ты уж постарайся.
– Вы с Пайн будете оставаться мишенями до тех пор, пока не прекратите расследование.
– Мы стали мишенями с того момента, как начали службу, – проворчал Джон.
– Тут совсем другое дело.
– Только не для меня.
– Будь осторожен, – попросил Роберт.
– Как и ты. Я уже говорил, мне совсем не хотелось вовлекать тебя в эту историю.
– Узы кровного родства сильнее всего остального, Джон. Во всяком случае, так должно быть. Просто постараемся не пролить нашей крови.
Джон Пуллер подумал о схватке в своей квартире.
– Это легче сказать, чем сделать, Роберт.

Глава 36

– Линда Холден-Брайант? – произнесла Пайн в телефонную трубку.
Она сидела вместе с Блюм в машине возле дома Дуга Беннета.
– Дуг рассказал тебе о ней? – спросил Лайнберри.
– Да, – резко ответила Этли.
– Почему он ее упомянул?
– Проклятье, почему ты  молчал о ней все это время? – с обидой спросила она.
– Говорить о ней не было никаких причин.
– На то было множество  причин, – возразила Пайн.
– Почему?
– Вы были обручены?
– Ну-да, – подтвердил Лайнберри. – В течение некоторого времени.
– Жили вместе?
– Да, в Нью-Йорке.
– Почему вы разошлись?
– А тебе зачем знать, Этли?
– Я думаю, это очевидно, Джек, разве не так? – резко сказала Пайн. – На самом деле в тот момент, когда ты сказал мне про Беннета, тебе пришло в голову, что ее имя обязательно всплывет. Быть может, ты подумал, что «кротом» могла быть она…
Он раскашлялся, но на сей раз это не произвело на Пайн впечатления.
– Тебе следовало бы больше мне доверять – и как только такая мысль пришла тебе в голову? – сказал Джек, когда приступ кашля закончился.
– Ты когда-нибудь говорил с ней о своей работе?
– Конечно, нет. Никогда!
– А ты работал дома?
– Вероятно, иногда такое случалось.
– Но тогда не было смартфонов, компьютеров и интернета. Как ты мог работать из дома?
– Я использовал телефон. Защищенную линию.
– Что-то еще?
– Писал докладные записки. Иногда меня навещали разные люди.
– Линда в такие моменты была дома?
– Не всегда.
– Но такое бывало?
– Некоторые встречи приходилось проводить в кратчайшие сроки, поздно вечером. Ты считаешь, что мне следовало выставлять ее в ночной рубашке на улицу?
– Ты уверен, что она спала?
– Этли…
– Уверен, что она никогда не заглядывала в твой портфель, не подслушивала телефонные разговоры и не следила за тобой, чтобы выяснить, куда ты направляешься? – нетерпеливо спросила Пайн.
– Она знала, что я работал на правительство. И знала, что это… тайна.
– Но ты ей доверял?
– Конечно, доверял, однако делал все в соответствии с протоколом. И я не хотел подвергнуть ее опасности, ведь она могла случайно узнать, чем я занимался.
– Возможно, это не имело никакого отношения к случайности, – сказала Пайн. – Поэтому я спрошу еще раз: почему ты с ней порвал?
Лайнберри не стал отвечать сразу. Этли показалось, что она даже по телефону слышит учащенное биение его сердца; ей казалось, будто ритмы их сердцебиений совпадают. Она посмотрела на Блюм, которая не сводила с нее пристального взгляда.
– Джек?
– Она узнала о том… что произошло.
– Ты о чем? – нетерпеливо спросила Пайн.
– Обо мне и Аманде.
– Как?
– Я так и не понял. Но она задала мне прямой вопрос.
– Джек, если она узнала, значит, предприняла для этого ряд шагов. Например, следила за тобой.
– Я вел себя предусмотрительно.
– К дьяволу предусмотрительность, – рявкнула Пайн. – Очевидно, что она тебе не помогла.
Снова наступило молчание.
– Линда знала, что моя мать была беременна? – уже спокойнее спросила Этли. – И что ты – отец?
Лайнберри молчал.
– Джек, я должна знать. И тебе известна причина. Только так мы можем выяснить, что случилось с Мерси. Я уже говорила тебе это, когда навещала тебя в больнице. Мы должны сделать все вместе. 
– Знала, – наконец ответил Лайнберри.
– И знала о личности моей матери?
– Да.
– Они когда-нибудь встречались?
– Насколько мне известно, нет. Во всяком случае, твоя мать никогда об этом не упоминала.
– Если Линда не говорила, кто она такая, моя мать могла и не понять, с кем она встречалась.
– Ну… да, – запинаясь, сказал Лайнберри.
– Ты ведь понимаешь, что это может означать, Джек.
– Она не была источником утечки, Этли. Она просто не могла.
– Ты не знаешь наверняка, – не унималась Пайн. – И, с моей точки зрения, именно Линда кажется самым вероятным «кротом». У нее был мотив натравить Винченцо на мою семью.
– Но как она вообще могла знать о Винченцо?
– Разве тогда все не отображалось в документах? После произведенных арестов?
– Ну да.
– И ты хочешь сказать, что Линда настолько не замечала, как тебе приходится зарабатывать на жизнь, что не могла связать воедино все концы? Или она была глупой?
– Никто и никогда не обвинял Линду в глупости. Напротив. Она была замечательной женщиной.
– Тогда ты лишь подтверждаешь мою мысль. Моя мать когда-нибудь бывала в твоем доме?
– Только не в те моменты, когда там находилась Линда.
– Но Линда могла ее увидеть, если б у нее появились подозрения? Например, куда-то ушла, а потом неожиданно вернулась…
– Не думаю, что такое возможно, – продолжал возражать Лайнберри.
– А она работала? Чем она вообще занималась?
– Была адвокатом.
– О, замечательно… Только не говори, что по уголовным делам!
– По ним, – не стал спорить Джек.
– И ты все еще продолжаешь думать, что она никак не связана с Винченцо? Проклятье, у нее вполне могли быть клиенты-мафиози.
– Нет-нет, уверен, ты ошибаешься, – заявил Лайнберри.
– Она рассказывала тебе о том, что происходило у нее на работе?
– Нет, она так же, как и я, соблюдала осторожность.
– Значит, ты мог не знать о ее клиентах?
– А теперь ты ведешь себя как адвокат на перекрестном допросе.
– Именно к этому я и стремлюсь. Где она сейчас?
– Понятия не имею, – устало ответил Лайнберри. – Прошло тридцать лет.
– А тебе известно, что с ней стало после того, как вы расстались?
– Я… слышал, что она вышла замуж. За очень состоятельного человека. Он умер через несколько лет, оставив ей огромное состояние. Возможно, после этого она снова вышла замуж. Но я не уверен.
– И она ни разу не пыталась с тобой связаться? – спросила Пайн. – После того как ты невероятно разбогател? Вы должны вращаться в одних и тех же кругах.
– Я перебрался в Джорджию. А она предпочитала большие города.
– В таком случае ее будет совсем нетрудно найти.
– И ты собираешься это сделать?
– Я должна , Джек.
– Даже если она имела отношение к тому, что произошло, неужели ты думаешь, что Линда тебе в этом признается?
– Нет, конечно. Тем не менее я хочу с ней поговорить.
– Послушай, несмотря на то что я сказал, Линда действительно могла быть источником утечки. Я… наверное, просто не хотел так думать.
– Не стану утверждать, что она – плохой человек, Джек. Даже не скажу, что она хотела причинить вред моей семье. Но для девушки, которая была помолвлена, а потом обнаружила, что ее жених – отец детей другой женщины… Вполне возможно, это могло заставить ее совершить поступок, на который она никогда не пошла бы при других обстоятельствах.
– Да, пожалуй, такое возможно, – признал Лайнберри.
– Я сама проведу расследование, – сказала Этли. – Но если у тебя появится какая-то информация, дай мне знать.
– Так и сделаю.
Пайн закончила разговор и бросила телефон на сиденье рядом с собой.
– Я почти все слышала, – сказала Блюм. – Поначалу он отрицал…
– Да, – Пайн кивнула.
– Весьма вероятно, что источником утечки являлась Линда Холден-Брайант.
– Ага.
– Когда найдешь ее, что будешь делать? – спросила Блюм.
Этли закрыла глаза и глубоко вдохнула.
– Как только я разберусь в этом, ты узнаешь первой, Кэрол, – ответила она, снова открыв глаза.

Глава 37

В городе похолодало и пошел дождь. Пайн стояла в Ряду миллиардеров, на этот раз вместе с Блюм, разглядывая другое высотное здание. Они находились в одном квартале от дома, возле которого похитили Пайн, и совсем рядом с огромными пространствами Центрального парка.
– Должно быть, она очень успешна, если живет здесь, – заметила Блюм.
Найти Линду Холден-Брайант оказалось совсем несложно. Она сохранила девичью фамилию, хотя дважды выходила замуж.
Первый раз ее мужем стал человек, которому было семьдесят, – он умер через четыре года после свадьбы, оставив вдове состояние в сотни миллионов долларов. А потом Линда сорвала настоящий куш со вторым мужем, наследником французской косметической империи. После развода она стала обладательницей трех миллиардов долларов. С тех пор прошло десять лет, и Этли решила, что если Линда вложила деньги в фондовый рынок, то сейчас ее состояние составляет около десяти миллиардов долларов.
– Да, так и есть, – проговорила Пайн.
– Ты удивлена, что она согласилась тебя принять? – спросила Кэрол.
– Пожалуй, нет. Вероятно, ей так же интересно посмотреть на меня, как мне – на нее.
– Ты все ей рассказала?
– Только что знаю Джека Лайнберри. Но больше ничего объяснять не стала.
– И что ей известно о твоих мотивах?
– Я веду расследование дела, связанного с Джеком. Уверена, что именно это открыло мне двери в ее дом.
– Ты скажешь ей, что приходишься дочерью Джеку Лайнберри?
– Да, но только в подходящий момент.
– И когда он наступит?
– Когда подскажет интуиция, – закончила Этли.
Их пропустили в дом, когда швейцар и консьерж показали миз Холден-Брайант видео Пайн и Блюм, после чего им разрешили войти в частный лифт.
Дверь лифта открылась в вестибюле ее квартиры, занимавшей три этажа.
– Складывается впечатление, что она богаче Джека, – пробормотала Пайн, скорее для себя, чем для Блюм.
Дворецкий в ливрее приветствовал их в вестибюле и проводил в коридор с мраморным полом, где на стенах висели картины, достойные занять место в музее Метрополитен или в Лувре.
Они прошли в комнату, очевидно библиотеку – две стены занимали около двух тысяч книг. В камине, облицованном камнем, горел огонь. Кэрол подошла к камину и протянула руки к огню.
– В Аризоне не так холодно, – сказала она. – Этот ветер пронизывает тебя насквозь.
Этли уселась на небольшой диван в наполеоновском стиле и принялась барабанить пальцами по деревянной ручке.
Четвертую стену заполняли фотографии. Пайн встала и подошла к ней, чтобы рассмотреть их более внимательно. Знаменитые актеры прошлого десятилетия, два игрока «Нью-Йорк янкиз» из другой эры, фотографии звезд рока семидесятых и восьмидесятых, каждая с автографом музыканта. Но все остальные были политиками прошлого и настоящего. Здесь же висел снимок вице-президента с надписью: «Самые добрые пожелания лучшему другу». Из чего следовало, что Холден-Брайант подарила ему или собрала для него огромные суммы денег.
Блюм подошла к ней и хотела что-то сказать, но Пайн подняла руку и указала на черные линзы, установленные на стене под потолком.
– В любое время, когда вы будете готовы, Линда, – произнесла она, обращаясь к камерам.
Примерно через тридцать секунд дверь распахнулась и вошла молодая женщина, одетая в черное, чьи светлые волосы были собраны в хвост. Глаза прятались за очками в черепаховой оправе, на лице застыло выражение сосредоточенного внимания.
– Прошу вас, следуйте за мной, – сказала она.
Они стали подниматься по роскошной лестнице из мрамора, металла и дерева. Потом прошли еще по одному длинному коридору, где висели полотна Пикассо, Дали и Моне, и вскоре оказались перед двойными дверями высотой в двенадцать футов, выкрашенными в блестящий белый цвет.
Женщина постучала, услышала «войдите» и распахнула двери.
Пайн и Блюм вошли. Женщина закрыла двери у них за спиной, и они услышали удалявшийся стук ее деловитой походки.
Пайн и Блюм огляделись по сторонам и обнаружили, что стоят посреди спальни. Вот только она была размером с большой кондоминиум. Кровать находилась в дальнем конце, и на ней, предположительно, лежала Линда Холден-Брайант.
– Пожалуйста, подойдите ближе, – проговорила она, приподнявшись на подушках.
Подруги приблизились к ней, и женщина указала на два обитых тканью стула, стоявших рядом с огромной кроватью, на которой могли бы уместиться шестеро взрослых, не мешая друг другу.
Линда Холден-Брайант была одета в тонкий, цвета лаванды, атласный халат с длинными рукавами, застегнутый до самого верха. Она сидела на постели, опираясь спиной на взбитые подушки. Пайн представила себя и Блюм, а затем внимательно посмотрела на женщину, выглядевшую лет на шестьдесят пять и находившуюся в отличной форме. В волосах, выкрашенных в белый цвет, виднелись серебристые корни.
Она обладала на удивление острыми чертами лица. Зеленые глаза будто светились изнутри. Рот напоминал кровавую рану, подбородок казался слегка зазубренным, но изящным. В общем, очень привлекательная женщина, глядя на которую, вполне можно подумать, что она моложе на десять или пятнадцать лет, чем есть на самом деле. Хозяйка спальни лежала под одеялом, но Этли хватило одного взгляда на ее длинные ноги, чтобы понять, что Линда Холден-Брайант всего на несколько дюймов ниже самой Этли.
– Сожалею, что вынуждена принимать вас в таком виде, но у меня что-то вроде гриппа, – начала она.
Голос у нее был ниже, чем ожидала Пайн. Холден-Брайант перевела взгляд на Блюм.
– О, нет, я не заразна, вам не стоит тревожиться. Я прошла полный курс лечения антибиотиками и быстро поправляюсь. Но процесс еще не завершился. К тому же ужасная погода плохо действует на настроение.
– Полагаю, что жизнь в таком месте не позволит плохому настроению вас долго преследовать, – с обезоруживающей улыбкой проговорила Блюм.
– Вы очень милы – и совершенно правы. Мне сопутствовала огромная удача. И теперь я пользуюсь серьезными привилегиями. Я оказалась в нужном месте в нужное время.
– Я уже очень давно не видела дворецкого, – призналась Этли.
Холден-Брайант тихонько рассмеялась.
– Пережиток моего последнего брака. Я могла бы отпустить бо́льшую часть слуг, ведь я веду простой образ жизни. Но это было бы жестоко по отношению к ним. Они не виноваты в моем разводе, поэтому я их оставила.
– Очень мило с вашей стороны, – сказала Блюм.
– Они разделяют ваше мнение. А теперь, – продолжала Линда Холден-Брайант, поворачиваясь к Пайн, – вы хотели поговорить со мной о Джеке Лайнберри?
– Да.
– Насколько мне известно, он весьма успешен. Удачные вложения, не так ли?
– Да. Но я думаю, что вы обошли его в финансовом плане.
– Я бы так не сказала, – заметила Линда. – У него самолет больше, хотя у меня их два.
– Откуда вы знаете? – поинтересовалась Пайн.
– У нас общие друзья, они держат меня в курсе. Но он заработал свои деньги.
– Я думаю, вы также заработали свои, – заметила Блюм.
– Если вы продолжите в том же духе, то станете моим новым лучшим другом, – с улыбкой заметила Линда. Потом снова повернулась к Пайн, и выражение ее лица стало более серьезным. – Так о чем вы хотели поговорить?
– Джек лежит в больнице в Джорджии, – ответила Этли.
Линда заметно напряглась.
– С ним все в порядке? – спросила она.
– Он поправится. Но в него стреляли.
– Боже мой… В Джека стреляли? Кто? Почему? – нетерпеливо спросила Холден-Брайант.
– Кто – известно. И почему – известно. На самом деле стреляли в меня, но Джек оказался не там, где следовало.
– Почему кто-то пытался вас убить?
– Я – агент ФБР, и это было связано с моей работой.
– А откуда вы знаете Джека? Он имеет какое-то отношение к ФБР?
– Нет. Я недавно познакомилась с ним в Джорджии, – сказала Пайн. – Более того, была знакома с ним в детстве, но не запомнила его.
Лицо Холден-Брайант напряглось.
– Вы знали его, когда были ребенком?
– И только позднее выяснила, что он мой отец, – спокойно проговорила Этли.
Тут следует отдать должное хозяйке дома – она сохраняла полнейшее спокойствие в течение пяти самых долгих секунд в жизни Этли Пайн.
– Значит, он ваш отец? – сказала Холден-Брайант, понизив голос.
– Да, мой и моей сестры Мерси. Мою мать звали Джулия Пайн. Но в те времена ее знали как Аманду. Быть может, вы с ней встречались?
Холден-Брайант немного помедлила, взбила подушку и подтянула одеяло к груди, словно готовилась к долгой зимней спячке.
– Нет-нет, не могу сказать, что я ее знала.
Этли долгую секунду смотрела ей в глаза, затем произнесла:
– Мне известно, что вы и Джек были в то время помолвлены.
Внезапно женщина отбросила одеяло в сторону, поставила ноги на пол и встала с постели. Под халатом на ней была пижама в полоску. Линда Холден-Брайант решительно подошла к деревянному шкафу, стоявшему у стены, и распахнула дверцу, за которой оказался большой бар.
– Хотите чего-нибудь? – спросила она.
– Для меня еще рановато, – сказала Пайн. – И если вы принимаете лекарства, стоит ли вам пить спиртное?
– О, я прямо-таки чувствую, что сейчас моя жизнь висит на волоске, – резко ответила Холден-Брайант.
– Я бы выпила бокал шерри, если у вас есть, – попросила Блюм.
– У меня есть все, милая. И мне сейчас не помешает что-нибудь крепкое.
Она принесла Блюм бокал с шерри, села на постель со стаканчиком бурбона, скрестила ноги, сделала большой глоток, чопорно вытерла рот и вздохнула.
– Я была обручена с Джеком. Больше года. А до этого мы встречались несколько лет.
– Значит, вы испытали настоящее потрясение, когда узнали, что он отец двух девочек, – заметила Пайн.
– Господи, как жаль, что я больше не курю, – сказала Холден-Брайант и бросила на Пайн проницательный взгляд. – Какова истинная причина вашего визита?
– Я намерена сказать вам нечто неожиданное и ошеломляющее. И очень надеюсь, что для вас мои слова станут шоком. А потом мы поговорим.
Холден-Брайант некоторое время на нее смотрела, затем одним глотком допила остатки бурбона и встала, чтобы налить еще. Когда она снова уселась на кровать, Этли коротко рассказала о некоторых событиях, произошедших в ее семье, однако не стала упоминать о роли братьев Винченцо, решив пока о них умолчать. Тем не менее складывалось впечатление, что сидевшая на огромной кровати Холден-Брайант становится все меньше по мере того, как Пайн говорила.
Этли замолчала, сложила руки на груди и посмотрела на немолодую женщину.
Холден-Брайант допила вторую порцию бурбона, поставила пустой стакан на прикроватный столик, затем оперлась спиной о гору дорогих подушек.
– Все это произошло много лет назад, – сказала она наконец.
– Старые грехи отбрасывают длинные тени, – заметила Блюм.
– И вы думаете, что я грешница?
– Я не знаю, и мне все равно, – сказала Пайн. – Лишь хочу понять, что вы могли сделать в тот момент, когда вам стало известно про связь Джека с моей матерью.
– У вас нет доказательств того, что я о них знала или что-то сделала.
– Тогда позвольте мне задать прямой вопрос: вы знали, что Джек спал с моей матерью и та забеременела? – спросила Пайн.
– Я могу лишь сказать, что вы не можете заставить меня отвечать на этот вопрос.
– Тут вы совершенно правы, – согласилась с ней Этли. – В ответ могу лишь повторить: я хочу выяснить, что произошло с моей сестрой. Разве у вас не возникло бы такого желания, если б мы поменялись местами?
– Я была уголовным адвокатом и постоянно рассматривала гипотетические возможности, но из этого не следует, что я должна отвечать на подобные вопросы.
– Неужели гипотетические? – не сдавалась Пайн.
– Не знаю, – холодно ответила Холден-Брайант.
– Вам было известно о связи между Джеком и моей матерью?
Холден-Брайант посмотрела на Блюм.
– Вы похожи на женщину, у которой есть дети…
– Верно, шестеро, – ответила Блюм.
– А вот у меня никогда не было детей. Я хотела, но всегда оказывалась слишком занята работой. Когда вышла замуж, для моего мужа наш брак не был первым. И у него имелись дети и даже внуки. Они не хотели иметь новых братьев или сестер. И я проиграла.
– А моя мать родила двух дочерей, когда была совсем молодой, – сказала Пайн.
– Джек всегда хотел детей. Если б мы поженились, я уверена, они у нас были бы.
– Но этого не произошло, – продолжала расспросы Пайн. – Вы расстались. Почему?
Холден-Брайант раздраженно улыбнулась.
– Почему люди расходятся? – ответила она. – Возникает причина. Проблема. Ссора.
– Ну а в вашем случае? Что произошло у вас?
Холден-Брайант встала и стала наливать себе третью порцию бурбона.
– Вы уверены, что не хотите выпить? – спросила она.
– Ладно. – Этли кивнула. – Выпью то же, что и вы.
– Ну-вот видите, вы и ослабили защиту…
– Скорее хочу, чтобы ее ослабили вы.
Холден-Брайант налила гостье бурбон и не спеша подошла к ней.
«Быть может, теперь мы узнаем что-то новое», – подумала Пайн.

Глава 38

– Джек и я двигались в разных направлениях. – Холден-Брайант снова уселась на кровать, как только вручила Этли стакан с бурбоном.
– Возможно, что-то ускорило процесс? – предположила та.
– Послушайте, давайте перейдем к делу, – предложила Линда. – Все мы знаем, каковы мужчины.
– Возможно, среди нас есть один человек, который не понимает, что вы имеете в виду…
– Мужчину довольно трудно убедить сделать решительный шаг. А при определенных обстоятельствах – и вовсе невозможно.
– И каковы они?
– Когда мужчина перестает тебя любить из-за того, что полюбил другую женщину, – объяснила Блюм.
– Бинго, – сказала Холден-Брайант, хотя выражение ее лица не соответствовало этому победному слову.
– Джек предпочел мою мать вам. И вы об этом узнали? – спросила Пайн.
– У меня появились подозрения.
– И на чем они основывались?
Женщина указала острым подбородком на Этли и бросила на нее триумфальный взгляд.
– Я была адвокатом и знала, как находить ответы на самые разные вопросы.
– Вы следили за Джеком?
– Я предприняла определенные шаги, чтобы выяснить, почему мужчина, за которого я собиралась замуж, не делает мне предложение.
– А включали ли ваши шаги обращение к мафии? Быть может, именно вы рассказали кому-то из них о том, где живет моя мать, в результате чего на ее жизнь несколько раз, пока мы находились в программе защиты свидетелей, совершались покушения?
Холден-Брайант медленно опустила стакан.
– Что?!
– А когда попытки не привели к успеху, вы сообщили Бруно Винченцо, где искать мою семью, чтобы тот заставил своего брата Ито приехать в Джорджию и причинить нам вред?
– Я не понимаю, о чем вы говорите, – пробормотала Холден-Брайант. – Я впервые слышу эти имена. Кто такой Бруно?
– Как вы считаете, я похожа на мать? – внезапно спросила Пайн.
– Что?
– Я похожа на свою мать?
– У вас определенно такой же рост, – после коротких колебаний ответила Холден-Брайант и лишь с опозданием поняла, что сделала. – Чистая работа, агент Пайн, – с досадой сказала она, снова садясь на кровать. – Отдаю вам должное.
– Значит, вы видели мою мать, – подытожила Этли. – Вы с ней говорили?
– Не помню.
– Вы не несете никакой ответственности. В любом случае срок давности уже прошел, что как адвокат вы прекрасно знаете.
– Если откровенно, я об этом просто не думала. После первого замужества я перестала работать адвокатом.
– В таком случае вы вполне можете рассказать о том, что могли сделать.
– А почему вас это интересует?
– Потому что у меня есть сестра-близнец, которая могла погибнуть – или уцелеть. И я в любом случае хочу знать правду.
Слова Пайн произвели на Линду Холден-Брайант неожиданно сильное действие.
– Расскажите мне более подробно, – тихо попросила она, не в силах скрыть интереса.
И Этли рассказала в деталях подробности той ужасной ночи в Андерсонвилле. А потом – все, что ей удалось узнать про Бруно и Ито Винченцо.
– Ужасно, – прошептала Холден-Брайант.
– Да, вы правы. Вот почему все, что вы сможете мне рассказать, прибавится к тому, что я уже знаю.
Холден-Брайант снова встала с постели. Но на этот раз не за выпивкой. Она придвинула к ним стул и села рядом.
– Я очень любила Джека, – начала она, уперев взгляд в ковер. – Именно такого мужа я всегда хотела иметь. Планировала свадьбу и первые годы после. Я была инициативной, независимой женщиной, поймите меня правильно. Хотела, чтобы моя карьера продолжала развиваться, и работала изо всех сил. – Она немного помолчала. – Но этим мои желания не исчерпывались. Я хотела жить с Джеком, хотела иметь от него детей. – Снова замолчала и обвела взглядом роскошную спальню. – Но получила роскошь и богатство. И должна вам признаться, оно того не стоило. – Склонила голову, а потом посмотрела на Блюм. – Я подозревала, что Джек встречается с кем-то еще. Женщина всегда такое чувствует, не так ли?
Кэрол кивнула.
– Такое случалось и со мной. Я с вами согласна. Есть определенные признаки.
– Что вы сделали, чтобы проверить свои подозрения? – спросила Пайн.
– Наняла частного детектива, и тот начал следить за Джеком. Я воспользовалась услугами человека, который работал на меня как на адвоката. Он был хорош, очень хорош. Сумел раздобыть факты, фотографии – все, что требовалось…
– О Джеке и моей матери? – уточнила Этли.
– Как только вы вошли в эту дверь, я сразу поняла, что вы – дочь Аманды и Джека. Аманда была самой красивой женщиной из всех, что я видела. Я понимала, почему Джек в нее влюбился. Но я очень на него сердилась. Мое возмущение не знало границ.
– И как вы поступили со своим гневом? – тихо спросила Пайн.
– Я знала, что Джек имел какое-то отношение к федералам, но он никогда не говорил о своей работе, а я не задавала вопросов. Я прекрасно понимала, что такое конфиденциальность. Мне и самой приходилось ее соблюдать. Я тоже не рассказывала ему про моих клиентов. – Холден-Брайант встала, подошла к бару и налила себе содовой, потом вернулась на прежнее место и продолжила: – Тогда я время от времени занималась защитой мафиози из Нью-Йорка – рядовых членов и никогда боссов. Естественно, я осознавала, что они – настоящие отбросы, но для меня это являлось чем-то вроде вызова. Кроме того, я верила, что каждый человек имеет право на квалифицированного адвоката, который будет представлять его в суде. Однако тут все было совсем непросто. Боссы не сомневались, что парни будут хранить им верность до самого конца, однако сами не считали обязательным придерживаться того же. Они легко предавали своих людей, чтобы спасти собственные задницы. А мне это казалось несправедливым.
Холден-Брайант смолкла. Казалось, она погрузилась в глубокие воспоминания.
– Продолжайте, – сказала Пайн.
– Среди прочих ко мне обратился один рядовой мафиозо, который попросил, чтобы я представляла его интересы в связи с серией дел, связанных с федеральным законом о противодействии рэкету и коррупции. Его звали Амадео Бертелли – типичный итальянец, который в полной мере соответствовал представлению об итальянской мафии. Руки у него были по локоть в крови… в общем, из тех, с кем я не смогла бы провести и одной минуты наедине. Однако он хотел рассказать мне кое-что, и я его выслушала. И чем дольше он говорил, тем очевиднее становились для меня некоторые вещи. Его друг впутался в ужасную историю. Он попытался поступить правильно, но его кто-то предал. Друга арестовали, но потом выпустили под залог. Я с ним встретилась.
– Бруно Винченцо, – сказала Пайн. – Сначала вы говорили, что никогда о нем не слышали…
– Да, Бруно Винченцо, – с горечью повторила за ней Линда. – Он оказался еще хуже, чем Бертелли. Мне было страшно находиться с ним в одной комнате. Так или иначе, Винченцо рассказал мне все. Действительно все. Он надеялся, что я сумею договориться с прокурором о включении его в программу защиты свидетелей. Но, прежде чем до этого дошло, его залог аннулировали, и с Бруно начал работать другой адвокат. Все закончилось тем, что он отправился в тюрьму. И я узнала, что вскоре его там убили.
– И все должно было бы закончиться, – сказала Этли.
– Должно было, но не закончилось, – с тяжелым вздохом проговорила Холден-Брайант.
– Как вам удалось узнать, что моя семья переехала? Вы сказали, что Джек никогда не говорил о своей работе.
Хозяйка дома подняла на нее сузившиеся глаза, из которых текли слезы.
– Иногда он не закрывал на ключ свой портфель. И не всегда соблюдал осторожность, когда говорил по телефону, – иными словами, не особо обращал внимание на то, подслушивала ли я разговоры, которые Джек вел из нашей квартиры. Вероятно, он мне доверял. А если сильно выпивал, что случалось в те времена довольно часто, то переставал держать язык за зубами в моем присутствии. Мне не потребовалось много времени, чтобы узнать, что человеком, подставившим Бруно, была Аманда.
– И что вы сделали с полученной информацией? – спросила Пайн, не спуская глаз с Холден-Брайант.
– Должно быть, я сошла с ума от ревности… Да, пожалуй, так и было.
– И вы каким-то образом сумели сообщить ее адрес и другие подробности Бруно Винченцо, – подвела итог Этли. – Верно?
– Да.
– Как?
– Я отдала записку адвокату, а тот – Бруно, когда навещал его в тюрьме. Охрана не имеет права вмешиваться, если адвокат передает заключенному какие-то записи, – опустив глаза, сказала Холден-Брайант.
– Адвокат знал о содержании вашей записки?
– Он не спрашивал, а я не стала ничего объяснять.
– Мы получали письма с угрозами, вынуждавшие нас переезжать. Вскоре после двух покушений Джек начал бояться всего, и мы покинули программу защиты свидетелей. Он перевез нас в Андерсонвилл. И сам тоже переехал, чтобы иметь возможность за нами приглядывать. – Пайн немного помолчала. – А потом Ито Винченцо, брат Бруно, вскоре после его убийства отправился в Андерсонвилл. Очевидно, вы рассказали Бруно о нашем бегстве в Джорджию, верно? Еще до того как его убили в тюрьме за то, что он стал информатором.
Холден-Брайант, не поднимая взгляд на Пайн, кивнула.
– Когда Джек наконец порвал со мной, он сказал, что уезжает. Я понимала, что происходит, и знала, что он делает. Он последовал за вашей матерью, женщиной, которую по-настоящему любил. И оставил меня… одну.
– Но он наверняка не стал рассказывать вам подробности, – заметила Блюм. – Как вам удалось узнать то, что вы потом передали Бруно?
– Джек ничего мне не говорил. Он перестал пить и разговаривать по телефону из квартиры. Я не думаю, что он меня подозревал – просто старался соблюдать меры предосторожности. Однако Джек совершил серьезную ошибку. Ему кто-то позвонил, после чего он поспешил вернуться в свой кабинет и проверить что-то в сейфе. Наши отношения стали напряженными, но мы все еще жили в одной квартире, и я пыталась их наладить… Обычно он запирал дверь в свой кабинет, но в тот раз так торопился, что оставил ее приоткрытой; я смогла проследить за тем, как он открывал сейф, и запомнила комбинацию. С тех пор – пока мы жили вместе – я регулярно туда заглядывала. Однажды, когда мне стало очевидно, что он уезжает из города, я дождалась его ухода, открыла сейф и обнаружила письмо, которое ему прислал кто-то из агентства. Там содержались все сведения: Андерсонвилл, штат Джорджия. Тим и Джулия Пайн, две их прелестные дочери, Этли и Мерси. Я все передала Бруно. А он, наверное, сообщил брату – к тому моменту у него уже не осталось связей с мафией. Как мне кажется, его убили вскоре после того, как он получил мою информацию.
– Но прежде успел передать ее брату… – Пайн немного подумала. – А вы слышали про то, что случилось с нами в конце восьмидесятых?
– Не помню, – ответила Холден-Брайант.
– Вы никому не рассказывали о том, что сделали?
– Чтобы оказаться в тюрьме?.. Нет, конечно, я молчала.
– Я читала письмо, которое Бруно написал брату Ито, в нем он жаловался, что с ним обошлись несправедливо. Как будто человек, на чьей совести десятки жизней, имел право на жалобы… Он заставил своего законопослушного брата Ито проникнуться чувством вины и прийти за нами. Ито едва не убил меня, похитил мою сестру, и с тех пор ее никто не видел. Отец покончил с собой, а мать исчезла. Я до сих пор не знаю, жива она или нет. Если ваша цель состояла в том, чтобы уничтожить нашу семью, вам это удалось. Вы стерли нас с лица земли. Насколько мне известно, уцелела только я.
Холден-Брайант закрыла лицо руками и тихо заплакала.
– Мне так жаль, Этли, – дрожащим голосом прошептала она. – Я и представить не могла…
– Конечно, могли, – жестко продолжала Пайн. – Вы рассказали убийце, где нас искать. Что должно было произойти после этого?
Холден-Брайант вытерла глаза рукавом и посмотрела на Пайн трезвым взглядом.
– В некотором смысле так и вышло. Абсурдно и даже жестоко говорить, что я сожалею о случившемся, хотя это правда.
– Вы когда-нибудь встречались с Ито Винченцо? – спросила Этли.
– Нет, до сегодняшнего дня я даже не знала о его существовании.
– Вы уверены, что никогда не входили с ним в контакт?
– Ни единого раза, – уверенно ответила Холден-Брайант.
– Когда вы и Джек официально разорвали помолвку?
– Когда он уехал в Джорджию. Больше уже не было никакого смысла продолжать отношения.
Пайн встала и протянула ей визитную карточку.
– Если вы вспомните что-то еще, пожалуйста, позвоните мне.
Холден-Брайант взяла визитку.
– Я знаю, что вы обо мне думаете, – сказала она.
– Не имеет ни малейшего значения, что я о вас думаю. Гораздо важнее, что вы думаете о себе, – отрезала Пайн.
Холден-Брайант вытащила из коробки бумажную салфетку и высморкалась.
– Сейчас я ничего хорошего о себе не думаю, – призналась она.
– Отлично.
– С Джеком все будет в порядке?
– Да, складывается именно такое впечатление. На самом деле ему повезло, что он выжил. Как и мне.
– Вы действительно только сейчас узнали, что он – ваш отец?
– Да.
– Должно быть, испытали настоящее потрясение…
– Вся эта история – сплошное потрясение.
– Я надеюсь, вы найдете сестру.
Пайн ничего не ответила.
– Вы… расскажете Джеку о том, что я сделала? – спросила Холден-Брайант.
– Нет, если не будет необходимости.
– Я вам благодарна.
Этли снова не ответила. Она направилась к двери и через мгновение вышла.
Холден-Брайант посмотрела на Блюм, которая продолжала стоять рядом с кроватью.
– Полагаю, любовь всех нас делает глупцами, – сказала она.
– О, думаю, мы и сами прекрасно с этим справляемся, – ответила Кэрол и огляделась по сторонам. – Что ж, у вас хотя бы есть все… чтобы быть счастливой. Разве не так?
Она вышла из спальни и закрыла за собой дверь.

Глава 39

Пуллер только что закончил забег на шесть миль в Куантико вместе с парой длинноногих рекрутов – морских пехотинцев, которым не было и двадцати. Он вернулся в свою «новую» квартиру – старая стала местом преступления, принял душ и уже собрался одеться в гражданское, когда загудел его телефон.
Пришло сообщение от брата.
«Сегодня двести, АНК, помни «Мэне». Соль. Четыре планки и звезда».
Всякий, не знавший братьев или армию в целом, едва ли сумел бы расшифровать послание. Но для Пуллера это не составило труда – особого труда.
Джон проверил часы. У него осталось достаточно времени, чтобы сначала сделать одну остановку. Он открыл шкаф и достал синюю форму. Она предназначалась для сегодняшней вечерней встречи, хотя не была обязательной.
Довольно долго армия ограничивалась зеленым и белым цветами. Но теперь стала использовать синий – цвет двух величайших побед на своей территории. Синие мундиры против красных английских в Войне за независимость. Синие северяне против серых южан во время Гражданской войны.
История сама подсказывает. 
Джон проверил орденские планки, дабы убедиться, что они выстроены в надлежащем порядке – военные не допускают ни малейших ошибок, – взял форменную фуражку и ушел, предварительно выслушав одобрительное мурлыканье Самоволки.
Он подъехал на внедорожнике к госпиталю для ветеранов, и его отвели в отделение, где находились те, кто утратили память. По пути Пуллер встретил множество отдававших ему честь солдат, которые сидели в креслах, лежали на носилках или передвигались на костылях и в ходунках. Все они достойно и с честью служили своей стране, а теперь оказались здесь, в последнем месте дислокации в своей карьере: в доме престарелых, предоставленном им Дядей Сэмом.
Здесь эскорт оставил его одного, и Джон постучал в дверь. Немного подождав, вошел.
Палата была небольшой, и вещей оказалось совсем немного; главной являлась кровать, на которой лежал старик. Джон Пуллер-старший.
Прежде отец, увидев Пуллера, рявкал: «Старпом, что вы здесь делаете?» Джон не являлся его старшим помощником, но всегда подыгрывал отцу, потому что врачи говорили, что для старика так лучше.
Но то было раньше.
Теперь же все кардинально изменилось.
Отец лежал в постели, свернувшись калачиком. Прежде его рост составлял шесть футов и три дюйма, но болезнь и возраст отняли у него несколько дюймов. Он почти полностью облысел, если не считать нескольких пучков волос цвета облаков. На нем была не повседневная военная форма и не синий мундир, а больничные штаны и белая футболка, из выреза которой торчали белые завитки волос.
Джон обошел кровать, чтобы оказаться напротив отца. Он стоял перед ним по стойке смирно и смотрел на человека, который участвовал в том, что он появился на свет, снабдил половиной ДНК и другими вещами, хорошими и не очень.
– Докладываю, сэр, – сказал Пуллер немного нерешительно.
Он не рассчитывал на ответ. Во время пяти последних визитов отец даже ни разу не проснулся.
«Альцгеймер – худшее, что может случиться с человеком, – подумал Пуллер. – Со временем он тебя убивает, как и другие тяжелые болезни. Но прежде отнимает то, что делает тебя личностью, оставляя почти не тронутым тело – не слишком большое утешение для семьи или друзей. И ты задаешь себе вопрос: как человек может выглядеть нормально, однако при этом не иметь ничего общего с прежним собой?»
К его удивлению, отец пошевелился, заморгал, и его веки снова опустились. Джон подумал, что на этом все и закончится. Однако глаза открылись и больше не закрывались.
Пуллер-младший наклонился, решив, что больше не станет прикидываться.
– Папа?
– Бобби? – хрипло спросил отец.
Теперь он часто путал сыновей.
Пуллер-старший пережил тюремное заключение старшего сына за преступление, которого тот не совершал. Видел, как Роберта Пуллера освободили и полностью оправдали. Он также сумел справиться с тем, что случилось с его женой, матерью Джона и Бобби, исчезнувшей несколько десятилетий назад. Джон знал, что это был самый трудный период в жизни отца. Нет ничего хуже. Во всяком случае, печальная история получила завершение.
«Впрочем, все истории рано или поздно заканчиваются…»
Пуллер посмотрел на все еще широкие плечи отца и представил на них три звезды. Там следовало появиться четвертой, но помешала политика. Джон прекрасно знал, что в армии нет ни одного генерала с четырьмя звездами, который не считал бы, что Боевой Джон Пуллер заслуживает четвертой звезды в качестве венца своей блистательной карьеры. Однако обстоятельства сложились иначе. Не получил тот и Почетной медали конгресса – еще одна уступка политике вопреки реальным заслугам. Но его отец являлся легендой, а легенды не нуждаются в звездах или медалях. Они живут в мыслях, воспоминаниях и мифах тех, кто приходит вслед за ними.
– Я – младший, сэр. Не Бобби.
Отец приподнялся, сел, опираясь на подушку, и оглядел последнюю комнату, в которой ему предстояло жить на земле. Судя по выражению лица, сына он не узнал. Снова лег, некоторое время смотрел в потолок, потом повернул голову и взглянул на Джона.
– Служишь, солдат? – спросил он.
– Да, сэр. Старший уоррент-офицер.
– А это что такое?
Сердце Пуллера сжалось, потому что отец показывал на его планки. Джон участвовал в военных действиях, заслужил все главные поощрения, которые давала армия, а часть из них – по несколько раз. И все же его «ряды доблести и чести» бледнели по сравнению с достижениями отца, чьи заслуги отображались дюжиной горизонталей; из них можно было бы сделать одеяло. Впрочем, чего еще следовало ждать от человека, ставшего солдатом и отправившегося воевать еще в шестидесятые годы?
– То, что прилагается к мундиру, – ответил Пуллер-младший.
– Хороши, – заметил отец.
– Благодарю, я тоже так думаю.
– Еще раз повтори, кто ты такой?
– Я здесь работаю. Вам что-нибудь нужно?
– Жратву получше. Здесь кормят жуткой дрянью – я не стал бы давать ее даже собаке, если б она у меня была… А у меня есть собака?
– Нет, сэр.
– В общем, еда здесь паршивая.
– Да, сэр, я обязательно проверю.
– Я не знаю, как сюда попал. Только что был на работе… и вот уже здесь.
– Да, сэр. Думаю, все запутано.
– И они поставили здесь… а я даже не знаю, кто она такая.
Джон посмотрел на фотографию в рамке – это была его мать, Джеки.
– Тебе известно, как ее зовут, сынок?
– Мне… нет. – Пуллер не знал, как отреагирует отец на имя жены.
– Меня удивляет, что здесь стоит фотография какой-то женщины.
– Вы помните вашу жену? – спросил Джон.
Отец повернул фотографию к себе и снова откинулся на подушку.
– Что?
– Вашу жену?
Пуллер-старший положил фотографию на тумбочку изображением вниз.
Джон посмотрел в окно и поспешил сменить тему.
– Ваша птица все еще за окном? Когда я приходил в прошлый раз, там было гнездо.
Отец с недоумением посмотрел на него.
– Гнездо?
– Да, я… Вам что-нибудь нужно, сэр?
Отец посмотрел на него более внимательно.
– Выглядишь знакомым. Кого-то напоминаешь.
У Джона внутри все сжалось.
– В самом деле, сэр? И кого же?
– Кажется, парня, с которым я ходил в школу. Мне он не особенно нравился. Теперь не могу вспомнить название того места…
– Вы учились в Вест-Пойнте.
Отец казался смущенным.
– Ты уверен?
– Совершенно уверен, сэр, – тихо сказал Джон.
– Да?
– Там вы добились огромного успеха и стали настоящим лидером.
В ответ отец проворчал что-то невнятное.
Боевой Джон Пуллер не проиграл ни одного сражения. Он отчаянно рисковал, отбрасывал в сторону уставы и военные учебники, когда требовалось, и одну за другой одерживал совершенно невозможные победы. В стране было два типа военных: одни разражались проклятиями, когда слышали имя «Боевой Джон Пуллер», а другие шли за ним куда угодно, убежденные в победе, если у руля стоял такой командир.
Бывало, что и то и другое делали одни и те же люди.
– Вас уважали, сэр. Мы… мы все.
Отец снова проворчал что-то неразборчивое, устроился поудобнее и заснул, пока его сын стоял перед ним по стойке смирно.
Джон предпочитал отца таким, каким он его помнил: крикуном, иногда мелочным и мстительным, постоянно поучавшим сыновей, когда те оказывались дома (что, впрочем, случалось крайне редко), железным человеком Армии – и улыбчивым в те моменты, когда у него появлялись поводы гордиться сыновьями. Но только не эту пустую оболочку.
Пуллер-младший укрыл отца одеялом и вышел, чувствуя, как сердце у него разрывается от боли. Однако на его щеках не появилось слез, спина оставалась прямой, а разум полностью сосредоточился на предстоявшей миссии. Признание того, что отец стремительно уходит, – единственный враг, с которым Джон Пуллер опасался когда-либо встретиться лицом к лицу.

