Дэвид Балдаччи 
Божественное правосудие

Верблюжий клуб – 4

«Дэвид Бальдаччи  «Божественное правосудие»»: АСТ, Астрель, Полиграфиздат; М.; 2012
ISBN 978-5-17-070495-8, 978-5-271-39195-8, 978-5-4215-3007-7
Аннотация

«Верблюжий клуб» — группа детективов-любителей, убежденных, что правительство покрывает серьезные политические преступления. В него входят интеллектуал из библиотеки конгресса, ветеран Вьетнама и бывший разведчик. Председатель — таинственный «человек без прошлого», называющий себя Оливером Стоуном.
Но на этот раз прошлое возвращается — и Оливеру Стоуну предстоит встретиться с ним лицом к лицу.
Он отомстил за смерть своих старых товарищей — и невольно вышел из тени. Теперь его разыскивают люди из высшего эшелона спецслужб.
Опытный агент ЦРУ Джо Нокс отправляется на поиски Стоуна с приказом взять его — живым или мертвым. И лучше мертвым. Шаг за шагом Нокс идет по следу. Однако чем больше он узнает об Оливере Стоуне, тем чаще задает себе вопрос — а почему, собственно, этого человека хотят заставить умолкнуть навеки?

Дэвид Бальдаччи
БОЖЕСТВЕННОЕ ПРАВОСУДИЕ

Памяти моего отца посвящается

ГЛАВА 1

Чесапикский залив — величайший эстуарий Америки. На целых двести миль протянулось с севера на юг затопленное водами Атлантики воронкообразное устье Саскуэханны. Вместе со ста пятьюдесятью впадающими сюда реками, речками и ручьями обширный бассейн залива охватывает площадь в шестьдесят пять тысяч квадратных миль. Это естественная среда обитания бессчетного количества птиц, настоящий рай любителей рыбной ловли и отдыха под парусом.
Чесапикский залив — поразительной красоты создание природы.
Если только вас не угораздило, спаси Господи, в предрассветной темноте оказаться посреди его просторов в самый разгар шторма.
Оливер Стоун вынырнул на поверхность, жадно хватая ртом густой соленый воздух. Впрочем, когда бросаешься в холодный океан с тридцатифутового обрыва, радуйся уже тому, что не остановилось сердце. Стоун осмотрелся, но поначалу ничего не увидел. Затем, при вспышках молнии, сумел разглядеть высокий, с трехэтажный дом, утес, на котором стоял перед прыжком. Оливер пробыл в воде не больше минуты, но холод уже успел пробрать его до костей, несмотря на гидрокостюм под одеждой. Стоун стащил тяжелые от воды рубашку и брюки, сбросил обувь и брассом поплыл на восток. Времени оставалось не так уж много.
Через четверть часа он думал только о том, как бы добраться до берега. Когда-то Стоун мог находиться в воде хоть целый день, но ему уже не двадцать лет. Кой черт, двадцать — давно не пятьдесят! Скорее на сушу — хватит изображать «морского котика».
Направившись прямо на скалы, Стоун проник в малозаметную расселину. С трудом преодолев прибой, выбрался на берег и побежал к большому валуну, где был спрятан холщовый мешок. Стянув гидрокостюм, насухо вытерся полотенцем, надел чистую одежду и теннисные туфли. Промокшие вещи побросал в мешок, добавил туда булыжник и швырнул все в охваченный штормом залив, на дне которого уже покоились видавшие виды снайперская винтовка и оптический прицел. Он давно устранился от убойной профессии и мог надеяться только на то, что растерял не все навыки. Теперь наконец старый долг был погашен.
Аккуратно, чтобы не оставлять следов, Стоун поднялся по каменистой тропинке. Через десять минут прошел лесополосу: причудливо искривленные морскими ветрами сосенки крепко вцепились в скальный грунт. Еще двадцать минут быстрым шагом — и, когда приглушенный тучами рассвет только-только начал разгонять темноту, Стоун вышел к группе ветхих, каким-то чудом до сих пор не развалившихся домишек и проскользнул в окно крайней, самой крохотной хибары. Впрочем, это был не более чем навес, хотя здесь имелись предметы роскоши: дверь и дощатый пол.