Глава 40

Пуллер оставил автомобиль парковщику у входа в Военно-морской клуб на 17-й улице на северо-западе округа Колумбия и вошел внутрь. Здание было старым, классические архитектурные линии зеркально отображали внутреннее оформление. Клубом управляла эффективная и уверенная команда преданных людей, многие из которых служили здесь десятилетиями. На главном этаже располагалась большая столовая, а на втором – маленькие комнаты для частных встреч и обедов и в некотором смысле аванпост – бар. Естественно.
Пуллер посмотрел на часы. Он пришел слишком рано, к чему всегда стремился. Генерал армии Конфедерации однажды сказал, что ты побеждаешь, если оказываешься на месте первым с большей частью своих людей. И в его словах определенно была доля истины. Возможно, человек, с которым он собирался встретиться, придерживался такого же мнения. Пуллер вошел в стеклянные двери бара, огляделся по сторонам и увидел, что за стойкой сидят трое мужчин и две женщины. Только двое из пятерых были в форме. Одна женщина и один из мужчин.
Мужчина был армейским подполковником, а женщина – флотским коммандером, из чего следовало, что у них с этим мужчиной одинаковые звания. Однако Пуллер искал ранг выше – капитана, не армейского, а военно-морского, звание прямо перед контр-адмиралом. Именно флот имел в виду брат под словом «соль». Чин капитана ВМФ соответствовал армейскому полковнику, и тот, кто его имел, являлся старшим офицером.
Пуллер поднялся на третий этаж, где находилась библиотека. Там стоял стол с пулевыми отверстиями, оставшимися после того, как американские солдаты использовали его в качестве щита во время перестрелки на Кубе более столетия назад. Именно на него намекал Роберт Пуллер, когда написал «Помни о «Мэне» – корабле, взорванном в порту Гаваны, что спровоцировало испано-американскую войну. Джон знал, что мир военных отмечен историческими вехами. И с каждым сражением появляются новые.
Он осмотрелся, но никого не заметил, пока тишину не нарушил голос.
– Я вижу, что вы также предпочитаете приходить пораньше, сэр Пуллер.
Со стула с высокой спинкой встала женщина среднего роста, с темными волосами, собранными в конский хвост. Белый цвет хорошо подходил ее стройной фигуре. Пуллер решил, что ей около сорока – слишком мало для капитана. Обычно требовалось двадцать лет после выпуска из Аннаполиса, чтобы получить на форму четыре нашивки, звезду и полного орла.
И это также соответствовало тому, что написал Роберт Пуллер.
Она подошла и протянула руку. Джон пожал ее и почувствовал силу, хотя смотрел на нее сверху вниз – он был выше почти на фут.
– Капитан?..
– Глория Майлс, шеф Пуллер.
– Пожалуйста, называйте меня Джон.
– Тогда вы называйте меня Глория. Мой отец был мастер-сержантом морской пехоты. Он выбрал для меня имя. Знаете, как все его называли?
Пуллер покачал головой.
– Глори. – Она улыбнулась, но ее глаза стали печальными. – Можете представить, как меня дразнили с таким-то именем…
Он оглядел собеседницу.
– Похоже, это сделало вас сильнее. И, если вы так молоды, как я думаю, получается, что вы еще и преуспевающий офицер.
– Вы правы в обоих случаях. Я стала О-6 на три года раньше, чем ожидалось. Но мне показалось, что прошло на шесть лет больше.
– Понятно. Как ваш отец?
– Его больше нет с нами. А ваш?
Пуллер едва не ответил: «Пока с нами». Очевидно, Майлс хотела услышать именно такой ответ.
– Знавал и лучшие дни, – сказал он.
– Трудно представить отца стареющим, – добавила Майлс. – И еще труднее, если он был воякой, лидером, настоящим крепким орешком. Тебе кажется, что он будет таким вечно.
– Где вы сейчас служите? – спросил Пуллер.
– Сейчас я работаю на военно-морской базе в Норфолке, чтобы иметь возможность следить за рождением моего малыша.
Джон на мгновение смутился и посмотрел на ее пустой безымянный палец.
Она заметила его взгляд и печально рассмеялась.
– Я готовлюсь принять командование над кораблем береговой охраны класса «Фридом», который вскоре должны спустить на воду. Это он – мой «малыш».
– Да, мэм. Все это наверняка очень волнующе, – сказал Пуллер.
Она посмотрела через его плечо.
– Давайте найдем уединенное место, где мы сможем спокойно поговорить.
Джон обернулся и увидел компанию в костюмах и военной форме – они вошли и заняли места за столом.
Пуллер и Майлс отыскали пустой кабинет в конце коридора на третьем этаже. Джон закрыл за ними дверь, и они уселись друг напротив друга на складных стульях. Майлс положила фуражку на колени, Пуллер последовал ее примеру.
Она скользнула взглядом по его нашивкам, и ее брови поползли вверх. Это было равносильно армейской форме хвастовства. Доблесть и слава на груди. Пуллер перенес жестокое вторжение металла в тело, ему пришлось оказаться в жутких ситуациях, в которые не должен попадать человек. Иными словами, обычная работа солдата.
– Крест «За выдающиеся заслуги», «Пурпурное сердце» и Бронзовая звезда, две Серебряные и вообще… Очень впечатляюще, Джон. Вы верно и достойно служите своей стране.
– Я лишь выполняю свой долг, как и все остальные.
– Нет ничего дурного в признании собственной исключительности.
– Почему мой брат связался с вами?
– Я полагаю, он связался с целым рядом людей, которые, по его мнению, могут оказаться для вас полезными.
– Но встретиться предложил только с вами, – заметил Пуллер.
Она кивнула.
– Думаю, моя полезность для вашего расследования не имеет отношения к тому, что я ношу форму.
– Так.
– Это связано с тем, что я близко знакома с одним человеком.
– Так.
– Как я уже говорила, у меня нет детей. Но есть крестник.
– И кто он?
– Джефф Сэндс.
– Я его не знаю.
– Внук Питера Дрисколла.
– Питера Дрисколла, лидера большинства в сенате? И как знание этого факта мне поможет? – удивился Пуллер.
– Джеффу только что исполнился двадцать один год. Благодаря связям деда он попал в Джорджтаунский универ. Самостоятельно вряд ли это у него получилось бы.
– Понятно. Но я все равно не вижу, какая мне от этого польза.
– Джефф – наркоман. К тому же, возможно, еще и продает наркотики. У меня нет полной уверенности, но я так думаю.
– Значит, он может быть торговцем наркотиками… Почему я ничего об этом не слышал?
– А почему вы должны были?
– Значит, дед сумел скрыть все это от судов и прессы?
– Как уже сказала, я не знаю ничего определенного относительно торговли наркотиками. Но у Джеффа в университетах Лиги плюща полно богатых друзей со связями, которые могут быть его клиентами.
– Значит, речь идет о сети сбыта для богатых наркоманов? И что вы сделали с этими сведениями?
– Я его крестная, и обычно это почетное звание. Я знала его мать, Дженнифер. Она умерла, когда мальчику было восемь, что для него стало серьезным ударом. Его отец связан с хедж-фондом, живет и работает в Нью-Йорке. После смерти Дженнифер он женился на более молодой женщине, у них двое детей – и он списал Джеффа со счетов. Я попыталась заполнить образовавшуюся брешь и в последовавшие годы проводила с Джеффом много времени. Нет, я не стала ему второй матерью или чем-то вроде того – просто другом, человеком, с которым он может поговорить.
– У Джеффа есть братья или сестры?
– Нет.
– И что он говорил вам, когда вы обсуждали его проблемы?
– Я несколько раз поднимала эту тему в беседах с ним. Он говорил, что теперь у него все хорошо и проблемы остались в прошлом. А если я слышала что-то другое, это, мол, неправда.
– А как он выглядел?
– Во время разговоров со мной? Совершенно нормально.
– Вы рассказали об этом моему брату?
– Да.
– А почему он вообще обратился к вам? Вы с ним друзья? Я не знал…
– Нет. Мне было известно о его существовании. Но он не подозревал о моем. Сказал, что вышел на меня благодаря алгоритму, который использовал, когда заинтересовался вашим расследованием.
Пуллер улыбнулся.
– Еще один алгоритм? Как это похоже на Бобби… Вы уверены, что Дрисколл знает о делишках своего внука?
– Он в курсе, – ответила Майлс. – Я сама говорила ему об этом множество раз.
– И что он сделал?
– Обещал решить все проблемы.
– И что, решил?
– Сомневаюсь, что стала бы с вами разговаривать, если б он выполнил свое обещание.
– Когда вы в последний раз встречались с Джеффом?
– Около двух недель назад.
– Он когда-нибудь упоминал Тони Винченцо?
– В разговорах со мной – нет. Я бы запомнила.
– А что вам известно о пентхаусе в Ряду миллиардеров на Манхэттене? – поинтересовался Пуллер.
Он сообщил ей адрес. На лице Майлс появилось недоумение.
– Вы знаете, кажется, однажды я отвозила его туда, когда мы вместе были в Нью-Йорке. Примерно месяц назад. Джефф сказал, что приглашен на вечеринку, и я тогда заметила, что у него, должно быть, очень богатые друзья. Вам известно, кто владеет этим местом?
– Мы попытались выяснить это, но не смогли, из чего следует, что тут может идти речь о глобальном преступном сообществе с невероятно глубокими карманами.
– Господи, во что он ввязался? – прошептала Майлс.
– Я намерен это выяснить, – заявил Пуллер. – Но мне нужно как можно скорее поговорить с вашим крестником.
– Вы хотите, чтобы я связалась с ним и организовала встречу?
– Нет, не стоит. – Джон покачал головой.
– Почему?
– Потому что тогда он исчезнет или ко мне подошлют убийцу. А поскольку предыдущее покушение произошло совсем недавно, я хотел бы избежать нового.
Услышав его слова, Майлс побледнела.
– Тогда что вы от меня хотите? – едва слышно прошептала она.
– Пришлите мне информацию на Джеффа – и его фотографию. Дальше я все сделаю сам.
– А что мне делать дальше?
– Не входите с ним в контакт. Возвращайтесь в Норфолк, не привлекайте к себе внимания, а когда ваш корабль будет спущен на воду, выходите в море и не оглядывайтесь.
– Вы напугали меня по-настоящему, Джон, – призналась Глория.
– В таком случае я выполнил свою миссию.
– Вы работаете над расследованием в одиночку?
Пуллер достал из кармана телефон.
– Нет; у меня есть партнер, которому я собираюсь позвонить.
– Надеюсь, ваш партнер знает свое дело, – сказала Майлс.
– Она одна из лучших, – заверил ее Джон.

Глава 41

Следующим вечером Пайн встретилась с Пуллером у выхода с Пенсильванского вокзала на Восьмой авеню в Нью-Йорке. Он приехал на местном поезде, который примерно за три часа доставил его из Вашингтона в Нью-Йорк. Погода стояла облачная и холодная. Пуллер нес на плече небольшую сумку-шопер. Он сменил синий мундир на джинсы, свитер и темно-синий пиджак. По пути они рассказали друг другу о своих расследованиях, а он – об алгоритме Роберта, который позволил ему отыскать Глорию Майлс, а через нее Джеффа Сэндса.
– Итак, ты рассказала Лайнберри, что Линда Холден-Брайант много лет назад была «кротом»? – спросил Пуллер.
– Мне следовало, но я не стала, – ответила Пайн. – Я не знаю, как это сделать. К тому же он все еще поправляется после пулевого ранения.
Они взяли такси и поехали в Вест-Сайд, к дому, расположенному на Восьмидесятых, рядом с Риверсайд-драйв. Когда проходили мимо швейцара в форме и высокой шапке через отделанный мрамором и хромом вестибюль, Пуллер спросил:
– Что мы здесь делаем?
– Мы здесь остановились. Кэрол сейчас варит обед.
– А кому принадлежит дом? Когда я бываю в Нью-Йорке, то обычно сплю на диване у приятеля. Мои суточные не покрывают ночевку в городе, в том числе в машине на платной парковке. – Джон посмотрел на сидевшего за письменным столом улыбавшегося портье, который выглядел бы достойно даже в Версале. – И мне не требуются способности лучшего в мире детектива, чтобы понять, что это не имеет никакого отношения к суточным, которые предоставляет Бюро.
Пайн слегка смутилась.
– Тут живет… Джек Лайнберри. Он любезно позволил мне здесь остановиться.
– Разве ты не жила в отеле в Трентоне?
Этли нажала кнопку вызова лифта.
– Он позвонил мне вчера. Я рассказала, что нахожусь в Нью-Йорке, и Джек настоял, чтобы мы остановились у него.
– До того как вы поговорили с его старой любовью?
– После. Но я ничего ему не сказала. Он просто проявил любезность.
Они поднялись на лифте на десятый этаж, и Этли повела его по коридору, застеленному роскошным ковром. Коридор заканчивался массивными деревянными дверями, на стенах висели картины, которые выглядели как оригиналы. Она открыла дверь своим ключом и вошла в квартиру. Пуллер последовал за ней, поставил на пол сумку, огляделся и произнес:
– Ого… Лайнберри ужасно богат.
– Да, – ответила Пайн. – У него есть собственный самолет, особняк в сельской части Джорджии и пентхаус в Атланте.
– И эта квартира. И он твой отец…
– Биологический отец, но вырастил меня Тим Пайн, – резко ответила Этли. – И отцом я считаю Тима.
– Я тебя понял. А у Лайнберри есть еще дети?
– Нет, он так и не женился. У него есть я и… Мерси.
– Что ж, не удивлюсь, если все это он оставит тебе.
Пайн выглядела удивленной.
– Никогда даже не думала о таком. И не хочу этого!
– Но он все равно может оставить наследство тебе. И ты сможешь делать с ним все, что захочешь.
– Я подумаю про это, если и когда произойдет нечто подобное.
Тут в комнату вошла Блюм в переднике и с мукой на щеке. Она вытирала руки о тряпочку.
– Мне показалось, что я услышала, как вы пришли… Это место кажется обманчиво большим и очень тихим. Надеюсь, вы проголодались. Обед будет готов через десять минут.
– Я ужасно проголодался, – признался Пуллер. – В поезде кормили плохо.
– Давай я покажу твою комнату, – предложила Пайн.
Она повела его по коридору к последней двери, распахнула ее, вошла и огляделась по сторонам. Как и всю квартиру, комнату отделал профессиональный декоратор.
– У Лайнберри хороший вкус, или же он нанял человека с хорошим вкусом, – заметил Джон, поставив сумку на кровать с балдахином.
Этли села на стул возле отреставрированного антикварного письменного стола, где лежал полный набор канцелярских принадлежностей, а также лупа с кожаной ручкой.
– Итак, Джефф Сэндс… – начала она.
Пуллер кивнул и сел на кровать.
– Его дед – один из самых могущественных людей в стране. Но отец, судя по всему, списал Джеффа со счетов и сосредоточился на своей новой семье.
– Значит, он может быть не только наркоманом, но и торговцем наркотиками… Как такая замечательная новость могла не стать достоянием общественности? – спросила Пайн.
– Я немного покопался в интернете, – ответил Пуллер. – Сэндс единственный из шестнадцати внуков Дрисколла носит другую фамилию, что, насколько я понял, известно исключительно небольшому числу людей. И возможно, они считают, что это не представляет особого интереса. Отец Сэндса являлся отсутствующим родителем, и едва ли многие решатся связываться с Питером Дрисколлом из-за того, что один из его внуков свернул на дурную дорожку. Он вырастил собственных детей, и все они стали достойными людьми. Он не обязан приглядывать за следующим поколением.
– Ладно, выглядит убедительно. И что мы будем делать?
– У меня есть адрес Сэндса. Организуем наблюдение и посмотрим, что это нам даст.
– А почему ты не хочешь просто с ним поговорить?
– Сначала я хочу составить представление об этом сосунке.
– Федеральное правительство и полиция Трентона обрушатся на нас, как тонна кирпичей. Я не могу представить, чтобы такое сумел организовать Джефф Сэндс. Но это вполне по плечу такому человеку, как Питер Дрисколл.
– У меня нет мнения по данному вопросу, – признался Пуллер. – Но надеюсь, что очень скоро оно появится.
– Несколько людей убиты. Шейла Уизерс, Джером Блейк и Эд Макэлрой. Считай меня безнадежно наивной, но я не могу поверить, что сенатор США может быть замешан в таком деле. – Джон ничего не ответил, и Пайн нетерпеливо спросила: – Пуллер?
– Я пытаюсь понять, безнадежно ли ты наивна или я превратился в законченного циника.
– Считаешь, что он может быть как-то вовлечен в эту историю?
– Думаю, что сейчас в политике крутятся такие деньги, что возможно все. Парни вроде Дрисколла очень востребованы, Этли. Они могут стоить миллиарды или даже триллионы долларов для некоторых людей. – Пуллер немного помолчал. – Как ты думаешь, на что они способны за триллион долларов?
– На все. И, если смотреть на происходящее под таким углом, нам еще очень повезло, что погибли только три человека.
– Думаю, что число жертв будет расти.
– Включая тебя и меня? Ну, мы оба уже побывали на волоске от смерти, в особенности ты.
– С той самой минуты, когда мы стали носить значки…
– …мы приняли такую возможность, – закончила за него Пайн.
– Но скажу снова: это не твое расследование, Этли. Тебе следует сосредоточиться на поисках сестры.
– Очень благородно с твоей стороны предоставить мне легкий выход.
– И ты не собираешься его принимать?
– Мой ответ не меняется. А теперь давай поедим, – предложила она. – Не ты один проголодался.

Глава 42

Был час ночи – время, когда большинство людей уже спят. Морской туман добрался сюда с Гудзона и встретился с тучей, пришедшей от Ист-ривер, посреди Манхэттена, будто на свидании тайных ночных любовников.
Пайн, полностью одетая, смотрела в окно спальни и ничего не видела. Все, что происходило на улице, десятью этажами ниже, оставалось для нее скрытым.
Она проверила свое главное оружие и «беретту» в четвертый и последний раз. Затем подошла к двери спальни Блюм и прислушалась – ей удалось различить тихое похрапывание.
Пуллер уже ждал ее в гостиной. Он был одет во все черное, и она заметила выпуклости в тех местах на ремне, где находились два близнеца «М11».
Джон вытащил телефон и быстро пролистал информацию.
– Команда агентов военной полиции ведет непрерывное наблюдение за Сэндсом, – сказал он.
– Чем он занят?
– Похоже, двойная нагрузка – учеба в Джорджтауне и продажа наркотиков – стала для него слишком тяжелым испытанием. Он решил отдохнуть от учебы, чтобы подзаработать деньжат и расширить рынок.
– Значит, мы получили подтверждение, что он продает наркотики? – уточнила Этли.
– Практически да.
– И мы исключили, что отец может быть его партнером? – спросила она, когда они вышли из лифта и направились на улицу.
– Не полностью, но удалось установить, что он богат и заработал свои деньги законным путем. Он отвратительный отец – во всяком случае, для Сэндса. Поэтому я сомневаюсь, что он тут замешан.
Они вышли из такси за три квартала до цели в Бруклине.
– Это клуб, где Сэндс проводит время, – объяснил Пуллер.
– И что за клуб?
– Довольно дорогой.
– Что ты выбираешь: главный вход или задний?
– Тебе решать, – ответил Джон.
Пайн направилась к заднему входу.
Она устроилась за линией мусорных баков, стоявших примерно в двадцати футах от места, называвшегося попросту «Клуб». «Проявление либо лени, либо изобретательности», – подумала Этли.
Пуллер прислал ей по электронной почте портрет Сэндса – красивый парень с высокомерным взглядом. Пайн решила, что он выглядит как ребенок из привилегированной семьи. Впрочем, его мать умерла, когда Джефф был маленьким, а отец бросил. Этли не забывала об этом, но не оправдывала Сэндса – ведь он продавал наркотики.
Начался слабый дождь. Пайн отодвинулась назад, чтобы спрятаться под навесом, и подняла воротник куртки, не спуская глаз с выхода из клуба. В час ночи она напряглась, когда дверь распахнулась и из нее, пошатываясь, вышли двое. Но ни один из них не был Сэндсом. Они быстро ушли, ускорив шаг, когда дождь усилился.
Прошло еще двадцать минут, и Этли уже начала думать, что их засада окажется бесполезной, когда дверь снова распахнулась. Она напряглась, но тут же расслабилась, когда увидела женщину лет двадцати с небольшим, маленького роста, с пышными формами, скорее раздетую, чем одетую.
А еще через пару секунд Пайн снова сосредоточилась, когда в дверном проеме появился мужчина и огляделся по сторонам. Джефф Сэндс шагнул вперед, улыбнулся и обнял девушку. Его руки сжали ее ягодицы, они начали целоваться, и он повернул ее спиной к стене.
Пайн сомневалась, что хочет видеть то, что должно было здесь произойти, но в следующий момент из-за темного угла здания появились двое мужчин. Женщина бросилась бежать, и у входа остались только Сэндс и двое, которые направили пистолеты в красивое, но искаженное от страха лицо Джеффа. Тот поднял руки и отступил. Этли видела, что он принялся о чем-то умолять мужчин с пистолетами, но понимала, что это ему не поможет. Она отправила Пуллеру одно слово – тревожный сигнал, – потом вытащила оба пистолета и двинулась к заднему входу, направив «глок» на одного противника, а «беретту» – на другого. Те уже поставили Сэндса к той самой стене, у которой стояла женщина.
При обычных обстоятельствах Пайн крикнула бы, что она из ФБР, но сейчас ситуация не позволяла ей действовать по правилам. Этли бесшумно бросилась вперед, ударила первого мужчину по затылку рукоятью пистолета, и он с криком упал на землю. Второй сразу повернулся, направив пистолет ей в грудь. А в следующую секунду оказался на земле после удара, который нанес ему Пуллер, выскочивший из-за угла.
Они быстро разоружили обоих мужчин и заставили их встать. Голова того, которому нанесла удар Пайн, была в крови.
– Мне нужен врач! – крикнул он.
– Тебе нужно отвечать на вопросы, – сказал ему Джон, показав значок. – Вот первый: почему вы хотели убить этого человека?
Сэндс сполз на землю, опираясь спиной на стену; он тяжело дышал, по лицу катились слезы.
– Мы не собирались его убивать, – заявил другой мужчина, потирая синяк, появившийся на щеке после падения. – Мы хотели поговорить с ним по поводу просроченных счетов.
– И такие разговоры вы ведете с пистолетами? – осведомилась Пайн.
– Мистеру Сэндсу обычно требуются именно такие доводы.
Пуллер вытащил телефон и набрал номер.
– Ну, вы сможете рассказать о своих привычках полиции Нью-Йорка; как вам такой вариант?
– На самом деле вы не захотите так поступать. – Агенты повернули головы к заговорившему Сэндсу. Тот пришел в себя и умоляюще смотрел на них. – Это мои деловые партнеры. Они не причинили бы мне вреда.
– Чего я не могу сказать о вас обоих, – заявил мужчина, продолжавший потирать щеку.
– Кто-то из вас знает Тони Винченцо? – спросила Пайн.
Мужчины переглянулись.
– Кого? – спросил мужчина, по щеке которого текла кровь.
Пуллер убрал телефон и посмотрел на Сэндса.
– Это не имеет отношения к Тони, они его не знают, – проговорил Сэндс.
Пайн повернулась к нему.
– А ты? – спросила она.
– Да, знаю, – неохотно признался он.
Пуллер перевел взгляд на мужчин.
– Валите отсюда, – сказал он.
Те переглянулись и поспешно скрылись за углом – так же бесшумно, как и появились. Сэндс поднялся на ноги и отряхнул одежду.
– Спасибо за помощь. Я угощу вас выпивкой, но сейчас мне нужно быть в другом месте.
Пуллер взял его за руку.
– Нет, тебе нужно быть в том месте, где ты сможешь с нами поговорить. Пошли.
Джефф не сдвинулся с места.
– У нас свободная страна, а я не сделал ничего плохого. Так что уберите от меня свои поганые руки.
Пайн шагнула к Сэндсу.
– Или мы позвоним твоему деду и расскажем о том, что нам удалось про тебя узнать.
– Вы думаете, ему будет интересно? – он усмехнулся. – Почему бы вам не позвонить моему ублюдку отцу – спросите у него, что он  думает по этому поводу.
– Быть может, они и не заинтересуются, но полиция наверняка, – продолжала Этли. – Те парни едва ли собирают деньги на благотворительность. Сколько ты им должен?
– Почему вы не оставите меня в покое?
– Мы знаем, чем ты занимаешься, Джефф, – сказал Пуллер. – Погибли несколько человек. Почему ты думаешь, что тебя это не коснется, что ты особенный?
– Кто умер? – спросил парень.
– Отец Тони Винченцо. Женщина по имени Шейла Уизерс.
Казалось, Сэндс запаниковал.
– Шейла! Вы лжете. Она ведь…
– Что? Она вчера была в пентхаусе, как и я, – вмешалась Пайн. – А теперь мертва. Я видела тело.
– Лжете, – повторил Сэндс.
– Можем прямо сейчас отвезти тебя в морг и показать, – предложила Этли. – Вот только зрелище будет не из самых приятных, ведь ей сделали вскрытие… У меня есть отчет с фотографиями в телефоне. Хочешь посмотреть?
Сэндс покачал головой и поднес дрожавшую руку к лицу.
– Нет… я…
– Давай выпьем кофе, – предложил Пуллер. – Я знаю подходящее место за углом.
И они скрылись в темноте.

Глава 43

Только выпив всю чашку, Сэндс осмелился посмотреть на них.
Они сидели в небольшом, но довольно уютном кафе, где в этот час почти не было посетителей. Пайн и Пуллер посматривали на вход, ожидая появления двух мужчин, напавших на Сэндса. Но, если они и находились где-то рядом, что было весьма вероятно, им удавалось оставаться невидимыми.
– Хочешь есть? – спросила Пайн, которая не выпускала из рук чашку с кофе, позволив пару согревать лицо – на улице было довольно холодно.
Сэндс потряс головой и бросил сахар в чашку, которую снова наполнила официантка.
– Шейла была милой, – произнес Джефф.
– Она говорила мне, что встречается с Тони, – сказала Пайн.
Сэндс провел рукой по густым спутанным волосам. «Он похож на Кеннеди, – подумала Этли. – Красивый, обаятельный, с хорошими связями, но иногда попадающий в серьезные неприятности».
– Ну, наверное, так и было. Но все мы держались вместе, – ответил Джефф.
– Она работала на складе в Форт-Диксе, – сказала Пайн. – Во всяком случае, так мне говорили.
– Да, что-то вроде того, – подтвердил Сэндс.
– Как такая девушка могла получить доступ в Ряд миллиардеров?
– Потому что я  сказал, чтобы ее туда пускали. Такая же история с Тони.
– И с Линдси Аксильрод?
– Линдси? А почему вы о ней заговорили? – удивился Сэндс.
– Потому что именно она подставила меня и Шейлу. Линдси помогла тем, кто убил Шейлу.
– Не может быть, я вам не верю, – сердито вскричал Сэндс. – Линдси классная. Она не стала бы так поступать.
– А откуда ты знаешь Линдси?
– Мы… просто познакомились. С людьми такое иногда случается, – пожав плечами, ответил Сэндс.
– Как ты думаешь, зачем она тебя нашла?
– Зачем? Она просто IT-специалист в Форт-Диксе.
– Я отправилась в пентхаус вместе с Линдси, – продолжала Этли. – Она сумела пройти туда благодаря знакомству с Тони. Во всяком случае, тогда я думала именно так. Там она указала мне на Шейлу. Мы договорились встретиться позже. Линдси и я садились в такси – я так думала,  в «Убер», который заказала она. А пришла я в себя рядом с мертвой Шейлой, а Линдси исчезла.
– Может быть, они добрались и до нее, – предположил Сэндс.
– Нет. Позднее я подъехала к ее дому. Никто не ответил на мой стук, и тогда я вызвала полицию, чтобы те проверили, все ли с ней в порядке. Когда они подошли к дому, Линдси ответила им через камеру, установленную у входа, и сочинила историю о том, что ее мать заболела и ей пришлось уехать из города. Явная ложь. И ничего не сказала о том, что произошло накануне вечером. Она завязла по уши. И она не просто специалист по информационным технологиям. Линдси обманула меня, и теперь я вижу, что ей удалось обмануть и тебя.
Пуллер поставил чашку с кофе на стол и подался вперед.
– Так что же происходит на самом деле, Джефф? – спросил он.
Сэндс бросил на него нервный взгляд.
– Послушайте, я не знаю, чего вы от меня хотите.
– Правда нас вполне устроит.
– Как вам удалось обо мне узнать?
– Я поговорил с твоей крестной матерью. Она очень о тебе беспокоится и попросила меня проверить, все ли с тобой в порядке. Что я и делаю. – Пуллер сделал небольшую паузу. – Она искренне о тебе беспокоится, Джефф.
– Да, я знаю, тетя Глория хорошо ко мне относится. После смерти моей матери я интересен только ей, – с горечью добавил Джефф.
– Многие люди ведут дерьмовую жизнь, – вмешалась Пайн. – Но ты молод, у тебя есть деньги, если только та одежда, которую ты носишь, не подделка. И ты учишься в одном из лучших американских университетов.
– Я попал туда только благодаря деду – других причин нет. Я даже не хотел там учиться, но он настоял. Сказал, что я должен стать достойным человеком.
– Может быть, он говорил искренне, – предположила Этли.
Сэндс рассмеялся.
– Я сказала что-то смешное?
– Искренне его интересует только одно: чтобы никто не замарал его доброе имя, – мрачно проговорил молодой человек.
– Я слышал, что он не собирается баллотироваться на новый срок после окончания нынешнего, – заметил Пуллер.
– Он также планирует перейти в крупную лоббистскую фирму, где намерен провести свои золотые годы. И если что-то ему помешает, он будет безутешен.
– Насколько мне известно, члены конгресса должны подождать, прежде чем начинать лоббировать, – сказала Пайн.
– Мне объяснили так: он не будет никого непосредственно поддерживать, но сможет подмигнуть здесь, сделать телефонный звонок там, шепнуть нужное словечко еще где-то… Совсем нетрудно. Вот почему закон писан так, чтобы со стороны все выглядело, будто делается что-то позитивное, а на самом деле в нем огромные дыры, в которые пролезет целый грузовик.
– Складывается впечатление, что ты хорошо разбираешься в политике, – заметил Пуллер.
– Я люблю понимать, с чем имею дело.
– И что это значит?
– Ровно то, что я сказал.
– Очевидно, продажа наркотиков станет настоящим позором для семьи, не так ли? – спросила Пайн.
– И кто утверждает, что я продаю наркотики?
– А ты отрицаешь это?
– Нет, я сижу здесь и делаю признание двум федералам… Вы хотите получить его в устной форме или письменной?
Пуллер подался еще ближе.
– Я намерен кое-что тебе сказать, и мне интересно твое мнение, понимаешь?
Сэндс удивленно кивнул.
– Ладно.
– Во-первых, мы совершенно точно знаем, что Тони Винченцо производит таблетки, – начал Джон. – Две его шестерки сидят в камерах в Форт-Диксе, и мы нашли тонны улик в старом доме его отца. Во-вторых, мы столкнулись с невероятным сопротивлением властей штата и федералов, которые мешают нашему расследованию. Вопрос для тебя: как заурядный торговец наркотиками смог заставить такое количество серьезных игроков с двух сторон предпринимать попытки похоронить правду?
Прежде чем ответить, Сэндс глотнул кофе.
– Я не знаю. Возможно, речь идет не о заурядной схеме, – проговорил он наконец.
– То есть пентхаус в Ряду миллиардеров является огромным складом наркотиков? – спросил Пуллер.
– Нет, это детская площадка, бонус для верных людей.
Этли отметила, что отчаяние Сэндса исчезло, а уверенность в себе вернулась, когда разговор зашел о пентхаусе. Однако было видно, что он опасается сболтнуть лишнего.
– Значит, ты – один из верных людей. А теперь расскажи нам, куда направлена твоя вера, – вмешалась Пайн.
Сэндс подался вперед.
– Я не хочу иметь к этому никакого отношения, ладно?
– А к тюрьме хочешь? – поинтересовался Пуллер.
– У вас нет никаких доказательств, – заявил Джефф.
– У меня есть свидетель, готовый заложить тебя со всеми потрохами, Сэндс, – спокойно сказал Джон.
– Кто?
– Неужели ты думаешь, я отвечу на такой вопрос? – Пуллер усмехнулся.
– Вы блефуете. У вас ничего нет, – заявил Сэндс.
– Тогда можешь уйти отсюда прямо сейчас, – предложила Пайн. – Вот дверь. Но не забывай, у них есть свой человек в федеральной тюрьме. Помни, как они добрались до твоей подруги Шейлы. И про Линдси, которая в этом замешана, – а как по мне, она похожа на тех, кто готов на все, лишь бы выжить. Так что теперь, когда тебя видели с нами, как ты думаешь, сколько еще тебе осталось?
– Вы пытаетесь меня напугать…
– Я лишь выложила перед тобой факты. Если они тебя пугают, тут уж ничего не поделаешь.
Молодой человек посмотрел на дверь.
– Вы готовы отпустить меня прямо сейчас? – спросил он.
– Конечно, – ответил Пуллер. – Но прежде ты расскажешь нам, где сейчас Тони Винченцо.
– Нет. Я не видел его уже целую неделю.
– А как ты с ним познакомился? Ты нам не рассказал.
– Мы встретились довольно давно. Тусили вместе. Он крутой…
– Почему тебя пускают в пентхаус, если ты не вносишь свой вклад в общее дело? – спросила Пайн. – В такое место на халяву не попадешь. Какова цена входного билета?
Сэндс пожал плечами и принялся изучать чашку с кофе.
– Ты ведь должен понимать наши сомнения – мы не верим, что ты чист, Джефф, – сказал Пуллер. – Знаешь, кто владеет пентхаусом?
– Нет.
– А кто тебе о нем рассказал? Кто разрешил тебе туда приходить?
– Какие-то парни. Я забыл их имена.
– Сомневаюсь, что они забыли твое… Ну, думаю, мы закончили, Джефф. Хорошей тебе жизни, и неважно, что она окажется очень короткой.
– Вы намерены оставить меня здесь одного? – спросил Сэндс.
Джон посмотрел на Пайн.
– Ты утверждаешь, что чист, а у нас нет никаких улик, чтобы тебя задержать, – сказал он. – Что еще нам остается делать? Кажется, ты говорил, что у тебя есть дела; вот и иди…
И агенты направились к двери.
– Эй, послушайте! – окликнул их Сэндс.
Они повернулись.
Побледневший Джефф, разом ставший серьезным, встал и подошел к ним.
– Я не хочу умирать, понимаете? – сказал он.
– И чего же ты хочешь? – спросила Этли. – Мы можем помочь тебе только в том случае, если ты поможешь нам. Ты ведь учишься в универе. Полагаю, у тебя хватит ума, чтобы понять такую простую мысль?
Сэндс нервно огляделся по сторонам. Некоторые посетители кафе не сводили с него глаз.
– Мы можем пойти куда-нибудь и все обсудить? – спросил он. – Возможно, что-нибудь придумаем.
– Конечно, – согласился Пуллер и положил на стол деньги за кофе. Затем сжал руку Сэндса и кивнул Пайн. – Проверь задний выход. С ним мы не можем рисковать.
Этли осторожно вышла через заднюю дверь в переулок. Она проверила все сектора, все темные углы и осталась довольна. Вернулась и крикнула:
– Чисто.
Пуллер вышел вместе с Сэндсом.
– Мы можем поехать ко мне, – предложила Пайн.
– А где… – начал Сэндс.
Он не закончил фразу – пуля из винтовки попала ему в голову и отбросила на Пуллера. Оба оказались на земле.
– Джон! – воскликнула Пайн.
Сэндс был мертв.
И у Этли возникло ощущение, что Пуллер тоже.

Глава 44

Пайн не любила больницы с тех самых пор, как ребенком едва не умерла в подобном заведении в Джорджии. Она теряла сознание, приходила в себя и снова теряла сознание, пока ее везли в машине «Скорой помощи».
Яркий свет, люди в масках, шланги и иголки, которые в нее втыкали.
Плачущая мать.
Гонка по коридору на каталке, белая стерильная комната, толпящиеся вокруг нее чужие люди, гудящие машины, свет над головой, словно гроздья разных солнц, укол, и что-то закрыло ей рот.
Темнота.
А потом она возродилась, как Иисус, – во всяком случае, ее усталый разум подсунул ей это воспоминание из воскресной школы.
Там была ее мать. И отец. И другие люди. Человек в белом халате, улыбавшаяся медсестра.
Значит, будет жить.
…Сейчас она сидела в комнате для посетителей больницы, куда «Скорая помощь» отвезла Пуллера. Этли поехала вместе с ним, и к ней вернулись все события безумной ночи тридцать лет назад.
Пайн держала его за руку и шептала ободряющие слова на ухо. Затем ощутила его ответное пожатие – пусть и очень слабое, после чего его увезли на срочную операцию.
Когда Мерси исчезла, шестилетняя Пайн каждую ночь молилась о благополучном возвращении сестры – и продолжала так до восьмого класса. И больше никогда.
До настоящего момента.
Этли опустилась на колени и сложила ладони.
«Господи, Джон – хороший человек. Справедливый. Пожалуйста, не дай ему умереть. Пожалуйста, он нам нужен. Пожалуйста, спаси его…»
Она быстро встала, когда в комнату стремительно вошла Блюм.
– Как он?
– Операция еще продолжается. Они обещали выйти ко мне и рассказать, как все прошло, после ее окончания, – ответила Пайн.
– Ты уже связалась с его семьей?
– У его отца слабоумие. Я оставила сообщение для его брата по номеру, который мне удалось узнать. Но не уверена, что он не устарел.
– Ты знакома с его отцом и братом?
– Его отец – настоящая легенда армии, Джона назвали в его честь. А брат, Роберт, подполковник ВВС, выдающийся компьютерный гений, по словам Пуллера. Но я не встречала ни того, ни другого.
– Должно быть, прошлая ночь была ужасной.
– Да… верно.
– Ты видела стрелка?
– Нет. Я прикрыла Пуллера собой, когда он упал. Я знала, что Сэндс мертв. Половина его мозга оказалась на одежде Джона. Я выстрелила в ту сторону, откуда прилетела пуля, но они прекратили огонь. А когда прибыла полиция, было уже слишком поздно. Стрелок исчез.
– Сэндс успел рассказать вам что-нибудь полезное? – спросила Блюм.
– Думаю, собирался.
– Значит, вчера за вами следили?
– Да. Ранее мы сумели разоружить двух типов, которые напали на Сэндса; вероятно, это как-то связано с наркотиками. Мы их прогнали. Не думаю, что стреляли они.
– Значит, кто-то из тех, кого Сэндс мог сдать?
– Боюсь, наверняка мы уже не узнаем…
Дверь распахнулась, и обе повернулись посмотреть, кто пришел. Этли ждала хирурга и молилась, что он принесет хорошие новости. Но высокий мужчина лет сорока был одет в полевую форму ВВС.
– Вы Этли Пайн? – спросил он.
Она посмотрела на мужчину. Тот был на дюйм ниже Пуллера и не такой мускулистый, но лицо и глаза не могли лгать.
– А вы Роберт Пуллер, – сказала она, пожимая ему руку.
– Я приехал, как только получил ваше сообщение. – Он посмотрел на Блюм, которая ему кивнула с сочувственным выражением на лице.
– Это моя помощница, Кэрол Блюм.
– В каком он состоянии? – спросил Пуллер.
– Он в операционной. Врачи обещали выйти, когда закончат.
– Вы сказали, что это случилось в вашем присутствии. Насколько серьезно его положение?
– Должно быть, пуля винтовочная. Сначала она прошла сквозь череп Джеффа Сэндса и только потом попала в вашего брата. И это хорошо: кинетическая энергия заметно уменьшилась.
– Куда попала пуля?
Пайн коснулась верхней части тела слева.
– Вот сюда. Рана сквозная, и я полагаю, что это также хорошо. Но Джон потерял много крови. Я не сразу сумела ее остановить. Потом появились парамедики и взялись за дело. Он терял сознание и возвращался. Ему поставили капельницу, и он больше не приходил в себя. Жизненно важные показатели находились в критической зоне, но были стабильными.
Этли пришлось присесть: когда она рассказывала о состоянии Джона, ей вдруг стало очевидно, что ее друг может умереть.
Пуллер сел рядом и сжал ее плечо.
– Он самый сильный из всех людей, кого я знаю, агент Пайн. Если кто-то и способен выжить в такой ситуации, так это он. – Ее взгляд стал немного спокойнее. – Пожалуйста, поверьте мне, Этли.
Она немного помолчала, пытаясь сменить тему.
– Джон упоминал, что вы использовали некий алгоритм, чтобы найти Глорию Майлс, что привело нас к Джеффу Сэндсу. Как вам это удалось, полковник Пуллер?
– Зовите меня Роберт. – Он сел и пригладил короткие волосы. – Из того, что Джон мне рассказал, я сделал вывод, что нам следует искать среди высших кругов. Ни один заурядный наркодилер не в силах за один день убрать заместителя председателя ОКНШ только из-за того, что тот начал делать запросы. Таким образом, список подозреваемых существенно сузился. Я написал сценарий возможных связей между высокопоставленными политиками и криминальными кругами, включая торговлю наркотиками, ведь именно этим расследованием занимались вы с Джоном. Потом проделал серию расчетов – и всякий раз появлялось имя Джеффа Сэндса и его деда, Питера Дрисколла. Тогда я стал искать варианты, которые позволили бы Джону войти с ними в контакт, и вышел на крестную Сэндса, Глорию Майлс.
– И сколько же времени вам на это потребовалось? – спросила Пайн с широко раскрытыми глазами.
– Справился за время ланча. Я не такой быстрый, но компьютеры, которые я использую, обладают высокой мощностью и имеют доступ к огромным базам данных.
– А ФБР не может взять вас в пожизненную аренду? – вмешалась Блюм.
– Сэндс мертв, – добавил Пуллер. – Так что вы лишились и этой ниточки.
– И все же теперь мы знаем немного больше, – заметила Пайн. – Впрочем, сейчас я хочу одного: услышать, что с Джоном все будет хорошо.
Дверь комнаты для посетителей снова распахнулась, и вошла женщина лет пятидесяти, в синем халате и очках. У нее были волосы цвета соли с перцем, и Этли показалось, что в ее глазах она увидела облегчение.
– Агент Пайн?
– Да, – сказала она, вскочив на ноги.
Роберт Пуллер тут же оказался рядом.
– Операция закончена, ваш друг в стабильном состоянии. Выживет. Очень сильный молодой человек.
– Да, так и есть, – сказала Пайн. – Это его брат, Роберт Пуллер.
Тот пожал руку хирургу.
– Благодарю вас, доктор, – сказал он.
– Я заметила у него еще несколько заживших ранений, – продолжала доктор.
– Он военный, служил на Ближнем Востоке.
Врач кивнула.
– Это все объясняет… Что ж, он добавил в свою коллекцию еще одно.
– Когда мы сможем его увидеть?
– Ваш брат в палате реанимации и нуждается в отдыхе. Сегодня днем или, что еще лучше, завтра. Он сильный человек, но перенес слишком много.
– А он… полностью поправится? – уточнила Пайн.
– Да, думаю, будет в полном порядке.
– Я имею в виду физически и все остальное. Останется ли он таким, каким был прежде? Он – агент военной полиции.
– О, понимаю. – Она перевела взгляд с Пайн на Пуллера. – Не могу давать стопроцентных гарантий, но надеюсь, так и будет. Он получил некоторые внутренние повреждения, но, судя по его виду и тому, что вы о нем рассказали, я не стала бы ставить против него.
Она вышла и закрыла за собой дверь.
Пайн и Пуллер тяжело опустилась на стулья. Этли положила руку Роберту на плечо.
– Он справится, – сказала она. – И это самое главное.
– Слава богу, – тихо проговорил Пуллер.
«Да, – безмолвно добавила Пайн, – спасибо тебе, Господи. Спасибо».

Глава 45

Через несколько часов Пайн и Блюм ушли из больницы и вернулись в квартиру Лайнберри. Роберт Пуллер решил остаться с братом. Этли отправила ему свой адрес в сообщении. Она планировала вернуться в больницу ближе к вечеру. Оставалась надежда, что они еще сумеют увидеть Джона Пуллера.
Измученная Пайн проспала до двух часов дня. Проснувшись, она села на кровати и выглянула в окно. У нее сложилось впечатление, что погода изменилась, стало теплее и дождя не ожидается. Этли ужасно проголодалась, у нее даже разболелась голова, но ей не хотелось тратить время на еду. Она чувствовала свою вину из-за того, что случилось с Пуллером. Пайн прекрасно знала, какой линии придерживаются в правоохранительных органах, – и все же ощущала тяжелейшую ответственность за то, что Пуллер едва не погиб.
А после смерти Сэндса у них не осталось никаких зацепок. Этли позвонила Роберту. Тот сказал, что у брата все хорошо – насколько возможно при данных обстоятельствах. Она поблагодарила его за информацию и сказала, что приедет в больницу позднее. Затем приняла душ и переоделась, а когда вышла из ванной комнаты, увидела, что Блюм уже накрыла на стол.
– Кэрол, спасибо, но ты не должна… Я прекрасно могу о себе позаботиться.
– Так у меня появляется возможность чем-то заняться, агент Пайн. Мне не нравится чувствовать себя ленивой и бесполезной.
Зазвонил телефон Этли. Она не узнала номер, но код принадлежал штату Нью-Джерси.
– Агент Пайн, – послышался голос в трубке. – Это Норма Бейли, директор школы, в которой учился Джером Блейк.
– Слушаю вас, миз Бейли.
– Я приготовила для вас фотографии сотрудников школы.
– Можете прислать по электронной почте?
– Да, могу прямо сейчас. Вам удалось продвинуться в расследовании смерти Джерома?
– Совсем немного; ситуация очень быстро усложняется.
– Надеюсь, вы узнаете правду. Джером этого заслуживает.
– Сделаю все, что в моих силах, – пообещала Пайн.
Она назвала директору школы свой электронный адрес – и через минуту получила фотографии. Посмотрела на Блюм.
– Мне только что пришли снимки персонала школы, где учился Джером.
– Отлично. Теперь нам нужно найти паренька… как там его? – спросила Кэрол.
– Мелочь. Но я знаю способ, который позволит нам выиграть время.
Они выехали из Нью-Йорка в Трентон и уже через полтора часа остановились у дома Джерома Блейка. Его мать открыла дверь, когда они постучали.
– Вы узнали, кто убил моего мальчика? – сразу спросила она.
– Пока нет, но мы работаем, – ответила Пайн. – Познакомились с другом Джерома; он сказал, что его кличут Мелочь.
Блейк кивнула; выражение ее лица стало задумчивым.
– Джером и Мелочь тесно общались, когда были маленькими, но потом их пути разошлись.
– А вы знаете, как нам найти Мелочь? И его настоящее имя? – спросила Пайн.
– Дональд Вашингтон, – ответила Блейк. – Его бабушка живет в соседнем квартале. Какое отношение он имеет к тому, что случилось с Джеромом?
– Он сказал нам, что видел мужчину, говорившего с вашим сыном в тот день, когда того застрелили. Сказал, что Джером выглядел странно после того разговора. У меня есть фотографии работников школы, чтобы показать ему. Возможно, Мелочь узнает мужчину… Можете дать нам адрес?
– Он больше не живет дома. Его бабушка осталась одна, и дела у нее идут неважно.
– А где мы можем его найти? – спросила Пайн.
– Он часто бывает в спортивном зале на Брод-стрит, называется «Калхун».
– Почему спортивный зал? Любит заниматься спортом? – поинтересовалась Этли.
– Там некоторые парни боксируют. Но не думаю, что большинство из тех, кто ходит туда, занимаются спортом. Просто там они могут безопасно проводить время. Владельца зовут Джеральд. Он хороший человек.
– Но там происходят и другие дела?
Блейк подняла обе руки.
– Только не в зале. Джеральд не позволяет. А снаружи… Я не особо в курсе того, что там происходит. Мне нужно вырастить Джуэл. Ей необходима мама.
– Как у нее дела?
– Паршиво. Постоянно плачет.
– Да, для нее это тяжелый удар. Я… знаю, что значит потерять родного человека. Если мы сможем что-то для вас сделать, пожалуйста, дайте нам знать.
…Агенты довольно быстро отыскали «Калхун». Они стояли перед старым обветшалым зданием с древними плакатами, изображавшими боксеров; многие выцвели и порвались. Рядом болталась группа парней. Пайн видела заколоченные окна закрытых магазинов – всеобщее запустение. Она припарковала машину в квартале от зала и попросила Блюм подождать на сиденье водителя. Та пересела.
– Ты точно не хочешь, чтобы я пошла с тобой? – спросила она.
– Точно, Кэрол. Запри двери и не выключай двигатель. Если что-то пойдет не так, уезжай.
– Мне позвонить в полицию, если ты не вернешься через двадцать минут? – уточнила Блюм.
– Со мной все будет в порядке.
Пайн прошла мимо группы парней, которые проводили ее долгими взглядами и свистом, но в целом проигнорировали, и вошла в «Калхун». Оказалось, что здание задумывалось как склад.
Этли огляделась по сторонам, отметив про себя высокие скошенные потолки, несущие колонны, три боксерских ринга и тысячи квадратных футов тренажеров, которые выглядели совсем старыми. Несколько парней поднимали штанги, другие ловко упражнялись со скакалкой, третьи отрабатывали удары на тяжелых подвешенных мешках, но большинство собрались вокруг одного из рингов.
Пайн направилась туда и присоединилась к зрителям. Несколько парней попытались ей помешать, но широкоплечий мужчина с вьющимися седыми волосами, в старомодном костюме-тройке и ярко-красном галстуке, сказал:
– Проявите уважение, дайте леди пройти.
Парни расступились, и Пайн оказалась напротив седого мужчины.
– Благодарю, мистер…
– Зовите меня Джеральд. А кто вы?
– Этли Пайн.
– У меня была тетушка в Алабаме по имени Этли, да упокоит Господь ее душу.
– Хороший зал, – заметила Пайн.
– Неужели? Прошу меня простить, но я подумал, что вы из тех, кто предпочитает свежевыжатые соки, велотренажер и йогу. – Затем он внимательно оглядел ее фигуру, но не в сексуальном смысле, а как человек, способный оценить спортивную форму. – Но, если взглянуть на ваши плечи, бедра и торс… похоже, я ошибся?
– Я занимаюсь тяжелой атлетикой в зале, где нет кондиционера, в Аризоне; там только железо, много пота и никогда не было бара со свежевыжатыми соками. – Она огляделась. – Судя по всему, мне ваш зал подошел бы.
– Ну так приходите в любое время, чтобы погонять пот. А что я могу сделать для вас сейчас?
– Я ищу молодого человека по прозвищу Мелочь.
– И зачем он вам? – поинтересовался Джеральд.
Он все еще сохранял вежливость, но голос и взгляд его стали более жесткими.
– Парень сказал, что может помочь мне в расследовании. Я хочу, чтобы он взглянул на некоторые фотографии.
– Расследование?
Этли показала ему значок агента ФБР.
– Смерть Джерома Блейка. Вы его знали? – спросила она.
Джеральд оглядел молодых парней вокруг.
– Послушайте, ребята, дайте мне возможность спокойно поговорить с леди наедине.
Парни с недовольным видом разошлись по залу. Джеральд снова посмотрел на Пайн.
– Я знал его брата, Уилли. Из него мог получиться отличный боксер в полутяжелом весе.
– Его мать сказала, что заставила сына переехать, – ответила Пайн.
– Да, верно. И Чи поступила правильно. Он выбрал не ту дорожку.
– Чи посоветовала мне зайти к вам. И сказала, что вы хороший человек.
– А она милая леди. Ей пришлось очень нелегко, как и многим из тех, кто здесь живет. – Он посмотрел на двух мускулистых боксеров; обоим было немногим больше двадцати, они работали в шлемах, легко и быстро перемещаясь по рингу. – И этим парням. Возможно, матерям следует забрать их отсюда.
– А что их здесь держит? Вы? – спросила Пайн.
Джеральд положил руку на один из канатов ринга.
– Я прожил здесь всю жизнь. Много лет был боксером. И очень неплохим. Стал чемпионом морской пехоты в своем весе. Отслужил во Вьетнаме. Получил пару глотков агента «Орандж», что сразу поставило крест на спортивной карьере, о которой я мечтал. Сейчас мне семьдесят один год, но я чувствую себя на сто. У вас бывают такие дни?
– Я думаю, они бывают у всех, даже без агента «Орандж», – ответила Пайн.
– Так или иначе, но я открыл этот зал в семьдесят седьмом. И с тех пор его содержу. Пытаюсь научить местных мальчишек искусству схватки. Но на самом деле хочу создать для них безопасное пространство, привить понятие дисциплины, научить напряженно трудиться, ставить перед собой цели, проводить вместе время, не занимаясь ничем противозаконным, если вы понимаете, что я имею в виду.
– То есть всему хорошему. Итак, Мелочь, – напомнила Пайн.
– В это время дня он обычно тут. Пойду поищу.
Джеральд отошел, и ситуация мгновенно изменилась. Этли почувствовала, как нарастает напряжение, и теперь многие бросали на нее пристальные взгляды.
Парни на ринге прекратили спарринг и подошли к канатам. Один вытащил капу изо рта и прорычал:
– Что ты здесь делаешь?
– Ищу одного парня, – спокойно ответила Пайн.
– У вас нет права никого искать, – рявкнул его партнер, также выплевывая капу. – Вы не можете приходить сюда и задавать вопросы.
– И почему же?
– Она – коп, – подсказал кто-то из толпы. – Показала значок.
– В таком случае вам здесь не рады, – заявил первый боксер. – Вы можете только убивать нас в спину.
Пайн оценивающе посмотрела на него.
– Предлагаю тебе сделку. Если сможешь надрать мне задницу, я уйду. А если я надеру задницу тебе, я останусь и получу ответы на свои вопросы. Договорились?
Боксеры посмотрели друг на друга и громко расхохотались. Толпа сомкнулась за спиной Пайн и также принялась хохотать.
– Собираешься выйти в ринг и провести со мной бой? – спросил он, с удивленной улыбкой глядя на Пайн.
– Если только ты не хочешь спуститься сюда.
– Нет, забирайся ко мне… Какие зубы хочешь потерять, а какие – сохранить?
Второй боксер приподнял канаты ринга, чтобы Пайн смогла в него подняться. Она выпрямилась во весь рост и приблизилась к мужчине, с которым собиралась вступить в поединок. Тот с некоторым удивлением обнаружил, что Этли выше него. Пайн сняла куртку, и стал виден «глок» на ремне.
– Хотите, я подержу ваше оружие, леди? – спросил кто-то из толпы.
– Ответ – нет, – сказала Пайн. – Сколько весишь? – уточнила она у своего противника.
– Сто шестьдесят фунтов, – ответил тот.
– Отлично, я почти столько же. Даже на пять фунтов тяжелее.
Благодаря рубашке с коротким рукавом были видны ее мышцы. Боксер посмотрел на приятеля, тот пожал плечами и спрыгнул с ринга. На лице первого появилась тревога.
– Ладно, какие у вас правила? – спросила Пайн.
– Да ладно, здесь нет правил. – Боксер рассмеялся.
– Прекрасно.
Одним стремительным движением Пайн ударила его ногой в живот, а когда он согнулся, нанесла второй удар, также ногой, но в голову, с такой силой, что парня выбросило с ринга, где его подхватили зрители.
Она подошла к краю ринга и посмотрела на него сверху вниз.
– Ну а теперь, когда разминка закончена, ты готов начать? Или вы просто ответите на вопросы? Ваш ход, ребята.
Они услышали, как кто-то хлопает. Все повернулись и увидели, что Джеральд возвращается к рингу. Он остановился рядом с боксером, которого уложила Пайн, и опустился около него на колени.
– Сейчас самое время вспомнить, что я говорил тебе об уважении к женщинам, Тай.
Тот молча кивнул. Джеральд помог ему подняться на ноги и посмотрел на Пайн.
– Мелочи здесь нет, – сказал он и повернулся к остальным. – Кто-нибудь знает, где он сейчас?
Вперед вышел парень лет восемнадцати.
– Видел его «У Дьюка», – сказал он. – До того как пришел сюда.
Пайн посмотрела на Джеральда.
– «У Дьюка»?
– Когда выйдете, поверните направо, через три квартала – налево. Это магазин.
– И что там продают? – спросила Пайн.
– Зависит от обстоятельств, – ответил Джеральд. – Смотря что вам нужно. Но на вашем месте я ничего не стал бы там покупать.

Глава 46

Фасад «У Дьюка» выглядел так, словно магазин давно заброшен; впрочем, то же касалось фасада любого другого магазина в этом районе. Этли посмотрела сквозь стеклянные двери, но внутри было слишком темно, и она ничего не смогла разглядеть. Постучала в стекло пару раз.
– Что вы хотите?
Пайн подняла глаза и увидела мужчину, который смотрел на нее из окна второго этажа.
– Я бы хотела поговорить с Мелочью. Слышала, что он здесь.
– Кто вам сказал?
– Парень из «Калхуна».
– А вы…
На нее смотрел мужчина за сорок, с жесткими темными волосами и суровым, подозрительным лицом. Он наклонился вперед, и Пайн сумела разглядеть обтягивающую футболку, мощные бицепсы и множество татуировок.
– Просто друг. Встретилась с ним возле школы.
– Мелочь не ходит в школу.
– Но его друг Джером ходил. Я пытаюсь выяснить, что с ним произошло.
– Значит, коп?
– У меня есть фотографии, которые я хочу показать Мелочи. Он согласился на них взглянуть.
Мужчина исчез.
Через минуту дверь магазина открылась и вышел Мелочь.
– У вас есть фотографии? – спросил он.
– Да. – Этли оглянулась через плечо и увидела, что мужчина отошел футов на десять в глубину комнаты. – И какого рода бизнес здесь процветает? – поинтересовалась она негромко.
– Всего понемногу.
– Понятно. А парень наверху – Дьюк?
– Может быть. – Мелочь пожал плечами.
– Ты не знаешь?
– Я знаю мало. И меня такой расклад устраивает.
Они сели в машину, и парень просмотрел фотографии одну за другой.
– Здесь его нет, – сказал он, когда закончил.
– Ты уверен? – уточнила Пайн.
– Совершенно. Здесь нет никого, кто на него похож.
Этли откинулась на спинку сиденья, чувствуя невероятное разочарование, и посмотрела на Блюм.
– Мы раз за разом упираемся в тупик, и меня это начинает доставать, – произнесла она.
– Послушайте, – сказал Мелочь, – я никак не могу понять, почему Джером вообще это сделал. Почему позволил мужику командовать? Тот дал ему пистолет и подставил – иначе и быть не могло. А потом его застрелили… Зачем такое делать, если знаешь, что тебя убьют? Почему не рискнуть и отказаться?
– Может быть, Джером не знал, что его застрелят, – ответила Блюм.
Пайн посмотрела на Мелочь.
– Ты сказал, что вы давно перестали дружить с Джеромом.
– Да, и что с того?
– А у него были близкие друзья? – спросила Пайн.
– Вообще-то нет. Возможно, в школе… А почему вы спрашиваете?
– Потому что в переулке он сказал: «Мы  в глубоком дерьме». И я пытаюсь представить, чем преступники могли угрожать Джерому, чтобы заставить его сделать то, что им было нужно.
– Дерьмо, леди, он мог согласиться только ради семьи. Никого ближе у него нет. И все они очень хорошо друг к другу относятся.
– Знаешь, возможно, ты прав… Спасибо тебе, Мелочь.
Он распахнул дверцу машины.
– Да, это Дьюк.
– Значит, всего понемногу? – спросила Пайн.
Мелочь улыбнулся.
– Именно.
– Оставь мне номер своего сотового, чтобы я могла с тобой связаться, если появятся новые фотографии. Тогда мне не придется тебя искать.
Мелочь продиктовал номер и вылез из машины.
После того как он вернулся в магазин, Блюм спросила:
– Куда теперь?
– Обратно в дом Блейков. У меня появилась идея, и я очень надеюсь, что она окажется верной. В противном случае у нас совсем ничего нет.

Глава 47

– Вы нашли Мелочь? – спросила Чи Блейк, впустив их в дом.
– Да. Он ничем не смог нам помочь, но, мне кажется, нам стоит поговорить с вашей дочкой, – ответила Пайн.
Блейк удивилась.
– С Джуэл? Зачем?
– Хотим задать ей несколько вопросов о брате.
Мать покачала головой.
– Джуэл ужасно расстроена, – сказала она. – Почти ничего не ест и отказывается выходить из комнаты.
– Мы будем вести себя очень мягко, Чи. У нас есть опыт общения с молодежью. И я правда думаю, что она может помочь нам выяснить, что случилось с вашим сыном.
– Ладно, – согласилась Блейк. – Можете попытаться. Мне пойти с вами?
– Только чтобы нас представить. А потом мы хотели бы поговорить с ней наедине.
– Но я не обещаю, что она захочет с вами говорить, а заставлять ее я не стану, – заявила Блейк.
Они поднялись вслед за ней по ступенькам и прошли по короткому коридору до спальни. Блейк постучала в дверь.
– Милая? К нам опять пришли две леди из ФБР. Они хотят задать тебе несколько вопросов о твоем брате.
– Нет! – раздался крик. – Пусть уходят!
Блейк не успела ответить – вперед выступила Пайн.
– Джуэл, это очень важно.
– Я сказала – нет.
– Я хочу знать, почему твой брат так поступил.
– Уходите.
– Думаю, что твой брат хотел защитить тебя, – продолжала Пайн.
Молчание.
Блейк заметно удивилась.
– Проклятье, вы вообще о чем? – резко спросила она. – Защитить Джуэл? От чего?
Они повернулись к двери, которая начала медленно открываться. На пороге стояла Джуэл – высокая, красивая, хорошо развита, физически для своего возраста, длинные черные волосы волнами падают на плечи, глаза красные и припухшие от слез. Она была в пижаме с персонажами из диснеевского мультфильма «Мулан».
– Все в порядке, мама, я поговорю с леди, – сказала Джуэл.
– Уверена, малышка? – с сомнением спросила Блейк.
Джуэл кивнула.
– Да, я в порядке.
Мать бросила на Пайн неодобрительный взгляд.
– Ну ладно, только постарайся закончить разговор побыстрее. Тебе нужно отдыхать.
Блейк начала медленно спускаться по лестнице.
– Мы можем войти? – спросила Пайн.
Джуэл отступила в сторону и позволила им зайти в комнату.
В спальне царил беспорядок, на полу валялись одежда и книги, на кровати лежал айпэд, а на прикроватной тумбочке – айфон. На всех свободных поверхностях Пайн заметила смятые бумажные салфетки. Стены украшали рисунки женщин-супергероев.
– Кто их нарисовал? – спросила Блюм, указывая на стену.
Джуэл потерла нос.
– Мы с Джеромом.
– У вас замечательно получилось. Вы оба превосходные художники, – похвалила картинки Кэрол.
– Джером больше не будет рисовать, он мертв, – отрезала Джуэл.
Пайн прислонилась к другой стене и сложила руки на груди.
– Именно об этом мы и хотим с тобой поговорить, – сказала она.
Джуэл тяжело опустилась на постель и посмотрела на свои босые ноги.
– В школе какой-то мужчина разговаривал с Джеромом, – начала Этли. – После их встречи Джером совершенно изменился. В ту же ночь он оказался в переулке с пистолетом в руке. Потом его застрелил полицейский, который вполне может быть кем-то другим. – Она замолчала и посмотрела на Блюм, продолжавшую изучать картину на стене. – Перед смертью Джером успел кое-что мне сказать, Джуэл. Ты хочешь знать, какими были его последние слова?
Девочка кивнула, не поднимая взгляда.
– Какими?
– Он сказал, что никто ему не поверит, когда я спросила, что он там делал. А потом еще кое-что. Вот почему мы пришли с тобой поговорить.
Только после этого Джуэл посмотрела на Пайн.
– Что сказал Джером?
– Он сказал: «Мы  в глубоком дерьме». Как мог какой-то мужчина заставить Джерома так поступить, а в результате это привело его к гибели? – Она замолчала, не спуская глаз с Джуэл, которая, казалось, становилась все меньше. – Должно быть, твой брат имел в виду кого-то очень для него важного. Например, тебя, Джуэл…
По щекам девочки потекли слезы. Блюм села рядом с ней и взяла за руку.
– Я знаю, насколько тебе сейчас трудно, Джуэл, – сказала она. – Очень трудно. Но мы пытаемся выяснить, кто отнял жизнь у твоего брата. И любая помощь с твоей стороны будет для нас невероятно ценной.
Джуэл вытерла глаза, решительно посмотрела на Пайн и выпалила:
– Джером знал.
– О чем?
– Мужчину, который хотел меня забрать.
– Что за мужчина?
– Просто мужчина, – прошептала Джуэл. – Он собирался прийти за мной ночью, когда мама уйдет на работу.
– А где работает твоя мама?
– Она по ночам убирает дома. Утром приходит домой и на несколько часов ложится спать. А потом идет на другую работу, в метро.
– Хорошо, но давай с самого начала, – предложила Этли.
Джуэл взяла себя в руки.
– Все началось однажды вечером. Я пошла туда, куда мне ходить не следовало. Мама собиралась навестить Уилли, другого моего брата, в Делавэре, потому что он заболел. Джером должен был оставаться дома, но его позвали в школу, чтобы продолжить работу над роботами. И я обещала ему, что останусь дома, но соврала.
– И куда ты пошла? – спросила Пайн.
– На вечеринку в Ньюарке. Я выгляжу старше, чем на самом деле, и у меня есть фальшивые документы, в которых сказано, что мне двадцать один год. Я пошла туда вместе с несколькими друзьями из школы. Нас подвез один приятель.
– Где проходила вечеринка?
– В доме родителей одного парня. Я побыла там некоторое время, немного выпила, потом кто-то сказал, что внизу стоит фургон, который отвезет нас в одно место в Нью-Йорке. Пришел какой-то парень и объявил, что меня выбрали для поездки.
– Что за парень?
– Я не знаю. Старше меня, наверное двадцать с небольшим. Высокий, симпатичный. Сказал, что учится в универе.
– Белый или черный?
– Белый.
– Цвет волос?
– Каштановые, вьющиеся. Настоящий красавец.
Этли достала телефон и показала Джуэл фотографию Джеффа Сэндса, присланную Пуллером.
– Он?
– Да, – ответила Джуэл. – Как вы узнали?
– Я не знала до настоящего момента.
– Вам известно его имя?
– Да. А тебе он представился?
– Он сказал, что его зовут Чарли или что-то в таком духе.
– Объяснил, почему выбрали именно тебя?
– Нет. – Джуэл покачала головой.
– И ты согласилась с ним поехать?
– Ну, нас было несколько человек, и я чувствовала себя в безопасности. И… это выглядело так волнующе… Чарли сказал, что там будут настоящие знаменитости. Реальные суперзвезды, а не какие-то старики. И я смогу с ними познакомиться. После вечеринки он обещал довезти меня домой.
– И что произошло потом? – спросила Пайн.
– Мы поехали в то здание в Нью-Йорке.
– А ты можешь сказать, где оно находится?
– Я не знаю Нью-Йорк, – призналась Джуэл. – Ездила один раз, в детстве. Но в том здании, куда меня привезли, был швейцар, частный лифт и тому подобное.
– И ты пошла вместе с остальными?
Джуэл покачала головой.
– Все разошлись в разные стороны, и я одна пошла к лифту. Мне стало страшно, но что еще оставалось делать? Я ведь уже была там.
– А что Чарли?
– Он вроде как исчез. Я не видела его в фургоне. Все происходило так быстро…
– Ну а что потом?
– Двери лифта открылись, и мы оказались в чьей-то квартире. Я никогда ничего подобного не видела. Будто в кино. Господи, я не знаю никого, кто так живет…
– И что случилось дальше?
– Меня встретила женщина.
– Опиши ее.
– Ну, лет тридцать пять, волосы песочного цвета. Ниже меня. Я… не знаю, обычная.
– Стройная, спортивная, с веснушками? – уточнила Пайн.
– Да, похоже, у нее были на лице веснушки.
Этли посмотрела на Кэрол.
– Скорее всего, Линдси Аксильрод, – сказала та.
– Ладно, а что было потом? – спросила Пайн у Джуэл.
– Она сказала, чтобы я чувствовала себя как дома и что скоро кто-то придет. И еще спросила, не хочу ли я выпить. – Джуэл смолкла. – Я… не знала, что делать. Ну, мне же всего четырнадцать, поэтому я попросила кока-колу. Она принесла мне бокал, и я все выпила.
– И что произошло после этого? – спросила Пайн. – Пришел еще кто-то?
Джуэл покачала головой, и ее глаза наполнились слезами.
– А дальше я очнулась на кровати, без одежды.
Она опустила голову и заплакала.
Блюм положила руку на плечи девочки.
– Я знаю, как тебе трудно, – сказала она. – Как больно вспоминать. Не спеши, Джуэл, у нас есть время.
Через минуту девочка собралась с силами, вытерла глаза и высморкалась в бумажную салфетку, протянутую Кэрол.
– В постели рядом со мной лежал мужчина, – едва слышно продолжала она. – Тоже голый.
– Ты помнишь, как он выглядел?
Она кивнула.
– Пожилой, белый, лет шестидесяти, с седыми волосами. Он очень громко храпел. – Джуэл вытерла глаза. – Я была в ужасе. Проклятье, я не знала, что произошло. Я выпила кока-колу… и вдруг такое? Но потом огляделась по сторонам и посмотрела на простыни… и… поняла, что… – Она не смогла закончить предложение.
– Что у него был с тобой секс, пока ты находилась без сознания? – подсказала Пайн.
Джуэл кивнула, и ее глаза вновь наполнились слезами.
– Стараясь его не разбудить, я тихонько выскользнула из постели, подбежала к двери, распахнула ее… и…
– Там кто-то был?
Джуэл кивнула.
– Та же женщина. Она держала в руках мою одежду, выглаженную и на плечиках. Женщина помогла мне одеться и стала успокаивать. А потом отвезла домой.
– Выходит, они подсыпали что-то в твою кока-колу, и мужчина занялся с тобой сексом?
– Мне было так страшно…
– А вернувшись домой, ты сообщила о том, что с тобой случилось, в полицию?
– Я собиралась, но… – Джуэл опустила голову.
– Но что?
– Мне позвонили. Мужчина. Я даже не знала, что у них есть мой номер.
– И что он хотел?
– Пригрозил, что, если я кому-нибудь расскажу, у меня будут большие неприятности.
– Джуэл, тебя изнасиловали. Тебе дали наркотики, а потом изнасиловали, – сказала Этли.
– Я знаю, но…
– Но что? – резко спросила она.
Джуэл выглядела совсем несчастной. Она опустила руку под кровать и вытащила наволочку, а потом высыпала ее содержимое на постель. В ней оказались банкноты, много банкнот.
– Где ты это взяла? – спросила Блюм.
– Я вам не все рассказала. От леди, помогавшей мне в ту ночь, я получила две тысячи долларов. Она сказала, что деньги помогут мне пережить то, что произошло.
Пайн посмотрела на банкноты.
– Джуэл, тут намного больше двух тысяч, – сказала она.
– Так и есть. Потому что…
– Ты вернулась?
– Они сказали, что станут платить каждый раз. – Джуэл заговорила очень быстро. – Будут за мной заезжать и отвозить обратно домой, до того как вернется с работы мама. Однажды мы даже летели в Нью-Йорк на вертолете и приземлились на крыше здания. Это было невероятно.
– А Джером?
– Он не знал. Сначала. Но потом увидел, как я возвращаюсь домой ночью. Я попыталась его обмануть, но он от других слышал, что у меня появились деньги. Я стала кое-что покупать: кольцо, серьги, настоящую сумочку «Прада», новый айфон и кое-какую классную одежду. Но не показывала свои обновки маме. В общем, Джерому стало все известно и он набросился на меня с упреками.
– И ты рассказала ему правду? – спросила Пайн.
– Не всю. Он ужасно расстроился. Сказал, чтобы я перестала туда ездить. И я перестала. Правда.
– После первого раза они уже не давали тебе наркотики?
– Нет, не давали.
– И каждый раз с тобой был один и тот же мужчина?
– Нет, – тихо ответила Джуэл. – Всегда разные. Но мне они казались одинаковыми. Старые белые мужчины. А…
– Что?
– Однажды пришла женщина, тоже старая, может лет сорока.
– Ты узнала ее или мужчин?
– Нет.
– Они разговаривали с тобой? – вмешалась Блюм. – Называли какие-то имена, говорили о себе?
Джуэл опустила глаза и покачала головой.
– Меня привозили не для разговоров. Я была им нужна только по одной причине.
– Ты несовершеннолетняя. Это изнасилование несовершеннолетней, – отрезала Пайн.
– Они могли не знать. Посмотрите на меня, неужели вы скажете, что мне четырнадцать?
– Не имеет значения, – возразила Этли. – Таков закон.
– Вы действительно думаете, что Джером сделал это из-за меня? – прошептала Джуэл.
– Да, у меня нет сомнений.
– Значит, я – причина его смерти…
– Нет, не так. Но ты можешь помочь нам найти тех, кто виноват.
– Я рассказала все, что знала, – заверила ее Джуэл.
– Нет, еще не все, – Пайн покачала головой. – Когда ты перестала бывать в том месте?
– Они позвонили за день до того, как Джерома убили.
– Могу я взглянуть на твой телефон?
– Зачем?
– Хочу узнать номер, с которого тебе звонили.
– Я его проверяла. Номер заблокирован.
– И что они сказали, когда позвонили?
– Что больше не станут за мной приезжать.
– Объяснили причину?
– Нет.
– Ты можешь сказать нам адрес того здания в Нью-Йорке?
– Я не помню.
Этли придвинулась к ней.
– Сколько раз ты туда ездила?
Джуэл пожала плечами.
– Может быть, дюжину или больше.
– И не помнишь адрес? – удивилась Пайн.
– Я не обращала внимания, обычно я спала в машине.
– Ты можешь хотя бы описать район? Как выглядело то здание? И на какой улице оно находилось?
– Я уже говорила, там все было очень дорогое. Даже роскошное. – Джуэл замолчала.
– Но улица называлась номером? Как, например, Седьмая авеню?
– Нет, номер был больше.
– Пятьдесят седьмая? – подсказала Этли.
– Да, правильно. – Джуэл кивнула.
– Рядом с Центральным парком?
– Верно. Я однажды его видела, когда меня везли обратно в Трентон.
Пайн бросила взгляд на Блюм и снова вытащила телефон.
– Это то самое здание? – Она показала телефон.
Джуэл посмотрела на экран.
– Да. То самое, – уверенно подтвердила она.
Этли снова перевела взгляд на Блюм.
– Значит, они используют это место не только для вечеринок… – И тут на ее телефон пришло сообщение. – Нам нужно идти. Спасибо тебе за честность, Джуэл. Я знаю, тебе было совсем непросто. Но рассказанное тобой поможет поймать убийц Джерома. – Она протянула девочке визитную карточку. – Позвони мне, если вспомнишь что-то еще.
Когда они уходили, Чи Блейк попыталась выяснить, что им рассказала дочь.
– Приглядывайте за ней, – просто ответила ей Пайн. – И пусть кто-то находится с ней, когда вы работаете по ночам.
Она поспешила к машине, и Блюм последовала за ней, стараясь не отставать.
– Что тебе написали? – спросила Кэрол, когда они уселись в машину и помчались по улице.
– Пуллер полностью пришел в сознание, его перевели в обычную палату. К тому моменту, когда мы приедем в больницу, лечащий врач сможет рассказать нам о его состоянии.

Глава 48

– Ему повезло, что он молод и находится в превосходной физической форме, – сказал врач, седой мужчина со спокойными манерами пилота воздушного лайнера.
Они вошли в комнату для посетителей, и Роберт Пуллер сообщил Пайн о состоянии брата.
– Вы говорили, что он полностью пришел в себя, – с тревогой напомнил он. – С ним все в порядке?
– Джон Пуллер получил большую дозу обезболивающих, поэтому он то приходит в себя, то снова засыпает. Ранение сквозное, но пуля задела некоторые органы.
– Хирург нам рассказала. Причинило ли ранение какой-то непоправимый ущерб? – с беспокойством спросила Пайн.
– Сейчас еще слишком рано делать выводы. Нам необходимо сделать анализы и рентген. Но сейчас он отдыхает, и его состояние стабильно.
– Когда мы сможем его увидеть? – спросил Роберт.
Врач внимательно на него посмотрел.
– Вы член семьи, не так ли? – уточнил он.
– Брат.
Врач перевел взгляд на Пайн.
– А вы?..
– Сестра, – быстро ответил Роберт и повернулся к Блюм. – А это тетя Кэрол.
Казалось, врач ему не поверил.
– Ладно, – сказал он со слабой улыбкой. – Вашего брата только что перевели в обычную палату. Я провожу вас, но вы можете побыть с ним не дольше нескольких минут.
Когда они вошли в палату, Джон Пуллер лежал на кровати; его со всех сторон опутывали трубки и провода. Глаза у него были открыты; он увидел вошедших и помахал свободной рукой.
Взгляд Этли тут же устремился к монитору, на котором отображались жизненно важные показатели. Все они выглядели вполне прилично – для человека, получившего серьезное пулевое ранение.
– Вы сказали, что пуля задела некоторые органы? – с тревогой спросил Роберт, понизив голос.
– Ну, в этом месте много всего. Кости, кровеносные сосуды, связки… Могло быть намного хуже, если б пуля отскочила и осталась в теле.
– Но хирург все исправила? – продолжал задавать вопросы Роберт.
– Кэтрин – превосходный хирург и сделала все, что было в ее силах. Но вы должны понимать, что эта операция может оказаться не последней. И восстановительный период, возможно, затянется.
– Понятно, – произнес Роберт, бросив нервный взгляд на Пайн.
– Я думаю, с ним все будет в порядке, – сказала та. – Возможно, даже лучше, чем было.
– Эй, я вас слышу, – слабым голосом сказал Джон Пуллер. – Так что кончайте говорить у меня за спиной.
Они подошли к кровати.
– Как вы себя чувствуете? – поинтересовался доктор. – У вас что-то болит?
– Когда я смогу отсюда выйти? – твердым голосом спросил Джон Пуллер.
– Придется задержаться на некоторое время, – ответил доктор, удивленно взглянув на Пайн.
– Я чувствую себя нормально, – заявил Джон. – И вполне могу уйти из больницы. Мне нужно вернуться к работе.
– Джон, ты перенес серьезную операцию, – напомнил Роберт. – Тебе нужно прийти в себя.
– Я не могу попусту тратить время, Бобби.
Этли коснулась его здорового плеча.
– Джон, мы продолжим расследование, пока ты здесь. А ты должен направить все свои силы на выздоровление. Даже Супермену требуется время.
Пока Пайн говорила, доктор манипулировал с капельницами, судя по всему увеличивая дозу какого-то лекарства. Затем он посмотрел на Джона Пуллера, глаза которого закрылись.
– Я поддал лекарств, чтобы он заснул, – объяснил врач. – Сейчас ему не следует волноваться и шевелиться, чтобы не открылись швы. Лучше всего, если вы дадите ему отдохнуть. Вас будут держать в курсе его состояния. И вы можете звонить на пост медсестры. – Он сжал плечо Роберта. – И не волнуйтесь, он в хороших руках.
– Да, я знаю. Спасибо за все, – поблагодарил Пуллер.
– Все показатели в норме, – сказала Пайн, когда они выходили из больницы. – И то, что он хочет вернуться к работе, – хороший знак.
Роберт кивнул.
– Да, Джон поправится, – ответил он. – Вопрос лишь в том, каким он станет после выздоровления.
– Вы имеете в виду, сможет ли он оставаться агентом военной полиции? – спросила Пайн.
– Я говорю о службе в армии США. В ней вся его жизнь. Что, если он физически не сможет ее продолжить?
– Давайте не будем спешить с выводами.
– Я видел выражение вашего лица. Вы думали о том же, – заметил Роберт.
Этли решила сменить тему – она понимала, что Пуллер прав.
– Где вы остановились?
– Рядом с больницей.
– Как долго вы намерены пробыть в Нью-Йорке?
– Сколько потребуется.

Пайн и Блюм вернулись в квартиру Лайнберри, пообедали, несмотря на позднее время, и, совсем измученные, легли спать.
На следующее утро после завтрака Этли вышла на улицу и зашагала вперед, засунув руки в карманы; ее каблуки громко стучали по тротуару.
Дерьмо, дерьмо, дерьмо. 
Она не сомневалась, что Джон Пуллер знал о неизбежных рисках, когда пошел служить в военную полицию. Она и сама была в таком же положении, когда решила стать агентом ФБР. И все же Этли испытывала сильное чувство вины.
«Я подвела Джона Пуллера, и теперь он может перестать быть прежним Джоном Пуллером».
Полностью деморализованная, она опустилась на скамейку, ударила себя по бедру, села ровнее и подумала: «Жалеть себя бесполезно. Пора делать дело. Какие у нас дыры и как их заткнуть?»
Слабых мест было множество. Она не сумела продвинуться в поисках Тони Винченцо и не узнала ничего нового о его деде Ито. Тедди мертв. От Иви ждать помощи не приходилось. Также нет никаких ниточек, ведущих к человеку, убившему Джерома, хотя теперь она знала о роли Джуэл и о том, чем занимались гости в роскошной квартире в Нью-Йорке; однако ей так и не удалось понять, почему его убили. Кроме того, Пайн не сомневалась, что Джуэл была не единственной несовершеннолетней девушкой, которую там использовали. Не следовало забывать и о подлой Линдси Аксильрод, которая все еще оставалась на свободе. Она участвовала во многих грязных делах, не говоря уже об убийстве Шейлы Уизерс.
Но как это связано с Форт-Диксом? Тони Винченцо и Аксильрод там работали. Как и Уизерс. Если Уизерс оказалась вовлеченной из-за того, что Тони пригласил ее в пентхаус, тогда остаются Винченцо и Аксильрод. Но что такого особенного в Форт-Диксе?
Пентхаус на Пятьдесят седьмой определенно являлся зацепкой, но Пайн не знала, как ею воспользоваться. У нее не было никаких оснований для получения ордера на обыск.
И как быть с Джеффом Сэндсом?
Она вытащила из кармана сотовый телефон, проверила новостные сайты, но не нашла ничего интересного. Внука лидера сенатского большинства накануне застрелили в Нью-Йорке и ни один из новостных каналов об этом не упомянул? Как такое вообще могло произойти?
Если только полицейский департамент Нью-Йорка по какой-то причине не решил это скрыть. Она решила, что копы Трентона могли действовать заодно со своими коллегами из Нью-Йорка. Во всяком случае, часть тех, кто служил в Трентоне.
Пайн набрала номер, и через несколько секунд ее соединили с женщиной из Бюро, к которой она решила обратиться.
– Сэнди, это Этли Пайн. Да, я знаю, прошло много времени… Послушай, можешь оказать мне услугу? Вчера вечером возле кафе в Бруклине был застрелен человек. Его звали Джефф Сэндс. Он – внук Питера Дрисколла. Верно, того самого Питера Дрисколла. Но в прессе я не нашла ни единого слова, и мне стало интересно, что происходит. Ладно, да, конечно, все, что ты сумеешь отыскать. Благодарю.
Она закончила разговор. Сэнди Уайтт являлась агентом полевого офиса ФБР в Нью-Йорке. Они с Пайн вместе учились в Куантико. В те годы девушки дружили и продолжали поддерживать теплые отношения после выпуска, хотя Этли отправилась на Запад, а Уайтт осталась на Восточном побережье. Обе являлись членами организации «Женщины в федеральных правоохранительных органах». Следовало отдать должное Уайтт: она не стала спрашивать, зачем Пайн потребовалась информация. Впрочем, сама Этли поступила бы так же, если б к ней с аналогичной просьбой обратилась подруга.
Она встала и зашагала дальше. А вскоре оказалась перед знакомым зданием на Пятьдесят седьмой. Ряд миллиардеров. Миллиардеры…
«Силы небесные, их тут полно. Они живут высоко над нами, – подумала Пайн. – За спинами швейцаров и консьержей, трастовых фондов и подставных компаний. Прячутся за правилами, которые они придумали, чтобы получить преимущества над остальными. А выступления перед самой собой тебе не помогут, Этли».
Она стояла на противоположной стороне улицы, когда что-то внезапно привлекло ее внимание. Пайн быстро шагнула за припаркованный грузовик, откуда продолжила наблюдение.
Из здания вышел мужчина, который застрелил Джерома Блейка. На этот раз в костюме и галстуке, без форменной фуражки, но Пайн не сомневалась, что это тот самый мужчина. Он посмотрел направо, потом налево и зашагал по улице.
Пайн последовала за ним.

Глава 49

– Веселей, я еще жив, Бобби.
Роберт Пуллер, который задремал, сидя на стуле, резко поднял голову. Брат смотрел на него из-под множества трубок и проводов.
– Тебя же накачали медикаментами, и ты должен спать, – сказал Роберт, придвинув стул ближе к кровати. – Вчера врач увеличил дозу.
– На меня лекарства действуют не так, как на других.
– Тебе больно?
– И болевой порог у меня выше, чем у других.
– Ты знаешь, что с тобой произошло?
– Догадываюсь. Думаю, в меня стреляли.
Роберт улыбнулся.
– Отлично; шутить – это правильно. Значит, функционируешь отлично.
– Джефф Сэндс?
– Не выжил. Пуля убила его на месте. – Роберт подался вперед. – Тебе повезло, Джон. Дюйм в одну или другую сторону…
– Разве ты не должен делать важную работу далеко отсюда или это только слухи?
– Извини за заботу, – проворчал Роберт.
Джон слегка переместился в постели и посмотрел на многочисленные трубки и провода, которые удерживали его в горизонтальном положении.
– Почему я чувствую себя Гулливером, попавшим в плен к лилипутам? – спросил он.
– Ты помнишь, как все произошло?
– Мы вышли через задний вход кафе, Пайн первая. Я держал Сэндса. Кажется, я услышал хлопок. Пожалуй, это все.
– Они явно хотели достать Сэндса, – заметил Роберт.
– Должно быть, они следили за нами от ночного клуба, где мы отыскали Сэндса. – Некоторое время Джон выглядел смущенным. – Но парни снаружи клуба были обычными бандитами. Я не думаю, что они прикончили Сэндса.
– И как, по-твоему, кто за этим стоит?
Джон посмотрел на брата.
– Ну, раз уж мне придется некоторое время здесь пробыть… ты решил поучаствовать в моем расследовании?
– Поучаствовать? Ты ведь сам сказал, что у меня есть другая работа.
– Но, коль скоро ты здесь, чтобы поддержать меня, мое расследование может отвлечь тебя от других вещей.
– Я тебя слушаю.
– Ты свел меня с Глорией Майлс, и она довольно быстро вывела нас на Джеффа Сэндса. Майлс упоминала, что ты нашел ее при помощи алгоритма.
Роберт повторил брату то, что рассказал Пайн про алгоритм. Джон задумчиво кивнул.
– Я буду иметь тебя в виду в будущих расследованиях, – сказал он.
– У меня есть возможность обращаться к технологиям, базам данных и компьютерным сетям, которые недоступны обычным людям. Однако я не могу использовать их постоянно, даже для тебя, братец.
– Но тебе нужно внести в алгоритм новые данные, чтобы получить результат.
– Я только что объяснил тебе, какие данные вводил. Мне удалось выделить определенных политических лидеров, а также степень коммуникации между членами семей. И тут возник Джефф Сэндс, а дальше довольно быстро получилось установить его связь с Дрисколлом.
– Сэндс возник из-за своего криминального прошлого?
– Как ты наверняка знаешь, он никогда не сидел. Но его несколько раз допрашивали в полиции. Кроме того, некоторые его деловые партнеры имели судимости или сомнительное прошлое. В моей базе данных это отображено.
– Но его дед находил лучших адвокатов и все заканчивалось? – предположил Джон.
– Очевидно, так.
– Он сказал нам, что не знал Тони Винченцо. Это имя возникало во время твоих поисков?
– Нет. Но я остановил поиск почти сразу после того, как обнаружил Питера Дрисколла. Потом стал искать связи среди военных и так обнаружил Глорию Майлс.
– Как ты думаешь, Дрисколл знает, что его внук мертв?
– Лидер сенатского большинства имеет в своем распоряжении серьезные ресурсы. В любом случае департамент полиции Нью-Йорка наверняка сообщил родственникам о случившемся. Им нужно не более десяти секунд на розыски. Проклятье, его отец живет в Нью-Йорке.
– Финансист, набитый долларами…
– С новой женой и другой семьей, – добавил Роберт. – Трудно сказать, станет ли он скорбеть о смерти старшего сына.
Братья переглянулись, размышляя о чем-то важном для обоих.
– Да, если б я умер, папа даже не смог бы этого понять. Он не знает, что у него два сына, – со вздохом сказал Джон.
– Все нормально, брат; мы  знаем.
– Как скоро я смогу отсюда выйти? Когда я задал доктору прямой вопрос, он мне не ответил.
Казалось, Роберт не удивился.
– В любом случае едва ли скоро. Ты вне игры, Джон. Теперь факел несет Пайн, что она сегодня мне и сказала.
– Она не справится одна, – возразил Джон. – И это даже не ее дело. Она занимается личным расследованием. Этли приняла участие в моем только из-за того, что я предложил, а она согласилась.
– Даже не знаю, что сказать… Как мне кажется, леди твердо решила идти до конца. И, насколько я успел понять, вставать у нее на пути не стоит.
– Кроме того, она продолжит расследование без всякого прикрытия. Это плохо, Бобби.
– Джон, я могу немного здесь задержаться. Но ты же знаешь, что я ношу форму. Я не хозяин сам себе.
– Я слышал, что компьютерщики могут работать удаленно…
– Этому  компьютерщику требуется суперсекретный пункт сбора и обработки информации, чтобы работать. Поэтому я не могу просто сесть за свой комп и заняться делом.
– Так я действительно привязан к постели? В Афганистане меня быстро подлатали. А тогда я получил более серьезные ранения.
– На случай если ты не в курсе, в твоих жилах течет не вода, а ты потерял довольно много крови. К тому же хирург сказал, что пуля повредила внутренние ткани. Им пришлось тебя зашивать, и сейчас ты не можешь шевелить левой рукой. Тебе необходимо сохранять неподвижность – и на то есть серьезные причины. Потребуется долгая реабилитация.
– Ты хочешь сказать, чтобы окончательно вернуться в строй?
Роберт опустил глаза.
– Чтобы… тебе стало лучше, Джон.
Когда он поднял взгляд, брат смотрел на него в упор.
– Что ты имеешь в виду?
– Я сказал тебе все, что знал. Ты можешь полностью поправиться…
– …или нет, – перебил его Джон.
– Умеешь предсказывать будущее? – съязвил Роберт. – У меня такого дара нет.
– Ну, значит, хорошо, что я стреляю с правой.
– В обозримом будущем ты вообще не будешь стрелять. Серьезно, братец, если хочешь сохранить шанс полностью поправиться, следует выполнять указания доктора.
Джон отвел взгляд.
– Ты сказал, что остановил свои поиски на Дрисколле? – спросил он.
– Что?
– Дрисколл – это фрукт, который висит очень низко.
– Я лишь хотел найти для тебя контакт, чтобы помочь в расследовании.
– А можешь провести еще один поиск с теми же параметрами и посмотреть, что получится?
– Не уверен, что понял тебя.
– Если Дрисколл каким-то образом вовлечен в эту историю, возможно он просто верхушка айсберга.

Глава 50

Пайн последовала за мужчиной и сделала его фотографию, когда он переходил дорогу.
Затем мужчина вошел в офисное здание.
Здание правительства. Федерального.
Этли подождала несколько секунд, шагнула к двери, заглянула через стекло и вошла. У контрольно-пропускного пункта она показала значок и документы охраннику, успев увидеть, как мужчина вошел в лифт и двери за ним закрылись.
– Прошу меня простить, но парень, который только что вошел и сел в лифт?..
– Да, что вас интересует? – спросила офицер, женщина лет сорока, с короткими каштановыми волосами и дружелюбным выражением лица.
– Я могла бы поклясться, что это мой приятель. Специальный агент Саймон Кинг, с которым я работала в Ньюарке.
– Нет, его зовут Адам Горман.
– Он из ФБР?
– Нет-нет, он глава службы безопасности конгрессмена Норы Франклин. Она из северной части штата, но у нее здесь офис, она делит его с другими политиками.
– О, Франклин, я слышала это имя… Очень крутая, верно?
Женщина улыбнулась.
– Она – высокопоставленный член бюджетного комитета палаты представителей. Они выписывают чеки, так что да, очень крутая.
– А она сегодня в офисе?
– Пришла двадцать минут назад.
– В общем, Горман – настоящий близнец моего приятеля Кинга… Извините за беспокойство.
– Никаких проблем. Хорошего вам дня.
Пайн повернулась и покинула здание. Отошла на полквартала и набрала фамилию Гормана в «Гугле». И очень скоро узнала, что он родился в Австрии; сначала служил там офицером полиции, потом в военной разведке. В возрасте двадцати девяти лет перебрался в Соединенные Штаты. Теперь ему сорок восемь, и у него имеется степень магистра политологии Нью-Йоркского университета. Он участвовал в политических кампаниях и некоторое время пробыл на Кей-стрит.
Таким образом, известный конгрессмен взяла на работу бывшего австрийского офицера разведки, который однажды вечером переоделся полицейским из Трентона и застрелил Джерома Блейка.
«И что теперь делать с этой информацией? Получается, мое слово против его… Джон не сумел разглядеть убийцу Джерома, а сейчас находится на больничной койке. Джером мертв и ничего сказать не может. Держу пари, что Адам Горман – именно тот человек, который разговаривал с Джеромом у школы в день убийства. Значит, он знает о Джуэл и ее визитах в пентхаус, и подтверждается это тем, что я видела, как он вышел из дома миллиардеров».
Пайн посмотрела на свой телефон. У нее имелся снимок Гормана, переходившего улицу, а также фотография из «Гугла». Во время последней встречи Мелочь дал ей свой номер телефона. Она отправила ему статью о Гормане и фотографию. А затем принялась расхаживать по улице взад и вперед, дожидаясь ответа.
Через пятнадцать минут Этли его получила.
«Да, это он».
Что ж, вот и подтверждение. Но этого недостаточно. Показания Мелочи не будут иметь никакого веса для прокурора против столь «уважаемого» человека, как Горман. Кроме того, у нее не было никаких доказательств, что именно он убил Джерома, – она лишь видела его в темном переулке при стрессовых обстоятельствах; во всяком случае, так скажет адвокат защиты.
Затем Пайн вбила в «Гугл» имя Норы Франклин. На экране появилось лицо из «Википедии» – привлекательная блондинка сорока пяти лет. И впечатляющее резюме. Родилась и выросла в Колорадо, поступила в Вирджинский университет, окончила юридическую школу Дьюка. Ее семидесятитрехлетний отец являлся уважаемым судьей апелляционного суда Четвертого округа. После юридической школы переехала в Нью-Йорк и работала в небольшой юридической фирме, которая специализировалась на трудовом праве, где в основном представляла рабочих. Затем перебралась в северную часть штата Нью-Йорк и участвовала в выборах в городской совет. После чего с первой попытки одержала победу на выборах в конгресс.
С тех пор Франклин еще пять раз побеждала на выборах, быстро поднимаясь вверх по служебной лестнице. То, что она стала одним из ведущих членов бюджетного комитета палаты представителей в сравнительно юном возрасте, удивило некоторых, говорилось в статье, но она являлась верным исполнителем и произвела хорошее впечатление на начальство своими умениями и знаниями. Если она выиграет еще одни выборы, то получит звание одной из самых молодых председательниц едва ли не самого могущественного комитета конгресса.
Франклин много путешествовала, рано вышла замуж, но развелась. В официальной биографии говорилось, что она проработала адвокатом всего несколько лет. Пайн проверила онлайновые базы данных, в которых сообщалось о финансовом положении членов конгресса, и с удивлением обнаружила, что Франклин владеет капиталом в двадцать миллионов долларов. И это после того, как она всего пару лет была адвокатом в сфере, где никогда не водилось больших денег?
«Проклятье, откуда они взялись?» – подумала Пайн.
Зазвонил ее телефон. Сэнди Уайтт из Бюро.
– Привет, Этли. Я тут кое с кем поговорила и использовала ряд ресурсов. Насколько мне удалось выяснить, департамент полиции Нью-Йорка решил засекретить данное расследование.
– Я знаю, что имена жертв не сообщают до тех пор, пока не поставят в известность близких. Но проблема уже должна была решиться.
– Единственное, что я могу предположить: по какой-то причине Дрисколл попросил придержать информацию. А ему такую услугу вполне могут оказать.
– Ладно, спасибо, с меня причитается.
Пайн убрала телефон и задумалась, что делать дальше. Она могла следить за входом в здание, а потом отправиться за Горманом. Но не знала, как долго он будет оставаться внутри.
Кроме того, Этли не могла позвонить другому агенту ФБР, потому что технически не вела расследование, не говоря уже о том, что у них имелись собственные дела. Значит, остался только еще один ресурс… Она снова вытащила телефон.
– Кэрол, ты мне нужна.
Через тридцать минут Блюм выбралась из такси и подошла к своему боссу.
Этли рассказала ей, что требуется сделать, и показала фотографии Гормана и Франклин.
Кэрол посмотрела на расположенное напротив кафе с венецианским окном, откуда открывался отличный вид на вход в здание.
– В таком случае я займу позицию в кафе. А где будешь ты?
– В Форт-Диксе.
Когда Пайн садилась в такси, она подумала: «А что мне терять?»
Оказавшись в Форт-Диксе, она это узнает.