Стоун сверился с часами. Оставалось от силы минут десять. Смертельно уставший, он в очередной раз стащил с себя одежду и проскользнул в крохотную кабинку с проржавевшими трубами. Душ без лейки, словно умирающий фонтан, из последних сил выдал исчезающе тоненькую струйку тепловатой воды. Тем не менее Стоун усердно тер себя мочалкой, смывая зловоние и соль штормового залива — фактически смывая улики. Он действовал на автомате — мозг оцепенел.
Пора приходить в себя. Скоро за ним притопают.
И как раз одеваясь, он услышал стук в дверь.
— Эй, чувак! Собрался?
Через фанерную филенку слышимость такая, будто никакой двери и нет.
В ответ обувавшийся Стоун громко потопал по щербатому полу, влез в потертую куртку, надел очки с толстыми стеклами и надвинул пониже бейсболку. Напоследок пригладил пятерней отросшую за полгода жесткую седую бороду.
Открыв дверь, он кивком поздоровался с коренастым, похожим на пивной бочонок коротышкой в трикотажной спортивной шапочке. На том были линялые фермерские брюки с нагрудником, замызганные рабочие ботинки и старая, вся в масляных пятнах, куртка. Правый глаз посетителя был затянут бельмом, а зубы пожелтели от никотина и крепкого кофе. Коротышка улыбался.
— Ну с утра и дубарь, — объявил он, вынув изо рта сигарету и потирая короткий нос.
«А то я не знаю».
— Ничего, потом потеплеет. — Коротышка отхлебнул из пивной кружки с логотипом НАСКАР — по подбородку потекла струйка кофе.
Стоун вновь кивнул и уныло повесил голову; глаза за грязными стеклами очков приобрели пустое выражение. Идя следом за коротышкой, он странно выворачивал в колене левую ногу и хромал. При этом сутулился и в результате казался на несколько дюймов ниже ростом.
Они грузили дрова на старенький потрепанный пикап, когда на подъездной дорожке вдруг появились и понеслись к ним полицейская машина и пара черных седанов. Из-под колес во все стороны веером брызнул галечник.
Из седанов посыпались вооруженные ребята в темно-синих куртках с золотыми буквами «ФБР» на спине. Трое из них направились к Стоуну и коротышке. Из полицейской машины выгрузился одетый в форму полнощекий шериф в начищенных до блеска ботинках и ковбойской шляпе и заспешил следом за федералами.
— Что стряслось, Вирджил? — обратился к нему коротышка. — Очередной сукин сын сбежал из тюряги? А я так скажу вам, ребята: давно пора послать подальше всех этих либерастов и снова стрелять на поражение!
Шериф, озабоченно наморщив лоб, отрицательно покачал головой:
— Никто не сбегал, Лерой. У нас убийство.
— Это кого это?
— Ваши документы, — потребовал у Лероя один из агентов.
— Где вы и ваш приятель находились час назад? — подхватил второй.
Лерой перевел взгляд с агента на другого и снова обратился к шерифу:
— Вирджил, что за хрень тут происходит?
— Я же сказал — убийство. Очень влиятельный человек. Это…
Движением руки агент прервал его:
— Документы. Ну!
Лерой быстро достал из кармана нагрудника тонкий бумажник и передал фэбээровцу удостоверение. Пока тот вбивал номер в свой КПК, второй агент требовательно протянул руку к Стоуну.
Стоун никак не среагировал. Только пялился на агента пустым взглядом, шлепая губами и дергая выгнутой в колене хромой ногой.
— Да нет у него документов, — подал голос Лерой. — У него вообще ни фига нет. Он даже не говорит — только хрюкает.
Фэбээровцы сгрудились перед Стоуном, внимательно разглядывая эту ошибку природы.
— Он работает у вас?
— Ну да. Уже четыре месяца. Ничего себе работник, выносливый. И просит немного — полный пансион, да, в общем, и все. Вот только хромой, по лестницам ему трудно. Обычно таких считают нетрудоспособными.
Мельком взглянув на искривленную увечную ногу, агенты уставились на очкастое лицо Стоуна, заросшее клочковатой бородой.
Один из федералов потребовал:
— Ваше имя?
Стоун то ли простонал, то ли правда хрюкнул что-то и сделал несколько резких и бестолковых движений рукой, будто пародируя приемы карате.