Глава 51

– Я не понимаю, – сказала Пайн, – как такое возможно?
Она стояла перед Тимом Уитакером, невысоким мужчиной за пятьдесят, с покатыми плечами и кислым выражением лица, который был военным адвокатом в Форт-Диксе.
– Все именно так, как я сказал: Билл Данфорт и Фил Кэссиди признали себя виновными в соответствии со статьей пятнадцать, что равносильно признанию вины в гражданском суде.
Данфорт и Кэссиди являлись двумя солдатами, с чьей помощью Тони Винченцо распространял наркотики. Пуллер арестовал их, и они находились в тюрьме на военной базе под охраной военной полиции. Пайн рассчитывала, что они до сих пор там.
Но она ошиблась.
– Мне известно, что такое статья пятнадцать. Я хочу знать, как это получилось, – резко сказала она.
– Концепция предельно проста, агент Пайн, – скучающим голосом заговорил Уитакер. – Им предложили, и они согласились. Бо́льшая часть военных трибуналов заканчивается вынесением обвинительного приговора, о чем знают все. В таком случае сроки бывают более суровыми, а в личном деле появляется запись о судимости. С пятнадцатой все иначе. Судимости нет. Как и в гражданских судах, в армии большинство дел до рассмотрения не доходят. Иначе мы заседали бы годами.
– Я все это знаю, – нетерпеливо ответила Пайн. – Но не понимаю, почему им предложили сделку? Военная полиция поймала их на месте преступления. Они занимались продажей наркотиков. Почему они отделались столь легким наказанием? Парней следовало судить, вынести им приговор и отправить в Ливенуорт.
Адвокат пожал плечами.
– Решение принимал не я. Командир выдвинул обвинение, и предполагалось, что дело пойдет в суд. И я с вами согласен: против них имелись серьезные улики. Если б дело дошло до суда, оба почти наверняка получили бы сроки. Но тут всплыла пятнадцатая, и все пошло наперекосяк.
– Но вы же понимаете, что статья пятнадцать не могла всплыть сама по себе, верно?
– Верно.
– Ну и откуда она взялась? – нетерпеливо спросила Этли, изо всех сил стараясь говорить спокойно, хотя ей ужасно хотелось накричать на адвоката.
– От их командира. Другого варианта просто не может быть. Он предъявил обвинение, а потом сам предложил пятнадцатую.
– И почему он так поступил?
– Не знаю. И у меня не было никаких причин задавать вопросы. Я делаю то, что мне говорят. Командир приказывает, мы выполняем. Все просто.
– Когда это произошло?
– Вчера поздно вечером.
– А как зовут их командира?
Уитакер принялся рыться в лежавших на столе бумагах, потом с любопытством посмотрел на Пайн.
– Еще раз поясните, какое отношение вы имеете к этому делу?
– Я работала с офицером военной полиции Джоном Пуллером.
– Да, вы мне уже говорили… Именно он собирал улики.
– Для очень серьезного расследования, которое совершенно неожиданно закрыто, – резко ответила Этли.
– Я слышал, в него стреляли в Нью-Йорке…
– Вы правильно слышали. Вероятно, за покушением стоит банда, на которую работали Данфорт и Кэссиди.
– Я ничего не знаю… С Пуллером все будет в порядке? По всем отзывам, он превосходный солдат и следователь.
– Так и есть. И да, с ним все будет хорошо. Так как зовут командира? – Она достала блокнот и ручку.
Уитакер бросил выразительный взгляд на блокнот.
– Я не имею права ответить на ваш вопрос.
Пайн отложила блокнот и ручку.
– Ладно, какое наказание получат Данфорт и Кэссиди?
Адвокат посмотрел на лежавшие перед ним документы.
– Понижение в чине, уменьшение оклада и восьмидневное заключение, но командир приостановил эти меры на год. Они находились в тюрьме после ареста значительно дольше. И теперь их просто отпустили.
– Значит, они отделались несколькими долларами и потерей нашивок? За то, что являлись частью крупного наркокартеля на военном  объекте? – потрясенно спросила Этли.
– Должен признать, что это необычно, – согласился Уитакер.
– Неужели? И где сейчас Данфорт и Кэссиди?
– Насколько мне известно, продолжают работать в автопарке. До меня дошли слухи, что они подали документы на увольнение из армии. По мне, так скатертью дорога.
– Вы ведь прекрасно понимаете, что это ужасающее безобразие, не так ли?
Уитакер устало посмотрел на Пайн.
– Мэм, я работаю здесь двадцать лет. Меня уже ничего не удивляет.
– Возможно, пришло время поискать другое место работы, – мрачно отозвалась Этли.
– Моя жена постоянно это говорит.
– На вашем месте я бы прислушалась к жене, – посоветовала Пайн. – У вас хотя бы есть фотографии Данфорта и Кэссиди?
– Да, но почему вы спрашиваете?
– Я бы хотела на них взглянуть.
– И я снова спрошу: зачем? Дело закрыто.
– Только не для меня. Мне нужны их фотографии. Пожалуйста. Это действительно важно.
– Вы и в самом деле считаете, что нападение на Пуллера связано с ними?
– Уверена.
Уитакер выдвинул ящик письменного стола, вытащил толстую папку и развернул ее к Пайн. С фотографий на нее смотрели Данфорт и Кэссиди.
– Можете переснять, – предложил он.
Этли сфотографировала их на смартфон.
– Удивлена, что вы позволили мне это сделать, – призналась она.
– Мэм, это и в самом деле ужасающее безобразие; в идеальном мире оба ублюдка должны были бы отсидеть продолжительные сроки. Так что, если вам удастся призвать этих негодяев к ответу, буду только рад.
– Благодарю, – сказала Пайн и вышла из кабинета.

Глава 52

Данфорт и Кэссиди действительно находились в автопарке, и хотя Пайн наблюдала за ними издалека, она видела, что они не особо напрягаются. Оба писали сообщения на своих телефонах.
Она не стала к ним подходить. Просто последовала за ними, когда они покинули военную базу после окончания смены и заехали в кафе для военных, расположенное примерно в двух милях от Форт-Дикса. Данфорт и Кэссиди вошли в зал, Пайн за ними. Им удалось найти свободный столик, хотя посетителей было довольно много.
Бар назывался «Бункер». Вопреки наименованию, он оказался большим, открытым и хорошо проветриваемым. На стенах висели флаги разных воинских частей. Каски красовались, словно охотничьи трофеи, рядом с церемониальными саблями, штыками и оружием всех видов и размеров.
Несколько пар в форме танцевали посреди зала под аккомпанемент музыкального автомата. Свободных мест за стойкой бара не оказалось, большинство посетителей были в зеленой военной форме. Пайн являлась одной из немногих в гражданском.
Она сразу направилась к столику, за которым устроились Данфорт и Кэссиди, едва официантка принесла им бутылки пива с длинными горлышками, села рядом с Данфортом, посмотрела на него, потом перевела взгляд на Кэссиди.
Данфорт был большим и сильным, с удивительно тупой рожей, Кэссиди – маленьким, с подозрительным выражением на лице.
– Не припоминаю, чтобы мы приглашали вас на нашу частную вечеринку, – заявил Кэссиди, посмотрев на нее с недовольным видом.
Данфорт утробно захихикал.
– Думаешь, остроумно пошутил? – холодно осведомилась Этли.
Данфорт смолк и мрачно посмотрел на нее.
– Значит, пятнадцатая? – спросила Пайн.
– Проклятье, кто вы, леди? – резко спросил Кэссиди, а Данфорт сделал большой глоток «Бадвайзера».
– Заинтересованная сторона. Вы знаете, что вашему приятелю Джеффу Сэндсу вчера в Нью-Йорке прострелили башку?
Оба инстинктивно вздрогнули.
– Я его не знаю, – заявил Кэссиди, который быстро пришел в себя.
– Естественно, не знаешь. И вам, конечно, неизвестно, кто такие Тони Винченцо и Линдси Аксильрод? А вас не заинтересовало, почему Шейла Уизерс не пришла на работу?.. Она тоже мертва. Ее также убили в Нью-Йорке.
Данфорт бросил тревожный взгляд на Кэссиди, но тот лишь покачал головой.
– Мы не знаем, про кого вы говорите, – заявил он.
– Конечно, знаешь, Фил. Как и твой приятель – у него такой вид, будто он уже наложил в штаны, – спокойно сказала Пайн.
Данфорт схватил Этли за плечо.
– Послушай, тебе лучше заткнуться, если…
Он смолк, когда она показала ему значок, и медленно разжал пальцы.
– Вы из ФБР? – спросил Кэссиди. – Мы не под вашей юрисдикцией. Мы – солдаты.
– Я больше не стану повторять тебе, тупица, что до тех пор, пока ты находишься в этой стране, ты под моей юрисдикцией, – холодно сказала Этли.
– Мы заключили сделку с армией. И теперь вам до нас не добраться. Это вторичное привлечение. – И он торжествующе посмотрел на нее.
– Запрет на вторичное привлечение не действует в отношениях между военными и гражданскими судами, – спокойно пояснила Пайн. – То, что армия заключила с вами сделку, не имеет отношения к тому, что вам может предъявить ФБР. Разница будет только в том, что вы окажетесь в тюрьме очень далеко отсюда.
– Вашу мать, вы серьезно? – спросил Кэссиди.
– Погугли, если тебе станет легче, – предложила Этли.
– Проклятье, – пробормотал он.
– Отстой, – добавил Данфорт, ударив по столу мясистым кулаком.
Пайн посмотрела на их пиво.
– На вашем месте я бы немного выпила. То, что я собираюсь вам сказать, легче пройдет с пивком.
– Бредятина какая-то, – заявил Кэссиди, но выпил залпом свое пиво. Данфорт последовал его примеру, после чего вытер лицо огромной ладонью.
Когда пустые бутылки оказались на столе, Пайн заговорила серьезно.
– Агент военной полиции, который вас поймал…
– Пуллер? – уточнил Кэссиди.
– Да, – продолжала Пайн. – Его также ранили в Нью-Йорке, когда Сэндс получил свое. Ему сделали операцию и только сейчас перевели в обычную палату.
– И что с того? Почему это должно нас волновать? – осведомился Кэссиди, но теперь он уже не выглядел таким уверенным, как прежде.
– Вы знаете, что сказал мне Пуллер за несколько минут до того, как в него стреляли?
– И что? – На сей раз интерес проявил Данфорт, которому явно не помешала бы еще одна бутылка пива.
– Он сказал, что позаботился о том, чтобы вас заперли в надежном месте.
– Зачем? – снова спросил Данфорт; на широком лбу которого появились капли пота.
Пайн бросила проницательный взгляд на Кэссиди.
– Не хочешь ответить своему дружку? – спросила она. – Кажется, ты знаешь, что я сейчас скажу.
– Вы думаете, он хотел, чтобы мы оставались в тюрьме на территории военной базы… чтобы нас защитить? – сказал Кэссиди.
Она кивнула.
– Хрень, – рявкнул тот.
– Неужели?.. Позвольте задать вам такой вопрос. Вас обоих поймали с поличным на распространении наркотиков. Я поговорила с военным адвокатом. Против вас имелись железобетонные улики. Никаких вариантов, чистое дело. Командир у вас на хвосте. Вас ждал военный трибунал и Ливенуорт. И вдруг вам предлагают статью пятнадцать. Адвокат сказал, что никогда не слышал ни о чем подобном. А вы сами что думаете?
Данфорт посмотрел на Кэссиди.
– Фил, ты сказал, что у нас есть высокопоставленные друзья…
– Проклятье, заткнись, Билли, – рявкнул тот и посмотрел на Пайн.
– Или дело в том, что вас избавили от тюрьмы из-за того, что у вас есть высокопоставленные враги,  – заметила Этли.
– Джефф и Шейла действительно мертвы? – спросил Кэссиди.
– Значит, вы их знали ? – Пайн взяла телефон и нашла нужные фотографии. – Вот письмо, которое я получила по электронной почте из департамента полиции Нью-Йорка о Джеффе Сэндсе. – Она показала им письмо. – А это про Шейлу. Оба мертвы. Я видела тела.
Кэссиди прочитал оба письма, и на его лице появилась тревога.
– Что все это значит, Фил? – спросил Данфорт. – Что она хочет нам сказать?
Этли повернулась к нему.
– Я пытаюсь сказать, что кто-то проводит зачистку и вы оба попали в список. Именно по этой причине вам предложили пятнадцатую и отсрочили исполнение наказания. Теперь, вместо того чтобы сидеть в тюрьме на военной базе под защитой лично выбранных Джоном Пуллером охранников, вы превратились в живые мишени.
– Вы хотите сказать, что нас освободили, чтобы прикончить? – спросил Кэссиди; на лбу у него также появились капельки пота.
– Вы знаете отца Тони Винченцо, Тедди? – спросила Пайн.
– Нет, но Тони нам про него рассказывал. Сейчас мужик отбывает солидный срок в Форт-Диксе, – сказал Кэссиди.
– Отбывал,  – поправила Пайн. – Мы с Пуллером съездили туда, чтобы с ним поговорить. Совершенно официально. И в тот самый момент, когда Тедди собрался нам что-то рассказать, вошли охранники и увели его. Без объяснений. А дальше мы и глазом моргнуть не успели, как его нашли мертвым в камере. Официальная версия – передозировка, хотя Тедди никогда не принимал наркотики. А теперь они решили, что три смерти в Форт-Диксе – это слишком и может вызвать нежелательные подозрения. Вот почему вас отпустили, чтобы прикончить на свободе. Или у вас есть другие объяснения?
Кэссиди подался вперед.
– Давайте представим, что все это правда, – заговорил он, понизив голос. – Что вы можете сделать?
– Я из ФБР и могу предоставить вам защиту. Но вы же понимаете: услуга за услугу. Вы должны что-то дать мне взамен. В противном случае вы сами по себе.
– Дерьмо, – пробормотал Кэссиди, оглядываясь по сторонам. – Давайте выйдем отсюда…
Пайн встала.
– После вас, – сказала она.

Глава 53

Они уселись в машину Пайн.
– Начнем с Тони Винченцо, – сказала Этли. – Где он сейчас?
Кэссиди, устроившийся на пассажирском сиденье, развел руки в стороны.
– Мы его не видели с тех пор, как нас арестовали, – ответил он. – Тони решил, что его заберут местные копы, когда нас арестовали военные, но этого не случилось, насколько мне известно.
– Тони находился в доме своего отца, когда я видела его в последний раз, – сказала Пайн. – Там он делал таблетки, верно?
Кэссиди пожал плечами.
– Можно и так сказать.
– Раньше домом владел его дед, Ито Винченцо. Тони когда-нибудь о нем упоминал?
– Однажды, когда мы к нему зашли, я разглядывал старые фотографии в подвале, – ответил Кэссиди. – Я спросил про них, и Тони ответил, что Ито исчез, когда сам он был совсем ребенком, и почти его не помнит. Отец Тони говорил, что Ито от кого-то убегал.
– А почему он так говорил?
– Я не знаю. – Кэссиди снова пожал плечами. – И не стал спрашивать. Мне без разницы. Но он так сказал.
– Если Тони нет в доме деда, где еще он может быть?
Кэссиди и Данфорт переглянулись.
– Вы знаете о пентхаусе в Нью-Йорке? – продолжала задавать вопросы Этли.
Она не ожидала от них ответа; ей хотелось взглянуть на выражение их лиц.
Данфорт глупо ухмыльнулся.
– Крутое место, – сказал он.
– Заткнись, Билли, – оборвал его приятель. – Из-за тебя нас наверняка прикончат.
– Значит, бывали, – подытожила Пайн. – Что там происходит? Аксильрод сказала мне, что это «бонус», – во всяком случае, так говорил ей Тони, хотя я не верю ни единому ее слову.
– Может быть.
– Парни, ваши ответы не подходят под категорию «услуга за услугу», – резко сказала Пайн. – Может быть, мне следует закончить этот разговор и позволить вас прикончить еще до захода солнца? Я не люблю тратить время на чепуху. Так что вылезайте из машины. Но советую учиться бегать быстрее, ведь они обязательно за вами придут.
– Подождите минутку, – воскликнул Кэссиди. – Просто подождите. Я пытаюсь осмыслить то, что вы говорите, а это совсем непросто. Дайте мне немного… отдышаться, ладно? Ради бога.
– Ладно, я подожду, но помните, что терпение не входит в список моих добродетелей.
Кэссиди погрузился в мучительные раздумья, а Данфорт откинулся на спинку заднего сиденья – казалось, еще немного, и он заплачет.
– Ладно, послушайте, мы действительно заключали сделки по наркотикам, – заговорил Кэссиди.
– Но Линдси Аксильрод сказала мне, что наркотики не могут попасть в Форт-Дикс, – перебила его Этли. – Вероятно, сейчас она жалеет о своей откровенности – ведь это ее единственные правдивые слова, все остальное ложь. Всюду на входе работают собаки, способные уловить запах наркотиков.
Кэссиди усмехнулся.
– А кто сказал, что мы продавали наркотики внутри Форт-Дикса? – Он посмотрел на Данфорта. – Верно? Это мы находились в Форт-Диксе, но не наркотики и не наши клиенты.
– И где же были ваши клиенты?
– Повсюду вокруг Форт-Дикса.
– А как получилось, что вы стали этим заниматься?
– Тони требовались помощники, – ответил Кэссиди. – Он знал, что мы согласимся войти в дело, и…
– …и не против нарушить закон? – закончила за него Пайн.
Он пожал плечами, но улыбнулся.
– Я снова спрошу: почему именно Форт-Дикс?
– Тони там работал, и все.
– А кто вовлек Тони?
– Однажды он мне рассказал, – ответил Кэссиди. – У его старика был свой человек на свободе.
– А у «своего человека» есть имя?
– Рикки, или Джонни, или что в таком же роде. – Кэссиди опять пожал плечами. – Так или иначе, Тедди сидел в тюряге и ничего не мог сделать. Но он уговорил Рикки, или Джонни, позвонить Тони.
– Настоящая отцовская забота… Значит, связи в Форт-Диксе вы получили благодаря Тони?
– Да, наверное.
– Нет, я тебе не верю. Ты молчишь про Линдси Аксильрод. Она проработала в Форт-Диксе дольше Тони, я проверяла. Думаю, Тони обманул вас, когда говорил про старого дружка отца Рикки-Джонни, в действительности его втянула в это дело Аксильрод. А потом ему потребовалась пара таких парней, как вы.
– Да, возможно, и так, – не стал спорить Кэссиди.
– Что вы делали в наркокартеле? Какая у вас была роль?
Кэссиди улыбнулся и неожиданно оживился.
– Водили военные машины. В самые разные места. А вы знаете, что происходит, когда ты едешь на такой машине?
– Полицейские их не останавливают и не обыскивают, – ответила Пайн.
– Бинго. Мы выезжали из Форт-Дикса, делали небольшой крюк и забирали наркоту. Все быстро, не больше десяти минут, они там профи. И ехали дальше. Перед тем как добирались до места назначения, нас останавливала другая команда, и они забирали груз. А мы катили дальше. Предельно просто, верно?
– Значит, вы никогда не имели дел с клиентами?
– Нет, – Кэссиди покачал головой. – Тони делал таблетки. Но всем управляла Аксильрод. Она компьютерщица. Умеет ловко обращаться с этим дерьмом.
– Из чего следует, что она способна перемещать деньги по всему миру, не оставляя никаких следов.
– Однажды я видел, как она работает. У нее дома. Ее пальцы летали над проклятой клавиатурой, а закончив, она повернулась ко мне и сказала: «Ты понимаешь, что сейчас видел?» И я сказал: «Нет, и что?» И она ответила: «Я только что отправила миллиард долларов в кроличью нору».
– Аксильрод и Тони состояли в отношениях? – спросила Пайн.
– Ну, иногда проводили время вместе… Тони – ловкий парень и умеет разговаривать с дамами. Он нравился Линдси, и это она привела его в пентхаус. Ну а потом туда попали и мы.
– Значит, Тони занимал место ниже Линдси Аксильрод в пищевой цепочке… А на кого она работала?
– Мы не знаем, – Кэссиди покачал головой.
– Брось. Так наша сделка не состоится, – с угрозой сказала Пайн.
– Клянусь Богом. Клянусь могилой моей старой бабушки.
Пайн посмотрела на Данфорта, который не сводил с нее глаз и кивал.
– Ладно, поверю, – сказала она. – Они не стали бы давать таким олухам, как вы, рычаги давления.
– Рычаги давления? – удивился Кэссиди. – Это как?
– Что и требовалось доказать, – Пайн кивнула. – Ладно, мне действительно нужно найти Тони. У вас есть какие-то мысли на эту тему?
Кэссиди покачал головой, но Этли наблюдала за Данфортом в зеркало заднего вида, и у нее сложилось впечатление, что в его крошечном мозгу начала формироваться идея.
– Ну? – подтолкнула его Пайн.
– Однажды мы выпивали с Тони, – начал Данфорт. – И он упомянул одно местечко.
– Какое?
– Старый дом его деда. На джерсийском побережье.
– Деда? Ты имеешь в виду Ито?
– Да, наверное. Тони говорил, что дед зарабатывал, продавая мороженое.
– Да, это он, – Пайн кивнула. – Продолжай.
– В общем, Тони там иногда бывает.
– А ты был?
– Один раз. Симпатичный маленький домик на пляже. Довольно старый, там даже нет кондиционера, но есть обогреватели, и Тони поставил печи на гранулированном топливе. Черт, без них зимой не обойтись, потому что из домика можно смотреть наружу через трещины в стенах. Мы сидели на печке и пили пиво, закусывая наггетсами. Было круто.
– Как назывался город?
– У меня есть название в телефоне. Я пользовался навигатором, чтобы туда добраться.
Пайн велела ему отправить адрес на свой телефон.
– Джек Николсон оттуда родом, – сказала она, немного почитав про Манаскуан, штат Нью-Джерси, на побережье Атлантического океана. – Он учился там в средней школе.
– Круто, – отозвался Кэссиди. – Он играл Джокера в старом фильме про Бэтмена, верно?
– Так, мне нужно сделать звонок, и вас возьмут под стражу для обеспечения безопасности. Вам все понятно?
– Эй, я просто хочу еще пожить, – заявил Кэссиди.
– Как и все остальные, – ответила Пайн.

Глава 54

Поездка из Трентона в городок Манаскуан заняла менее часа, и к тому времени, когда Пайн туда добралась, спустились сумерки. По дороге она позвонила Блюм и рассказала, что ей удалось узнать и куда она направляется.
– Ни Горман, ни Франклин не покидали здание, – доложила Кэрол. – А я выпила слишком много чая и кофе, но всякий раз, когда отлучалась в туалет, камера моего телефона снимала здание на видео, и ни один из них не выходил. Это лучшее, что я смогла придумать.
– Ты быстро находишь решения, Кэрол, – похвалила ее Пайн.
– Думаю, официантки в кафе решили, что я страдаю от слабоумия и не знаю, как добраться до дома, или у меня собеседование для поступления на работу.
– В любом случае оставайся на прежнем месте и позвони мне, если что-то произойдет.
– Будь осторожна, агент Пайн.
Проезжая через старомодный центр города, Этли заметила множество маленьких магазинчиков и ресторанов. В это время года народу здесь было совсем немного, и большинство баров и ресторанов закрылись до начала сезона. Однако несколько ресторанов работали, а люди неспешно прогуливались по тротуарам.
Пайн видела, как машины останавливались перед магазинами. Обычный город на побережье в мертвый сезон.
Сильный запах соленого воздуха перебивал все остальные; она вдыхала его, и почему-то ее это успокаивало. В Аризоне такого нет. Пайн обратила внимание на многочисленные эксклюзивные семейные дома, строительство которых наверняка стоило немалых денег. Впрочем, иметь дом на океанском побережье всегда считалось престижным.
Этли загрузила в навигатор адрес, который ей дал Данфорт. Кэссиди и Данфорта она отвезла в офис ФБР в Трентоне и объяснила, что требуется сделать. Никто из дежурных агентов не хотел брать на себя ответственность, пока Пайн не упомянула, что готова позвонить Клинту Доббсу, главе офиса ФБР в Финиксе, чтобы развеять их сомнения. Они тут же сказали, что в этом нет необходимости и что они позаботятся о безопасности двух солдат, а также готовы позвонить в Форт-Дикс и сообщить, что в ближайшее время те не вернутся на базу.
Приблизившись к цели своего путешествия, Пайн сбросила скорость и стала искать место для парковки. Она нашла его рядом с выходом на пляж и остановилась. Серый и пенный Атлантический океан раскинулся прямо перед ней. Дул холодный ветер, небо было оловянного цвета, как и волны, если не считать барашков на них.
Этли застегнула молнию на куртке и огляделась по сторонам, чтобы сориентироваться. Домик Винченцо находился примерно в сотне футов дальше по улице – маленькое пляжное бунгало, не отличавшееся от соседних домов. Она зашагала к нему и вскоре уже смогла как следует разглядеть с противоположной стороны улицы. Вытащив из кармана маленький оптический прибор, проверила, не наблюдает ли кто-то за ней, затем внимательно изучила бунгало.
Полтора этажа с мансардными окнами, провисшими зелеными ставнями и коричневыми стенами, гаража не было. Пустые цветочные клумбы почернели; они вплотную подходили к двум расположенным по обе стороны от входной двери окнам с черными рамами и заметно пострадавшими от дождя и ветра.
У переднего крыльца стоял темно-синий мусорный контейнер на колесиках, рядом валялась пустая упаковка от шести пивных бутылок. Из крыши торчала черная труба, которую явно добавили позже – она выглядела сравнительно новой. Данфорт упоминал печь; очевидно, труба предназначалась для отвода дыма, решила Этли. На бетонной подъездной дорожке стояла машина, украшенная трещинами не менее чем в пяти местах. «Форд Фокус» с номерами Нью-Джерси. Когда Этли разглядывала автомобиль, она обратила внимание на парковочную наклейку Форт-Дикса на заднем бампере. Травы во дворике за машиной оказалось гораздо меньше, чем песка.
Пайн подумала, что во время прилива могла бы легко забросить футбольный мяч со двора в океанские волны.
Она вспомнила, что на подъездной дорожке дома Винченцо в Трентоне не было автомобиля, хотя сам Тони находился внутри. Значит, либо это его машина, либо кто-то его подвез и, возможно, сейчас гостит у него. Или самого Тони тут нет, а в доме остался тот, с кем он приехал.
Этли нашла кафе на противоположной стороне улицы, откуда открывался удобный вид на дом Винченцо, заказала кофе и поджаренный бублик и стала наблюдать. Постепенно темнело. Из дома никто не вышел, машина оставалась на прежнем месте. Этли слышала, как волны набегают на берег – начался прилив. Обычно их шум оказывает на людей успокаивающее действие, но сейчас он заставил Пайн напрячься.
Она выпила две чашки кофе и уже заканчивала второй бублик; пошел второй час наблюдения, и Пайн решила проверить электронную почту. Никаких новых сообщений ни от Роберта Пуллера, ни от Кэрол Блюм. Этли рассчитывала, что Пуллер останется с братом до тех пор, пока Джону больше не будет грозить опасность. То, что он ничего ей не написал, Пайн расценивала как хороший знак. А Горман и Франклин, очевидно, все еще оставались в здании.
Когда со стороны океана поплыл туман, ее терпение закончилось. Она вышла из кафе, пересекла улицу, зашагала на восток по пляжу и вскоре оказалась с задней стороны бунгало Винченцо, где не горел свет, как и в соседних с ним домах. За бунгало находилось небольшое огороженное патио с вымощенным плиткой полом. На одном из столбиков ограды стояла пустая банка из-под пива. Этли легко перебралась через нее, подошла к задней части дома и заглянула в окно – и увидела кухню. Нажала на ручку двери и, к своему удивлению, обнаружила, что замок не заперт.
Она медленно открыла дверь, опасаясь громкого скрипа, но та распахнулась совершенно бесшумно.
Этли вошла в дом, достала фонарик и направила узкий луч в темноту.
Она прошла через кухню, мимолетно взглянув на раковину, где громоздились грязные тарелки и стаканы. Очевидно, кто-то – оставалось надеяться, что Винченцо, – провел здесь некоторое время. Воздух не показался ей застоявшимся – еще один признак того, что здесь кто-то недавно жил, хотя машина стояла не на парковке. Обыскав дом, Этли собиралась осмотреть ее, когда станет совсем темно. Автомобиль стоял со стороны улицы, а потому обыскивать его будет опаснее, когда мимо проходят люди.
Оставалось надеяться, что и машина окажется незапертой. По документам можно будет определить владельца. Кроме того, внутри наверняка найдутся и другие интересные вещи.
В гостиной стояла очень старая мебель – ее купили несколько десятилетий назад, на полу лежал потертый ковер, по которому прошло множество ног в песке; в углу она разглядела небольшой книжный шкаф с книгами в мягких обложках. Камин на гранулированном топливе, упомянутый Данфортом, находился на месте обычного камина. Черная труба уходила в потолок и через крышу – ее Пайн видела снаружи. И, как сказал Данфорт, небольшие трещины в старых стенах: через них в дом проникал влажный воздух.
«Зимой здесь наверняка просто ужасно», – подумала она.
На одном из окон был установлен маломощный кондиционер. На стене висел сравнительно новый телевизор «Самсунг» с большим экраном, на кофейном столике примостилась игровая приставка. Рядом лежал шлем виртуальной реальности. Все говорило о том, что Винченцо находится где-то поблизости.
А рядом со шлемом Пайн обнаружила золотую жилу – удостоверение личности с фотографией Антонио Винченцо и пропуск в Форт-Дикс.
На первом уровне она обнаружила одну спальню – и, распахнув дверь, переместилась на сорок лет назад. На кровати лежал вязаный плед психоделической расцветки, иначе она не смогла бы его описать. Кровать, тумбочки и бюро из одного сорта дерева в стиле семидесятых. Потрепанный экземпляр «Долины кукол» Жаклин Сьюзанн валялся на тумбочке рядом со старомодным механическим будильником. Ванная комната вполне соответствовала спальне. В небольшой кладовке было пусто.
Пайн вышла из спальни и направилась к узкой лестнице слева от входной двери. Она резко пригнулась, когда мимо дома проехала машина, выключила фонарик, осторожно подошла к окну и выглянула наружу.
Машина уже скрылась из вида. Туман сгустился, и Этли ничего не могла разглядеть на расстоянии более фута. Включив фонарик, она стала подниматься по лестнице.
Должно быть, полуэтаж пристроили позднее, потому что в качестве строительного материала использовали гипсокартон, а не штукатурку, а мебель выглядела более современной. Здесь Пайн обнаружила две маленькие спальни и ванную комнату с ванной, душевой кабинкой и двумя раковинами.
Одна из спален принадлежала Винченцо. На полу лежала большая брезентовая сумка, повсюду валялись одежда и остатки еды быстрого приготовления. В ноздри Пайн ударил запах несвежей картошки фри. Она обыскала сумку, нашла там девятимиллиметровый «ЗИГ Зауэр», вытащила обойму и вынула из нее все патроны, после чего вернула обойму на место. Если что-то пойдет не так, в руках старины Тони окажется бесполезное оружие.
Тут же Пайн увидела маленький розовый чемодан на колесиках и открыла его. Внутри лежали женская одежда, коробка тампонов, пилочка для ногтей и маленькая кожаная коробочка. В шкафу на плечиках висели женские вещи. На полу стояли три пары туфель – и на высоких каблуках, и на плоской подошве.
Понятно, с ним здесь живет девушка. Интересно кто? 
На тумбочке у кровати стоял пузырек с таблетками окситоцина – несмотря на этикетку, Этли сомневалась, что их прописал врач. Наверное, что-то самодельное с добавками вроде фентанила, которые способны отправить тебя на небеса быстрее, чем любые другие синтетические наркотики. Еще Пайн обнаружила толстую пачку наличных и пару одноразовых сотовых телефонов.
Она посмотрела наверх и увидела свисавшую веревку. Потянула за нее; вниз опустилась складная деревянная лесенка, и одновременно открылся ход на чердак.
Пайн не думала, что там спрятался Винченцо, но сначала решила проверить. Едва ли он оставил бы внизу пистолет, если б решил сюда забраться.
Она поднялась по лестнице, подсвечивая себе фонариком. На чердаке пахло сыростью и плесенью. Прикрыв рот, Пайн осторожно пошла по доскам пола к четырем ящикам. Потом присела на корточки рядом с ними, чтобы посмотреть, что в них.
Открыв первый, она обнаружила древнюю, покрытую плесенью одежду.
В следующем ящике лежали старые альбомы с фотографиями. Она быстро их просмотрела – история семьи Винченцо от поколения, предшествовавшего Ито и его брату Бруно, до Тедди. Иви была хорошенькой и оживленной, Ито выглядел сдержанным и скрытным. Бруно, в костюме-тройке с желтым квадратным карманом, широко улыбался и выглядел довольным жизнью, мощной рукой обнимая брата, – а Ито смотрел на мир так, словно его сжимал огромный питон.
В следующей коробке лежали деловые бумаги и копии старых налоговых деклараций, связанных с бизнесом по продаже мороженого.
Содержимое последней коробки заставило Пайн замереть.

Глава 55

Роберт Пуллер сидел в своем кабинете за большим письменным столом, на котором стоял огромный монитор. Здание отвечало самым высоким требованиям безопасности, в комнате отсутствовали окна, а внутренние части стен были отделаны материалом, блокировавшим любые методы электронного слежения. Доступ осуществлялся только по специальным значкам, а также сканированию сетчатки глаза.
Очень немногие люди могли войти в это здание. Роберт Пуллер был одним из них.
Он написал алгоритмы – целых пять – и ввел их в базы данных, имевшиеся в его распоряжении; среди них были совершенно уникальные. Кроме того, он направил свои поисковые формулы, точно атакующие армии, во все известные ему базы данных.
Роберт потягивал кока-колу, позволив углекислоте и сахару наполнить тело. Он уже довольно долго находился в таком состоянии, которое являлось для него привычным, – вот только цели у него обычно были другие.
Пуллер потянулся и сделал несколько легких гимнастических упражнений. Хотя ему еще не исполнилось и сорока, иногда он чувствовал себя куда более старым. Давление профессии и бесконечные часы, проведенные у компьютера, никому не добавляют энергии и здоровья.
Зазвонил телефон, и Роберт нахмурился, услышав голос брата.
– Проклятье, зачем ты пользуешься телефоном?
– Я обещал медсестре, что закончу разговор менее чем за минуту, а она обещала прийти и проверить, поэтому буду говорить быстро. Ты что-нибудь нашел? – спросил Джон.
– Если б нашел, то сразу связался бы с тобой. А теперь отключай телефон и спи.
– Я получил сообщение от Кэрол Блюм. Она наблюдает за каким-то зданием.
– Почему она отправила тебе сообщение?
– Сказала, что хочет держать меня в курсе.
– А зачем наблюдает за зданием?
– Потому что там находится наш стрелок.
– Стрелок? – удивился Роберт.
– Парень, который переоделся полицейским и убил Джерома Блейка. Его настоящее имя Адам Горман. Он возглавляет службу безопасности конгрессмена по имени Нора Франклин.
– Нора?
– Ты ее знаешь?
– Только в официальном качестве. Она – высокопоставленный член бюджетного комитета палаты представителей. Я давал показания перед этим комитетом.
– И что ты можешь о ней сказать?
– Умная, преданная и патриотичная.
– Тогда возникает вопрос: почему ее службу безопасности возглавляет убийца?.. Можешь накопать что-нибудь на Гормана? Конечно, Пайн действовала быстро и дерзко, но нам этого мало.
– Ладно. А где Пайн?
– В сообщении Кэрол написала, что Этли в Манаскуане, штат Нью-Джерси. Она получила ниточку к Тони Винченцо и отправилась туда.
– Хорошо. Я попытаюсь что-нибудь найти, пока мои алгоритмы делают свою работу. Твоя минута истекла.
– Я знаю; Рэтчед уже ворвалась в палату с клейкой лентой.
В трубке раздались короткие гудки.
Роберт Пуллер повернулся к монитору и набрал имя Адама Гормана. Он не рассчитывал, что найдет много. Гормана наверняка тщательно проверяли прежде, чем тот получил должность главы безопасности конгрессмена. Но во время подобных проверок некоторые вещи упускают из виду. А правительство утратило прежнюю хватку, и проблемы все накапливались. Не исключено, что он отыщет то, что ускользнуло от внимания других.
Первые результаты выдали базовую информацию. Имя, звание и серийный номер. Однако Пуллеру показалось странным, что человек, служивший в разведке другой страны, оказался на такой должности. Да, конечно, Австрия – не Россия, Китай или Иран… Член ООН и ЕС. Федеральная республика с парламентской системой управления, Австрия объявила о своем нейтралитете в 1955 году. Они явно не хотели повторения Третьего рейха. Однако страна – это не личность, и кто знает, кому в действительности хранит верность Горман?
Пуллер задал еще один поиск, изучил результаты, обратив внимание на странность в прошлом Гормана, и позвонил своему знакомому из Государственного департамента.
– Привет, Дон, это Роберт Пуллер. Да, давно не виделись… Я тут провожу одно расследование, и возникла проблема, которую ты мог бы помочь мне решить.
Он рассказал о своих сомнениях. Его друг обещал Роберту навести справки и перезвонить.
Затем Пуллер сосредоточился на Норе Франклин.
Он обратился как к общедоступным базам данных, так и к тем, о которых знали совсем немногие. Довольно быстро ему удалось собрать впечатляющие материалы. Взятые по отдельности, они ничего не давали. Но вместе… Роберт понял, что нащупал нечто важное. Он увидел закономерность. 
Вскоре зазвонил телефон. Это был его приятель Дон.
– Я нашел то, что тебя интересовало. Насколько я понял, Горман брал годичный отпуск, который провел в Австрии.
– Да, я так и подумал, – ответил Пуллер. – Но отметки в его паспорте отсутствуют.
– Все верно, – подтвердил Дон. – Меня это тоже озадачило.
– Еще я обратил внимание на самолеты, на которых он летал за океаном.
– Да, дочерняя компания «Аэрофлота». Именно на ней нам следует сосредоточить внимание?
– Дам тебе знать, как только сам найду ответ, – ответил Пуллер.
Он повесил трубку и вернулся к расследованию деятельности Норы Франклин. Его интересовали две вещи: финансовые аспекты и путешествия за последние пятнадцать лет.
Финансовые документы, которые требовало правительство, по мнению Роберта, следовало рассматривать как шутку. Они легко выстраивались в ряд. От одного миллиона до пятидесяти. Капитал можно спрятать за подставными фирмами и за именами родственников, чтобы избежать разоблачения. Существовал миллион уловок, и Пуллер давно обнаружил, что самые богатые политики старательно скрывают свое финансовое положение. Ради выборов им выгодно выглядеть как обычные граждане, которым приходится зарабатывать на жизнь.
Ему удалось отыскать множество отклонений и несоответствий и оставалось только восхищаться тем, что раньше никто не призвал эту женщину к ответу. Впрочем, причина лежала на поверхности: зачем коллегам на нее нападать, если они и сами ведут себя так же?
Когда Роберт занялся изучением хронологии ее жизни и путешествий, что-то щелкнуло у него в голове. Он сравнил временны е отрезки, в которые Горман и Франклин покидали страну. Совпал только один период.
Одновременные полугодовые каникулы.
Вот только Франклин не летала на самолетах компании, принадлежавшей «Аэрофлоту». Однако так или иначе она оказалась в Австрии, а оттуда могла поехать в любое место на машине или полететь на частном самолете, и не имелось никакой возможности отследить ее перемещения. И еще один факт привлек внимание Пуллера: вскоре после возвращения в США Франклин начала свою первую предвыборную кампанию. С тех пор она несколько раз выигрывала и теперь занимала высокое положение в бюджетном комитете, как и в других комитетах, в том числе – и это особенно заинтересовало Пуллера – в Постоянном спецкомитете по разведке. Что означало: Нора Франклин находилась в курсе самых важных секретов разведки США.
Роберт, чувствуя, как его охватывает ужас, собрал все полученные сведения в одну папку и отправил Пайн. Затем откинулся на спинку кресла и стал думать о том, чем еще может помочь.
Через несколько минут снова зазвонил телефон – и он получил ответ на свой вопрос.

Глава 56

Пайн взяла в руки пижаму, и на нее налетел вихрь воспоминаний. Маленький размер, но для высокого ребенка шести лет – как Мерси. Розовые пони. Как на Мерси в ту ночь, когда она исчезла. У Пайн была похожая, купленная матерью, вот только голубая, а не розовая.
Этли поднесла пижаму к носу, надеясь, что та сохранила запах сестры. После стольких лет… Но нет, только отвратительная вонь плесени.
Она взяла пачку писем, лежавших под пижамой, быстро пересчитала и поняла, что их больше дюжины, потускневших и пожелтевших от времени. Все адресованы Ито Винченцо, от Леонарда и Ванды Аткинс из округа Толивер, штат Джорджия.
Этли развернула первое. Письмо было написано через три месяца после похищения Мерси.
Она посмотрела на подпись в конце письма.
Лен Аткинс. 
Пайн читала письмо, стиснув зубы и чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

Мы так счастливы, что смогли дать девочке дом. 
Ее зовут Ребекка. 
Деньги, посланные тобой, стали настоящим подарком судьбы. 
И ты с лихвой отплатил мне за то, что я спас твою задницу во Вьетнаме. 
Береги себя. Мы будем присылать тебе фотографии, когда сможем. 

«Ребекка? Фотографии? Вьетнам?» – подумала Пайн. 
Она быстро просмотрела остальные письма; почти все объединяла одна и та же тема. Все написаны с разницей в год. Но фотографий в них не было.
Очевидно, Ито Винченцо отдал Мерси в семью Аткинсов, живших в округе Толивер, штат Джорджия.
Пайн провела быстрый поиск в «Гугле» и выяснила, что в 1990 году в округе Толивер на территории двухсот квадратных миль, густо поросшей лесами, проживали всего тысяча девятьсот человек. Затем она установила, что сейчас там живет еще меньше людей, и это делает округ самым малонаселенным в штате Джорджия и вторым с конца к востоку от Миссисипи. После нового поиска выяснилось, что округ Толивер находится в трех часах езды от ее бывшего дома в округе Самтер.
Этли невольно застонала.
Какая же я идиотка! 
Приехав в свой старый дом, Пайн узнала, что какой-то мужчина, которого, как она позднее выяснила, звали Ито Винченцо, на следующий день после похищения Мерси устроил драку с ее отцом. Как только Этли узнала, что Ито являлся похитителем, ей следовало бы сообразить, что Мерси не могли увезти далеко. В противном случае Ито не успел бы устроить на следующий день ссору с ее отцом.
Она просмотрела оставшиеся вещи в ящике. На самом дне, под старой одеждой, лежала металлическая коробочка. Внутри Пайн нашла две вещи: кассовые чеки и фотографию, сделанную на старом «Полароиде».
Она взяла фотографию, но не стала на нее смотреть. Пока не стала. На ней могли быть Ито и его семья. Но в доме лежал целый семейный альбом. Зачем класть этот снимок сюда?
Она положила его и взяла чеки. Все записи были сделаны исключительно тщательно. Очевидно, Ито являлся аккуратным человеком.
Пайн просмотрела колонку дат, пока не нашла нужный временной период.
Вот! Чек на пятьсот долларов Леонарду Аткинсу.
Этли быстро просмотрела другие чеки и нашла дюжину чеков по пятьсот долларов, которые Ито отправлял Аткинсу.
Пятьсот долларов в год на содержание маленькой девочки? Сумма выглядела слишком мизерной даже для округа Толивер, штат Джорджия. Она посмотрела на дату последнего чека. 13 июня, 2002 год.
Почему он вообще платил деньги? Если Ито украл маленькую девочку для Аткинсов, почему не они ему платили, а наоборот?
И откуда он знал Аткинсов? Предположительно, их дом находился в сельской части Джорджии, а Ито провел всю жизнь в Нью-Джерси. Вьетнам ?
Пайн задумчиво отложила в сторону чеки и посмотрела на перевернутое фото. Наступил момент истины. Она почувствовала, как закипел адреналин в крови и навалилась такая сильная тревога, что она подумала: не паническая ли это атака?
Если это фотография Мерси, то как она выглядит? Интересно, мы до сих пор похожи друг на друга? 
Этли подняла фотографию с пола – и тут услышала шум снаружи.
Она засунула фотографию и часть писем в карман, быстро положила остальные вещи в коробку, спустилась вниз по лестнице и вернула люк на второй этаж на место. А затем быстро подошла к окну.
Фары машины залили дом светом, когда «Субару» свернула на подъездную дорожку. Водитель выключил фары и вышел из машины. За ним последовал мужчина, сидевший на пассажирском сиденье. Они были одеты в джинсы и лыжные куртки, чтобы защититься от сырого тумана и холода.
Оба обошли «Субару» сзади, открыли багажник и достали оттуда сумки с покупками. Свет из багажника осветил лица.
Пассажиром был Тони Винченцо.
Водителем оказалась женщина, которую Пайн сразу узнала. Ну-ну… Наконец объявилась Линдси Аксильрод.

Глава 57

Винченцо и Аксильрод вошли в дом и сразу направились с покупками на кухню, а Пайн встала на площадке лестницы, чтобы узнать, о чем они будут говорить. Дом был маленьким, и она все хорошо слышала.
– Думаю, еды на ближайшее время хватит, – сказал Винченцо.
– Как долго ты планируешь здесь пробыть? – спросила Аксильрод.
– Сколько потребуется, малышка.
– А ты не боишься, что кто-то узнает про этот дом?
– Только семья о нем знает.
– Проклятье, Тони, они могут проверить базы данных по недвижимости. Дом записан на твоего отца?
– Даже не знаю. Но он мертв, поэтому владельцем стал я.
– Ты владелец сразу двух домов – большая шишка, – пошутила Линдси.
Тони рассмеялся.
– Иди ко мне; я покажу тебе, насколько  я большая шишка…
Пайн услышала, как Аксильрод захихикала.
– У нас еще будет достаточно времени, любовничек.
– Очень мило с твоей стороны, что ты согласилась поехать со мной.
– Ну, должен же кто-то за тобой присматривать.
– Я могу и сам о себе позаботиться. – Его голос стал серьезным.
– Те два копа, которые разговаривали с твоим отцом в тюрьме… Может быть, он им что-то рассказал?
– Он ничего не знал.
– Да ладно, Тони, ты же говорил мне, что навещал отца. Что ты ему рассказал?
Пайн слегка подалась вперед. Ей не нравился оборот, который принимал разговор. Аксильрод хотела получить информацию, а Винченцо вел себя так, словно не понимал, что она делает.
– Так, всякую ерунду. Давай, заканчивай допрос с пристрастием.
– Опасность грозит не только тебе, – резко ответила Линдси. – Мне необходимо знать, что происходит.
– Именно за мной гоняется цыпочка из ФБР.
– Верно, Этли Пайн. От нее одни неприятности, – проворчала Аксильрод.
– Ты же сказала, что позаботилась о ней, – напомнил Винченцо.
– Она убила Шейлу, Тони. Я ведь тебе говорила.
– Полицейские не могут убивать людей и выходить сухими их воды.
– Так работает система, Тони. Они покрывают друг друга. Копы могут убивать людей, и им не грозит возвратный удар.
– Возвратный удар? Где ты такого наслушалась, Линдси? Ты говоришь как шпион.
– Суть в том, Тони, что ситуация усложняется.
– Тебе следовало бы познакомить меня с людьми, с которыми ты работаешь.
– Интересно зачем?
– Я могу им помочь, Линдси. И я хочу продвинуться вперед в цепочке, ты же понимаешь? Я не намерен вечно оставаться последней спицей в колеснице.
– Откуда у тебя такие амбиции?
– Подумай о моем старике. Он всю жизнь провел в окопах, все делал сам. А когда все пошло не так, что он получил? Его сразу же взяли полицейские. Поэтому я считаю, что будет полезно, если между ними и мной окажется еще несколько слоев.
– Ладно, возможно, тут ты прав, – не стала спорить Аксильрод. – Мне нужно немного подумать.
Рука стоявшей на лестнице Пайн скользнула к пистолету.
– Черт, может быть, однажды я смогу купить один из таких пентхаусов, – сказал Винченцо.
– В пентхаус вход запрещен до дальнейших распоряжений, – резко заявила Аксильрод.
– Какого хрена, почему? – возмутился Тони. – Мне там нравится. И копы туда не ходят.
– Пайн приходила под прикрытием и едва не устроила там катастрофу; чтобы ликвидировать ее последствия, мне пришлось принимать очень быстрые решения. Так что теперь туда нельзя.
– Значит, пентхаус – это просто бонус и ничего больше?
– Я не понимаю, о чем ты, – ответила Аксильрод.
– Дорогая игрушка, и все… Я знаю, торговля таблетками идет хорошо и все такое. Но нужно продать целую гору, чтобы заплатить за месяц пользования пентхаусом.
– Это не твоя проблема. И ты там не единственный источник доходов.
– Ну, это я и сам понял. У парней, наверное, есть несколько команд, которые работают по всему Нью-Йорку и Нью-Джерси. Вероятно, товар поставляют из Мексики, верно?
– Что-то вроде того.
– Может, представишь меня им?
– Хорошая идея. А теперь почему бы тебе не принять душ, а я приготовлю обед?
– Звучит неплохо, малышка. А после обеда?
– Конечно, Тони, конечно. Все, что пожелает мой мужчина.
Он игриво хлопнул ее по заднице и поднялся наверх. Аксильрод дождалась, когда зашумит вода в душе, а потом сделала телефонный звонок.
– Ты был прав, он становится проблемой, – сказала она, потом некоторое время слушала. – Да, я поняла. Когда все будет закончено, ты знаешь, что делать.
Затем Линдси убрала телефон, достала из сумочки шприц, подошла к ванной комнате и распахнула дверь. Комнату наполнил пар. Аксильрод проверила иглу и теперь держала шприц перед собой наподобие ножа.
Она протянула левую руку, напряглась, резко отбросила в сторону занавеску и приготовилась сделать инъекцию.
Однако в душе никого не было.
Аксильрод резко повернулась и увидела обнаженного по пояс Тони, стоявшего у нее за спиной.
И Этли Пайн, державшую пистолет у его головы.
– Да, Линдси, я очень надеялась, что мы еще встретимся… А сейчас положи шприц, которым ты собиралась убить Тони. Пришла пора поговорить, малышка .