— Язык глухонемых вроде как, — устало пояснил Лерой. — Я в нем не секу, потому и не знаю его имени. Просто зову: «Эй, чувак», — и показываю, что делать. Для работы хватает. Мы ж не кардиохирурги — нам все больше дерьмо грузить.
— Объясните ему, чтобы поднял штанину на этой своей… ходуле, — потребовал агент.
— Это еще на кой?
— Объясните!
Лерой объяснил: закатал свою собственную штанину.
Стоун кое-как изогнулся и с явным усилием повторил действия Лероя.
При виде уродливого шрама через все колено мужчины смущенно отвели глаза.
— Ну и ну! — вырвалось у Лероя. — Так вот почему…
Фэбээровец махнул Стоуну.
— Хватит, все ясно.
Стоун и не предполагал, что когда-нибудь скажет вьетнамцам спасибо за рваную штыковую рану. Выглядела она намного страшнее, чем была на самом деле, — полевой хирург оперировал его в джунглях прямо на земле под минометным обстрелом. Там трудно ждать от врача твердости руки и четких движений.
— Мы с Лероем здесь выросли, — нарушил молчание шериф. — Я был центровым, а он куортербеком, когда футбольная команда нашей школы стала чемпионом округа. Сорок лет назад… Да… Так вот, Лерой и мухи не обидит, не то что человека. Ну, а этот… сами видите, — кивнул он на Стоуна, — винтовку в руках просто не удержит.
Фэбээровец вернул Лерою удостоверение.
— Чисто, — разочарованно бросил он, взглянув на коллег.
— Куда направляетесь? — спросил другой агент, указывая на загруженный наполовину пикап.
— В это время дня и в это время года я всегда направляюсь в одно и то же место. Сейчас мы развезем дрова тем, у кого нет времени заготавливать их самостоятельно. Затем спустимся на пристань. На лодке тоже есть чем заняться. Может, даже выйдем в море, если погода наладится.
— Так у вас и лодка есть?
Лерой комически подмигнул шерифу.
— Ага, крутая яхта. Мы с приятелем, — он ткнул пальцем в Стоуна, — обожаем раскатывать на ней по заливу и на ходу ловить крабов за задницу. Все знают, что этого дерьма здесь как грязи.
— Кончай молоть, Лерой, пока не доигрался, — осадил его шериф. — Дело серьезное.
— Охотно верю, — сменил тон Лерой. — А раз у вас, парни, убийство, не тратьте зря время. Мы ровным счетом ничегошеньки не знаем.
— Не видели, кто-нибудь проезжал здесь утром?
— Ни одной машины, пока вы, родимые, не свалились. А мы встали еще затемно.
Хромая, Стоун заковылял к пикапу укладывать дрова.
Агенты переглянулись.
— Поехали…
Через минуту их и след простыл.
Лерой зашел с другой стороны машины и тоже стал грузить. «Кого там еще грохнули? — бормотал он себе под нос. — Важная шишка, говорят. Да этих шишек по жизни как собак… Все под Богом ходим».
Оливер издал протяжный звучный стон.
— Чувак, — осклабился Лерой, — ничего разумнее за все утро не слышал.
Когда они к вечеру закончили работу, Стоун жестами объяснил, что уходит. Лерой, похоже, воспринял это с облегчением.
— Удивительно, что ты вообще так долго продержался, чувак, — сказал он и отсчитал несколько замусоленных двадцаток.
Взяв деньги, Стоун похлопал Лероя по спине и захромал прочь.
Собрав рюкзак, он вышел на шоссе и автостопом поехал до Вашингтона в кузове пикапа — водитель не захотел пускать грязного пассажира в теплую кабину. Стоун не возражал. Это давало возможность спокойно все обдумать. А поразмыслить было над чем. Сегодня утром, всего лишь за час, он убил двух известнейших в стране людей. Заметая следы, швырнул в океан винтовку, а затем и сам прыгнул туда с обрыва…
Водитель грузовика высадил его в районе госдепартамента, откуда Стоун отправился к своему коттеджу на кладбище «Гора Сион».
Ему надо было оставить письмо.
Еще надо было кое-что забрать.
А затем предстояло отправиться в путь. Его «альтер эго» — Джон Карр — теперь уже окончательно умер.
И очень высока вероятность того, что Оливер Стоун последует сразу за ним.