Глава 58

Наконец-то.
Блюм зашевелилась, когда Адам Горман и Нора Франклин вместе вышли из здания. Кэрол остановила такси как раз в тот момент, когда перед ними остановился лоснящийся черный «Мерседес Майбах». Горман открыл дверь для Франклин и сел в машину вслед за ней.
Таксист, которому было за пятьдесят, в белом тюрбане и с бордовой точкой-бинди на лбу, повернулся к Блюм и спросил:
– Куда вас доставить, мэм?
– Поезжайте вслед за «Мерседесом», – ответила она, указав на черный автомобиль, отъехавший от тротуара.
– В каком смысле? – переспросил мужчина с сильным акцентом, что заставило Блюм слушать его внимательно.
– Я просто хочу, чтобы вы поехали за этой машиной, – повторила Кэрол.
Таксист развернулся и влился в движение, устроившись в двух машинах за «Майбахом».
– Зачем вы за ними едете? – спросил он.
– Это моя работа, – ответила Блюм.
– Вы из полиции?
– Из ФБР.
– Вы слишком стары, – пренебрежительно ответил он. – Старше меня.
Блюм вытащила свою карточку ФБР и показала водителю, чтобы тот смог прочитать крупные буквы Ф, Б  и Р .
– Достаточно? – спросила она.
Водитель свернул налево, чтобы дальше следовать за «Майбахом».
– В той машине преступники? – поинтересовался он.
– Возможно; я пытаюсь это выяснить, – сказала Блюм. – Вы хорошо знаете город? Я не хочу их потерять.
– Я живу в этой стране уже десять лет. И девять езжу на такси, – ответил таксист.
– Вы приехали сюда десять лет назад?
– Да. Но в Пакистане я был врачом, а не водителем такси.
Он свернул направо, продолжая следовать за «Майбахом».
– А что вы будете делать, когда они доберутся до цели? – спросил таксист.
– Продолжать за ними следить, – ответила Блюм.
– Следует ли позвонить в полицию?
– Нет, время еще не пришло. Пока нет.
– Должно быть, вы находите свою работу волнующей…
– Иногда она бывает слишком  волнующей. Иногда – невероятно скучной. В последние несколько часов я выпила столько кофе, что больше, наверное, никогда к нему не притронусь.
– Да, понимаю, как это бывает, – сказал таксист и занял место сразу за «Майбахом».
– Не нужно сокращать дистанцию, – сказала Блюм.
– Все желтые такси выглядят одинаково.
– Но они могут запомнить вас.
– Мы все носим тюрбаны. У каждого есть бинди. И все мы, сидящие за рулем такси, либо врачи, либо инженеры. – Мужчина повернулся и посмотрел на Блюм. – Эти люди опасны?
– Один из них – очень, – ответила она, не сводя глаз с «Майбаха».
– Плохо. Такие люди – очень плохо, – заявил таксист.
– Не беспокойтесь, – успокоила его Кэрол. – Со мной работают люди, которые не боятся подобных типов.
– Хорошо, что такие есть.
– Я тоже всегда так считала.
Они проехали еще тридцать кварталов, и «Майбах» остановился перед отелем в фешенебельном районе Манхэттена. Не Ряд миллиардеров, но близко к тому.
Когда Блюм расплатилась, таксист сказал ей на прощание:
– Теперь вы должны быть очень осторожны. Меня же с вами не будет.
– Я буду очень осторожна. К счастью, ни один из них никогда меня не видел.
– Удачи вам.
– Благодарю.
Когда он уехал, Блюм набралась решимости, повернулась и вошла в отель.
Швейцар приподнял фуражку, когда она вошла. Кэрол миновала стойку портье, заметив, что Горман и Франклин свернули в бар, находившийся слева от входа. Их отвела к столику молодая женщина. Когда Блюм подошла к небольшой стойке администратора у входа в бар, к ней сразу подошла другая молодая женщина с именным жетоном, где было написано «Джулиет», и спросила, чем она может помочь. Блюм сказала, что у нее назначена здесь встреча, но она пришла слишком рано и хотела бы посидеть в баре и подождать. Молодая женщина отвела ее в гостиную, отделанную в стиле ар-деко, где усадила за столик с двумя стульями.
К счастью, оттуда открывался прямой вид на Гормана и Франклин, сидевших за столиком с высокими, обитыми тканью стульями у камина; на столике стояла табличка, что он зарезервирован. Официантка взяла табличку и ушла.
Блюм делала вид, что изучает что-то в своем телефоне, и следила за парой. Горман что-то энергично рассказывал, но очень тихо, и Франклин приходилось наклоняться вперед, чтобы его расслышать. Судя по выражению лица Франклин, ей совсем не нравилось то, что он говорил. Она изучила меню, жестом пригласила официантку и что-то заказала. Но когда официантка повернулась к Горману, тот лишь махнул рукой и продолжил говорить только после ухода официантки.
Блюм поставила свой айфон так, чтобы со стороны создавалось впечатление, будто она просматривает ленту новостей. Но на самом деле она снимала беседу Гормана и Франклин.
– Мэм, что вы делаете?
Кэрол повернулась и увидела одетого в костюм крепкого мужчину с прищуренными глазами. Из его уха торчал провод устройства связи.
– Простите?
– Снимать гостей без их разрешения нельзя.
Блюм быстро приняла решение.
– Я и не думала никого снимать, – ответила она. – Меня заинтересовал камин, я хочу сделать такой же у себя дома.
– Я так не думаю. Наблюдаю за вами с того самого момента, как вы вошли. Вы не сводили глаз с той пары. – Он сжал ее руку. – Вам придется пройти со мной.
– Я никуда с вами не пойду. И вы даже не представились, – заявила Блюм.
Мужчина приподнял один из отворотов пиджака и показал значок.
– Служба безопасности отеля. Кроме того, я работаю в департаменте полиции Нью-Йорка, но моя смена закончилась. Так что вы пойдете со мной.
– Генерал?
Оба повернулись, когда к ним подошел Роберт Пуллер в полной военной форме.
– Генерал Блюм?
– Да, полковник? – моментально отреагировала она.
– Генерал? – смущенно протянул охранник.
– Две звезды, ВВС, – сказала Кэрол, вставая и бросая свирепый взгляд на сотрудника безопасности отеля. – Полковник, этот молодой человек думает, будто я с помощью телефона шпионю вон за той парой, в то время как я снимала красивый камин. Думаю, он будет выглядеть великолепно после ремонта, который сейчас делают в моем доме.
Пуллер немедленно подхватил тему.
– Вне всякого сомнения. Он очень хорошо соответствует главной теме дизайна. – Роберт посмотрел на мужчину. – Нам нужно успеть на рейс, вылетающий в Вашингтон. Генерал Блюм выступает перед Объединенным комитетом начальников штабов в Пентагоне сегодня вечером.
– Господи, – пробормотал мужчина, смущенно посмотрел на Блюм и сокрушенно добавил: – Мне очень жаль, генерал.
– Вам нет нужды извиняться, – доброжелательно сказала Кэрол. – Вы лишь делали свою работу. А теперь вы свободны.
– О да, конечно. – Мужчина разве что не поклонился.
Когда они шли к выходу из отеля, Блюм спросила:
– Спасибо за помощь, но как вы узнали, что я здесь?
– До тех пор пока вы пользуетесь смартфоном, об уединении можно забыть, – объяснил Роберт.
– Вы правы. Но почему вы меня разыскивали?
– Мне позвонил брат и сказал, что по поручению Этли вы присматриваете за Горманом и Франклин. А потом снова связался со мной. Его беспокоило, что вы в одиночку следите за убийцей, и Джон попросил, чтобы я вас проведал. И я рад, что так поступил, потому что мне удалось выяснить тревожные вещи о Гормане и Франклин. Я отправился к зданию, возле которого вы должны были находиться, но вас там не оказалось. Тогда я проверил ваше положение по сигналу телефона.
– Могли бы позвонить.
– Вы вели слежку, и я не хотел, чтобы мой звонок прозвучал в неподходящий момент.
Они свернули на боковую улицу, где могли говорить свободно.
– Что вам удалось узнать? – спросил Пуллер.
– Агент Пайн видела, как Горман вышел из здания, в котором она побывала вместе с Линдси Аксильрод, и сделала вывод, что Горман напрямую связан с тем, что там происходит. Затем он отправился в офис конгрессмена Франклин и провел там несколько часов. Агент Пайн выяснила, что он возглавляет службу безопасности Франклин, и попросила меня продолжить наблюдение, что я и сделала. Они покинули офис и отправились в этот отель, а в баре о чем-то напряженно разговаривали. Горман что-то рассказывал, а она слушала – и оба были недовольны. Думаю, происходят очень важные события.
Кэрол достала телефон и показала запись.
– Жаль, что я не умею читать по губам, – сказал Пуллер.
– Я тоже.
– В этом нет необходимости. Я  могу ввести вас в курс дела.
Они повернулись и увидели Гормана – одновременно у тротуара остановился черный лимузин. На передних сиденьях находились двое крепких мужчин. Один из них вышел из машины и распахнул заднюю дверь.
– Садитесь, – продолжал Горман, направив на них автоматический пистолет сорок пятого калибра. – Или я пристрелю вас обоих здесь и сейчас.

Глава 59

– Ты собиралась уколоть меня этим, – пролепетал Тони Винченцо. – А я думал, ты меня любишь, думал, мы команда…
– Заткнись, Тони, – рявкнула Аксильрод и посмотрела на Пайн.
– Я не видела тебя с тех пор, как ты убила Шейлу Уизерс и оставила меня расплачиваться за твое преступление, – сказала Этли.
– Я не убивала Шейлу, – возразила Аксильрод.
– Если и не убивала, то знаешь, кто это сделал; вероятно, приказ отдала именно ты. После чего послала какого-то придурка зарезать меня. Вот только у него не вышло.
– Она сказала мне, что Шейлу убили вы! – выпалил Винченцо.
– Она много чего говорит, Тони. Но когда открывает рот, наружу выходит только ложь. – Пайн посмотрела на шприц. – Что в нем? Морфин?
– Всего лишь немного витамина С. – Аксильрод посмотрела на Винченцо. – Ты бы почувствовал себя превосходно.
– Положи шприц, Линдси.
Вместо этого Аксильрод перехватила шприц, словно нож.
– А ты заставь меня, сука. – И она сделала выпад в их сторону.
Пайн спокойно прицелилась и выстрелила ей в руку. Пуля, пробив плоть, врезалась в стену.
Аксильрод выронила шприц и с криком согнулась от боли. Винченцо попытался вырваться, но Пайн крепко держала его за руку.
– Ты в меня выстрелила! – закричала Аксильрод.
– Похоже, это удивило только тебя, – ответила Этли. – Поверь мне, я с трудом удержалась, чтобы не прострелить тебе голову.
Она сильно толкнула Винченцо – тот упал на пол лицом вниз – и рявкнула:
– Оставайся на месте!
Затем отпихнула Аксильрод в сторону, осторожно подняла шприц, аккуратно завернула его в туалетную бумагу и положила в ящик под раковиной.
– Я передам шприц отряду по ликвидации биологической опасности.
Линдси, присев на корточки рядом с ванной комнатой, сжимала раненую руку и тихо плакала. Потом подняла на Этли заплаканные глаза.
– Ты даже не представляешь, с кем связалась, – сказала она.
Пайн бросила ей полотенце, чтобы та перевязала рану, и оперлась о раковину.
– Так расскажи мне.
– Не дождешься, – проворчала Аксильрод.
– Ты получала удовольствие, Линдси, когда подкладывала четырнадцатилетних девочек вроде Джуэл Блейк под похотливых стариков? Тебя это заводило?
– Что? – вмешался Винченцо, не сводя взгляда с Линдси.
– Да, твоя подружка среди прочего исполняла роль сутенерши. – Этли посмотрела на Аксильрод. – Девочки рассчитывали, что ты их защитишь, а ты скармливала их волкам.
– Понятия не имею, о чем ты говоришь, – ответила Аксильрод. – И ты не имеешь права меня удерживать. Я сейчас же сваливаю.
– Если дернешься к двери, я выстрелю еще раз – и буду целиться уже не в руку, – спокойно пообещала ей Пайн. – Но если заговоришь, я подумаю.
– Ты даже дерьма от меня не получишь, ясно тебе? – ответила Аксильрод.
– Значит, хочешь адвоката? – спросила Пайн.
– Иди к дьяволу, – прорычала Линдси.
Этли перевела взгляд на Винченцо.
– Послушай, Тони, ты хочешь заключить со мной отличную сделку? – спросила она. – От тебя ничего сложного не потребуется – достаточно сдать этот кусок дерьма.
– Если ты так поступишь, Тони, ты труп, – бросила Аксильрод.
– Она в любом случае собиралась тебя убить, так что какая разница? – спросила Этли.
Винченцо повернул голову и посмотрел на Пайн.
– Что вы хотите знать?
– Тони! – закричала Линдси.
Этли вытащила из кармана пару пластиковых наручников и протянула их Винченцо.
– Надень ей на руки и щиколотки.
– Но…
– Прямо сейчас! – рявкнула она.
Винченцо заставил сопротивлявшуюся Аксильрод лечь на пол, перевернул на живот, уперся коленом в спину и с трудом надел наручники ей на руки и щиколотки.
– Хороший мальчик, Тони, – похвалила его Пайн.
Когда Аксильрод разразилась потоком непристойностей, Этли схватила ее за шиворот, засунула в шкаф спальни и закрыла дверцу. Затем вернулась в ванную комнату и посмотрела на Винченцо.
– Ладно, присаживайся на унитаз. Немного поболтаем. – Вытащила телефон и направила камеру на Винченцо.
Тони сел и почесал затылок.
– Не могу поверить, что она собиралась убить меня, – тихо сказал он. – Думал, она меня любит…
– Да, Тони, тебе придется пережить ее предательство, – подтвердила Пайн. – Она использовала тебя, как и всех остальных. А теперь я хочу, чтобы ты ответил на мои вопросы.
Тони бросил на нее тревожный взгляд.
– Возможно, мне следует поговорить с адвокатом…
– Ну, ты пока не арестован, вот почему я не зачитала твои права, и технически тебе не требуется адвокат… Что за дьявольщина! Зачем он тебе? Ладно. Пожалуй, я освобожу Аксильрод и оставлю вас наедине. Вероятно, у нее в сумочке есть еще один шприц. Я приведу ее сюда, чтобы вы разрешили свои разногласия. Уверена, что эта любящая убивать сука с радостью согласится с тобой пообщаться.
Пайн убрала телефон в карман и повернулась к двери.
– Подожди! Подожди! – вскричал Винченцо.
Она повернулась к нему.
– Ну?
– Что ты хочешь знать?
Этли оперлась о раковину, снова достала телефон и включила видеозапись. Назвала дату, время, имена Винченцо и свое, а также место, где они находились. Не совсем по инструкции, но ничего лучшего при данных обстоятельствах она придумать не могла.
– Ты хочешь адвоката?
– Нет, мне не нужен адвокат.
– Ты беседуешь со мной добровольно?
– Да.
– Ладно, тогда расскажи мне все. Начиная с того момента, как вы с Аксильрод познакомились.
– Однажды вечером Линдси подошла ко мне в баре. Складывалось впечатление, что она знала обо мне все: где я работал, а также про мелкие делишки, которые за мной числились.
– Ты имеешь в виду торговлю наркотиками? – уточнила Пайн.
– Ну, я их не продавал, если точно выражаться. Я их производил.
– Ладно, продолжай.
– Она сказала, что также работает в Форт-Диксе, в отделе информационных технологий. И добавила, что мы можем сыграть по-крупному. Она все спланировала. У Линдси имелся контакт, который мог брать много товара.
– Джефф Сэндс, – подсказала Пайн.
– Да, я несколько раз с ним встречался, когда мы занимались подготовкой.
– Кстати, он мертв. Ему вышибли мозги.
– Дерьмо, – пробормотал Винченцо.
– А где ты берешь необходимые ингредиенты для производства таблеток?
– Это организовала Линдси. Коробки привозили ко мне домой, обычно поздно вечером, так чтобы никто ничего не видел.
– А ты имеешь представление о том, откуда доставлялись коробки?
– Не совсем. Однако я заметил, что на некоторых стояли какие-то странные символы.
– На иностранном языке? – уточнила Пайн.
– Да, но я не знал этот язык. Точно не испанский или что-то в таком же роде. Я лишь понял, что их доставляли из-за океана. Проклятье, как и все остальное в нашей стране…
– Ладно. Ты делал таблетки, затем в игру вступали Данфорт и Кэссиди, верно?
– Да, – подтвердил Винченцо. – Они выезжали из Форт-Дикса на военных машинах, забирали таблетки, которые я делал, перевозили их в другое место и там оставляли. После чего ехали дальше, добирались до места назначения, а затем возвращались в Форт-Дикс до следующего раза.
– Ты знаешь, с кем состоял в родстве Джефф Сэндс?
Он покачал головой.
– С Питером Дрисколлом, – сообщила Этли.
На лице Винченцо ничего не отразилось – он явно не знал, кто это такой. Пайн вздохнула.
– Тебе явно пора заканчивать с компьютерными играми, Тони. Дрисколл – лидер сенатского большинства.
– Вы хотите сказать, что он из правительства? – удивился Винченцо.
– Да, именно это я и хотела сказать, Тони. Он очень могущественный человек.
– Проклятье… И Джефф был его родственником?
– Внуком.
– Подождите минутку, неужели вы думаете, что ваш Дрисколл в этом участвовал? – удивленно спросил Винченцо.
– Я не знаю, – Пайн пожала плечами. – Расскажи мне про квартиру на Пятьдесят седьмой.
– Меня привела туда Линдси. Она сказала, что это бонус за хорошую работу.
– А ты никогда не спрашивал у нее, каким образом она сама получила доступ в место, где миллиардеры устраивали вечеринки? – осведомилась Пайн.
– Хотите правду? Я подумал, что там все как в латиноамериканском картеле. У Пабло, как там его, или Чапо.
– Пабло Эскобар убит около двадцати пяти лет назад, а Эль Чапо сидит в тюрьме, но я поняла, кого ты имел в виду.
– Однако было забавно, – добавил Винченцо.
– О чем ты?
– Однажды поздно вечером я оказался в той квартире. И не на очередной вечеринке. Случилась неразбериха с доставкой наркотиков, и мне предстояла встреча с одним человеком. Мне сказали, чтобы я его там ждал. В какой-то момент мне потребовалось срочно отлить, и я стал искать туалет. Но все были заняты – наверное, в них прятались те, кто употреблял кокаин и тому подобное. Я пытался найти другое подходящее место и увидел дверь в конце коридора.
Пайн слегка напряглась.
– И?..
– Она была заперта. Но я уже едва сдерживался, поэтому достал нож и вскрыл замок. Ну, и увидел совсем не туалет. В комнате было полно мониторов и другого оборудования…
– А ты видел, что было на экранах? – спросила Этли.
– Да, на них поступали записи с камер, установленных по всей квартире. То есть из каждой комнаты. Я видел, как люди трахаются в спальнях, вдыхают кокаин и занимаются всяким дерьмом, на которое даже смотреть не хотелось. – Он немного помолчал. – Мужчины с мужчинами, женщины с женщинами и мужчины с девочками, которые выглядели слишком юными, чтобы заниматься такими вещами, – то, о чем вы только что сказали Линдси.
– То есть вся квартира находилась под постоянным видеонаблюдением? – уточнила Этли.
– Да.
– И как ты поступил после того, что увидел в той комнате?
– Я закрыл дверь и стал молиться о том, чтобы меня никто не засек. Затем я встретился с тем человеком, спустился вниз и забежал в туалет в кафе напротив.
– Ты кому-нибудь рассказывал о том, что видел в той комнате? Например, Аксильрод?
– Послушайте, я ведь не дурак, ладно? Конечно, я не думал, что эта сука попытается воткнуть в меня иглу, но и не верил ей безоговорочно. – Винченцо сделал паузу. – И еще одно…
– Да?
– Я был в Нью-Йорке, где мне пришлось решать одну проблему. И оказался рядом с тем зданием, поэтому решил пройти мимо. Было уже довольно поздно, около одиннадцати.
– Ты зашел внутрь?
– Нет. Вечеринки и всякое такое там устраивали не так уж часто и обычно посылали приглашения.
– А что ты сделал?
– Я стал наблюдать за подъезжавшими и отъезжавшими лимузинами. В здание входили и выходили модно одетые люди.
– Но они могли направляться в другие квартиры?
– Нет.
– Почему ты так решил?
– Потому что я знаю водителя лимузина. Я узнал его и лимузин. Он просто возил людей, потому что все приезжали в разное время. Иногда он появлялся на вечеринках. Я с ним разговаривал. Нет, все они направлялись в ту самую квартиру.
Пайн некоторое время обдумывала его слова.
– Ладно, давай дальше. Что ты можешь сказать про Шейлу Уизерс?
– Она была цыпочкой из Форта. Работала в кафетерии. Настоящая милашка. Шейла ничего не знала про наркотики. Зачем они ее убили? – спросил Тони.
– Потому что хотели подставить меня, чтобы я не смогла оправдаться. Другой причины не было.
– Боже мой, какое дерьмо, – прошептал Винченцо.
– И они убили твоего отца, ты же знаешь. Из-за того, что мы с ним разговаривали. Он знал, что с тобой что-то происходит и ты связался не с теми людьми.
Винченцо опустил голову.
– Да, я понял несколько минут назад, что он был прав.
– А почему он так сказал?
– Я пришел его навестить. Я находился в шоке. Ну, понимаете, странные надписи на коробках, роскошная квартира с камерами, Линдси, появившаяся в баре и познакомившаяся с таким парнем, как я…
– И что тебе посоветовал отец? – осведомилась Этли.
– Чтобы я уносил ноги, пока цел. Вот только я не мог придумать, как это сделать. – Он посмотрел на Пайн. – Проклятье, что там творится? Дело не только в наркотиках, верно?
– Нет, все гораздо серьезнее. Но позволь мне задать вопрос совсем на другую тему.
– О чем?
– Про твоего деда Ито.
Винченцо заметно удивился.
– Мой дед? А что вас интересует?
– Ты его когда-нибудь видел?
Тони прищурился.
– Если и видел, то не помню. Он… просто однажды исчез; во всяком случае, так мне говорил отец.
– Как ты думаешь, что с ним могло произойти? – спросила Пайн.
– Понятия не имею. Отец сказал, что он исчез и не подавал никаких вестей о себе отцу или бабушке. Они очень на него сердились. А почему он вас заинтересовал?
– В связи совсем с другим делом. Что еще отец о нем рассказывал? Я знаю про кафе-мороженое. Что тебе известно о его прошлом? Он служил во Вьетнаме?
– Да, служил в армии. Отец сказал, что деду не повезло и его забрали в армию. Он проходил подготовку в Форт-Беннинге. Вы знаете это место?
– О да, хорошо знаю. Ты никогда не поднимался на чердак и не смотрел, что лежит в коробках, не разглядывал старые альбомы с фотографиями?
– Я приезжал сюда только для того, чтобы выпить пива и посидеть на пляже.
– Ты что-нибудь слышал о человеке по имени Леонард Аткинс?
– Нет.
Этли собралась задать новый вопрос, когда услышала шум, доносившийся снаружи. Она быстро подошла к окну, выходившему на улицу, и увидела, как к дому подъезжает черный внедорожник. Бегом вернулась в ванную комнату и схватила Винченцо за руку.
– Надеюсь, что ты еще можешь бегать так же быстро, как в тот день, когда я пыталась тебя догнать.
– Что? Почему?
– Потому что приехала команда твоей подруги – они занимаются зачисткой. Шевелись! – приказала Пайн.
Очевидно, Аксильрод услышала шум подъезжавшей машины, потому что принялась кричать и колотить в стенку шкафа.
Этли распахнула дверцу и ударила Аксильрод кулаком в лицо; та потеряла сознание и вывалилась на пол. Пайн посмотрела на Тони.
– Проклятье, это было приятно.
Они с Винченцо сбежали вниз по лестнице к задней двери, выскочили на пляж и, едва ступив на песок, сразу повернули направо. Этли знала, что в том направлении находится полицейский участок, мимо которого она проехала по пути сюда.
На бегу вытащила телефон, набрала 911, назвала себя и дала адрес домика на пляже, затем рассказала, что там произошло, а также сообщила, где они сейчас находятся. Потом убрала телефон в карман, обернулась и увидела приближавшийся свет. Через секунду мимо просвистели пули.
– Беги, Тони, беги! – крикнула Пайн.
Тот помчался изо всех сил, а она слегка притормозила, собираясь остаться между Винченцо и людьми, которые их преследовали. Чтобы добраться до него, им сначала придется убить ее.
Сейчас Пайн сильно сомневалась в том, что переживет эту ночь.

Глава 60

«Я не умру на пляже паршивого Нью-Джерси».
Пайн мчалась по плотному сырому песку так быстро, как только могла. Слева на берег набегали волны, начинался прилив. И, словно этого было мало, со стороны побережья приближалась буря.
По ее лицу стекал пот, хотя было холодно. Над водой вспыхнуло копье молнии, направленное в сторону Атлантики. Затем раздался чудовищный раскат грома, который потряс ее до глубины души. Этли видела Винченцо, бежавшего в пятидесяти ярдах впереди.
– Не останавливайся, – крикнула она. – Беги изо всех сил!
Послышались новые выстрелы, и Пайн решила что-то предпринять. Она остановилась, повернулась, вытащила «глок» и «беретту» и открыла огонь – хотя рядом с ней свистели пули, – целясь в яркие точки, приближающиеся к ней. Бандиты прекратили стрельбу и попадали на песок. Этли повернулась и побежала дальше.
Проклятье, где Тони? 
Она больше не видела его впереди. Посмотрела на океан и пляж – ничего. Тогда Пайн побежала изо всех сил и упала на мокрый песок, обо что-то споткнувшись.
Она почувствовала на лице что-то мокрое, но это был не дождь и не океанская вода.
Этли приподнялась и увидела, что споткнулась о Винченцо. Он задыхался; при вспышке молнии Пайн разглядела его искаженные черты и кровавую рану на груди. Она быстро ощупала землю под ним – и обнаружила, что ее рука в крови. Очевидно, Тони получил ранение в спину и пуля вышла из груди.
Он внезапно посмотрел на нее и схватил за руку.
– Не д-дай мне… умереть. Пожалуйста.
По его лицу потекли слезы, мешавшиеся с каплями дождя.
– Ладно, Тони, просто сохраняй спокойствие. Успокойся.
Пайн понимала, что в данных обстоятельствах это практически невозможно.
Она пощупала пульс у него на шее и глянула на уродливую рану на теле Винченцо, потом прижала к ней руку, чтобы остановить кровотечение, но этого было недостаточно, поскольку он получил сквозное ранение, а кроме того, у него наверняка началось внутреннее кровотечение.
Этли оглянулась на преследователей, которые, судя по всему, по-прежнему прижимались к земле, и сделала еще четыре выстрела в их сторону, чтобы помешать им подняться. Потом снова позвонила в 911, объяснила ситуацию и убрала телефон. Когда она перевела взгляд на Винченцо, ей стало очевидно, что помощь не успеет.
Казалось, он все понял, потому что схватил ее за руку еще сильнее, и в его глазах она увидела панику.
– Я здесь, Тони. Помощь уже в пути.
Он содрогнулся, упрямо покачал головой, понимая, что смерть близка, и жестом попросил Этли наклониться.
Она так и сделала.
– Скажи моей матери, что я ее лю… люблю.
– Просто держись, ты понял?
Она не хотела давать ему ложную надежду, но не знала, что еще сказать. Да и какое значение имеют слова в такой ситуации?
А затем темноту прорезал вой сирен.
Пайн оглянулась и увидела, что вдали стремительно перемещаются точки света. Видимо, преследователи также услышали сирены и теперь поспешно отступали.
Когда Этли посмотрела на Винченцо, новая вспышка молнии осветила его лицо.
Он был мертв.
Пайн закрыла ему глаза, вскочила на ноги и побежала к улице.
Она успела увидеть, как мужчины садятся в черный внедорожник, как автомобиль, набирая скорость, мчится в ее сторону, и успела спрятаться за ящиком с мусором до того, как внедорожник приблизился. Когда машина пронеслась мимо, Пайн успела заметить пассажира на заднем сиденье и узнала в нем Линдси Аксильрод. На лице у нее красовался здоровенный синяк, появившийся после удара Этли, а еще она придерживала окровавленную руку.
Они нашли и освободили ее.
Внедорожник проскочил мимо и скрылся из виду.
Через тридцать секунд Пайн снова спряталась за мусорным контейнером, когда мимо пронеслись полицейские машины, которые остановились перед пляжным домиком Винченцо. Этли рысцой побежала в том же направлении, затем свернула на парковку, села в свою машину и выехала на дорогу. Она не стала включать фары и увеличивать скорость, пока не оказалась в двух кварталах от пляжа.
Посмотрела на себя и увидела кровь Винченцо. Все произошло так быстро… Она разбирала коробки на чердаке…
Дерьмо. 
Пайн подъехала к круглосуточному магазинчику и остановилась на парковке. Затем вынула из кармана фотографию, отметив про себя, что у нее дрожит рука. Включила свет в машине и перевернула снимок.
Сначала ее взгляд остановился на надписи, сделанной на белой рамке фотографии. «Лен, Ванда и Бекки. Июль 1999 года».
Потом медленно, миллиметр за миллиметром Пайн стала поднимать глаза. Она дрожала так, словно ужасно замерзла, и задыхалась.
Наконец ее взгляд остановился. Перед трейлером на шлакоблоках сидели три человека.
Мужчина среднего роста, заросший щетиной и лысый, в джинсах и футболке, держал в пальцах сигарету и улыбался в камеру. Женщина постарше была полной и невысокой, в обрезанных джинсовых шортах и блузке без рукавов, и не улыбалась. Она вообще не походила на человека, который когда-нибудь улыбается.
Рядом с ней стояла девушка, выше них обоих. Этли прикинула, что ее рост составлял почти шесть футов. В старомодном хлопчатобумажном платье в клетку, ниже колен, босая, грязные волосы торчат в разные стороны, кожа в струпьях. Она не смотрела в камеру – взгляд опущен в землю, плечи поникли, а тело выглядело неуклюжим, каким-то скрученным; возможно, она испытывала боль – Пайн не могла определить. И хотя Этли не удалось рассмотреть ее лицо, она ни на мгновение не усомнилась, что видит перед собой сестру. Прежде всего рост и волосы. Когда-то красивые, мать расчесывала их почти с религиозным рвением… Этли, носившая мальчишескую прическу, хихикала, а Мерси это нравилось.
А теперь…
Пайн тихо заплакала. Она опустила лоб на руль, и ее тело начало содрогаться от рыданий.
Стук в окно заставил ее поднять голову и вытереть слезы, рука метнулась к «глоку».
На нее смотрел старик в бейсболке. В руке он держал пластиковый пакет с покупками, которые, вероятно, сделал в магазине. Пайн нажала на кнопку и опустила стекло.
– С вами все в порядке, мэм? – с тревогой спросил старик.
Она кивнула, откашлялась и стерла слезы.
– Да, просто… я узнала плохие новости.
– Что ж, искренне сожалею. Может быть, нужно позвонить кому-то из ваших близких? – предложил он. – Могу я для вас что-нибудь сделать?
– Нет, со мной все будет в порядке. И спасибо за сочувствие.
Старик коснулся ее руки.
– Жизнь иногда подает очень трудные мячи, не так ли? Я потерял жену полгода назад. Хотя всегда считал, что уйду первым…
– Сочувствую вашей утрате.
– Ну а я искренне сочувствую вашему горю. Если это вам поможет, знайте: время лечит. И выясняется, что есть люди, готовые вас поддержать. – Он показал ей сумку. – Меня навестили сын и внук. Я сказал им, что здесь продают лучшие во всем Нью-Джерси хот-доги, жаренные на решетке. И они очень хотят их попробовать. Я счастлив, что сегодня вечером буду не один.
– Благодарю вас; надеюсь, они получат удовольствие от хот-догов.
Старик ободряюще ей улыбнулся, отошел, сел в старый грузовичок-пикап и медленно уехал.
Пайн вытерла глаза и врубила первую передачу.
Пожалуй, дело всегда во времени. 
Она посмотрела на фотографию, на свою любимую сестру, глядевшую в землю и оказавшуюся в западне чужой жизни.
– Я обязательно тебя найду, Мерси. Твоя сестричка придет к тебе. Я обещаю.

Глава 61

Никакого ответа.
Пайн мчалась на север. По пути она четырежды звонила Кэрол, но не получила ответа; сразу включалась голосовая почта, словно телефон Кэрол не работал. Затем она попытался поговорить с Робертом Пуллером – с тем же результатом.
В панике Этли позвонила Джону Пуллеру. И облегченно вздохнула, когда он взял трубку.
– Этли?
– Извини, что пришлось тебя побеспокоить, но я не могу дозвониться ни до Кэрол, ни до твоего брата. У них сразу включается голосовая почта.
– Кэрол прислала мне сообщение. Сказала, что она следит за Горманом и Франклин.
– Все правильно.
– Я рассказал об этом Бобби. Он собирался добыть на них какую-нибудь информацию.
– Возможно, они с Кэрол каким-то образом оказались вместе?
– Весьма вероятно, – согласился Джон. – Я связался с Бобби и попросил его проверить, как дела у Кэрол. Меня беспокоило, что она следит за таким типом, как Горман, в одиночку. И мне совсем не нравится, что оба не отвечают на звонки.
– Мне и самой не очень хотелось использовать в наших целях Кэрол. Возможно, я совершила ошибку. Однако обычно она не рискует понапрасну. Иногда я забываю, что она не прошла подготовку агента.
– Должно быть, с ними что-то случилось, – предположил Джон.
– Я отправила ориентировки на обоих, а также хочу послать пару агентов туда, где Кэрол вела наблюдение.
– Думаю, это разумно, Этли.
– Мне нужно о многом тебе рассказать…
И она сообщила ему все, что ей удалось узнать. Пайн закончила говорить, когда до города оставалось двадцать минут. Она слышала в трубке тяжелое дыхание Джона, напомнившее ей Джека Лайнберри. Вполне логично: оба получили огнестрельные ранения.
– Пуллер, послушай, тебе необходимо отдыхать. Я справлюсь. Мне вообще не следовало звонить.
Несколько секунд в трубке слышалось быстрое дыхание, потом его ритм изменился, и Пайн поняла, что он пытается встать.
– Пуллер, пожалуйста, лежи спокойно! – взмолилась она.
– Я в порядке. И не понимаю, почему до сих пор нахожусь в больнице.
– У тебя серьезное ранение – на случай если ты забыл!
– Ладно, ладно… А теперь на основании того, что тебе удалось узнать, как ты считаешь, что происходит?
– Давай начнем с наркотиков. Тони и два его подельника, Кэссиди и Данфорт, делали и перевозили таблетки. Джефф Сэндс находил покупателей.
– И не следует забывать про пентхаус, – напомнил Пуллер.
– Сэндс имел отношение к тому, что там творилось, – а также Аксильрод. Из того, что мне рассказал Тони, следует, что это место могло быть настоящим центром шантажа. Он называл посетителей «модными» людьми, но, вероятнее всего, речь шла о весьма высокопоставленных особах, которые вполне могли покупать наркотики, посещать пентхаус ради секса с несовершеннолетними, и один лишь Господь знает, какими еще извращениями они там занимались, – причем все записывалось.
– А секс с несовершеннолетними – как в случае с Джуэл Блейк – не только испортит кому-то репутацию, но и является уголовным преступлением, – заметил Пуллер.
– Прежде всего я хочу узнать, какое отношение имеют к этому Нора Франклин и Адам Горман.
– Я успел немного поговорить с Бобби о Гормане. Он упомянул, что в его прошлом есть кое-что подозрительное, но не успел сказать мне ничего более определенного.
– Послушай, ты чувствуешь себя достаточно хорошо, чтобы обсуждать дела?
– Я буду думать о том, что ты рассказала, с тобой или без тебя.
– Тогда я приеду в госпиталь через двадцать минут.
– Я никуда не собираюсь.
Когда Пайн стремительно вошла в палату Пуллера, он сидел на кровати и изучал свой телефон.
– Во-первых, как ты себя чувствуешь? Только честно? Не ври мне, – сказала она.
– Прямо сейчас я не сумею одним прыжком забраться на высокое здание, но мне и не нужно. – Он протянул ей телефон. – Интересно…
– Что?
– Сама посмотри.
Пайн с минуту читала текст с телефона, потом подняла голову.
– Оппонент Норы Франклин во время предыдущих выборов в самый последний момент снял свою кандидатуру, хотя по опросам он лидировал. И она выиграла без сопротивления. Больше того, он не дал никаких объяснений – сказал лишь, что сделал это по личным мотивам.
Пуллер кивнул.
– Думаю, мы вполне можем предположить, почему он так поступил.
– Ты считаешь, что он посещал пентхаус?
– Практически уверен. И тут возникает вопрос: что она сделала для них, чтобы рассчитаться за помощь на выборах?
– И сколько других Нор Франклин? – добавила Пайн.
– Сомневаюсь, что пентхаус посещают только политики. Таким способом можно заполучить судей, чиновников, полицейских, военных, глав инвестиционных компаний, журналистов и множество других.
– Возможно, именно так им удалось свалить четырехзвездного генерала, отстранить тебя от расследования и устроить так, что полиция раз за разом мешала нам работать, – подытожила Пайн.
– Да, это многое объясняет, – согласился Пуллер.
– Аксильрод кое-что сказала Тони, и это заставило меня задуматься. Она использовала термин «возвратный удар». А он в ответ пошутил, что Линдси говорит как шпион.
– Значит, шпионы? А что слышно по твоим ориентировкам? – с тревогой спросил Джон.
– Пока ничего.
– В таком случае я должен вызвать подкрепление.
– Откуда?
– Предоставь это мне.
– Нет, я хочу участвовать в охоте. Более всего мне хочется добраться до Линдси Аксильрод.
– Хорошо. Но мне нужно сделать несколько звонков.
– Пока ты будешь этим заниматься, я тоже должна кое-кому позвонить, – предупредила Пайн.
– Кому?
– Человеку, который сказал, что, если мне потребуется услуга, достаточно позвонить. Так вот: пришло время к нему обратиться.

Глава 62

Пар от дыхания людей мешался с падавшими сверху каплями дождя. Обычно в этих звуках ощущалось постоянство, но оно не несло успокоения.
Роберт Пуллер посмотрел вниз, на свои ноги, и слегка поморщился – движение вызвало боль в поврежденном плече и еще сильнее в руке. Его допрашивали рационально, пусть и не слишком эффективно. Роберт не сомневался, что допрос продолжится с применением более жестких техник. Он этого опасался.
Машина подъехала к фургону с затемненными стеклами, стоявшему в подземном гараже, где-то на окраине города. Их связали и надели на головы мешки. Они кружили по городу около часа, затем им предложили выйти и повели куда-то еще; Роберт не знал куда. Мешки не снимали до тех пор, пока они не оказались внутри помещения. Блюм увели в другое место. Классическая техника «раскол и подавление».
Его ударили в лицо и заломили руку за спину – на грани перелома; впрочем, сломали два пальца. Допрос продолжался около часа. Роберт Пуллер не знал людей, которые задавали ему вопросы; Гормана среди них не было.
Во время допроса его вырвало, что принесло некоторое удовлетворение, его мучителям пришлось отпрыгнуть в сторону, спасаясь от струи рвоты. Это стоило ему двух ударов в лицо в качестве наказания.
Над ним всячески издевались и угрожали разными пытками. Это Роберт перенес без труда. Он мысленно занимался вычислениями, пока они поносили его всеми возможными способами. Стало немного труднее, когда на него обрушился град ударов, но он продолжал держаться.
Пуллер прошел тренинг ВУСС, пока служил в армии. «Выживание, уклонение, сопротивление и спасение». Что ж, он провалился в уклонении и сопротивлении, его сильно избили, и он не видел путей к спасению.
Значит, следует сосредоточиться на выживании. 
Роберт сидел, смотрел на грязный пол и надеялся, что кто-то придет на помощь.
Он просидел в тюрьме несколько лет за преступление, которого не совершал. Но сейчас ситуация была другой. Тюремные охранники не имели намерения его убить.
В отличие от этих людей.
Однажды он произнес имя Норы Франклин, когда у него спросили, что он делал в отеле с Блюм.
– Я надеюсь, Нора стоит того, что с вами случится, придурки, – сказал Пуллер.
В ответ он получил удар в челюсть от мужчины размером с небольшой автомобиль – и в результате упал со стула.
Сейчас Роберт сидел, опустив голову и дожидаясь их возвращения.

– Хочешь умереть? А ведь мы тебя убьем.
Мужчина подошел к Кэрол Блюм, сидевшей за маленьким столом, и склонился над ней. У нее забрали туфли и куртку, она дрожала – в комнате царил ужасный холод. Все трое мужчин в комнате оставались в теплых куртках.
Блюм было страшно, так страшно, как никогда прежде. Она уже не сомневалась, что ее жизнь подошла к концу.
Кэрол подняла голову и тихо заговорила дрожащим голосом:
– Вы в любом случае меня убьете, так что какая разница?
Мужчина показал ей документы сотрудника ФБР.
– Ты – администратор. Секретарь, – презрительно бросил он.
– Мне больше нравится термин «вспомогательный персонал», – поправила его Кэрол.
В ответ она получила пощечину тыльной стороной ладони. Это могло бы сбить ее со стула, если б второй мужчина не удержал Кэрол на месте. Она постаралась проглотить кровь и слезы. Кэрол стонала от боли, и ее отчаянно трясло.
– Ладно, будь по-твоему, вспомогательный персонал,  – сказал мужчина. – Как ты узнала про миз Франклин и мистера Гормана?
Блюм смотрела на него единственным глазом, который еще мог видеть.
И тут ее охватил гнев. Если ей суждено умереть, она забудет о покорности и страхе. Блюм почувствовала, как спина у нее распрямилась и вернулась уверенность.
– Бюро знает все, – заявила она. – Всем вам грозит очень скорый арест.
– Ты лжешь, – сказал мужчина и поднял руку, чтобы снова ее ударить.
– Избиение женщины вдвое старше не изменит того, что я сейчас сказала. Ведь если вспомогательный персонал так много знает, что, по-твоему, известно настоящим агентам?
– Агентам? А как насчет конкретного  агента? Этли Пайн?
Блюм знала, что ответить.
– А как же военная полиция?
– Джон Пуллер уже не ведет это дело, – возразил мужчина.
– Неужели вы действительно думаете, что в военной полиции всего один агент?
– О других уже позаботились. И если делом занималось Бюро, почему слежку вела секретарша?
– Совершенно верно. Я просто секретарша .
– Ты слишком стара для чего-то другого.
– И опять вы совершенно правы. Я всего лишь секретарша и ничего больше. Я из ФБР и больше ниоткуда.
Мужчина собрался ей ответить, но передумал и посмотрел на Блюм.
– Что значит «больше ниоткуда»? – осторожно спросил он.
Кэрол позволила себе выглядеть смущенной и неуверенной.
– Н-ничего. Я… я имела в виду ровно то, что сказала, – пролепетала она.
Мужчина посмотрел на своих подручных и заговорил на языке, которого Блюм не знала. Однако на его лице появилась тревога. Один из мужчин кивнул и посмотрел на Кэрол.
– На кого ты работаешь?
– Я уже отвечала. На ФБР.
– Не верю, – заявил мужчина.
– Я не работаю на другое агентство.  – Блюм сделала вид, что ее охватила тревога, когда произнесла последнее слово.
Мужчина с триумфом на нее посмотрел.
– Другое агентство? Чушь. – Он наклонился так, что их глаза оказались на одном уровне. – Скажи, на кого ты на самом деле работаешь? И не лги!
Она бросила на него упрямый взгляд, но промолчала.
– Ладно. Мы вернемся, чтобы продолжить разговор. И получим все ответы про тебя и мужчину в военной форме. Или ты умрешь. Поняла?
Блюм поджала губы и опустила взгляд.
Мужчины вышли из комнаты и заперли дверь.
Только после этого Кэрол подняла глаза. Уловки дали ей немного времени, но не более того. Она почувствовала, как у нее сгибается спина и испаряются все надежды.
Пожалуйста, агент Пайн, найди нас, пока еще не поздно… 

Глава 63

Этли вела арендованную машину и уже двадцать минут говорила по телефону. Потом выдохнула и стала ждать. Ждать…
Наконец Клинт Доббс, глава аризонского офиса ФБР, произнес:
– Твою мать, Пайн… Ты ничего не делаешь наполовину.
– Верно, сэр. Видимо, такова моя судьба.
– Давай-ка уточним, правильно ли я тебя понял: ты утверждаешь, что операция шантажа достигает верхних эшелонов правительства и, будто паутина, распространяется во все стороны? А люди, которых шантажируют, предположительно, помогают шантажистам, используя свои властные полномочия?
– Я не представляю, как иначе объяснить имеющиеся у меня факты. А теперь исчезла Кэрол вместе с братом Джона Пуллера.
– Мне это совсем не нравится…
– И мне.
– Ты сказала, что видела, как стрелял Горман?
– Да.
– Мне потребуются письменные показания под присягой, они помогут мне начать действовать.
– Я отправлю их вам немедленно.
– Нора Франклин… Я давал показания в комитетах, в которых она состоит. Не могу поверить, что она вовлечена во что-то подобное.
– А я уверена, сэр. Факт в том, что она по уши завязла в этой афере, – твердо сказала Пайн.
– Однако у тебя нет никаких доказательств, – проворчал Доббс.
– Они сумели сместить четырехзвездного генерала с высокой должности в Пентагоне. Пуллеру совали палки в колеса на каждом повороте, мешая расследовать смерть федерального агента. Его едва не убили, а внук Питера Дрисколла получил пулю в голову и умер на месте, но о его смерти до сих пор не сообщили в новостях. И мой друг-агент считает, что полицейский департамент Нью-Йорка скрывает факт смерти Джеффа Сэндса в качестве услуги Питеру Дрисколлу.
– Хочешь сказать, что в аферу вовлечен еще и сенатор Дрисколл?
– Я не знаю. У меня нет доказательств его причастности, но если даже и так, то вовлеченность внука – слишком уж большое совпадение.
– А роскошная квартира в Нью-Йорке?
– Сэр, я не вижу никакой другой причины для установки камер в спальнях, где занимаются сексом противозаконного и компрометирующего характера. Кроме того, последний политический соперник Франклин снял свою кандидатуру с выборов за несколько недель до их начала, объяснив свое решение невнятными личными мотивами, хотя он лидировал по опросам общественного мнения. Кто мог проделать такое?
– Иными словами, ты считаешь, что его шантажом заставили выйти из предвыборной гонки? – уточнил Доббс.
– Я не могу придумать ни одной другой причины его отказа.
– Однако он мог оказать сопротивление, если кто-то пытался его убрать.
– А если они угрожали его семье?
– Тогда мы возвращаемся к старым методам мафии…
– Подобные техники никогда не исчезнут – к несчастью, они исключительно эффективны.
– Как ты думаешь, скольких лидеров они смогли скомпрометировать?
– Точно не знаю. Винченцо сказал, что однажды видел, как самых разных людей всю ночь привозили в ту роскошную квартиру, а потом увозили из нее. Он не сомневался, что отправлялись они именно туда, – Винченцо узнал водителя лимузина.
– Они пользуются людскими слабостями, – с отвращением произнес ее босс.
– Я не испытываю сочувствия к людям, которые занимаются сексом с несовершеннолетними детьми, – ответила Пайн, думая о Джуэл Блейк. – Они заслуживают серьезного наказания. Но измены, употребление наркотиков… Совсем другое дело. Они уничтожают жизни людей, используя свое влияние под давлением. Я думаю, что многих наполняет тяжелое чувство вины – они продают родину, чтобы спасти себя.
– Я понимаю, что мы должны срочно что-то предпринять. Но мне нужно хорошенько подумать и определить правильную стратегию. Кроме того, мы должны действовать очень осторожно.
– На вашем месте, сэр, я бы очень тщательно отбирала тех, с кем вы намерены взаимодействовать, – посоветовала Пайн. – В противном случае вас могут перевести в такое дикое место, где местные общаются друг с другом, постукивая в консервные банки.
– Такая мысль уже приходила мне в голову, – признался Доббс. – Значит, у тебя нет никаких зацепок насчет того, где находится Кэрол?
– Пока нет. Но кое-кто уже работает над этим, а я сделаю все возможное и невозможное, чтобы вернуть ее здоровой и невредимой.
– Я знаю, что ты поступишь именно так. Держись, Пайн, я скоро тебе перезвоню.
Он отключился – и надежды Этли внезапно рухнули.
«Я ни на кого не могу рассчитывать – ведь никто не знает, как далеко все зашло…»
Она выглянула в окно на потемневшую улицу, и воображение мигом нарисовало ей ужасную судьбу, которая ждет Кэрол Блюм и Роберта Пуллера. Ей не следовало брать с собой помощницу.
«И если б я не сорвала арест Тони Винченцо, в эту историю не оказался бы вовлечен Роберт Пуллер».
Она не сомневалась, что Блюм и Пуллер находятся в одном месте.
Пайн поехала прямо в нью-йоркский офис ФБР, чтобы дать сертифицированные показания, заверить их у нотариуса и отправить скан документа Доббсу в Аризону. Она заметила, что некоторые агенты, проходя мимо, внимательно на нее посматривали.
«Возможно, здесь происходят важные события, о которых я не знаю?»
На несколько секунд ею вдруг овладела паника: Бюро скомпрометировано и по дьявольскому замыслу Доббса ее сейчас арестуют и предъявят выдуманные обвинения…
Этли уже начала думать, не сбежать ли ей отсюда, когда к ней подошел мужчина лет пятидесяти, высокий и импозантный, в темном костюме и белой рубашке с голубым галстуком.
– Агент Пайн?
– Да? – Мужчина показался ей знакомым. Она напряглась.
– Меня зовут Уоррен Грэм. Я возглавляю нью-йоркское отделение.
Теперь Пайн поняла, почему мужчина показался ей знакомым. Грэм был специальным агентом, возглавлявшим полевой офис в Нью-Йорке. Этот офис и вашингтонский являлись двумя главными центрами сил ФБР. Грэм занимал гораздо более высокий пост, чем Клинт Доббс.
– Я бы хотел с вами поговорить, – сказал он. – Наедине.
Пайн отвели в небольшую комнату для совещаний, и Грэм закрыл дверь.
Сердце Этли билось так сильно, что ей казалось: она видит, как шевелится рубашка у нее на груди.
Грэм присел на край стола.
– Мы с Клинтом Доббсом жили в одной комнате в Куантико, – начал он. – И с тех пор остались близкими друзьями. Он позвонил мне после разговора с вами.
Пайн положила руку на стену, чтобы сохранить равновесие, – она не знала, чего ждать.
– Мы и сами занимаемся похожими вещами, Пайн. Более того, я намерен кое-что вам рассказать. Есть еще три роскошные квартиры, которые работают таким же образом, как та, о которой вы сообщили Клинту.
– Значит, вам известно, чем они занимаются?
– Да, мы так думаем. Русские называют это «компромат». У жителей Саудовской Аравии и у китайцев свои термины.
– И все они в этом участвуют, сэр? – спросила Этли.
– Вообще-то мы не считаем, что в деле замешаны иностранные государства, Пайн. Мы думаем, что это частная группа, которая занимается подобными вещами, руководствуясь самым древним мотивом – деньгами.
– А вам известно что-то о Гормане и Франклин? – осведомилась Пайн.
– Нет, ими мы еще не занимались. Мы собираем ордера на обыск и разрешение на наблюдение прямо во время нашего разговора. – Он замолчал, и на его лице появилось выражение досады. – Я знаю Нору. И, прямо скажем, удивлен. Никогда бы ее не заподозрил.
– Наверное, в этом все дело, сэр.
– Тут вы совершенно правы, Пайн. Еще один пример того, что никогда не бываешь слишком старым, чтобы узнать что-то новое… – Он нахмурился. – Насколько я понимаю, существует два возможных заложника?
– Моя ассистентка Кэрол Блюм и подполковник Роберт Пуллер из ВВС.
– Их захватил Горман?
– Да, именно так мы считаем.
– С Горманом мы разберемся быстро и жестко, – пообещал Грэм. – Раз уж он отвечает за безопасность Норы, его не проверяли на благонадежность так, как проверяют аппаратчиков .
– Я уверена, что именно по этой причине они так все и организовали.
– Совершенно верно. Если я правильно понял, военные также начали поиски полковника Пуллера?
– Да, насколько мне известно, – подтвердила Пайн. – Во всяком случае, они над этим работают.
Оставалось только молиться, что Джону удалось чего-то добиться, лежа на больничной койке.
– Хорошо… Что ж, агент Пайн, вы сделали достаточно. Я вижу, что вы едва держитесь на ногах. Вам следует отдохнуть. В ближайшие несколько дней у нас будет много работы. – Грэм немного помолчал. – И да поможет нам Бог, если все зашло так далеко, как я думаю. – Он вытащил визитку и протянул Этли. – Вот мой личный номер.
Пайн вышла из офиса и направилась к своей машине. Ей ужасно хотелось чем-нибудь заняться, но сейчас оставалось только ждать.
Она вернулась в квартиру Лайнберри, и, не снимая одежды легла на кровать. Потом достала фотографию сестры и долго на нее смотрела, пока не погрузилась в беспокойный сон.

Глава 64

Пуллер откинулся на больничную подушку и стал смотреть в телефон. Ему приходилось прятать его от медсестер, требовавших, чтобы он отдыхал и…
Не занимался проклятой работой. 
Джон плохо спал, несмотря на лекарства, и лежал уже час, отчаянно пытаясь придумать, как изменить ситуацию. Он сделал три телефонных звонка. Однако никто ему не перезвонил, что расстроило его и еще больше усилило тревогу.
Разум отчаянно напрягался. Пуллер пытался придумать, кто еще может ему помочь. Если б только он нашел человека, которого эта история касалась непосредственно, тогда он мог бы…
Идиот. 
Джон быстро набрал номер. И сразу включилась голосовая почта. Он вздохнул. Неужели опять?
Пуллер оставил подробное сообщение и уронил телефон на постель рядом с собой. Потом посмотрел на монитор, который отображал его жизненные показатели. Они выглядели хорошо. Джон вспомнил, как однажды в Афганистане открыл глаза и понял, что находится в полевом госпитале после ранения. Тогда показатели монитора были намного хуже. В то время Пуллер не знал, что давление может сильно упасть, но человек способен продолжать жить.
Он попытался немного переместить раненое плечо – и заскрипел зубами от боли. Даже с учетом того, что ему давали обезболивающие, шевелить плечом не стоило, и он постарался расслабиться. Но вскоре снова посмотрел на телефон.
Ну, давай, давай, звони .
Прошло пять минут, затем десять. Десять превратились в двадцать.
Он уже начал терять надежду.
И тут телефон зазвонил. Пуллер схватил его здоровой рукой так быстро, что раненая тут же запротестовала.
– Алло?
– Пуллер, это Том Питтс.
– Спасибо, что перезвонили, сэр. И я хочу сказать, что ужасно сожалею о том, что с вами произошло. Именно я стал тому причиной. Мне и в голову не могло прийти, что вы лишитесь поста в Пентагоне.
– Нет, Пуллер, это я должен принести извинения. После встречи в моем офисе я сделал несколько звонков и серию запросов. Мне даже показалось, что я добился некоторого прогресса. Но в следующий момент оказался под танком «Абрамс». Армия – та еще штучка, Пуллер. А если еще добавить политику – и я сейчас говорю не о военной политике, а о гражданской, по другую сторону Потомака, – все быстро усложняется. В последние годы я научился искусно гадать на кофейной гуще и обычно видел неприятности, когда они находились в милях от меня, – но только не в этот раз. В семь часов утра я выпил первую чашку кофе. В восемь пятнадцать мне приказали собрать вещи и отправиться за океан, чтобы занять новую должность. В Нидерландах, подумать только!
– И вы сейчас там? – спросил Пуллер.
– Вылетаю послезавтра.
– Еще раз сожалею, что вовлек вас в эту историю, сэр.
– А я – нет. Она воняет до небес. Я не намерен оставить случившееся без ответа, Пуллер. И хотя знаю, что тот, кто это сделал, имеет огромное влияние, я тоже обладаю достаточной огневой мощью.
– На самом деле я звоню именно по этой причине. Хочу рассказать вам о том, что произошло после нашей встречи.
– Откуда ты звонишь?
После коротких колебаний Джон решил сказать правду.
– С больничной койки.
– Что?
Пуллер рассказал о стрельбе.
– Ты думаешь, все это связано? – спросил Питтс.
– Знаю точно, сэр.
– Расскажи мне все, что тебе известно.
Короткими четкими предложениями Джон сообщил Питтсу о Норе Франклин и Адаме Гормане, о том, что внука Питера Дрисколла убила та же пуля, которая ранила его. Он также рассказал генералу Питтсу про оборудованную для шантажа квартиру в Нью-Йорке и закончил исчезновением брата и служащей ФБР.
– Ты думаешь, их захватили эти люди? – спросил генерал.
– Я не могу придумать другой причины – оба не отвечают на телефонные звонки и не перезванивают. Я обратился за помощью к другим людям, но, кроме вас, никто не перезвонил.
– Они заняли оборонительную позицию, – сказал Питтс. – Я знаю многих военных, которые проявляли огромное мужество на полях сражений, переживали ранения и поражения, но бились до победы. И видел, как те же люди превращаются в трусов, убегают и прячутся при первых признаках повестки в суд или угрозы понижения в звании или после звонка штатского, не заслуживающего и унции уважения. Но в отличие от тех, кто тебе не перезвонил, у меня свои мотивы в этом деле. Я честно заслужил свои четыре звезды и положение в Пентагоне. И не стану терпеть, когда кто-то пытается выступать против меня. Если они думают, что я приму все это без сопротивления, им еще предстоит узнать меня лучше. Даже если б ты не позвонил, я собирался сделать публичное заявление перед отъездом из страны. Если кто-то наносит мне удар, пусть ждет ответного. Только сильнее.
– Вы говорите в точности как мой отец, – восхитился Пуллер.
– Это лучший комплимент, который ты мог мне сделать.
Затем голос Питтса изменился и стал задумчивым.
– Роберт Пуллер, да? Подполковник ВВС с максимальным допуском к секретным материалам, владеющий бесценными военными тайнами…
– Да, сэр.
– Нам необходимо его вернуть. Ты представляешь, где его могут держать?
– Мы их ищем, сэр, и найдем, я обещаю.
– Дай мне два часа, Пуллер; в стране все еще есть люди, которые мне должны. Я думаю, что справлюсь с этой задачей. А потом мне лишь нужна будет цель.
– Я надеялся, что вы так скажете… Могу я обратиться к вам с просьбой?
– Да, конечно.
– Я знаю агента ФБР Этли Пайн, которая хотела участвовать…
– А она знает свое дело?
– С ней не будет никаких проблем, генерал.
Он закончил разговор и тут же позвонил Пайн, чтобы рассказать, что готовит генерал Питтс.
– Спасибо, что замолвил за меня словечко, – сонно ответила она.
– Ты бы сделала для меня то же самое.
Пайн, в свою очередь, передала ему содержание разговора с Уорреном Грэмом.
– Значит, теперь мы можем объединить силы Бюро с военными, – резюмировал Пуллер.
– Я думаю, нам не помешает вся огневая мощь, которую мы сумеем привлечь, – сказала Пайн. – Кстати, разве военный персонал не носит микрочипы радиочастотной идентификации, в особенности если речь идет о таком ценном кадре, как твой брат? Тогда они смогут легко его отследить.
– Однажды они обдумывали такой вариант, но процедура довольно неприятная и, что для военных еще важнее, слишком дорогая. К тому же это вмешательство в частную жизнь. А когда выйдешь в отставку? Вынимать микрочип?.. Поэтому военные стали использовать навигаторы, которые персонал включает, когда выходит из дома.
– Ну да, звучит разумно. – Пайн безуспешно попыталась скрыть зевок.
– Я сожалею, что так поздно позвонил тебе. Кажется, ты спала…
– Ты меня пристыдил, Пуллер. Сам лежишь на больничной койке после пулевого ранения и продолжаешь работать, а моя ленивая задница дрыхнет… Звони в любое время.
Джон отложил телефон и посмотрел в потолок, затем бросил взгляд на трубки и провода, которые опутывали его тело, вздохнул и почувствовал себя беспомощным во второй раз в жизни. Первый раз это произошло, когда он столкнулся со слабоумием отца. На поле боя с ним такого не случалось. А сейчас он снова не в силах сделать что-то полезное.
Дерьмо… 

Глава 65

На следующее утро Пайн проснулась поздно и вскочила с кровати. Сердце у нее отчаянно колотилось, нервы были предельно напряжены. Она на мгновение помедлила. «Проклятье, что с тобой происходит? Успокойся».
Она сварила кофе и подумала о ночном звонке Пуллера. Складывалось впечатление, что у него появились возможности завершить дело, и теперь оставалось лишь найти место для нанесения удара. Проверила телефон – вдруг случилось чудо и Блюм или Роберт Пуллер позвонили или прислали ей сообщение, пока она спала. Чуда не произошло.
Однако пришло письмо от Клинта Доббса, который подтвердил получение ее нотариально заверенных показаний. Он также написал, что охота началась, у него есть стратегия и Бюро полностью мобилизовано для ее осуществления.
Ей же следовало искать любые зацепки и сообщать о своем прогрессе ему и Грэму.
Пайн тяжело вздохнула. Клинт Доббс никогда ей не нравился, но она ему доверяла. Его никто не сумел бы купить.
Этли съела йогурт и тост. Затем приняла душ, села в машину и уехала.
Ее уже тошнило от необходимости реагировать на чужие ходы. Пришло время сразиться с противником.
Она сразу поехала к офису Норы Франклин и нашла на улице место для парковки. Пайн понимала, что на данном этапе ей потребуется удача. Если эта женщина вернулась в Вашингтон или свой офис, находившийся на севере штата Нью-Йорк, ее план сразу рухнет.
Через полчаса боги правоохранительных органов ответили на ее молитвы.
Перед входом в федеральное здание остановилось такси; из него вышла Нора Франклин и направилась внутрь.
Пайн сразу зашла в то кафе, откуда Блюм вела наблюдение.
Начался легкий дождик, небо быстро потемнело.
Этли, устроившись у окна, пила кофе и ела сэндвич с тунцом. Через три часа официант спросил, не хочет ли она чего-нибудь еще. Иными словами, он предлагал ей уйти, хотя в кафе оставалось полно свободных мест. Пайн заказала еще кофе и пакет с чипсами.
И тут ей в голову пришла новая мысль: возможно, она нашла место, куда им следовало отправиться. Агент достала визитку Уоррена Грэма и набрала номер его сотового телефона. Он ответил после второго гудка. Пайн рассказала ему, где находится и о своем плане.
– Это рискованно, Пайн, очень рискованно. И может закончиться катастрофически.
– Столь же катастрофически, как потеря двух наших лучших людей, сэр?
Он довольно долго не отвечал, и Этли затаила дыхание. Наконец она услышала:
– Вперед, Пайн. И постарайтесь не провалить дело.
Грэм назвал номер телефона, по которому следовало позвонить по окончании миссии, и дал отбой.
Пайн почувствовала в воздухе нарастающее напряжение. Если миссия провалится, то она, Грэм и все, кто связаны с расследованием, станут историей. Плохие парни одержат победу, а Америке придет конец.
В семь часов дождь усилился. Спустились сумерки. Нора Франклин вышла из здания с небольшим кожаным портфелем, постукивавшим ее по ноге. Должно быть, она заранее вызвала «Убер», потому что к ней сразу подъехал «Приус». Она села в машину, и «Приус» укатил прочь.
Пайн уже сидела в своей машине и сразу последовала за Франклин. «Приус» довез ее до ресторана в центре Манхэттена, Нора Франклин вышла из такси и направилась в ресторан.
Этли заставила водителя лимузина освободить для нее место на парковке, показав значок ФБР, заняла его место и стала ждать.
Через двадцать минут она получила сообщение от Доббса о шагах, предпринятых Бюро, написала ему, где находится и что намерена сделать.
Его ответ получился назидательно-воодушевляющим:
«Мы с минуты на минуту получим дюжины ордеров на обыск. Установлена прослушка Франклин и всех остальных. Скоро все взлетит на воздух».
Этли написала:
«Впервые за последнее время я улыбаюсь».
Она отложила телефон, выбралась из машины и прошла мимо стеклянной двери ресторана. Не увидев Франклин, рискнула – открыла дверь, шагнула внутрь и огляделась по сторонам. Нора сидела в задней части зала и разговаривала с мужчиной, которого Пайн не знала. Очень жаль. Будь это Горман, она бы его арестовала.
Этли вернулась в машину.
Вскоре появилась Франклин и снова села в такси. Пайн последовала за ней.
Теперь такси двигалось на юг по автостраде Вест-Сайд, потом свернуло налево, в сторону Гринвич-Виллидж, района с историческими дорогими домами, где улицы пересекались под странными углами. Это место считалось одним из самых дорогих на Манхэттене. Старое. Престижное. И изолированное, насколько такое возможно в Нью-Йорке. Здесь возникало ощущение, будто ты оказался в небольшом городке. Рестораны с местными владельцами, с закусками за пятьдесят долларов и с коктейлями за двадцать.
Такси остановилось возле роскошного четырехэтажного здания с парными мерцавшими газовыми светильниками, установленными по обе стороны синей двери с бронзовым дверным молотком. Рядом стоял такой же величественный дом – однако он выглядел пустым; очевидно, там намечалась реконструкция.
«Сначала ты тратишь целое состояние, купив старый дом в этом районе, а потом выкладываешь второе, чтобы в нем можно было жить, – подумала Пайн. – Должно быть, приятные хлопоты…»
Старые кирпичные ступени, которые вели к дому Франклин, были украшены великолепными железными перилами. Дом выглядел старым, но он явно подвергся тщательной реставрации.
Пайн втиснула машину на парковочное место, когда дверца такси открылась и Франклин вышла. Такси тут же уехало, а женщина направилась к ступенькам. Она заметила Пайн, только когда та оказалась совсем рядом.
– У службы безопасности сегодня выходной? – спросила Этли.
Франклин резко повернулась. Агент заметила маленький баллончик, зажатый у нее в руке.
– Перцовый, верно? – поинтересовалась Пайн. – Такой можно использовать только в том случае, если вы купили его в специально установленном месте, заполнили множество бумаг, ну а вы – очень важная персона – едва ли стали бы лично тратить время на такие мелочи.
– Проклятье, кто вы такая? – резко спросила Франклин, оглядываясь по сторонам, как будто рассчитывала, что мимо проедет патрульная машина.
Пайн показала ей значок и документы.
– Специальный агент ФБР Этли Пайн. Мне нужно с вами поговорить.
Глаза Франклин широко раскрылись, когда она услышала ее фамилию.
– Верно, – Пайн кивнула. – Я не сомневалась, что вас держат в курсе дела. Полагаю, эта честь принадлежит Горману.
– Если вы хотите со мной встретиться, позвоните в мой офис, и вам назначат время. Но скажу сразу: едва ли это произойдет скоро. Я очень занята, агент Пайн.
– О, я знаю. Служба сразу двум или трем господам отнимает много времени.
Франклин вежливо улыбнулась.
– Я понятия не имею, что означают ваши слова, но складывается впечатление, что вас уже можно привлечь к ответственности за клевету. А теперь прошу меня простить.
Этли подошла к ней еще ближе.
– Ваша проблема состоит в том, что Горман все провалил. Он похитил двух людей, один из которых работает на ФБР. Я знаю, что у вас есть влияние, но сомневаюсь, что в данном случае его хватит.
– Понятия не имею, о чем вы говорите, – повторила Франклин.
– Но вы ведь не станете отрицать, что Горман на вас работает?
– Конечно, нет. Адам со мной уже много лет. Он – лучший в своем деле.
– Да. Вот только он занимается незаконным бизнесом. Шантаж высокопоставленных людей. Убийство, похищения… Вы надолго сядете в тюрьму. Это время будет заметно превышать срок вашей работы в конгрессе.
Впервые в зеленых глазах женщины промелькнула паника.
Из-за угла появилась группа молодых людей в свитерах Нью-Йоркского университета. Они явно успели немало выпить – и теперь радостно закричали и замахали руками, увидев женщин.
Этли посмотрела на входную дверь.
– Может быть, лучше обсудим это внутри?
Франклин взглянула на студентов, ничего не ответила, вытащила ключ, отперла дверь и поманила за собой Пайн.

Глава 66

– Какой прелестный дом, – ехидно заявила Пайн, когда они вошли в гостиную.
Мраморный пол, стены обшиты шелком – во всяком случае, Этли так показалось – и изящно отделаны деревом. Мебель явно соответствовала стоимости недвижимости в этом районе, а полотна на стенах могли бы висеть в одном из множества музеев, разбросанных по всему городу.
– Благодарю вас, – столь же язвительно ответила Франклин.
Девушка в форме горничной вошла в комнату, чтобы приветствовать хозяйку дома.
– Миз Франклин, вам что-нибудь нужно?
– Нет, Лили, ты можешь подняться в свою комнату. Сегодня твои услуги мне не понадобятся.
Лили посмотрела на Пайн.
– Быть может, ваша подруга захочет что-нибудь выпить? Карл еще на кухне.
– Нет, скажи Карлу, что на сегодня он свободен. Я сама провожу свою «подругу».
– Да, мэм. – Лили повернулась, поспешно вышла и закрыла за собой дверь.
– Давайте перейдем в мой кабинет, – коротко сказала Франклин.
Она провела Пайн по длинному коридору – пол здесь оказался не мраморным, а выложенным половицами из грецкого ореха разной ширины. Франклин распахнула двойные двери и жестом предложила Пайн войти. Она закрыла дверь, и Этли оглядела комнату с огромным количеством книг. В камине потрескивал огонь. Рядом стоял красивый деревянный письменный стол с кожаной отделкой и набором антикварных пишущих инструментов, аккуратно разложенных на полированной поверхности так, что сразу становилось очевидно, что они стоят целое состояние. Ковер под ногами Пайн был толстым и мягким. Создавалось полное впечатление, что роскошный английский дом перенесли прямо на Манхэттен. Возле одной из стен находился бар.
– Хотите выпить? – спросила Франклин.
– Нет, но вам стоит себе налить. Поможет.
Хозяйка дома вздрогнула, но налила себе бренди из графина в бокал и стала побалтывать в нем выпивку.
Нора Франклин была одета в консервативное, сшитое на заказ темно-синее платье. Она распустила узел волос и позволила светлым локонам разбежаться к плечам. Потом села на стул с высокой спинкой; Пайн расположилась напротив, на маленьком диване.
Франклин сняла туфли на высоких каблуках и потерла ноги.
– Пора бы женщинам перестать носить эти проклятые штуки, – заметила она.
– Я думаю, вы можете носить все, что пожелаете, в отличие от многих других женщин. Но я пришла к вам не для того, чтобы вести беседы о нарядах.
– Хорошо, тогда о чем вы намерены говорить, помимо ваших диких безосновательных утверждений?
– Ваш личный капитал впечатляет, – начала Пайн. – Один только дом стоит не менее десяти миллионов, не так ли? И у вас есть еще один в северной части штата Нью-Йорк, верно?
– А еще чудесное местечко на юге Франции. Очаровательная вилла. – Франклин глотнула бренди, с легкой насмешкой посмотрев на незваную гостью, и Пайн решила этим воспользоваться.
– Для женщины, которая провела в конгрессе последнюю дюжину лет на фиксированной заработной плате в сто семьдесят пять тысяч долларов, это значительное достижение.
– Раньше я работала адвокатом, – напомнила Нора.
– Верно, но всего несколько лет. И ваша практика не приносила больших денег.
– Я делала удачные инвестиции.
– Ваше положение в конгрессе позволяет писать законы, затрагивающие компании, в которые вы вкладывали деньги, я проверила.
– Но это привело бы к конфликту интересов.
– Конечно, но такие вещи происходят. А дело в том, что члены конгресса составляют законы так, что в них остаются дыры размером с Большой каньон. Доказать подобную коррупцию почти невозможно, и прокуроры перестали пытаться добиться в суде признания вины.
– Спасибо Верховному суду Соединенных Штатов. Но если у вас есть жалоба, вы можете поговорить с моими помощниками, – спокойно сказала Франклин.
– Я думаю, вы уже сталкивались с конфликтом интересов. Но сомневаюсь, что бо́льшая часть вашего состояния получена именно так. Ваша официальная финансовая отчетность имеет большой допуск. Вы не должны сообщать стоимость вашей главной резиденции, как и размер активов в некоторых трастовых фондах. Не сомневаюсь, что вы воспользовались всеми лазейками в законах.
– Напротив, я не пытаюсь скрыть свое состояние, – возразила Франклин. – Вы знали, где я живу, или смогли проследить меня до моего дома. Я устраиваю приемы и акции по сбору денег здесь, а также в других своих резиденциях. Моя личная финансовая история предельно прозрачна.
– Ничего подобного. Члены конгресса не должны подвергаться серьезным проверкам, и мы многого не знаем о вашем прошлом.
– Средства массовой информации моментально нашли бы слабые места в моей биографии. Если вы ставите под сомнение мой патриотизм, я напомню вам, что мы даем клятву хранить молчание, а как член комитета по разведке я приносила отдельную клятву.
– Это всего лишь слова, ничего больше, – отрезала Пайн.
– Я – выборное официальное лицо, – заявила Франклин. – Избиратели голосовали за мою честность. Так что данный вопрос можно считать закрытым.
Пайн покачала головой.
– Я так не думаю.
– Послушайте, у меня был длинный день, и мне пора спать.
– Уж поверьте мне, теперь ваши дни станут еще более длинными, – заверила ее Пайн.
Франклин подалась вперед и прорычала:
– Я устала от пустой болтовни. И, чтобы вы знали, невнятные угрозы не производят на меня впечатления. Еще одна такая попытка, и я привлеку вас к суду за клевету. И начну проверку конгресса под лозунгом: контролирует ли ФБР своих агентов. Вряд ли директору понравится, что его агенты выходят за рамки.
Пайн также подалась вперед.
– Тогда позвольте мне сделать эти угрозы чуть менее невнятными. Все пентхаусы находятся под постоянным наблюдением; в любой момент мои коллеги получат ордера на обыск у вас – и один только бог знает, у какого количества высокопоставленных чиновников, исполнительных директоров, судей, полицейских и других предателей.
– Вы думаете, меня шантажировали, агент Пайн?
– Не припоминаю, чтобы речь шла о шантаже, – холодно заметила Этли. – Интересно, почему вы вдруг затронули эту тему?
Франклин напряглась, но тут же расслабилась и сделала еще один глоток бренди.
– Я сделала этот вывод на основании того, что вы мне сказали. Просто сообразила. Люди, занимающие высокое положение. Предатели.
– Вы хотите узнать настоящую причину, которая привела меня сюда? – спросила Пайн.
– Несомненно, – Франклин кивнула. – И тогда мы сможем завершить нашу встречу.
– Я могу предложить вам сделку.
Франклин едва не разлила бренди.
– Сделку?.. Я юрист, Пайн. Насколько я понимаю, вы – нет. Так что не пытайтесь меня запугивать. Я могу растоптать вас.
– Вы не уголовный адвокат, но я готова вам поверить. Они убили Джеффа Сэндса. Застрелили Тони Винченцо на берегу в Нью-Джерси. Линдси Аксильрод, или как там ее зовут на самом деле, попыталась сделать ему смертельную инъекцию, но мне удалось на короткое время  его уберечь.
– Не знаю никого из названных вами людей, и у вас нет доказательств противоположного, – упрямо стояла на своем Франклин.
– К завтрашнему дню доказательств будет более чем достаточно, – пообещала Пайн. – Хотите оказаться на шаг впереди – или готовы провести годы за решеткой?
– ФБР пора нанимать более квалифицированный персонал, – презрительно бросила Нора. – Я с удовольствием вызову вас, чтобы вы ответили на вопросы о своем поведении перед одним из моих комитетов. И разорву в клочья. Вы потеряете значок и остатки достоинства. И будете жалеть об этом следующие пятьдесят лет.
– Значит, ваш ответ «нет»?
– Наша встреча закончена, – резко ответила Франклин. – Пожалуйста, уходите. Или я вызову полицию.
Пайн встала.
– Ну что ж, в таком случае я предложу сделку Горману, – сказала она. – Он почти наверняка заявит, что вы приказали ему убивать, а также похитить служащего ФБР и подполковника ВВС. Для главы нью-йоркского офиса ФБР Грэма не имеет значения, с какой стороны придет помощь. Он дал мне команду идти до конца и самостоятельно сделать выбор.
Франклин слегка побледнела, но ее голос заметно изменился.
– Грэм? Уоррен Грэм?
– Да, именно он. Кто еще может возглавить операцию такого масштаба и сложности? – спокойно произнесла Пайн.
– Операцию? – переспросила Франклин.
– Да, и ее официальное название «Звезды и полосы». – Она посмотрела на женщину, самоуверенность которой заметно уменьшилась. – Но у нее есть и неофициальное название – для развлечения оперативников ФБР.
– И какое же? – спросила Франклин с самоуверенной улыбкой.
– Операция «Поцелуй себя в задницу на прощание».
И Пайн вышла из особняка.

Глава 67

Этли села в машину и уехала. Но на самом деле, свернув за угол, она снова припарковалась и позвонила по номеру, который ей дал Уоррен Грэм. Ей сразу ответил женский голос.
– Хорошо, агент Пайн, мы прослушиваем все ее телефоны – сотовые и стационарные, – а также проверяем сообщения электронной почты.
– Я изрядно ее напугала, – сказала Этли. – Сейчас она должна позвонить Горману. И тогда мы сможем отследить его местонахождение.
– Вас поняла. Я дам вам знать, как только она войдет с ним в контакт.
– В доме есть еще люди, горничная и повар, – предупредила Пайн. – Она может воспользоваться их телефонами или электронной почтой.
– Мы накрыли цифровым одеялом весь дом, агент Пайн, и перехватим все исходящие звонки.
Этли повесила трубку, позвонила Пуллеру и рассказала ему, что уже сделано.
– Как только она позвонит или отправит сообщение по электронной почте, мы сможем их отследить. В наши дни не требуется, чтобы телефонный разговор продолжался полчаса. Бюро сможет вычислить их очень быстро.
– Где ты сейчас? – спросил Джон.
– Неподалеку от дома Франклин, в Гринвич-Виллидж.
– Дай мне точный адрес, я сообщу его генералу Питтсу.
Пайн выполнила его просьбу и добавила:
– ФБР будет держать ее на коротком поводке. Она никуда не денется.
– Ремень и подтяжки, Этли, двойная страховка.
Он отключился. Пайн ждала. И ждала. Прошло сорок минут. Потом час.
Она снова позвонила по номеру, который ей дал Грэм.
– Ничего, агент Пайн. Она никому не звонила, не пользовалась электронной почтой и не посылала текстовых сообщений. Примерно двадцать минут назад мы перехватили одно сообщение от Лили Уокер любовнику, эротического характера.
Настроение Пайн стремительно падало. Как такое могло быть? После встречи Этли не сомневалась ни секунды, что Франклин попытается войти в контакт с Горманом, чтобы его предупредить. Она могла сама отправиться на встречу с ним, но это намного опаснее.
Франклин наверняка поняла, что за ней будут следить. Возможно, сообразила, что ее начали прослушивать? Или у нее имелась другая электронная почта или одноразовый телефон, о котором они не знали? В таком случае план Этли не сработает.
Она заметила движение на улице и напряглась. Кто-то вышел из резиденции Франклин, свернул за угол и направился в сторону Этли. Когда он оказался под уличным фонарем, Пайн узнала Лили, горничную. Быть может, Франклин использует ее в качестве связной?
Повинуясь интуиции, Этли вышла из машины и быстро пересекла улицу. Дождь прекратился, но воздух оставался холодным, а асфальт – скользким.
– Привет, – сказала Пайн.
Лили резко повернулась. Сначала на ее лице появилось испуганное выражение, но она узнала Пайн и расслабилась.
– Извините, не хотела вас напугать, – добавила Этли.
– О, все в порядке. Что вы до сих пор здесь делаете?
– У меня дела в этом районе. Я думала, вы отправились в постель…
Лили улыбнулась.
– Да, немного поспала. Но сейчас спешу на встречу со своим молодым человеком. Мы с ним хотим сходить в один клуб в Сохо.
Пайн посмотрела на часы.
– Но полночь уже прошла, – заметила она.
Лили опять улыбнулась.
– Самое время, когда начинают происходить очень интересные вещи.
– О, как же хорошо быть молодой, – со вздохом произнесла Этли.
– К тому же у меня такая маленькая комната, там особенно нечего делать. Но, как только миз Франклин закончит обновление другого дома, она обещала мне собственную гостиную, доступ к домашнему бассейну и кинотеатру. Будет круто.
– Другого дома?
– Да, рядом с ее нынешним. Она купила его в прошлом году. Миз Франклин намерена соединить его со своей резиденцией. Я не знаю, почему она до сих пор не начала реконструкцию. Мне казалось, работы начались уже давно… Меня это немного огорчает.
– Лили, а сейчас дома как-то соединены между собой?
– Что?.. О да, и это самое крутое. Миз Франклин мне рассказала. Дело в том, что когда-то двумя домами владел один и то же человек – сто пятьдесят лет назад. Потом их разделили и продали как два отдельных строения. Поживились. Но между ними остался старый проход от одного подвала к другому. Сейчас, конечно, он заколочен. Но я видела дверь. Миз Франклин довольно давно мне ее показала.
Все мышцы Пайн напряглись. Она достала свой значок и документы.
– Я агент ФБР. И мне необходимо немедленно попасть в дом.
– Что? – Лили испуганно отступила на шаг.
– Когда вы в последний раз видели Адама Гормана?
– Мистера Гормана? – Лили смутилась. – Он… заходил вчера вечером.
– Вам известно зачем?
– Нет.
– Как долго он оставался в доме?
– Думаю, около часа.
– Как он приехал? На машине? Или пришел пешком?
Лили ответила не сразу. Ее лицо приняло задумчивое выражение.
– Да, это странно, – проговорила она наконец.
– Что именно? – нетерпеливо спросила Пайн.
– Я не слышала, чтобы подъезжала машина. В тот момент я как раз смотрела в окно. Затем повернулась и пошла обратно по коридору – и увидела, как они с миз Франклин направились в библиотеку.
– А он мог войти через заднюю дверь? – спросила Пайн.
– Нет, на всех дверях колокольчики. Я бы услышала.
Этли уже почти не обращала на нее внимания.
– Вы сказали, что существует проход между двумя домами?
– Да, есть. А что происходит?
– Некогда объяснять. Пойдемте.
Они быстро зашагали обратно по улице. Пайн позвонила дежурной в ФБР и рассказала, что ей удалось узнать.
– Мы отправим туда команду так быстро, как только сможем, но, если дом зарегистрирован как отдельная резиденция, у нас не будет ордера на его на обыск, агент Пайн.
– Плевать на ордер. Я отправляюсь туда.
Она написала сообщение Пуллеру, в котором рассказала последние новости, а вскоре они подошли к дому Франклин.
– А где сейчас ваша хозяйка? – спросила Пайн.
– Думаю, отправилась в спальню.
– Я так не считаю, – возразила Этли. – Проведите меня через задний вход. – И вытащила пистолет.
– Вы меня пугаете, – воскликнула Лили, глядя на оружие.
– После того как мы войдем внутрь, я хочу, чтобы вы отвели меня к переходу, соединяющему дома.
– А что мне делать потом? – с тоской спросила Лили.
– Потом отправляйтесь к своему молодому человеку и не возвращайтесь сюда.
Лили завела ее в сад у задней части дома, а потом они спустились по короткой лесенке. Горничная отперла дверь, и они вошли. Пайн заставила Лили остановиться и стала прислушиваться, после чего кивнула.
Лили отвела ее к крутой лестнице, примыкавшей к каменному коридору, из которого несло плесенью и землей. В конце коридора виднелась дверь.
– Она открыта, – с тревогой произнесла Лили.
– Это все упрощает, – ответила Пайн. – А теперь уходите!
Лили не заставила просить себя дважды, и вскоре звук ее удалявшихся шагов стих. Этли вытащила «беретту» и пошла по каменному коридору.

Глава 68

Спертый воздух, сильный запах плесени… Пайн посмотрела на стены. Старые камни и кирпичи. Каменный пол. Температура упала градусов на пятнадцать. Коридор освещали одиночные электрические лампочки, соединенные проводами.
Она свернула за угол, увидела приоткрытую дверь и осторожно подошла к ней. «Вот вам и ударные армейские отряды быстрого реагирования, и мощная поддержка ФБР… Теперь только я и два моих пистолета, пока не прибудет подкрепление, если я вообще его дождусь».
Пайн осторожно выглянула из-за двери, и ее внимание сразу привлекли две вещи: женские туфли Блюм и китель со множеством планок, вне всякого сомнения принадлежавший Роберту Пуллеру. Китель бросили на ручку кресла с деревянной спинкой. Пайн почувствовала облегчение. Если вещи здесь, значит, и они все еще в этом доме. Ей не хотелось открывать дверь шире – она опасалась, что петли могут заскрипеть; поэтому осторожно проскользнула внутрь и оказалась в маленькой комнате. Вправо уходил еще один коридор. Вероятно, он вел во внутреннюю часть дома.
На складном столике лежали две пустые коробки от пиццы и три открытые бутылки пива. Рядом стоял стул. Пайн надеялась, что те, с кем ей предстояло встретиться, находятся в подпитии. Это может замедлить их реакцию и помочь ей одержать победу – ведь против нее наверняка выступят превосходящие силы противника.
Этли остановилась, чтобы сообщить, где она находится и как попала в дом, команде ФБР и Пуллеру. К счастью, она сумела отправить оба письма, хотя ее окружали толстые каменные стены и потолки.
Агент двинулась дальше по коридору, внимательно прислушиваясь к любым звукам, которые помогли бы ей понять, где находится враг. Прошло десять секунд, и новый звук заставил ее замереть на месте.
– Проклятье, и как мы отсюда выберемся? – громко спросил женский голос.
Франклин – она говорила напряженно, злобно и резко.
Ей ответил Горман. Пайн узнала его, вспомнив слова, произнесенные им, когда он играл роль полицейского, застрелившего Джерома Блейка.
– Успокойся, Нора, я все устрою.
– Чушь, – резко возразила Франклин, – я же тебе говорила, что их не следует захватывать.
– Что конкретно ты от меня сейчас хочешь? Тетка снимала нас на телефон в отеле, затем встретилась с Робертом Пуллером в переулке, где они говорили про нас. Ты хотела бы, чтобы я позволил им просто уйти?
– ФБР вот-вот обрушится на нас, словно тонна кирпичей, – прорычала Нора Франклин.
– Всего один агент, Этли Пайн, – и ей удалось внушить тебе эту мысль… У меня всюду свои люди, и ни один из них не подтверждает ее слова, – заявил Горман.
– Она хорошо умеет лгать, эта Этли Пайн, – раздался новый голос.
Руки Пайн сжали пистолеты. Голос принадлежал Линдси Аксильрод.
– Она много знает, – продолжала та, – слишком много, – но ничего про вас обоих. Пайн думает, что дело в наркотиках.
– Ты лжешь, – резко ответила Франклин. – Пайн рассказала мне про пентхаус. Она поняла, в чем наша главная цель. Проклятье, как ей удалось узнать?
– Хренов Тони, – простонала Аксильрод. – Должно быть, он как-то все понял.
– А еще она упомянула Уоррена Грэма, – добавила Франклин.
– Она полна дерьма, – уверенно сказал Горман. – Если б Грэм шел по нашему следу, я бы знал, уж поверьте мне.
– Нам нужно избавиться от старухи и Пуллера, – заявила Аксильрод. – Прямо сейчас. А потом я найду Пайн и перережу ей горло.
В следующий момент Этли ударом ноги распахнула дверь – один пистолет она направила на Гормана, а другой на Аксильрод – и произнесла:
– Можешь попробовать прямо сейчас.
Все трое повернулись к двери. Франклин закричала, когда Горман схватил ее и поставил перед собой, защищаясь от Пайн. В следующее мгновение он уже прижимал нож к шее Норы Франклин.
– Убери пистолет, или ей конец, – прорычал Горман.
– Не дождешься, – ответила Пайн. – Так что вперед, режь.
Аксильрод швырнула в Пайн стул, и ей пришлось уклониться. Через секунду все трое бросились бежать по коридору.
В Пайн дважды выстрелили, что помешало ей продолжить преследование. Она подождала несколько секунд, потом выглянула из-за угла. И тут же отпрыгнула обратно – следующая пуля выбила из стены осколок, задевший ее щеку.
Пайн снова выглянула в коридор, увидела, что он свободен, поспешила вперед, но тут же метнулась в сторону, сделала перекат, а на выходе выстрелила в крупного мужчину, который бросился в ее сторону из дверного проема. Три пули из «глока» ударили ему в грудь, и он медленно сполз вдоль стены. У Этли не осталось сомнений, что он мертв.
Она сделала несколько шагов и перешла на бег. Увидела, что впереди открывается дверь, прыгнула вперед и нанесла по ней мощный удар ногой – створка с размаху врезалась мужчине в лицо. Он закричал от боли и попытался поднять пистолет. Но у него не было никаких шансов, потому что Пайн зажала его кисть между ручкой и дверью. Он уронил пистолет, упал на колени, и Пайн лягнула его в челюсть, отбросив назад.
Мужчина ударился затылком о стену и потерял сознание.
Пайн услышала чей-то крик.
Блюм.
Этли свернула за угол, вбежала в комнату и застыла на месте; ее грудь тяжело вздымалась, она держала оба пистолета перед собой. Внезапно появилось множество целей. И два заложника. Или даже три, если считать Франклин. Сверху донеслась какофония сирен.
Держа в поле зрения Гормана и Аксильрод, Этли также смотрела на Роберта Пуллера и Кэрол Блюм. Они были связаны, во рту кляпы. Горман держал один пистолет у головы Блюм, другой направил на Пайн; Аксильрод навела оружие на Пуллера. Франклин лежала на полу в углу.
– Похоже, мы в тупике, агент Пайн, – спокойно сказал Горман.
– Да, вы в тупике, – согласилась она, на мгновение подняв глаза к потолку. – Подкрепление уже рядом.
– Не имеет значения.
– Не понимаю, на что вы рассчитываете.
– У нас заложники. Следовательно, рычаги давления. Если ты хочешь, чтобы эти люди уцелели, тебе придется заплатить определенную цену.
– Полагаю, тебе известно, что ФБР не позволяет похитителям уходить с заложниками.
– В таком случае они покойники, – не сдавался Горман. – Ты к этому готова?
Этли заставила себя не смотреть на Блюм и Пуллера.
– Не я нажму на спусковой крючок. Но если вы это сделаете, вам обоим конец.
Горман покачал головой и улыбнулся.
– Профессиональный риск.
– Ты с ним согласна, Линдси? – сказала Пайн, обращаясь к Аксильрод. – Ты уверена, что сможешь выстрелить?
Та злобно смотрела на Этли и молчала.
– Тебе следует поработать над собой, Линдси. С таким лицом играть в покер самоубийственно.
– Ты не выйдешь отсюда живой, Пайн, – прорычала Аксильрод.
– Если бы я получала доллар всякий раз, когда слышала такие слова, то стала бы очень богатой. – Пайн посмотрела на Франклин. – Ну, представитель конгресса, какова ваша позиция? Готовы пойти на дно вместе с кораблем?
Франклин с трудом сдерживала слезы.
– Я… не знаю, что делать, – пролепетала она.
– Ну, спасибо за помощь, – насмешливо сказала Этли.
Сирены смолкли, сверху донеслись звуки тяжелых ударов.
Пайн слегка прижала пальцы к спусковым крючкам.
– Твое время вышло, Горман, – заявила она.
– Прощай, Пайн, – ответил тот. – Ты хорошо сражалась. И посмотри, куда это тебя привело…
Пуля ударила ему точно в центр лба, и кровь фонтаном брызнула в воздух. Он умер еще до того, как упал на пол. Пайн отскочила влево, не понимая, откуда прилетела пуля, прикончившая Адама Гормана. Аксильрод присела, пытаясь спрятаться от следующего выстрела, и начала поднимать пистолет, чтобы выстрелить в Блюм, но Пайн нанесла ей мощный удар ногой, сбивший Линдси с ног; пистолет отлетел в сторону. Когда та попыталась подняться, Этли врезала ей в челюсть – и Аксильрод потеряла сознание. Агент развернулась к двери, откуда был произведен выстрел.
В дверном проеме стоял бледный и забинтованный Джон Пуллер; рука с «М11» висела вдоль тела. Пайн сразу поняла, что Пуллер выстрелил сквозь щель в дверном проеме.
– Джон? – произнесла она, пораженная. – Какого дьявола?
– Армия сильна, Этли, – тихо сказал он, медленно оседая на пол.

Глава 69

– Информация для общественности будет очень  ограниченной, – сказал Уоррен Грэм.
Он сидел за столом для совещаний в полевом нью-йоркском офисе. Здесь же находились Пайн, братья Пуллеры и Кэрол Блюм.
– Почему? – резко спросила Этли.
Грэм положил обе ладони на стол, словно нуждался в дополнительной опоре перед тем, как произнести следующие слова.
– Все очень сложно и многослойно, но я сформулирую для вас краткую версию. – Он немного помолчал, собираясь с мыслями. – У нас имеются дюжины и дюжины официальных обвинений. Они будут предъявлены самому широкому кругу лиц – от политиков на федеральном уровне и уровне штатов, крупных игроков с Уолл-стрит, руководителей трастовых фондов, судей, чиновников до полицейских и офицеров разведки и людей, которые «прежде» работали в Бюро. По мере судебных разбирательств количество обвинений увеличится. Кроме того, мы арестовали двадцать подозреваемых иностранцев.
– Значит, за всем этим стоят другие страны? – спросил Роберт Пуллер.
– Сомнительно. Наши противники в других странах расследуют аналогичные операции. Судя по всему, для шантажа и продажных оперативников не существует границ.
Когда Пайн собралась что-то сказать, Грэм поднял руку.
– Позвольте мне закончить, агент Пайн. Я не стану преуменьшать серьезность происходящего. Все мы заплатили определенную цену за преступную деятельность этих людей. Как теперь выясняется, некоторые из них – невинные простофили, которые попались там, где и представить себе не могли.
– Но у них имелся выбор, сэр, – не выдержала Пайн. – Они могли обратиться в полицию. Или прийти к нам. Могли бы сделать публичное признание.
– Или уйти в отставку со своих постов и лишиться возможности причинять вред своей стране, – добавил Роберт Пуллер.
– Да, они могли выбрать любой из этих вариантов, – согласился Грэм. – Но ни один из них – во всяком случае, ни один из тех, кого мы знаем, – не выбрал такой путь.
– Но после того, как их начали шантажировать, почему они не предупредили остальных? – спросил Джон Пуллер. – Если они знали, что их коллеги посещают те же места и их могут снимать, а затем шантажировать?
– Я лично допрашивал семерых из их компании и задал такой же вопрос. И получил на удивление похожие ответы: они испытывали стыд и не могли никому раскрыть свои секреты. А после того как они использовали свое положение, выполняя указания шантажистов, с точки зрения закона для них стало невозможно сделать признание и не пострадать. Именно благодаря этому шантажисты добивались успеха.
– И насколько серьезный вред они причинили? – спросил Роберт Пуллер.
– Очень серьезный, – мрачно ответил Грэм. – У нас уйдут годы, чтобы навести порядок. Зато теперь становятся понятными многие решения и действия официальных лиц и компаний в самых разных сферах. Они работали не ради народа своей страны, а на хозяина. Государственные служащие нарушали должностную присягу. Другие и вовсе совершали тяжкие уголовные преступления. И это продолжалось значительное время.
– Но Горману и ему подобным платили деньги другие люди, чтобы они шантажировали тех, кто попадался в расставленные сети. Как нам к ним относиться? Они определенно являются врагами нашей страны и должны понести серьезные наказания.
– Мы проводим допросы и составляем списки. Будут выдвинуты новые официальные обвинения, как я уже говорил. Предварительно могу сказать вам, что в наши списки попали представители других государств, иностранных и наших компаний, а также многие весьма состоятельные люди. Если им не удавалось одержать победу в условиях здоровой конкуренции, они прибегали к обману, оказывая давление на высокопоставленных особ, угрожая раскрыть их грязные тайны. Шантажисты чаще всего хотят денег. Горман и остальные играли в более изощренную игру. В каких-то случаях они использовали постановления суда, в других им удавалось обходить закон, они одобряли поглощение или противились ему, где-то закрывалось уголовное дело, какие-то компании принимали решение покинуть рынок… Здесь бесконечные возможности.
– Но почему они приглашали на вечеринки в своих пентхаусах Тони Винченцо и ему подобных? – спросила Блюм.
– Их также снимали. Многие принимали наркотики и совершали другие противоправные действия или просто вели себя настолько непристойно, что старались сохранить свои делишки в тайне. Таким образом, преступники получали над ними контроль, так что те были вынуждены выполнять приказы – в противном случае запись отправлялась в полицию.
– А что с Питером Дрисколлом? – поинтересовалась Пайн.
– По иронии судьбы мы не сумели отыскать никаких доказательств причастности Дрисколла. Но его нельзя считать невинной овечкой. Выяснилось, что его внук, Джефф Сэндс, неоднократно пытался с ним встретиться, чтобы получить помощь в борьбе с наркотической зависимостью. Дрисколл так и не принял Сэндса – судя по всему, опасался, что, признав родственника-наркомана, бросит тень на свою репутацию.
– А Нора Франклин?
– Она стала одним из первых рекрутов в их схеме. Мы провели несколько тщательных допросов. Поездка за океан вместе с Горманом потребовалась для того, чтобы взять ее под контроль. Как только Франклин вернулась, она занялась политикой, а Горман и его люди ее поддерживали. Она сразу одержала победу на выборах и продолжала побеждать, получала места во влиятельных комитетах и передавала секретную информацию Горману, а тот, в свою очередь, продавал ее нашим врагам за огромные деньги. В результате у Франклин накопилось огромное состояние.
– А ее противник на последних выборах? – спросил Джон Пуллер.
– Он стал серьезной угрозой. Франклин начала игнорировать интересы своих избирателей. Харизматичный местный бизнесмен, который вел избирательную кампанию, обещавшую реформы, появился совершенно неожиданно и лидировал с заметным перевесом.
– Чем они его шантажировали?
– Они никак не могли найти способ, поэтому применили другой подход. Он серьезно заболел, и ему пришлось выйти из гонки. Врачи не могли определить, что с ним, а он никак не поправлялся. Теперь, располагая всей полнотой информации, мы провели проверку на самые разные яды. Оказалось, что он каким-то образом подвергся воздействию промышленных химикатов. Зная это, ему можно будет помочь. К несчастью, окончательно он уже не поправится. Но его состояние улучшится.
– Ну, ему повезло больше, чем Джерому Блейку или агенту Макэлрою, – сказала Пайн. – Джером умер, когда узнал, что Джуэл занималась сексом в пентхаусе. Они боялись, что он кому-нибудь это расскажет. И хотя погиб Макэлрой, я думаю, пуля предназначалась Джону и мне. Тем не менее они с самого начала собирались взвалить вину на Джерома, чтобы убрать его с дороги и запугать Джуэл.
– Здесь вы совершенно правы, – подтвердил Грэм.
– А как насчет Линдси Аксильрод?
– Ее настоящее имя Светлана Семенова. Она была агентом ФСБ и уже много лет находится в нашей стране – после того как ее легенду тщательно внедрили последовательно в трех других странах. Семенова – эксперт в компьютерных технологиях, что позволило ей получить работу в Форт-Диксе.
– Но вы же говорили, что другие государства не вовлечены в эту историю, – напомнил Роберт Пуллер.
– Семенова не работала на ФСБ – во всяком случае, последние десять лет, – объяснил Грэм. – Мы участвовали в очередных переговорах с нашими оппонентами, примерно тогда же Семенова дезертировала. Я думаю, она связалась с Горманом и решила двигаться дальше самостоятельно – ее главной целью стали деньги.
– Что с ней будет? – спросила Пайн.
– Все зависит от министерства юстиции и Государственного департамента. Семенова может оказаться очень влиятельной особой.
– Надеюсь, вы не думаете об обмене заключенными или чем-то подобном?
– Если б это зависело от меня, Семенова никогда не увидела бы света дня, но решение принимают другие. Впрочем, отправить ее в Россию после того, как она им изменила… – Грэм улыбнулся. – Возможно, это лучший способ ее наказать.
– А что будет с Франклин?
– О, она отправится в тюрьму. Мы заключим с ней сделку, чтобы избежать суда. Обвинения будут засекречены. Она никогда не сможет говорить о них публично. Все ее проблемы будут сведены к финансовым махинациям.
– Значит, настоящее дело будет похоронено, – резюмировала Этли. – Я не могу этого понять, сэр.
– Я не говорил, что согласен с таким решением, Пайн. Его приняли на значительно более высоких уровнях. Мне дали следующее простое объяснение: если общественность узнает правду, люди больше никогда не смогут верить своим лидерам.
– Вообще-то складывается впечатление, что им действительно  не стоит верить своим лидерам, разве не в этом дело? – вмешался Роберт Пуллер.
– Ну, даже с учетом масштаба схемы задействованные в ней люди являются лишь малой частью тех, кто стоит у власти, – ответил Грэм.
– Вы же понимаете, что некоторые журналисты начнут собственные расследования, раскопают правду и в результате кто-то из них получит Пулитцеровскую премию, – заметила Пайн.
– Какая-то часть моего сознания надеется на такой вариант, – признался Грэм. – Свобода прессы есть основа Первой поправки. – Он сделал паузу и еще раз оглядел собравшихся. – Однако с учетом всего сказанного вы должны хранить в тайне то, что знаете, до самой смерти. И я уверен, что могу рассчитывать на вас.
Он произнес эти слова так, что они прозвучали как вопрос.
– Мне предложили сделать для вас заявление, и я выполнил пожелание начальства. Однако то, что я намерен сказать сейчас, мне никто не поручал. Каждый из вас рисковал жизнью ради своей страны. Если б это зависело от меня, общество узнало бы о ваших подвигах и вы удостоились бы самых высоких похвал и наград, которых, вне всякого сомнения, заслуживаете. Так и произошло бы в идеальном мире. Но, к несчастью, наш мир далек от идеала. Однако я хочу заверить вас, что определенные люди знают о жертвах, которые вы принесли, и они просили меня передать благодарность от лица нашего народа. Я заканчиваю произносить речи, и вы сможете снова заниматься своими обычными делами. Однако если у вас есть какие-то пожелания, позвоните мне. – Грэм посмотрел на Пайн. – Моему доброму другу Клинту Доббсу очень повезло, что в Аризоне у него есть вы. Передайте ему, чтобы соблюдал осторожность, – другие полевые офисы, начиная с моего, захотят переманить вас.
– Я обязательно передам ему ваши слова, – заверила его Пайн. – Иногда каждому из нас не мешает лишний козырь на руках.
Они направились к выходу. Братья Пуллеры, оживленно разговаривавшие, шли первыми.
– Кэрол, прости меня за все, что произошло, – сказала Этли. – Я только и делаю, что приношу извинения, но я чувствую себя ужасно.
– Пожалуйста, тебе не стоит извиняться, агент Пайн, – ответила Блюм. – Если не считать того, что меня избили и едва не прикончили, приключение получилось исключительно волнующим. Такие вещи окрыляют.
– Ты – настоящее национальное достояние, Кэрол Блюм.
– Не забудь замолвить за меня словечко, когда начальство будет обсуждать заработную плату, – с улыбкой ответила ее помощница.
– О, я предвижу солидное повышение твоей зарплаты после этой истории. – Пайн улыбнулась. – И Доббс, возможно, одобрит покупку для меня нового внедорожника. У того, на котором я сейчас езжу, пробег двести пятьдесят тысяч миль.
– А ты намерена обдумать предложение перейти в другой полевой офис?
– Нет, но если подобное случится, я сначала посоветуюсь с тобой.
– Ну, надеюсь, ты меня предупредишь, если соберешься уходить.
Пайн сжала плечо своей помощницы.
– Ты меня не поняла. Мы с тобой идем в комплекте. Если уйду я, ты уйдешь со мной вместе. А если не захочешь, то и я останусь… А теперь мне нужно поговорить с Пуллерами.
Они догнали братьев.
– Как ты себя чувствуешь, Джон? – спросила Пайн.
Пуллер так и не избавился от повязки, но выглядел гораздо лучше.
– Почти вернулся к прежнему состоянию, – ответил он. – Но мне потребуется еще некоторое время на реабилитацию. Хотя я теперь персона нон грата в одном нью-йоркском госпитале – с тех пор как сбежал оттуда ночью…
– Послушай, я счастлив, что ты так поступил, – вмешался Роберт. – И, как всегда, ты пришел вовремя.
Пуллеры посмотрели на мрачное лицо Пайн и моментально стали серьезными.
– В чем дело, Этли? – спросил Джон.
– Мне нужна информация на двух солдат, служивших во Вьетнаме.
– И как их зовут?
– Одного вы знаете. Ито Винченцо. Другого зовут Леонард Аткинс. Он живет или жил в округе Толивер. Возможно, служил вместе с Ито. И возможно, Аткинс спас Винченцо жизнь.
– А зачем тебе нужен этот Аткинс? – спросил Джон.
Этли достала фотографию Мерси.
– Потому что именно ему Ито отдал мою сестру.

Глава 70

Полет в Атланту из Нью-Йорка длится менее трех часов. Однако Пайн показалось, что прошло три года. Она сидела рядом с Блюм и переводила взгляд с иллюминатора на старый полароидный снимок. Этли разглядывала его уже столько раз, что сильно удивилась, когда заметила деталь, прежде ускользавшую от ее внимания. Какая-то длинная шерсть на голых ногах Мерси. И прореха на плече платья. И то, как мизинец сгибался под неестественным углом. И сильный ожог на щиколотке. Позади троих людей, рядом с трейлером, – морда и изогнутые уши большого борова. А дальше – зловещий стальной кол в земле с прикрепленной к нему цепью.
«Конечно, для собаки, – подумала Пайн. – Конечно».
Блюм повернулась, поняла, чем занята Этли, подалась к ней и сжала ее руку, на мгновение вырвав своего босса из задумчивости. Пайн смущенно улыбнулась.
– Наверное, это безумие – постоянно смотреть на фотографию…
– Ничего подобного, – возразила Кэрол. – Вполне естественное поведение. Но ты должна помнить, как далеко тебе удалось продвинуться, агент Пайн. Подумай о том, куда мы сейчас направляемся. Еще совсем недавно ты даже не могла такое представить.
Пайн сжала руку Блюм в ответ.
– Ты права, Кэрол. И спасибо, что напомнила мне об этом.
Они приземлились и сразу поехали на взятом в аренду автомобиле в дом Джека Лайнберри, находившийся к югу от Атланты, примерно в часе езды.
Джек сидел в кресле в спальне роскошного особняка и смотрел в окно – туда, где прежде стоял коттедж, в который попала бомба, когда внутри была Этли. Развалины снесли, и теперь бригада отстраивала дом заново. В данный момент заканчивали заливку фундамента. Пайн увидела штабеля досок, лежавших поблизости, и решила, что их используют при отделке дома.
Она посмотрела на Лайнберри, высокого красивого мужчину за шестьдесят, сидевшего в кресле. Бледный и все еще слабый, он крепко ее обнял. Глаза у него оставались ясными и внимательными.
Когда Пайн показала ему фотографию, он сначала покачал головой, потом его подбородок опустился, и Лайнберри заплакал – настолько неожиданно, что Пайн не знала, как поступить. Блюм положила успокаивающую руку на его дрожавшие плечи.
И тут только Этли поняла.
Идиотка, это же его дочь. 
Мысль пришла к ней с большим опозданием – ведь она протянула Лайнберри снимок, не думая об этом.
– Мне очень жаль, Джек, – произнесла Пайн, опускаясь на колени рядом с ним. – Я не подумала.
Он отмахнулся от ее извинений и взял себя в руки.
– Ты знаешь, где сделан снимок?
– Округ Толивер. К северо-востоку отсюда. Ито Винченцо сумел съездить туда и вернуться за один день.
– Ты уверена, что это… Мерси?
– У меня есть другие свидетельства, подтверждающие мой вывод.
– «Аткинсы, Лен, Ванда и Бекки»?
– Ито служил в армии с Леонардом Аткинсом. Мне удалось узнать, что Аткинс получил тяжелые ранения. Он вернулся в Соединенные Штаты, его уволили из армии, и он поехал обратно в Джорджию.
Лайнберри выглядел удивленным.
– Но если он из поколения Ито, то должен быть гораздо старше того возраста, когда люди хотят иметь шестилетнего ребенка. Иными словами, получается, что Ито привез им Мерси в качестве… даже не знаю… не хочу говорить «подарка», но ты понимаешь, что я имею в виду.
– Ты прав, – согласилась Пайн. – Во время боев с северными вьетнамцами Аткинс спас Винченцо жизнь и получил серьезные ранения. Одно из них – в ту область, которая… у Аткинса не могло быть детей.
Лайнберри прищурился.
– Ладно, надеюсь, я ошибаюсь, но понимаю, что это может означать.
– Я считаю, что Ито похитил Мерси и привез ее к Аткинсам, чтобы расплатиться с Леонардо. Существует письмо от Аткинса к Ито, которое подтверждает этот факт.
– Украсть ребенка, чтобы заплатить долг? Безумие какое-то… – не поверил Лайнберри.
– Но вполне вероятное.
– А почему он пытался тебя убить? – спросила Блюм. – Почему не похитить обеих или придумать еще что-нибудь, но не совершать покушение на убийство?
Пайн посмотрела на фотографию.
– Я много думала, – ответила она. – Из всего, что нам удалось узнать про Ито, следует, что он не имел никакого отношения к мафии и не походил на брата. Но разозлился, когда узнал, что Бруно обманули, пообещав сделку. Он винил мою мать. Однако я сомневаюсь, что Ито был монстром. Мне кажется, он очутился между молотом и наковальней. И когда наступил критический момент, решил забрать только одну из нас. Вот почему он произнес детскую считалку. А потом попытался ударить меня так, чтобы я потеряла сознание и не подняла тревогу. Но не рассчитал – и едва меня не убил.
– А как ему вообще удалось отыскать вашу семью? – спросил Джек.
Пайн чуть отодвинулась от него.
– Мы встречались с твоей бывшей невестой… – начала она.
– Ты говорила с Линдой? А почему не рассказала мне? – возмутился Лайнберри.
– Ну вот, теперь ты знаешь.
– И что она говорит? – нетерпеливо спросил он.
– То, что я думала, – коротко ответила Этли.
Он покачал головой и пробормотал:
– Нет, не может быть. Я не верю…
– Линда была источником утечек, она сама призналась. Она наняла частного детектива, который за тобой следил. Обыскивала твой портфель и подслушивала разговоры по телефону. Линда встречалась с Бруно, узнав о нем через его приятеля-мафиозо. Она собиралась представлять его в суде, но потом делом Бруно занялся другой адвокат. Линда открыла при помощи пара твое письмо, где говорилось о новых личностях моих родителей и о том, что они перебрались в Андерсонвилл, а затем позаботилась о том, чтобы информация дошла до Бруно. Тот рассказал брату слезливую историю и сумел убедить законопослушного Ито отправиться в Джорджию и превратиться в дьявола.
На мгновение Пайн показалось, что Лайнберри вот-вот потеряет сознание, или у него начнется сердечный приступ, или он ее ударит. Слишком разнообразные эмоции искажали его лицо, а тело то напрягалось, то расслаблялось – в результате Этли сжала его руку, дабы убедиться, что он усидит в кресле. Наконец Джек закрыл лицо рукой и снова тихо заплакал. Пайн посмотрела на Блюм, но та покачала головой и поднесла палец к губам, показывая, что сейчас следует помолчать. Прошла долгая минута, прежде чем Лайнберри выпрямился и вытер глаза. Кэрол протянула ему полотенце, лежавшее на столике рядом с креслом, а Этли налила стакан воды из кувшина. Лайнберри вытер лицо, выпил воду и откинулся на спинку кресла; казалось, он постарел на десять лет за прошедшие две минуты. Затем сжал руку Пайн.
– Мне очень жаль, Этли… Ужасно жаль. Все это моя вина.
– Вовсе нет, Джек. Ты просто верил тому, кто тебя предал. Но, если честно, я понимаю ее гнев. Ты ведь действительно бросил ее ради моей матери. И у вас родились две дочки.
Лайнберри провел ладонью по лбу.
– Я любил Линду всем сердцем. Ровно до того момента, когда увидел твою мать. И с тех пор для меня не существовало других женщин. Я не горжусь тем, что сделал, но говорю правду. Если б я лучше контролировал свои чувства…
– Очевидно, и мою мать к тебе влекло.
Джек покачал головой.
– Я был заметно старше. И она от меня зависела. Я оказался профессионалом, который нарушил все правила. Даже не мог представить, что наши отношения приведут к беременности, и ненавидел себя за то, что поставил твою мать в такое положение.
– Но Тим знал?
– Пожалуйста, называй его отцом, – попросил Лайнберри. – Он был им в гораздо большей степени, чем я.
– Ладно. Мы уже касались однажды этого вопроса, но знал ли мой отец,  что биологическим отцом был ты?
– Я никогда ему не говорил. К тому же время, когда он встретился с твоей матерью, позволило считать, что отцом мог быть он. Я не думаю, что твоя мать рассказала ему правду.
– Но она его любила?
Джек кивнул.
– Призналась мне однажды ночью. Он был одного возраста с ней. Красивый, остроумный мужчина и хороший человек. Я понимал, почему она его любила. Во всяком случае, понимаю теперь. Но я чувствовал себя обиженным… нет, скорее опустошенным.
– В таком случае почему ты разорвал отношения с Линдой? Зачем поехал в Андерсонвилл? Ты считал, что это твоя работа?
– Нет. Вы – моя плоть и кровь. – Джек допил воду и поставил стакан. – Несмотря на то что я тебе говорил раньше и на мою реакцию на твой рассказ о предательстве Линды… я подозревал, что именно она – виновница утечки. Линда была умной и изобретательной, и я понимал, что она могла догадываться о моей связи с Амандой. Я страшно злился, и мои подозрения еще больше отдалили меня от нее. Мне следовало уйти, увезти Аманду с детьми и самому за вами присматривать. Но клянусь: я понятия не имел, что Линда узнала про Андерсонвилл.
Пайн посмотрела на него сверху вниз.
– Я тебе верю, Джек.
– Ты собираешься навестить Аткинсов?
– Да, мы собираемся. Но я понятия не имею, живут ли они в прежнем месте. Прошло два десятилетия с тех пор, как была сделана эта фотография. Я написала в полицию округа Толивер, но не получила ответа.
– А у тебя есть адрес?
– У меня есть письма, которые Аткинс посылал Ито. На конвертах указан обратный адрес. Я проверила его в «Гугл-картах». Это… довольно уединенное место.
– Что ты будешь делать, если они все еще там живут? И… Мерси с ними?
– Подумаю об этом на месте. Но если Мерси еще там – тут многое будет зависеть от того, в каком она состоянии, – я придумаю способ рассказать ей правду, а потом привезу домой.
– Сообщишь мне о том, что тебе удастся узнать?
– Конечно.
– Надеюсь, что… она жива и с ней все в порядке.
– Твои слова да Богу в уши, Джек, – вздохнула Этли.
И они с Кэрол ушли.

Глава 71

Они свернули на посыпанную гравием дорогу и ехали по ней, пока гравий не закончился и дорога заметно не сузилась, а затем и вовсе заросла травой и сорняками. Наконец путь им преградили молодые деревца.
– Да, выглядит не слишком многообещающе, – заметила Блюм.
– Складывается впечатление, что лес возвращает себе утраченную территорию, – добавила Пайн.
Они вышли из машины и зашагали сквозь лабиринт. Вскоре оказались на открытом месте и увидели ржавый почтовый ящик на подгнившем столбике. Этли заглянула внутрь – пусто – и изучила потускневшие металлические цифры, которые кто-то прибил к столбику.
– Вполне соответствует индексу на письмах, которые посылал Аткинс, – сказала она.
Они зашагали дальше. Тропинка немного свернула в сторону, и они увидели трейлер с фотографии, к которой столько раз возвращалась Пайн. Он плохо справлялся со старостью – часть передней стенки оторвалась и наружу торчал грязный изоляционный материал, дверь была сорвана с петель, большой участок крыши провалился. Большой шлакоблок выполнял роль ступенек, ведущих к двери.
– Очевидно, здесь уже давно никто не живет… – Пайн подошла к двери и заглянула внутрь. – Вот дерьмо!
Она отскочила назад и едва не упала. Быстро вытащила пистолет, но стрелять не стала.
– Что там? – с тревогой сказала Блюм.
– Змеи, – ответила Этли, медленно отступая. – Щитомордники. Целое гнездо, они повсюду. – Она убрала пистолет в кобуру. – Похоже, мы не сможем провести здесь обыск, да и едва ли сумели бы найти что-то полезное.
– А чем занимался Аткинс после того, как вернулся с войны? – спросила Кэрол, пока они шли обратно к машине.
– Мне мало удалось узнать о нем и его семье. Нам нужно встретиться с местными полицейскими. Они мне так и не ответили.
– Интересно почему…
– Давай спросим у них.
Они поехали в главный город округа – Крофордвилл – и сразу направились в офис шерифа. Представились дежурной у стойки и объяснили, чего хотят. Женщина направила их в кабинет в конце коридора, где за письменным столом сидел мужчина в форме, тридцати с небольшим лет, невысокий, широкоплечий, с аккуратным пробором, разделявшим волосы, и чисто выбритый.
Пайн еще раз объяснила, кто они и зачем приехали.
– Присаживайтесь, – предложил мужчина. – Меня зовут Тайлер Уилкокс, я помощник шерифа. Вы говорите, что уже обращались к нам?
– Я оставила голосовое сообщение, а также отправила письмо по электронной почте.
– Ха. Не слышал сообщения и не видел письма… Но наша система иногда глючит.
– Говорят, вы являетесь самым крупным работодателем в округе, – сказала Этли.
Уилкокс рассмеялся.
– Мы едва ли не единственный  работодатель в округе. Я здесь родился и вырос. Я люблю это место, но оно подходит далеко не всем. Вероятно, именно по этой причине население здесь постепенно уменьшается. – Он пересмотрел ряд бумаг, лежавших перед ним на столе, и откинулся на спинку стула. – Вы хотите знать, каким человеком был Леонард Аткинс?
– Да. Мы съездили по его последнему адресу, но там, очевидно, давно все заброшено. Кстати, сейчас там полно змей.
– Многие места находятся в таком плачевном состоянии. Мне неизвестно это имя, агент Пайн, но я работаю в офисе шерифа всего десять лет. Судя по вашим словам, вас интересует то, что происходило здесь значительно раньше.
– Да, верно. Фотография была сделана в девяносто девятом.
Этли достала из кармана снимок и передала Уилкоксу. Тот внимательно изучил фотографию и вернул ее.
– Я не узнаю` никого из них. Значит, это муж, жена и их дочь, Бекки?
– Да, мы так думаем, – сказала Пайн.
Уилкокс бросил на нее настороженный взгляд.
– Могу я спросить, почему ФБР ими интересуется? И следует ли мне что-то знать с точки зрения местного полицейского?
– ФБР ими не интересуется. Их разыскиваю я,  – ответила Этли. – И мой интерес носит личный характер.
Уилкокс посмотрел на Блюм, потом вновь взглянул на Пайн.
– Ну ладно… Послушайте, вероятно, вам следует поговорить с Диком Робертсом. Он много лет назад служил здесь шерифом. Сейчас в отставке. Но Дик знал здесь практически всех.
– Он все еще живет в округе?
– О да. Я могу дать вам адрес и позвонить ему, попросить с вами побеседовать.
– Можете прямо сейчас?
– Я вижу, что для вас личное дело имеет большое значение, – предположил Уилкокс.
– Так и есть. Огромное.
Он написал адрес на листе бумаги и протянул его Этли, а затем снял телефонную трубку. После второго гудка на звонок ответили.
– Привет, Дик, это Тайлер Уилкокс, как поживаешь? Ага, хорошо, хорошо… В последнее время у меня совсем нет времени на рыбалку, а в прошлый раз я поймал только грипп.
Уилкокс рассмеялся в ответ на собственную шутку – но тут же перестал под нетерпеливым взглядом Пайн.
– Послушай, у меня здесь агент ФБР Этли Пайн и ее помощница. Они хотят поговорить с тобой про семью, которая жила в наших краях довольно давно. Леонард Аткинс и его жена. И дочь… Ладно. Замечательно. Спасибо, Дик.
Уилкокс повесил трубку и посмотрел на Пайн.
– Дик будет рад с вами встретиться. Он живет в десяти милях отсюда. Введите адрес в навигатор, и вы быстро туда доберетесь.
– Он сказал что-нибудь еще? – спросила Пайн.
– Сказал, что знал Аткинса и будет рад поговорить о нем с вами.
– Большое спасибо за помощь, – поблагодарила Этли.
– Всегда рад помочь коллегам из органов правопорядка.
Они вышли из офиса.
– Как ты думаешь, что нам сможет рассказать Робертс? – спросила Кэрол.
– Надеюсь, все, – ответила Пайн.

Глава 72

Трудно было представить более значительный контраст между старым жилищем Аткинсов и усадьбой Дика Робертса.
Он жил в аккуратном бревенчатом домике с наружными ящиками для растений, где пламенели пурпурные и золотые цветы. Трава выглядела здоровой и подстриженной, цветочные клумбы разбиты в правильных местах и тщательно прополоты. Под металлическим навесом для автомобиля стоял новенький пикап «Форд-Ф150» голубого цвета. Из каменной трубы шел дым – день выдался достаточно холодным.
Когда подруги вышли из машины, тут же залаяла собака.
Пока они шли по усыпанной гравием дорожке к дому, входная дверь распахнулась и на крыльцо выскочил крупный бело-коричневый бассет, продолжавший лаять. Вслед за ним в дверном проеме появился мужчина.
– Это Рози, – сказал он. – Она кажется очень свирепой, но дайте ей немного времени, и она повалится на спину, чтобы вы почесали ей животик.
Почти сразу Рози именно так и поступила. Пайн опустилась рядом с ней на колени, а собака принялась вилять хвостом и улыбаться.
– Заходите в дом, – предложил мужчина.
– Вы Дик Робертс? – спросила Пайн и направилась к нему.
Блюм и Рози последовали за Этли.
– Он самый, – ответил Робертс.
Ему недавно перевалило за семьдесят, он был примерно такого же роста, что и Пайн, худой и жилистый, с седыми волосами и усами, слегка свисавшими над уголками рта. Довершали картину вылинявшие голубые джинсы, старые кожаные ботинки и красная фланелевая рубашка с закатанными выше локтей рукавами, открывавшими мускулистые предплечья. «И у него глаза полицейского, – подумала Этли. – Наблюдательные, подозрительные, выжидающие».
Они последовали за мужчиной в дом. В камине в гостиной гостеприимно пылал огонь. На деревянной каминной доске стояли фотографии – вероятно, членов семьи и друзей, решила Пайн. Мебель была старой, но надежной и удобной. Разноцветный ковер покрывал часть дощатого пола. На оружейной стойке Пайн заметила дробовик, а на стене – охотничью винтовку. На длинных стенах висели картины и фотографии в рамках. Все очень аккуратно, в доме идеальная чистота. Оставалось надеяться, что и с памятью у Дика Робертса все в порядке.
– Хотите кофе? Я только что сварил целый кофейник, – предложил он.
– Да, пожалуйста, – ответила Блюм, а Пайн кивнула.
Он принес гостьям кофе, они расселись на стульях вокруг камина, а Рози плюхнулась на пол у ног хозяина и тут же задремала. Робертс погладил ее по голове.
– Невозможно воспитать бассета. Но в мире нет собаки, которая лучше берет след. Однако именно по этой причине их невозможно обучать. Никакие уроки послушания не выдерживают в борьбе с естественным инстинктом.
– Она очень милая, – заметила Блюм.
– Мы составляем друг другу компанию, – произнес Робертс, откинувшись на спинку стула и делая несколько глотков кофе.
– Значит, вы здесь живете вдвоем с Рози?
Он кивнул, и в его глазах появилась печаль.
– Жена умерла два года назад. Совершенно неожиданно… Вечером была жива – а утром не проснулась.
– Приношу вам мои соболезнования, – сказала Блюм. – С такими внезапными потерями бывает очень трудно смириться.
– Но нужно продолжать жить, – ответил Робертс. – Мы провели немало хороших лет вместе. Просто не так много, как рассчитывали. Вырастили кучу детей… все они оказались успешными и живут совсем недалеко. Трое в Атланте, один в Мейконе и один в Теннесси.
– Уверена, что их близость очень вам помогает, – заметила Блюм.
Он кивнул и посмотрел на Пайн.
– Значит, Лен Аткинс?
– Насколько я поняла, вы его знали? – спросила Этли.
– Верно.
– Он еще жив?
– Этого я не знаю. Он довольно давно уехал отсюда.
Настроение Пайн стремительно ухудшилось.
– Мы побывали в том месте, где он жил раньше. Возле трейлера. Теперь там полно змей.
– Вот как… Уже давно там не бывал.
Этли показала ему фотографию, Дик внимательно изучил ее и кивнул.
– Да, несомненно, это Лен и Ванда.
– А девушка? – нетерпеливо спросила Пайн.
– Я ее не знаю. На фотографии не видно лица. Но она уже большая.
– На обороте написано, что ее зовут Бекки, – пояснила Этли. – И еще сказано, что снимок сделан в девяносто девятом. Вы когда-нибудь слышали о Бекки?
Он покачал головой, и в его лице проявилось сомнение.
– Нужно подумать…
– Когда Аткинс отсюда уехал?
– Вскоре после того, как умер их сын.
Пайн и Блюм обменялись ошеломленными взглядами.
– Но, насколько я поняла, у Аткинса не могло быть детей из-за ранения, полученного во время войны во Вьетнаме.
– Да, верно. Пуля действительно попала в это самое место, насколько я помню. Мне вот повезло, но у старины Лена вышло иначе. Ему пришлось отправиться в проклятые джунгли и сражаться неизвестно за что.
– А его сын? – подсказала Пайн.
– Джо родился у Лена и Ванды до того, как тот отправился во Вьетнам. Черт, если я правильно помню, Лену едва исполнилось двадцать лет. Видимо, он не мог иметь детей после ранения.
– Скажите, когда вы навещали Лена и Ванду, с ними жил кто-то еще? – спросила Этли.
– Если и так, я никого не видел, – ответил Робертс. – Вообще-то их трейлер был довольно маленьким, вы же видели. Там едва хватало места для них самих и Джо, когда тот жил вместе с ними.
– А они когда-нибудь ездили в город? Их кто-нибудь видел вместе с девочкой с фотографии? – спросила Блюм.
– Лен не ездил в город, – сказал Робертс. – Он работал сельским почтальоном. Ванда занималась шитьем, а также убирала кое-какие дома и офисы. Но они всегда держались особняком. Я был знаком с Леном, но не могу утверждать, что хорошо его знал. И, мне кажется, никто его не знал хорошо. Думаю, на него повлияла война, как и на многих других.
– А его сын, Джо?
– Жил с ними, пока не женился. Ему тогда, наверное, только исполнилось девятнадцать… О да, это произошло в восьмидесятые. У него имелся маленький домик рядом с ними. Он работал охранником на большом заводе, которых было полно раньше, когда в Америке еще делали вещи. А после закрытия завода начал продавать системы безопасности и разные приспособления для компаний. Насколько я понял, дела у него шли совсем неплохо. – Дик нахмурился. – У него была странная жена. Никак не могу вспомнить ее имя. Она интересовалась всякими глупостями: вуду и тому подобными штуками… В ней чувствовалось что-то злое.
– Что вы имеете в виду? – спросила Этли.
– Однажды меня к ним вызвали – о, с тех пор прошло лет двадцать, но я все помню так, словно случилось вчера. Кто-то сообщил, что с их участка доносятся крики и все такое. Так вот, больная женщина привязала несчастную собаку, чтобы поставить на ней клеймо. Бедное создание… Я ее отпустил, и она умчалась с громким лаем. Я взял женщину на карандаш за проявление жестокости к животным, но больше ничего сделать не мог. – Он щелкнул пальцами. – Да, точно, ее звали Дезире. Дезире Аткинс. Так или иначе, но я запомнил, как она смотрела на меня своими глазами. Мертвые глаза, так я их называю. За ними стояла только пустота. Я похолодел до самых костей – а меня совсем нелегко напугать, скажу я вам. Я решил тогда, что все дело в ее состоянии.
– Ее состоянии?
Тут на худом лице Робертса появилось понимание.
– Послушайте, возможно, вы что-то перепутали именно по этой причине, – заявил он.
– Перепутали? – удивилась Этли.
– Дело в том, что детей не могла иметь Дезире. Какие-то женские проблемы. Лен и Ванда очень хотели иметь внуков, но им было не суждено.
Пайн снова посмотрела на Блюм. Казалось, обе женщины одновременно пришли к общему выводу.
– Мистер Робертс, – сказала Пайн. – Не могла ли девушка на снимке, Бекки, быть приемной дочерью Джо и Дезире? Сначала я думала, что она являлась дочерью Лена и Ванды, но для нее они были слишком старыми родителями. А вот у Джо и Дезире вполне подходящий возраст, если они поженились в восьмидесятых.
– Ну да, такое возможно, – не стал возражать Робертс. – Слышал, что у них не было детей, но они никогда не приезжали в город, как и Лен с Вандой.
– Но если у них имелся ребенок, девочка должна была ходить в школу, – вмешалась Блюм.
Робертс покачал головой.
– Многие обучали детей дома. Так было тогда, так иногда бывает и теперь.
– Иными словами, вы хотите сказать, что Бекки могла с ними жить – и никто ничего не узнал бы?
– Вполне возможно. Здесь много свободных земель и очень мало людей, чтобы на них жить. Можно пройти не одну милю и не увидеть ни одного дома. А при таком количестве лесов и дикой природы дома часто хорошо спрятаны и их совсем нелегко разглядеть с дороги. – Он с интересом посмотрел на Пайн. – Куда вы ведете?
– Судя по всему, в самом неожиданном направлении. Вы сказали, что Джо умер? – спросила она.
– Совершенно верно.
– А как?
– Его убили.
– Что?! – вскричала Пайн.
– Если мне не изменяет память, в конце весны две тысячи второго. К счастью, у нас здесь бывает совсем немного убийств, а те, что случаются, обычно удается легко раскрыть.
– Убийство Джо расследовали вы? – спросила Этли.
– Да. Я и мой старший помощник.
– Не могли бы вы поделиться подробностями?
– Постараюсь… Ну а то, что не расскажу я, вы найдете в досье в офисе шерифа. – Он допил кофе и откинулся на спинку стула. – Нам позвонил утром мужчина. Он прогуливался с собакой и нашел у дороги тело. Жертве проломили голову, из спины торчал нож. Оказалось, что это Джо. И у нас не оставалось и малейших сомнений в том, что его убили.
– А где находилась Дезире? – поинтересовалась Пайн.
– Чрезвычайно верный вопрос. Она исчезла. Нам так и не удалось ее найти. И мы никак не могли доказать, что именно она совершила убийство. Но я совершенно уверен, что убийца – она. В противном случае с чего бы ей исчезать?
– Вам удалось найти какие-то улики? – спросила Пайн. – Отпечатки на ноже, следы борьбы, что-то подозрительное в доме… Вы поняли, как он оказался в том месте, где его настигла смерть?
– На ноже отпечатки отсутствовали. Рядом с телом мы не нашли следов шин. Джо истек кровью там, где нашли тело. В то время земля была твердой, как железо. Вы и сами знаете, что такое старая добрая глина Джорджии. Она похожа на бетон. Мы отправились к дому и не смогли найти Дезире. Не обнаружили никаких следов взлома или следов борьбы. Проверили шкаф; хотя там висела женская одежда, Дезире могла унести часть с собой. Мы не узнали ничего конкретного.
– Исчезли какие-то средства передвижения?
– Пикап Джо. Его удалось обнаружить в десяти милях от дома. Мы проверили его на отпечатки пальцев. Там отметились два человека: Джо и Дезире. Чего и следовало ожидать. И больше ничего.
– Вы нашли следы третьего человека, который мог с ними жить?
– Значит, продолжаете думать, что Бекки жила с Джо и Дезире? – осведомился Робертс.
– Я думаю, что такое возможно. Бекки запечатлели на фотографии с Аткинсами за несколько лет до убийства Джо.
– Считаете, они ее удочерили или что-то в таком в роде?
– Такое возможно, – повторила Пайн.
– Но должны были остаться документы. Существует соответствующая процедура.
– Вовсе не обязательно, они могли нарушить закон, – возразила Этли.
Робертс напрягся.
– Вы сейчас о чем? – резко спросил он. – Они просто нарушили закон или девочку удерживали против воли?
– Я буду с вами откровенна, мистер Робертс, ведь вы сообщили нам много нового…
И Пайн рассказала ему, как Ито Винченцо и Лен Аткинс вместе служили во Вьетнаме, об их переписке; о том, как Ито похитил девочку, а затем, что весьма вероятно, привез ее к Аткинсам. Однако она не стала говорить Робертсу, что девочка приходилась ей сестрой-близняшкой.
– Тогда позвольте прояснить одну деталь, – медленно проговорил Дик. – Вы считаете, что этот тип Ито похитил девочку, чтобы отдать ее Аткинсам, потому что Аткинс спас ему жизнь во Вьетнаме. Вот только ребенок достался не Лену, а сыну Джо и его жене Дезире?
– Все верно. Винченцо мог этого не знать. Мне удалось установить, что он регулярно посылал чеки Лену Аткинсу, а тот мог передавать деньги сыну, если девочка жила у Джо и тот ее воспитывал.
– А ФБР вовлечено в это из-за того, что похищение является федеральным преступлением? – спросил Робертс.
– Верно. – Кивнув, Пайн быстро переглянулась с Блюм.
– Но это дело имеет очень большой срок давности, – заметил Робертс.
– Я работаю над ним как над нераскрытым старым делом. Бюро периодически так поступает.
– Сожалею, что не оказал вам более существенной помощи, – со вздохом сказал Робертс.
– Нет, вы нам очень помогли. Еще один вопрос: могу я взглянуть на место, где жили Джо и Дезире?
– Полагаю, да. Сейчас там поселилась другая семья, но я с ними знаком. Могу поехать вместе с вами, если хотите.
– Это было бы замечательно, если вам не трудно.
– У меня сейчас много свободного времени. Выход на пенсию кажется замечательной перспективой, пока ты не понимаешь, что тебе будет нечем заполнять свои дни. А я не могу забыть, что так и не сумел раскрыть убийство Джо. Это нанесло сильный удар по его родителям.
– Да уж… Они покинули город, но вы не знаете, куда они уехали?
– Нет, с годами мы потеряли связь друг с другом.
– Ну, если потребуется, мы сумеем их отыскать, – сказала Пайн. – Так что, мы можем ехать?
Робертс взял со стола бейсболку «Атланта фэлконс» и встал.
– Ладно, девочка, оставайся на посту и не подставляй брюхо чужакам.

Глава 73

Пока они ехали на арендованной машине Пайн, Робертс позвонил паре, которая жила в доме, и объяснил, что ему нужно. Те охотно согласились принять гостей.
– Их зовут Пат и Хейзел Симмонс, – рассказал он. – Они приобрели дом по лишению права выкупа закладной. Слышал, что сделка была очень выгодной. Естественно, после смерти Джо Аткинса и исчезновения Дезире. Пат – дальнобойщик; у них двое детей, оба учатся в средней школе.
– И вы с ними дружите? – спросила Блюм.
Он кивнул.
– Ходим на одно стрельбище и в одну церковь. Оба любим охоту и рыбалку. К тому же здесь живет совсем немного людей, поэтому все постепенно знакомятся друг с другом. Симмонс – хороший парень.
Через некоторое время они подъехали к небольшому дому в лесу и припарковались рядом с огромным грузовиком «Кенуорт», выкрашенным в ярко-голубой цвет. Рядом стояли маленький красный кроссовер «Киа» и «Додж»-пикап с помятым передним бампером.
– Большой грузовик принадлежит Пату. Классный. Там внутри настоящая квартира, – сказал Робертс. – Он много времени проводит в дороге, но сейчас дома.
– Наверное, его жене нелегко справляться одной с двумя подростками, – заметила Блюм.
– О, Хейзел держит их в строгости. Но два парня… тут вы правы, у нее непростая жизнь.
Пат Симмонс открыл дверь и пригласил их в небольшую гостиную, обставленную скромно, но аккуратно. На стене висел телевизор «Сони» с диагональю в семьдесят дюймов, и Пайн сразу обратила внимание на застекленный оружейный шкаф, где стояли и висели разные модели ружей, дробовик и пара пистолетов.
Пат оказался невысоким круглолицым мужчиной с длинными каштановыми волосами, в бейсболке с надписью «Кенуорт». Неряшливая борода гармонировала по цвету с карими глазами. Вытирая руки полотенцем, в комнату вошла Хейзел Симмонс в черных легинсах и длинной белой футболке. И босиком.
Она предложила гостям выпить, но те отказались. Робертс представил Пайн и Блюм, и все сели.
– Значит, вас интересуют люди, которые жили здесь раньше, – сказал Пат.
Пайн кивнула.
– Джо и Дезире Аткинс.
Пат посмотрел на Робертса.
– Да, я их помню. Парня убили, но не в доме, а где-то в лесу, – сказал он.
– Вероятно, именно по этой причине нам удалось так дешево купить дом, – добавила Хейзел. – Кроме того, он находится далеко от магазинов и больницы. Оба наших мальчика родились прямо здесь. Они так торопились, что мы не успели добраться до больницы.
– Должно быть, вам пришлось нелегко, – заметила Блюм.
– Причем дважды. Никогда больше не повторю этот опыт. – Хейзел рассмеялась.
– После того как вы сюда переехали, – сказала Пайн, – вы не находили каких-нибудь вещей, оставленных Аткинсами?
Пат покачал головой.
– Здесь все было тщательно убрано. Очевидно, банк забрал и продал мебель вместе со всеми личными вещами. Остались какие-то кастрюли и сковородки на кухне. Ну и старая одежда, которую они не заметили.
– А у вас осталась эта одежда?
– Нет, мы давно отдали ее на благотворительность или выбросили.
– Не возникло ли мысли, что в доме жили не два, а три человека, в том числе ребенок? – спросила Пайн.
Пара переглянулась. Пат покачал головой.
– У меня нет, – признался он. – Но я совсем немного времени провожу дома после того, как мы сюда переехали. Вы и сами, наверное, поняли это, увидев большой грузовик возле дома. Я водитель и так зарабатываю на жизнь.
Пайн посмотрела на Хейзел.
– А вы? – спросила она.
Женщина поджала губы и потерла пальцы.
– Ничего такого не припоминаю. К тому же с тех пор прошло много времени… Мы вложили в этот дом много труда и заботы. Здесь всего две спальни, и мальчикам приходится жить вместе. Но я уверена, что прежние владельцы не особенно заботились о доме. – Она взглянула на Пайн. – Знаете, я кое-что вспомнила… Когда мы только въехали, на стенке комнаты, где сейчас живут мальчики, висели рисунки.
Этли напряглась.
– Какого рода рисунки?
– Ну, так обычно рисуют дети – фигуры из палочек. Совсем забыла… Я их тогда закрасила.
– Вы еще что-нибудь о них запомнили?
Хейзел задумалась.
– Насколько я помню, разные сценки – наверное, их можно так назвать. Ну, вы понимаете, фигуры из палочек играют или сидят за столом… – Она улыбнулась. – На одном рисунке они пили что-то из чашек. Фигурок из палочек всегда было две, с длинными волосами, так что, вероятно, подразумевались девочки. Я запомнила это, потому что тогда наши мальчики еще не родились и мне всегда хотелось девочку. Однако вышло иначе.
– Может быть, у них была чайная вечеринка, – тихо сказала Пайн.
Хейзел снова улыбнулась.
– Да, весьма возможно. Мы устраивали чайные вечеринки с сестрами и друзьями, когда я была маленькой.
– Значит, маленькая девочка могла жить во второй спальне?
Хейзел снова улыбнулась.
– Да, вероятно. Как сказал Пат, к тому времени когда мы сюда въехали, всю мебель увезли. Наверное, вы можете спросить в банке, но вряд ли там еще остались те, кто тогда занимались этим домом.
Пайн выглянула в окно.
– А здесь поблизости есть еще какие-нибудь строения? – спросила она.
– Другие строения? – уточнил Пат. – Нет, только дом. У нас даже гаража нет. Я собирался сделать навес, но руки так и не дошли. И у нас нет фермы, так что нам не нужен амбар или что-то похожее.
– Есть пещера, – послышался голос.
Все посмотрели на высокого тощего подростка, стоявшего в дверном проеме. Он был в мешковатых джинсах, свитере «Найк» и красно-коричневой бейсболке, из-под которой свисали длинные волосы.
– Это наш младший сын, Кайл, – представила его Хейзел. – О какой пещере ты говоришь, сынок?
– Она в полумиле отсюда. В лесу. Кто-то выкопал ее в небольшом холме. – Он посмотрел на Пайн. – Мы с Треем, братом, нашли ее, когда были маленькими. Мы играли в форт и оставляли там свои вещи. Ну, знаете, как в убежище. Даже иногда пробирались туда и ночевали.
– Кайл Джеймс Симмонс, ты спал в пещере? – возмутилась Хейзел. – Это же опасно! Она могла обрушиться на вас с братом. А если бы туда забрел медведь?
– Ни один медведь не смог бы туда забраться, – заявил мальчик.
– Почему?
– Из-за толстой двери с замком. Мы с Треем думали, что это старая шахта или что-то вроде того… Там валялись разные вещи.
– Но если там был замок, как вы туда попали? – быстро спросила Пайн.
– Висячий замок лежал на земле, разбитый и ржавый. Но дверь была закрыта. А когда мы ее открыли, там пахло плесенью и всяким таким.
– Ты говоришь, что вы видели там какие-то вещи?
– Да.
– Можешь нас туда отвести? – попросила Этли.
Кайл посмотрел на мать, и та кивнула.
– Только будь осторожен.
– У меня есть пара фонарей, – сказал Пат. – Могу я пойти с вами?
Пайн уже вышла из комнаты и ничего не ответила.
– Конечно, – сказала Блюм.

Глава 74

Кайл вел их к пещере, и Пайн казалось, что они прошли уже десять миль, а не малую часть расстояния. У нее слегка кружилась голова.
Проклятье, приди в себя Этли. Мерси не поможет, если ты сейчас умрешь от сердечного приступа .
Им пришлось отодвинуть ползучие растения и продираться сквозь кустарник, которым заросла тропинка.
– Мы уже довольно давно сюда не приходили, – объяснил Кайл. – Похоже, здесь все заросло.
Наконец, преодолев последние препятствия, они оказались возле старой деревянной двери перед небольшим холмиком, заросшим плющом. Дверь была распахнута, на засове висел ржавый замок.
– Когда мы нашли пещеру, дверь кто-то взломал. Мы ее починили и поставили новый замок, – сказал мальчик.
Пат Симмонс посмотрел на дверь и замок.
– Глазам своим не верю: прошло столько времени, а мы ничего об этом не знали… – Он посмотрел на сына. – Почему вы нам не сказали?
Кайл пожал плечами.
– Это было наше с Треем тайное место, пап. А потом мы перестали им пользоваться и просто о нем забыли.
Пайн нетерпеливо прошла мимо них, распахнула дверь, включила фонарик и вошла внутрь. Остальные последовали за ней. Пат Симмонс включил один из фонарей, чтобы осветить путь, другой отдал Робертсу, который последовал его примеру.
Пространство внутри оказалось небольшим, примерно десять на десять футов. Этли провела лучом вокруг себя и увидела множество самых разных вещей. Старый стол, расшатанные стулья. Доски на цементных блоках, служившие полками. Пустые стеклянные кувшины, треснувшая бейсбольная бита, сгнившие фуфайки, старые теннисные туфли. Пол был сделан из кусков фанеры, уложенных прямо на землю; они заметно потемнели от гнили. Сильно пахло старой растительностью и красной глиной. Стенами служили камень и земля холма.
Свет фонарика уперся в дальнюю часть комнаты – и Пайн застыла. Там стояла маленькая кровать, вот только на ней не было постельного белья и одеяла – лишь старый гнилой матрас. Она повернулась к Кайлу.
– Это вы с братом принесли сюда мебель?
– Нет, она уже здесь была, – ответил тот. – И самодельные полки. Мы нашли старые консервные банки с едой и бутылки с водой. Использовали их в качестве мишеней для наших мелкашек.
Пайн медленно перемещалась по пещере, самым тщательным образом изучая все вокруг, потом остановилась и наклонилась над кроватью.
Свет ее фонарика вырвал из темноты цепь, лежавшую под кроватью. На одном конце имелся зажим, который запирался на ключ. Второй конец цепи так глубоко уходил в камень, что Этли не смогла его вытащить.
Блюм встала рядом и посмотрела на цепь.
– Боже мой, – прошептала она.
К ним подошел Кайл.
– Да, цепь здесь уже была, когда мы нашли пещеру. Мы решили, что кто-то держал тут собаку или какое-то животное.
Робертс встал с другой стороны от Пайн.
– Или девочку. Бекки, – тихо сказал он.
Этли ничего не ответила, потому что луч высветил новую находку.
Салли… Прошло тридцать лет с тех пор, как мы виделись в последний раз .
Она подняла куклу и принялась ее разглядывать. Кукла Мерси. Близнец той, что была у Этли в детстве. Мать искала ее, когда Мерси исчезла. Во всяком случае, так рассказали те, кто знали ее родителей в Андерсонвилле, штат Джорджия; мать никогда не говорила об этом Этли.
Пайн смотрела на большие мягкие глаза куклы по имени Салли. Своей кукле она дала имя Скитер, в честь персонажа из телесериала «Маппет бейбис», и пыталась убедить Мерси назвать свою куклу Скутер. Но та даже слышать об этом не хотела, потому что Скутер был мальчиком.
Черты лица Пайн исказились от воспоминаний; ей отчаянно захотелось заплакать.
– Да, жутковатая штука, – сказал Кайл. – Мы хотели избавиться от нее, но никому из нас не хотелось к ней прикасаться, ведь она старая и какая-то противная.
– Вы думаете, кукла принадлежала девочке? – спросил Робертс.
Пайн молча кивнула в ответ.
Пат Симмонс, услышавший слова Робертса, воскликнул:
– Подождите минутку, вы хотите сказать, что здесь держали маленькую девочку? Приковывали цепью и прочее дерьмо?
– Да, мы так думаем, – отозвалась Блюм, не сводившая глаз с Пайн.
Та повернулась и посмотрела на Робертса.
– Хочу поймать вас на слове. Вы обещали показать нам досье расследования убийства Джо Аткинса. И все, что у вас есть на Дезире Аткинс.
– Хорошо, – сказал Дик. – Но, боюсь, там совсем немного.
– Но больше, чем у меня есть сейчас, – ответила Пайн. – Насколько крупными были Джо и Дезире?
– Не слишком. Рост Джо составлял пять футов и семь дюймов, вес – сто пятьдесят фунтов с небольшим. Дезире была миниатюрной, пять футов, вес – около девяноста фунтов.
Пайн кивнула.
– Ладно. А в офисе шерифа есть судмедэксперт?
– Конечно.
– Я хотела бы получить отпечатки и образцы ДНК из заключения экспертов. И взять образцы ДНК Кайла и его брата, чтобы исключить посторонние варианты.
– А у вас есть образцы ДНК девочки? – спросил Робертс.
«Да, есть, потому что они не отличаются от моих», – подумала Пайн.
Она кивнула.
– И я хотела бы, чтобы все, что здесь найдут, сравнили с отпечатками Джо и Дезире, если они есть в деле.
– Хорошо.
Пайн неохотно оставила куклу Мерси в пещере, которая стала местом преступления, и направилась к выходу. Но затем остановилась на полпути и повернулась к двери.
– Вы сказали, что Джо Аткинс занимался системами безопасности?
Робертс кивнул.
– Да. Он устанавливал сигнальные системы всюду, где требовалось. Однако большинство живущих здесь людей даже двери не запирают. Так что основными его клиентами являлись бизнесмены. А еще он ставил камеры наблюдения и… – Он умолк, когда Пайн бросилась обратно к двери и начала срывать плющ на каменной стене и вокруг двери.
– Агент Пайн? – позвала Блюм.
– Помогите мне оторвать плющ, – попросила Этли.
Все присоединились к ней, и очень скоро они обнаружили старые и слабые камеры наблюдения, установленные на каменной стене и направленные на дверь, а также кабель, проложенный вдоль стены и уходивший в землю.
– Проклятье, – выругался Робертс. – Он держал пещеру под наблюдением.
Пайн посмотрела на кабель.
– До того как все стало беспроводным. Я думаю, провод идет к самому дому.
– Ну так давайте проверим это, – предложил Пат.
Пайн побежала обратно, остальные поспешили за ней.

Глава 75

Они вернулись к дому и осмотрели его со всех сторон, пытаясь найти конец кабеля.
Кайл заметил его под разросшимся кустом.
Подошли остальные, и Пайн нашла место, где кабель входил в дом.
– Чья это комната? – спросила она.
– Наша с Треем, – ответил Кайл.
– Возможно, Аткинс использовал ее как кабинет, когда жил здесь? – предположила Блюм и с отвращением добавила: – Ведь им требовалась только одна спальня, пока девочка не стала слишком большой, чтобы держать ее в пещере…
Она бросилась внутрь дома, и Кайл повел всех в их с Треем комнату, которая выглядела как у обычных подростков – иными словами, всюду валялись самые разные вещи, стоял телевизор с гигантским плоским экраном и джойстиком от «Х-бокс» перед ним.
– Где твой брат? – спросила Пайн.
– Он работает в супермаркете, – ответил Кайл.
Этли окинула взглядом комнату: кровати возле стен, два окна, одно выходит на задний двор.
– На месте Аткинса я хотела бы иметь возможность постоянно наблюдать за тюремной камерой – потому что это она и есть, давайте называть вещи своими именами.
Робертс шагнул вперед.
– Ладно, письменный стол находился где-то здесь, – сказал он.
– И если Аткинс в те времена использовал кабель, могу поспорить, что у него был видеомагнитофон с магнитной лентой.
– Не сомневаюсь, что, если б рабочие, нанятые банком, чтобы забрать мебель и привести дом в порядок, нашли видеомагнитофон и все прочее, они обязательно сдали бы свои находки властям, – сказала Блюм.
– Может быть, оборудование находилось в таком месте, которое они не заметили? – предположила Пайн, глядя на пол. – Ковер. Он был здесь, когда вы купили дом?
– Нет, только пол из твердой древесины, – ответила присоединившаяся к ним Хейзел Симмонс. – И в комнате было ужасно холодно.
– Под домом нет железобетонных плит, – добавил Пат. – Он стоит на балках, и под ним можно пролезть.
– Ладно, если письменный стол стоял здесь, возможны только два варианта. – Пайн посмотрела на Симмонсов. – Мы можем снять ковер и заглянуть под него.
– Черт, да! Я вам помогу! – воскликнул Пат.
Они стали поднимать ковер сразу с двух сторон.
Пат справился первым и стал изучать пол.
Кайл наклонился и принялся ощупывать половицы.
– Вот, здесь доска шатается, – сказал мальчик.
Они бросились к нему и общими усилиями открыли большой кусок пола. Внутри находился деревянный ящик с видеомагнитофоном «Сони». Кайл наклонился и вытащил его наружу.
– Ну ничего себе, я никогда такого не видел, – пробормотал он.
– Смотрите, кабель до сих пор на месте.
Пат вытащил кабель.
– Мы можем подсоединить его к телевизору мальчиков. Там сзади есть необходимые разъемы.
– Я могу, – предложил Кайл.
Он перенес видеомагнитофон на стол и принялся за работу. Через минуту Кайл включил видеомагнитофон и нажал на кнопку извлечения кассеты.
– Господи, – произнесла Блюм. – Кассета так и осталась на месте…
– Должно быть, это последняя, которую он вставил сюда перед тем, как его убили, – предположила Пайн. – Будем надеяться, что пленка не испортилась.
– У меня сложилось впечатление, что кабель проложен очень тщательно, – заметил Пат.
– У нас нет пульта управления, – сказал Кайл. – Но кажется, я смогу запустить видеомагнитофон.
Он включил телевизор, перемотал кассету на начало и нажал на кнопку воспроизведения.
Все молча стояли и смотрели на экран.
Пайн почувствовала головокружение и поняла, что затаила дыхание.
Затем они увидели дверь пещеры. Минута проходила за минутой, но ничего не происходило. А потом…
– Джо Аткинс, – сообщил Робертс.
На экране появился Джо Аткинс, одетый в джинсы и фланелевую рубашку, на голове бейсбольная кепка. В руке у него был дробовик. Рядом с ним появилась маленькая женщина с длинными темными волосами и задумчивым лицом. Она держала поднос с едой.
– А это Дезире, – прокомментировал Робертс.
Блюм обратила внимание на дату, которая появилась в нижней части рамки.
– «Тридцать первое мая две тысячи второго», – прочитала она.
– Все сходится, – сказал Робертс. – Тело Джо обнаружили на следующий день.
Джо постучал в дверь и крикнул:
– Выходи, Бекки. Мы принесли еду.
Немного подождав, он отпер замок. Отступив на шаг, приготовил дробовик и кивнул жене. Та осторожно приоткрыла дверь, поставила поднос на пол и протолкнула его внутрь.
И захлопнула дверь.
Джо вернул замок на место, но тут что-то с треском ударило в дверь, Джо и Дезире отпрыгнули назад. Джо потерял равновесие, упал и уронил дробовик. Из пещеры донеслись раскаты хохота.
Джо вскочил на ноги и подхватил дробовик.
– Кончай это дерьмо, Бекки! В следующий раз Дезире оставит новую отметку на твоей шкуре, ты поняла?
Смех стих.
– Вот и правильно, Ребекка, – тихо сказала Дезире, словно находилась под действием успокоительного. – Мы ведь не хотим метить твою шкуру, правда?
Ответом ей было молчание. Пайн почувствовала, что ее сейчас стошнит. Блюм обняла ее за плечи.
– Агент Пайн, мне так жаль…
Робертс с любопытством посмотрел на них.
– Смотрите, – сказал Кайл, не сводивший глаз с экрана. – Мужик забыл запереть замок.
– Точно, – вскинулась Этли. – Можешь перемотать пленку вперед?
– Да. – Он нажал на кнопку, и скорость движения пленки увеличилась.
Пайн смотрела так внимательно, как никогда прежде.
– Притормози, – попросила она.
Кайл тут же нажал на кнопку воспроизведения, и скорость вернулась к нормальной. В этот момент по двери был нанесен новый удар. А потом – другой, еще более сильный.
– Почему она это делает? – спросил Пат. – Она должна знать, что на двери висит замок.
– Останови на секунду, – попросила Этли.
Кайл исполнил ее просьбу, и Пайн посмотрела на Пата Симмонса.
– Она поняла, что он не запер замок, – объяснила она.
– Но как?
– Она провела годы в этой отвратительной пещере и хорошо знала каждый звук. А этот звук в тот вечер не услышала.
– Думаешь, что именно по этой причине она не выскочила из пещеры, когда дверь открылась? Она ждала, пока он вернет на место замок, но не успеет его запереть, и нанесла удар по двери, чтобы его отвлечь? – спросила Блюм.
– Именно так она и поступила, – сказала Пайн, почувствовав огромную гордость за терпение и хитрость сестры. Все эти годы, оставаясь пленницей, она сохраняла присутствие духа и дожидалась своего шанса. – Включай запись, Кайл.
Мальчик так и сделал, и они услышали, как на дверь обрушились еще три удара. Четвертый принес успех. Замок выскочил из ушек и упал на землю, а дверь распахнулась.
И на пороге… появилась Мерси Пайн, высокая, стройная, одетая в тряпье и выглядевшая…
«Она выглядит… не совсем адекватно. Проклятье, кто бы мог ее винить?» – пришлось признаться самой себе Пайн.
Ее рука метнулась вперед, нажала на кнопку паузы, и изображение Мерси замерло на экране. Она смотрела прямо в камеру. Пайн подумала, что ее сестра знала, где она расположена. Этли самым тщательным образом изучила облик сестры, пытаясь вернуться к тому моменту, когда им было по шесть лет, затем обратно к лицу, застывшему на экране…
– Вы искали именно ее, агент Пайн? – спросил Робертс.
Этли не стала отвечать ему сразу. Она продолжала рассматривать – глаза, нос, лоб; тело не могло помочь, оно изменилось слишком сильно. Потом она подалась вперед, чтобы взглянуть на кое-что еще более внимательно.
Веснушка. На носу. Когда Мерси была ребенком, она сказала сестре, что Господь так поступил, потому что она появилась на свет первой, а матери необходимо их различать.
Пайн выпрямилась и кивнула.
– Да, это она.
«Даже не мечтала, что когда-нибудь смогу произнести эти слова…»
В голове у нее роилось огромное количество самых разных мыслей: некоторые были счастливыми, другие безумно печальными, способными разорвать ее на части. В отчаянии она снова нажала на кнопку воспроизведения.
Мерси вернулась к жизни, огляделась по сторонам, затем метнулась вправо, в сторону дома, и вскоре исчезла из поля зрения камеры.
Пленка продолжалась, и все вскочили, когда услышали выстрел. Потом крики. Новый выстрел. И снова крики.
Они не могли понять, кто кричал, не могли знать, кто стрелял, хотя Пайн предполагала, что это был Джо Аткинс. Затем наступила тишина, а кассета продолжала крутиться.
На экране оставалась лишь взломанная дверь.
Наконец Пайн остановила запись и вытащила видеокассету.
Блюм посмотрела на Этли; ее губы дрожали.
– Во всяком случае… она спаслась.
Пайн опустила взгляд.
– Да, – только и сказала она и вышла из комнаты.
Когда они шли к машине, Этли замедлила шаг, чтобы Блюм смогла ее догнать. Робертс задержался на крыльце Симмонсов, чтобы поблагодарить их за помощь.
– Должно быть, для тебя это ужасное зрелище, агент Пайн, – сказала Блюм.
– Я почти всю жизнь ждала, что мне снова удастся увидеть Мерси живой и невредимой. И она жива – во всяком случае, была в тот год.
– Совершенно верно, – согласилась Кэрол. – И это огромный шаг вперед.
Пайн остановилась.
– Робертс сказал, что кто-то позвонил в полицию и сообщил про крики – копы обнаружили, что Дезире клеймила собаку, – произнесла она.
– Да.
– Но собаки не кричат, Кэрол.
– Именно этим Джо угрожал Мерси – говорил, что Дезире снова оставит «метки у нее на шкуре». Они использовали собаку, чтобы скрыть свои деяния, когда к ним приехал Робертс.
– Какие отвратительные люди… – прошептала Блюм.
– И Джо Аткинса убили, а Дезире Аткинс исчезла, – добавила Этли.
Ее помощница остановилась.
– Подожди минутку, что ты сейчас сказала?
– Я видела ее на фотографии, а теперь на пленке – Мерси выше меня и весит около ста шестидесяти фунтов, в ней нет ни капли жира. Она выглядит стройной и крепкой, словно скала. Аткинсы маленькие. Она больше, чем они оба.
– Агент Пайн, ты же не думаешь…
– Я хочу сказать, Кэрол, что моя сестра выбралась из пещеры, а они пытались ее остановить – все мы слышали крики и стрельбу, – и… она их убила.
– В таком случае где тело Дезире, если ее тоже убили? – спросила Блюм.
– Кто знает… – Пайн пожала плечами. – Если Мерси ее похоронила, оно может находиться где угодно. После стольких лет от него почти ничего не осталось.
– А почему она похоронила только Дезире?
– Может быть, у нее просто не было возможности…
– Но это лишь предположения.
– Согласна, – не стала возражать Этли. – Но если все произошло не так, другие варианты столь же маловероятны.
Они пошли дальше.
– Если Мерси действительно их убила, она поступила абсолютно правильно. Ведь пещера служила ей домом много лет. Надругательства. Ужас. Я даже представить не в силах… Не могу осмыслить… – тихо закончила Блюм.
– Ариель Кастро в Кливленде. Джейси Дьюгард. Элизабет Смарт из Юты. Были и многие другие. Я просто представить не могла, что моя сестра окажется одной из них.
– Но зачем они так поступали? Им дали ребенка, потому что они не могли иметь детей. Зачем превращать девочку в пленницу? – спросила Блюм.
– Мерси была достаточно большой и знала, кто она такая и где ей следует быть. Возможно, она сопротивлялась, пыталась сбежать. Они испугались, что, если она расскажет все полиции, у них будут серьезные неприятности. И Дезире Вуду Аткинс, клеймившая беспомощных собак, не похожа на нормального человека. Шли годы, Мерси стала старше, и им пришлось пойти на крайние меры – они посадили ее на цепь в пещере в лесу. Поскольку прекрасно понимали: если она вырвется на свободу, они сядут в тюрьму очень надолго.
– Как ты думаешь, Леонард Аткинс знал правду? – спросила Блюм.
– Они сфотографировались с Мерси, – напомнила Пайн. – И не могли не видеть, как она одета и раны на ее теле, а Мерси даже не смотрела в камеру. Да, они знали и ничего не сделали. Когда нашли тело их сына, а Дезире исчезла, они, скорее всего, решили, что Дезире убила Джо и уехала вместе с Мерси. Или Мерси прикончила обоих и сбежала. В любом случае они не хотели иметь с этим ничего общего и просто свалили.
– Отвратительно, – проговорила Блюм. – Просто отвратительно. После всего, что они сделали, их нельзя назвать людьми.
Они довезли Робертса до его дома.
– Я позвоню шерифу и все ему расскажу, – обещал он. – И предупрежу, что вы приедете за досье.
– Благодарю вас, мистер Робертс.
– Агент Пайн?
– Да?
– Для вас это дело не закрыто, верно?
– Почему вы так решили?
– Я долго работал полицейским и еще не утратил нюх. Во-первых, я заметил, как вы смотрели на куклу – как если б видели ее прежде. Ну а с записью все выглядело так, что для вас это нечто личное.
Пайн вздохнула.
– Она – моя сестра, мистер Робертс. Ее похитили ночью, когда мы были маленькими, с тех пор прошло более тридцати лет.
Он кивнул, и его лицо стало печальным.
– Кажется, я вспоминаю это дело… Мы получали ориентировку на… Мерси Пайн, так ведь?
– Да. – Она кивнула.
– Мне очень жаль.
– Благодарю вас.
– Но вам, похоже, удалось здесь многое узнать, – заметил Дик.
– Верно. Теперь остается лишь ее найти.
– Вы же понимаете, она может… – Он не закончил фразу.
– Я знаю это, мистер Робертс, – и возможно, даже лучше, чем кто-то другой. Но не могу остановиться. Я должна дойти до конца.
– Искренне желаю вам удачи. Никто не заслуживает того, что мы видели, тем более маленькая девочка, – сказал он.
– Да, никто такого не заслуживает, – ответила Пайн.

Глава 76

Самое безнадежное дело. 
Пайн разложила на кровати в номере мотеля материалы из дела об убийстве Джо Аткинса и исчезновении его жены. Местные полицейские сделали неофициальный вывод, что Дезире убила мужа и сбежала. Они понятия не имели о том, что с ними жил еще один человек, поэтому Мерси не могла стать подозреваемой.
Не просто подозреваемая. Моя сестра. 
Пайн видела Мерси на видеозаписи, и у нее не осталось ни малейших сомнений. На некоторых поверхностях ДНК сохраняется длительное время, а в пещере было много вещей, к которым Этли не прикасалась, однако на них могла оказаться ее ДНК.
Не моя, конечно, а Мерси. 
В деле было совсем немного документов. Вскрытие Аткинса показало, что смерть наступила после того, как нож рассек аорту.
Он умер от потери крови. Но также имелась серьезная травма головы, которую он получил до того, как умер.
Сначала его избили, а потом зарезали.
Цепь в пещере была сломана. Дверь выбита. Мерси сбежала.
И навсегда осталась на видеозаписи.
И… возможно, спасаясь бегством, отомстила тем, кто держал ее в заточении.
Пайн знала, где находился Джо Аткинс. В шести футах под землей. Но где сейчас Дезире? Куда уехали Леонард и Ванда Аткинс? Живы ли они еще? И следует ли ей пытаться их отыскать?
Помощник шерифа Уилкокс терпеливо выслушал Пайн, принял к сведению новую информацию и ее предположения. Потом выдал ей копию дела и просмотрел видеозапись. Он даже съездил в лес, чтобы собственными глазами взглянуть на пещеру. Его заинтриговал сам факт присутствия третьего лица на месте преступления, и он удивился, когда узнал, что это сестра-близнец Пайн. Но у него не появилось желания возобновить расследование. Как и у его босса – так он сказал Этли.
– У нас нет возможности расследовать старые дела, – заявил Уилкокс. – Из того, что вы мне рассказали, следует, что Джо Аткинс получил то, что заслужил.
Пайн вышла на улицу и обнаружила, что начался дождь. Она доехала до кафе, вошла и заказала кофе. Дождь усилился; Этли смотрела в окно, как он барабанит по лужам, пила кофе и не находила в потоках дождя ничего позитивного. Совсем ничего. С другой стороны, она грандиозно продвинулась в поисках сестры. Мерси похитил Ито Винченцо и отдал Аткинсам; Лен Аткинс, в свою очередь, передал ее Джо и Дезире Аткинс. В какой-то момент – Пайн не знала, когда именно, – Мерси переселили из комнаты в доме в пещеру, запертую на замок.
Этли сидела за столиком, а ее разум все глубже погружался в ужасные мысли. Вместо того чтобы найти сестру живой и здоровой или хотя бы выяснить, где покоятся ее останки, она обнаружила, что Мерси, возможно, убила одного или двух человек, а сейчас скитается неизвестно где и ее дальнейшая судьба покрыта мраком. Пайн понимала, что после стольких лет жестокого обращения она едва ли могла рассчитывать, что узнает в Мерси свою сестру…
Она закрыла глаза, и перед ее мысленным взором снова появился образ Мерси с видеозаписи.
В течение первых шести с лишним лет жизни Пайн постоянно находилась рядом с сестрой. А затем целых тридцать лет – ничего. До настоящего момента. И ей никак не удавалось объединить образ женщины на видео с маленькой милой девочкой, которой нравились чайные вечеринки – и которая неизменно приходила на помощь, если у Пайн возникали какие-то проблемы.
Я просто хочу ее найти. Хочу ей помочь. Хочу, чтобы она… имела ту жизнь, которая у нее должна была быть. 
К счастью, зазвонил телефон и отвлек ее от мрачных размышлений.
– Алло?
– Привет, агент Пайн, это Даррен Кастер из Трентона. Вы говорили со мной о том, как я работал на Ито Винченцо.
– Да, мистер Кастер, что я могу для вас сделать?
– Ну, вы просили меня перезвонить, если я что-то вспомню. Так и случилось. Дело в том, что я перепутал даты.
Пайн напряглась.
– Прошу меня простить. Какие даты вы перепутали?
– Я сказал вам, что начал работать в автомастерской в две тысячи первом году…
– Да.
– Я ошибся, – продолжал Кастер. – Я начал работать в две тысячи втором, а не первом. В первую неделю июня. Мне следовало бы сразу сообразить. Ведь через три месяца случилось первое сентября.
– Вы уверены?
– Да. Я проверил данные банковского счета с заработной платой и некоторые другие записи, которые вел.
– Есть какая-то определенная дата? Это может оказаться очень важным.
– На самом деле да, – уверенно ответил Кастер. – Он не вышел не работу первого июня. Я помню из-за того, что день рождения моей жены – второго.
День рождения? 
– Надеюсь, это вам поможет, – проговорил Кастер.
– О да, очень поможет, мистер Кастер. Вы мне невероятно помогли.
Этли отключила связь и посмотрела на телефон. Ужасная, странная мысль металась у нее в голове, словно рикошетирующий шарик в пинболе. Она позвонила Блюм.
– Нам нужно срочно встретиться с Джеком Лайнберри. Прямо сейчас.

Глава 77

Пайн вела машину быстро и почти все время молчала. Она не стала объяснять Блюм, почему ей потребовалось срочно встретиться с Лайнберри. Этли даже не могла заставить себя озвучить собственные мысли. Если окажется, что она права, это будет чудовищно.
«Однако теперь меня уже ничто не удивит…»
Она заранее сообщила о своем визите, и ворота открылись, как только Этли представилась. Они подъехали к дому, и Пайн с удивлением увидела Лайнберри, встречающего их у двери. Он пользовался ходунками, но двигался довольно уверенно.
– Вам стало лучше, – заметила Блюм.
– Да, я чувствую себя лучше. Сейчас собирался перекусить, можете ко мне присоединиться.
– Ну, я-то определенно проголодалась, – Блюм опередила Пайн.
Они перешли в застекленную оранжерею, откуда открывался вид на заднюю часть поместья, где рабочие заканчивали работу над коттеджем. Им оставалось привести в порядок четвертую стену, после чего они начнут укладывать стропила крыши.
– Надеюсь, больше в моем доме не будет взрывов, – сказал Лайнберри, бросив взгляд на бригаду строителей.
Ланч подала горничная. Он оказался невероятно вкусным, но Пайн едва прикоснулась к еде, что отметили и Блюм, и Лайнберри. Когда он вопросительно посмотрел на Кэрол, та лишь пожала плечами.
Все трое закончили есть, перешли в библиотеку и с чашками кофе в руках уселись напротив камина, в котором потрескивал огонь. Начался легкий дождь, снаружи было холодно; тепло и огонь доставляли особое удовольствие.
– Вам удалось узнать что-то новое? – спросил Джек. – Вы собирались в Толивер?
– Мы узнали очень много, – ответила Пайн. – И все новости плохие; слушать их будет неприятно.
Казалось, Лайнберри потрясли ее резкие слова. А Блюм удивленно посмотрела на Этли.
– Господи, – пробормотал Джек, – надеюсь…
– Нет, она не мертва, – оборвала его Этли. – Во всяком случае, по нашей информации.
– Но что тогда? – нетерпеливо спросил он.
– Ее держали в заключении в Толивере, – ответила Пайн. – Но не Аткинсы, о которых я тебе рассказывала, а его сын и невестка.
Лайнберри наклонился вперед и поставил на стол чашку с кофе. Он выглядел бледным и смущенным.
– Ты сказала «держали в заключении»? – переспросил он.
– Да. В запертой пещере, в которой я не поселила бы и собаку. Там было грязно и отвратительно.
– Агент Пайн, – укоризненно сказала Блюм, – Джек все еще не поправился.
Но казалось, Пайн ее не слышала.
– Она жила как животное, Джек. И никто ей не помог. Никто не пришел, чтобы спасти. В результате она спасла себя сама.
– Но как… что ты хочешь сказать?
– Я хочу сказать, что она разорвала цепи, выбила дверь тюрьмы и попыталась бежать.
– Попыталась  бежать?
– Очевидно, это всего лишь мои предположения, но я думаю, что, когда она попыталась сбежать, Джо Аткинс ее догнал, – ответила Пайн. – Может быть, он собирался заставить ее вернуться. Может быть, убить.
Этли с такой силой сжала деревянные подлокотники кресла, что костяшки ее пальцев покраснели, а руки задрожали. Блюм это заметила.
– Агент Пайн, с тобой все в порядке? – спросила она.
Казалось, Пайн вновь ее не услышала; она не сводила взгляда с Лайнберри.
– Но Мерси развернула ситуацию на сто восемьдесят градусов. Она атаковала Джо Аткинса. Я могу только представить ненависть, которую она справедливо к нему питала за то, что они с женой с ней делали. Мерси так его избила, что он получил серьезную травму головы. Она была крупной, выше меня, и сильной. Им следовало иметь это в виду, даже если б Мерси не получила мощный эмоциональный заряд. Джо Аткинс был мелким мужчиной, и она быстро с ним справилась. Отняла нож и…
Лайнберри так сильно подался вперед, что едва не упал с кресла.
– И что? – спросил он приглушенным голосом, полным ужаса.
– Я думаю, она ударила его ножом в спину, перебила аорту и убила, – закончила Пайн.
Джек откинулся на спинку кресла, его дыхание стало тяжелым.
Блюм схватила стакан с буфета, налила в него воды из графина и поспешно дала Лайнберри. Он выпил половину и вернул стакан, поблагодарив Кэрол взглядом, хотя его лицо все еще искажал ужас.
Блюм бросила на Пайн недовольный взгляд и села на свое место.
– Я понятия не имею о том, что случилось с его женой, Дезире, – продолжала Этли. – Нам рассказали, что она была странной особой, и многие видели, как жестоко она вела себя с животными. Я не сомневаюсь, что она с особой жестокостью обращалась и с Мерси. Дезире поставила на ней клеймо, Джек. Словно моя сестра – животное.
– Господи… – пробормотал Лайнберри.
– Агент Пайн! – вскричала Блюм.
– Возможно, Мерси убила и Дезире, или сука поняла, какая опасность ей угрожает, и сбежала. Ее следовало бы отправить в тюрьму за преступления, совершенные против Мерси.
Лайнберри закрыл лицо руками.
– Боже мой… Боже мой, – прошептал он.
– Да уж.
Джек убрал руки, посмотрел на Этли, и на его лице появилось понимание.
– Но это не все? Ты хочешь еще что-то рассказать? – спросил он.
– Да, Джек, это далеко не все. Совершенно определенно, – ответила Пайн.
В ее голосе появилась интонация, которая заставила Блюм бросить на нее внимательный взгляд.
– Мне позвонил мужчина, работавший с Ито Винченцо. Во время нашего первого разговора он назвал мне даты, когда Ито отсутствовал, но засомневался и проверил имевшиеся у него документы. В результате выяснилось, что он ошибся на год. Ито исчез не в две тысячи первом. Это произошло во втором. И Кастер сумел точно установить первый день, когда Ито Винченцо не пришел на работу. – Она помолчала, не спуская глаз с Лайнберри, который потерянно на нее смотрел.
Очевидно, он уже начал понимать, что будет дальше.
– Кастер вспомнил, что они отмечали день рождения его жены на следующий день после исчезновения Ито, – продолжала Этли и немного помолчала. – Второго июня.
– Но это же твой день рождения! – воскликнула Блюм.
Пайн продолжала смотреть на Лайнберри.
– Верно, – она кивнула. – И второго июня две тысячи второго, в день моего рождения, отец покончил с собой в собственной квартире в Вирджинии, а не в Луизиане, как сказала мне мать. И, ко всему прочему, ты там присутствовал, Джек. Ведь именно ты опознал тело для полиции.
Лайнберри начать жевать губами, словно старик, лишенный зубов.
Этли наклонилась вперед, и ее лицо оказалось в футе от лица Лайнберри.
– Я хочу знать правду, Джек, прямо сейчас, – рявкнула она.
Подобно снеговику, тающему под лучами яркого солнца, Лайнберри осел в кресле и снова закрыл лицо руками, но Пайн отвела их в стороны.
– Сейчас, Джек.
Он выпрямился, бросил взгляд на Блюм, а потом посмотрел на Этли.
– Я не знал, что мужчина, пытавшийся убить твоего отца в тот день, был Ито Винченцо. Клянусь. И у меня до сих пор нет никаких доказательств, что все произошло именно так.
– Подождите минутку, – резко сказала Блюм. – Что еще за мужчина, пытавшийся его убить? Я думала, Тим Пайн покончил с собой.
– Так мне всегда говорили, – ответила Пайн. – Моя мать. И ты, Джек. Ты солгал мне. В точности как моя мать.
– Что ты хочешь сказать, агент Пайн? – спросила Блюм. – Неужели…
– Я хочу сказать, что Ито пришел убить моего отца и, скорее всего, мать – но он не знал, что они разошлись. Отец прикончил Ито. Джек оказался там вовсе не случайно, а в соответствии с планом; он опознал мертвое тело, сказав, что это Тим Пайн. А поскольку речь, возможно, шла о самоубийстве и опознании тела близким другом, а позднее и бывшей женой, дело особо не расследовали. – Этли смолкла, собираясь с мыслями. – Теперь мне известно, что произошло с Ито. И я хочу знать, где находится мой отец. Вместе с матерью. Она бросила меня, когда я училась в колледже, и уехала к нему, не так ли? Считается, что он умер второго июня. Я приехала в колледж в июле того же года, потому что участвовала в соревнованиях по тяжелой атлетике. А когда вернулась в августе, моя мать исчезла, оставив мне записку, в которой практически ничего не объяснила. – Пайн замолчала, изо всех сил стараясь сохранить спокойствие. – Их развод был фальшивкой, не так ли? Они не собирались расставаться. И бросили меня.
Пайн медленно поднялась на ноги, ее голос становился все громче.
– Значит, все правда, Джек?
Лайнберри посмотрел на нее с беспомощным выражением на лице.
– Да, развод был обманом. Но они разъехались, чтобы обеспечить тебе безопасность, – сказал он.
– Чепуха.
– Это не чепуха, Этли. Я говорю правду.
– Разве ты можешь хоть что-то знать о чертовой правде? – Пайн уже почти кричала.
– Я расскажу все, что ты хочешь знать, только выслушай меня, – заговорил Лайнберри.
– Пожалуйста, агент Пайн, так будет лучше. Тебе нужна информация, – вмешалась Блюм.
Этли села на свое место, приготовившись слушать, но ее руки подрагивали от гнева.
– Я не знал, куда отправилась твоя семья, когда вы уехали из Андерсонвилла. Мы были в отчаянии. Мы вас искали, но вы словно исчезли в черной дыре. В те времена не было интернета и смартфонов, при помощи которых все непрерывно снимают на видео или фотографируют все подряд. Люди реально могли исчезнуть.
– И что потом? – нетерпеливо спросила Пайн.
– А потом, много лет спустя, мне неожиданно позвонил твой отец, который оказался в отчаянном положении.
– Как он смог тебя отыскать?
– Я дал твоим родителям специальный номер. И все годы сохранял его в надежде, что… Так или иначе, он сказал мне, что находится в Вирджинии и что его пытались убить, но он сам убил нападавшего. Ему пришлось выстрелить из дробовика убийце в голову.
– Но, если его квартира находилась в большом доме, как соседи могли не услышать выстрела?
– Потому что это произошло не в многоквартирном доме.
– Значит, еще одна ложь?
– Я тут же вылетел в Вирджинию, – поспешно продолжал Джек. – Лица у мужчины не было. Я не знал, кто он такой, а Тим сказал, что также с ним незнаком.
– Как он мог не узнать Ито Винченцо? Ведь он подрался с ним в Андерсонвилле?
– С тех пор прошло десять  лет, Этли. Люди меняются. Так или иначе, Тим сказал, что не узнал мужчину, который на него напал, я тоже не мог его опознать – лица после выстрела не осталось. Мы придумали план, который состоял в том, чтобы заменить Ито на Тима, если к нему заявился именно он, и с того момента мир стал считать Тима мертвым.
– Значит, Ито Винченцо похоронен в могиле моего отца. А мать? – дрогнувшим голосом спросила Этли.
Лайнберри отвел взгляд в сторону.
– Она… понимала, что стояло на карте, и сделала то, что от нее требовалось. И в результате оба они благополучно исчезли.
– Она присоединилась к нему через несколько месяцев, – с горечью добавила Пайн. – И они бросили меня.
– Они считали… что так будет лучше. Клянусь, они думали о тебе, – заверил ее Лайнберри. – Она оставила тебе деньги, которых хватило до окончания колледжа и…
– Где они сейчас? – рявкнула Этли.
– Я не знаю.
– Джек!
– Не знаю, – твердо ответил он. – Так все было задумано. Каким-то образом их отслеживали. Где-то была утечка. И мы решили, что никто не должен знать, куда они отправились. В тот момент все находились под подозрением. С тех пор я их не видел. И никаких контактов. Вообще.
– И я должна тебе поверить после стольких обманов?
– Я не могу тебя заставить мне верить, Этли. И в любом случае не заслуживаю твоего доверия. Но я и не должен был говорить тебе того, что сейчас сказал.
– И почему же ты так поступил?
– Потому что ты это заслужила. Ты сделала все возможное и невозможное. И я устал скрывать от тебя то, что тебе необходимо знать.
Его слова не смягчили Пайн. Она откинулась на спинку кресла и принялась стучать пальцами по деревянным подлокотникам. И смотрела в пустоту так долго, что едва не забыла, что Лайнберри и Блюм все еще находятся рядом.
– Но почему они должны продолжать убегать и прятаться? – спросила Кэрол. – Все это случилось около тридцати лет назад, неужели кто-то до сих пор желает им отомстить?
Лайнберри покачал головой.
– Я не знаю. У мафии долгая память. Тим и Аманда столько времени находятся в бегах, так долго не появлялись на радарах, что больше не могут жить иначе.
– Они бросили меня, сделав легкой мишенью, – вмешалась Пайн. – Ито похитил мою сестру и едва не убил меня. А родители сбежали, отдав меня на растерзание людям, которые за ними охотились.
– Я думаю, что к тому времени, когда ты стала взрослой, враг потерял к тебе интерес, – предположил Лайнберри.
– Ито нас нашел. Почему ты уверен, что это не смог бы сделать кто-то другой? – парировала она. – У меня прежнее имя. Я все еще Этли Пайн. Сколько в стране людей с таким именем и фамилией?
– У меня нет ответа на твой вопрос. Правда нет.
– И ты мог бы легко меня найти, если б захотел. В «Википедии» есть моя страничка, которую кто-то создал, когда я готовилась к участию в Олимпийских играх. Я стала агентом ФБР. Периодически мое имя появляется в новостях.
Лайнберри отвел глаза.
– Я… к этому моменту просто перестал искать. И твой отец не рассказал мне, где ты находишься, когда я приехал, чтобы ему помочь.
– Конечно, не сказал, – мрачно заметила Пайн. – Неведение – благо, верно, папа ?
– Что… ты теперь намерена делать? – спросил Лайнберри, который с каждой минутой бледнел все сильнее.
– Я пришла сюда, чтобы отыскать сестру. Сегодня я гораздо ближе к своей цели, чем раньше. И теперь сделаю все, чтобы вернуть ее домой, даже если ты не станешь мне помогать, – заявила она.
– О чем ты говоришь? Я также хочу ее вернуть. Она – твоя сестра, но еще и моя дочь.
– Неужели? – прорычала Этли, и ее лицо исказилось от ярости. – Тебе плевать на нас обеих!
– Конечно, нет, – сказал он, ошеломленный ее реакцией. – Как ты можешь такое говорить?
Пайн закрыла глаза, а когда снова их открыла, ее взгляд устремился на окно коттеджа. Ей что-то пришло в голову, она вскочила и выбежала из комнаты.
– Куда она? – спросил Лайнберри.
Через минуту оба увидели Пайн внизу, решительно шагающую в сторону коттеджа.

Глава 78

Дождь усилился, когда Этли подошла к коттеджу. Там работали пятеро мужчин – двое на лестницах, трое на земле.
– Я прошу вас всех уйти, – сказала она.
Мужчины с любопытством на нее посмотрели, но продолжили работать.
Тогда Пайн вытащила пистолет и значок ФБР.
– ФБР, всем покинуть стройку. Немедленно! – приказала она.
Теперь мужчины прекратили работу и начали нервно переглядываться.
Этли понимала, что они принимают ее за сумасшедшую.
Возможно, так и есть. 
Крупный мужчина осторожно подошел к ней.
– Мэм, у нас работа…
Пайн направила пистолет в воздух и дважды выстрелила.
– Немедленно! – крикнула она.
Мужчины быстро спустились с лестниц; остальные схватили сумки с ланчем и куртки и поспешили прочь, с ужасом оглядываясь на Пайн. Она убедилась, что они покинули территорию стройки через задние ворота, сели в машины и уехали.
Тогда она приподняла брючину, вытащила «беретту», положила оба пистолета на деревянный стол и накрыла их куском брезента. Под усиливавшимся дождем спустилась к фундаменту и посмотрела на деревянную раму.
Она прекрасно знала, зачем она здесь.
Он кое-что у меня забрал. Правду. Мою правду. А теперь я заберу кое-что у него. 
Этли увидела кувалду, подняла ее, оценила форму деревянной рамы, изо всех сил размахнулась и опустила ее на столбик возле дверного проема. Дерево разлетелось на куски. Затем пришла очередь двойной доски, и та раскололась на две части. Следующая атака уничтожила опору окна, находившегося рядом с дверным проемом, и сломала подоконник. Когда Этли нанесла новый мощный удар, часть стенной панели отошла в сторону и целый ряд стоек превратился в обломки. Она не останавливалась, пока вся стена не рухнула и не упала на траву.
Пайн, размахивая кувалдой, будто бейсбольной битой, атаковала следующую секцию стены в месте соединения. После ее мощных ударов по дереву шли трещины, во все стороны летели гвозди. Потом рухнула следующая стена, но деревянная ручка кувалды не выдержала и сломалась.
Небеса разверзлись, и дождь превратился в ливень Тяжело дыша, Этли отбросила волосы с лица, подошла к третьей секции стены, подпрыгнула и нанесла мощный удар ногой, проломивший доску в нижней части. Затем прицелилась повыше и выбила короткую доску вместе с гвоздями, которые удерживали ее на месте. Гвозди напоминали серых дохлых червяков, торчавших из дерева.
Этли сосредоточилась и изо всех сил врезала ногой по следующей доске, затем локтем по поперечному бревну – и сломала его на две половины. Новая атака привела к тому, что упал еще один участок стены вместе с окном. Серия новых ударов ногами и локтями – и стена рухнула на землю. Соседняя с ней раскачивалась. Пайн продолжала наносить удары. Лил дождь, завывал ветер. Дыхание с хрипом вырывалось у нее из груди, но она с пронзительными криками крушила коттедж, и вскоре на земле лежала еще одна стена.
Пайн повернулась к последней уцелевшей секции и посмотрела на нее так, словно это очередной кошмар, а она за свою жизнь перенесла их больше, чем многие другие.
Прежде чем атаковать последнюю стену, Этли повернулась и посмотрела на дом, откуда Лайнберри и Блюм за ней наблюдали.
– Я должен ее остановить, – простонал Лайнберри. – Она поранится.
Блюм крепко сжала его руку.
– Вам ее не остановить, – сурово сказала она. – Этли – ваша дочь, Джек Лайнберри. И ей необходимо это сделать. А вам ничего не остается, как стоять и смотреть.
Мышцы Пайн бесконтрольно сокращались, словно у наркомана, страдавшего от ломки. Она почти ничего не видела из-за дождя, и ей приходилось постоянно убирать с лица мокрые пряди. Кипя от ярости, она огляделась по сторонам, увидела на полу кусок мокрой тряпки, схватила ее и завязала волосы. Затем атаковала последнюю стену ударом плеча. Ее уже не поддерживали другие стены, однако она продолжала сопротивляться.
В течение следующей минуты Пайн наносила разнообразные удары по стене, но она устала, и ее атаки утратили прежнюю силу.
Тебе меня не одолеть. 
Пайн присела на корточки, глядя на стену так, словно перед ней предстала причина всех ее несчастий в жизни. Она уже задыхалась, и ей никак не удавалось восстановить дыхание; руки и ноги так сильно дрожали, что она уже не смогла бы нанести новый удар, даже если б захотела.
В отчаянии Этли посмотрела по сторонам, и ее взгляд наконец наткнулся на то, что ей требовалось.
Пошатываясь, она подошла к переносной бетономешалке, схватилась за ручки и обнаружила, что та довольно тяжелая, но стоит на паре резиновых колес.
Пайн повернула ее в нужном направлении и покатила в сторону стены, постепенно набирая скорость. В следующее мгновение бетономешалка врезалась в центр стены, пробила ее и увлекла за собой Пайн.
Она лежала на земле лицом вниз, но успела повернуться и увидеть, как стена разваливается и падает.
Завершив свою миссию, Этли приподнялась на четвереньки. Ее вырвало, она повалилась на мокрую траву и некоторое время лежала неподвижно. Потом перекатилась и посмотрела в темное небо, с которого, словно комья могильной земли, на нее падал дождь. Медленно поднялась на ноги, делая один глубокий вдох за другим, вернула пистолеты на свои места, надела куртку поверх промокшей одежды и пошла прочь, не оглядываясь на главный дом.
Пошатываясь, сплевывая остатки рвоты и дождевую воду, она прошла через ворота, сорвала мокрую тряпку с волос, и они снова упали ей на лицо.
Пайн знала, что похожа на ходячий кошмар, но ей было совершенно все равно. Когда она подошла к арендованной машине, то обнаружила, что Блюм уже сидит за рулем и выжидающе смотрит на босса; двигатель работал.
Этли сделала несколько шагов и распахнула дверцу с пассажирской стороны. Ухватившись за крышу машины, наклонилась внутрь так, что макушка оказалась направленной на Блюм, но та продолжала молчать.
В животе у Пайн бурлило, легкие мучительно требовали кислорода, и она держалась за крышу так, словно та превратилась в последнюю опору на земле. Этли сделала последний глубокий, хрипящий вдох, и ее напряженное тело наконец расслабилось. Она подняла голову и посмотрела на Блюм.
– Готова ехать, агент Пайн?
Этли сорвала мокрую куртку и бросила ее на заднее сиденье. Потом молча села в машину, захлопнула дверцу и застегнула ремень безопасности. Блюм переключила передачу, и они поехали вперед.
Ничего другого им не оставалось.

Благодарности

Мишель, моей Этли Пайн. Огромное спасибо за то, что ты выступаешь в роли модели для нее! И Майклу Пичу за еще три года партнерства!
Я искренне признателен Бену Севьеру, Элизабет Кулханек, Джонатану Валукасу, Мэтью Балласту, Бет де Гузман, Энтони Гоффу, Рине Корнблат, Карен Козтолник, Брайану Маклендону, Альберту Тангу, Энди Доддсу, Иви Ченг, Джозефу Бенинкейсу, Эндрю Данкану, Морган Свифт, Бобу Кастилльо, Кристен Лемайр, Брайану Лоуэну, Марку Стивену Лонгу, Томасу Луи, Рейчел Келли, Кирше Макнамара, Ните Басу, Лайзе Кан, Меган Фитцпатрик, Мишель Макгонигал, Элисон Лазарус, Барри Бродхеду, Марте Баччи, Рику Коббану, Али Катрону, Рейлан Девис, Трейси Дауд, Джин Гриффин, Элизабет Блю-Гесс, Мелани Фридман, Линде Джеймисон, Джону Лири, Джону Лефлеру, Рейчел Хэйрстон, Сюзанне Маркс, Дереку Миану, Кристоферу Мерфи, Донне Ноппер, Робу Филпотту, Барбаре Слэвин, Карен Торрес, Рику Таллису, Мэри Урбан, Трейси Уильямс, Джеффу Шею, Карле Стокалпер и всем в «Гранд Сентрал паблишинг» за то, что вы лучшие из лучших.
Аарону и Арлин Прист, Люси Чайлдс, Лайзе Эрбах Вэнс, Фрэнсис Джалет-Миллер и Джулианне Нэйдор за то, что вы становитесь все лучше и лучше.
Джону Ричмонду искренние пожелания успеха в новой главе жизни. Мы будем по тебе скучать!
Митчу Хоффману за точный выбор мишеней в этой книге.
Энтони Форбсу Уотсону, Джереми Треватану, Трише Джексон, Алексу Сондерсу, Саре Ллойд, Клэр Эванс, Саре Аратун, Стюарту Дуайру, Джонатану Аткинсу, Кристин Джонс, Линн Уильямс, Стейси Гамильтон, Шарлотте Уильямс, Ребекке Келлауэй и Нилу Лангу из «Пэн Макмиллиан» – вы прекрасные, с вами приятно иметь дело.
Лоре Шерлок, звезде связей с общественностью.
Правин Найду и звездной австралийской команде «Пэн Макмиллан», великолепно поработавшей с «Черной землей»!
Каспиану Деннису и Сэнди Виолетт за потрясающий ум и умение дружить!
Победителям благотворительного аукциона Линдси Аксильрод («Союз читателей»), Линде Голден-Брайант (подготовительная школа Саундвью), спасибо, что вы поддерживаете великое дело! Надеюсь, вам понравилось, что герои книги, получившие ваши имена, попадают в самые разные неприятности.
А также благодарю Кристен Уайт и Мишель Батлер за то, что всегда превосходят ожидания!