ГЛАВА 2

Мрак, окутавший коттедж, надежно скрывал могилы; виднелся лишь пар от дыхания, медленно растворявшийся в холодном воздухе. Пристальный взгляд Стоуна обшаривал каждый закоулок кладбища. Он не мог позволить себе сейчас ни малейшего прокола. Конечно, глупо было здесь появляться — но верность, по его убеждению, не предмет выбора, а долг. Таков уж он есть. Хоть это у него не отнимешь.
С полчаса Стоун стоял у ограды, пытаясь определить, нет ли здесь чего необычного. Первые два месяца после его исчезновения дом проверяли. Он это точно знал, поскольку выследил проверяльщиков. После четырех месяцев отсутствия хозяина они могли и оставить свое бесполезное занятие, но это вовсе не означает, что они сюда больше не вернутся. После утренних событий вернутся наверняка. Чем выше общественный статус жертвы, тем усерднее ведется сыск. В скором времени явится целая армия копов.
Удовлетворенный наконец результатами наблюдения, Стоун, пригнувшись, медленно двинулся вдоль задней ограды кладбища. Подкрался к большому надгробию и рывком сдвинул его с места. Под постаментом обнаружился вырытый в земле тайничок. Достав оттуда небольшой контейнер, Стоун спрятал его в рюкзак и вернул камень на место. Затем почти нежно беззвучно похлопал по надгробию. Имя лежащего под ним давным-давно стерлось. Стоун, изучая списки захоронений, выяснил, что здесь место упокоения некоего Сэмюеля Вашингтона, бывшего раба, отдавшего жизнь за освобождение своих собратьев. Он чувствовал некоторое духовное родство с этим героем Гражданской войны. Кто-кто, а Стоун, в определенном смысле, хорошо знал, что значит потерять свободу.
В коттедже, окутанном стремительно сгущающимися сумерками, по-прежнему обитала Аннабель Конрой. Ее прокатный автомобиль был припаркован перед главными воротами.
Как-то Стоун даже заходил в коттедж в ее отсутствие. Под женскими руками дом преобразился, стал намного светлее и уютнее. Только зря все это. Стоун если и вернется сюда, то лишь ногами вперед. С сегодняшнего утра, после двух нажатий на спусковой крючок, он стал самым опасным преступником Америки.
Интересно, куда она уехала сегодня вечером? Будем надеяться, наслаждаться жизнью, хотя после сообщения в новостях о двух убийствах его друзья наверняка вычислили, что произошло на самом деле. Стоун мог лишь уповать на то, что они не думают о нем плохо. Собственно, именно поэтому он и появился здесь.
Нельзя держать друзей в бесконечном ожидании, и нельзя допустить, чтобы они стали его разыскивать. Федералы — ребята компетентные: рано или поздно отработают все варианты. Но он не оставит им легких зацепок.
Его письмо было тщательно сформулировано. Не признание, нет — зачем ставить друзей в затруднительное положение. Разумеется, оставляя письмо, Стоун действовал себе во вред, но этого требовал долг. Следовало раньше просчитать подобную ситуацию. Он должен был знать, что при его образе жизни есть только один закономерный итог.
«Сейчас».
Достав из одного кармана письмо, а из другого — нож, Стоун обмотал листок вокруг рукояти и обвязал шнурком. Прицелившись в темноте, метнул. Лезвие вонзилось в столбик крыльца.
— Прощайте…
Осталось посетить еще одно место.
Через минуту он уже крался вдоль ограды к выходу. Дойдя до станции «Фогги-Боттом», сел на метро. Затем еще полчаса ходьбы, и Стоун оказался на другом кладбище.
Почему с мертвыми ему легче, чем с живыми? Ответ достаточно прост: мертвые не задают вопросов.
Даже в темноте он быстро нашел нужную могилу. Опустился на колени, убрал с плиты опавшие листья и застыл, глядя на надгробие.
Здесь покоился Милтон Фарб, безвременно ушедший член «Верблюжьего клуба». Милтон даже мертвый навсегда останется частью их неформальной группы любителей теории заговоров, которым нужно было лишь одно — правда.
Очень жаль, что их лидер не исповедовал этот принцип.
Он и был единственным виновником гибели любимого друга.
«Моя вина».
Из-за него выдающийся, пусть и странный, Милтон нашел здесь вечное упокоение — крупнокалиберная пуля оборвала его жизнь в подвалах Капитолия. Горе Стоуна сейчас было таким же сильным, как после смерти жены много лет назад.
При воспоминании о последнем ужасном вечере в туристическом центре защемило сердце. Как смотрел на него смертельно раненный Милтон — широко открытыми глазами несправедливо обиженного ребенка. Память о последних мгновениях жизни друга останется со Стоуном до конца. Он ничего уже не мог тогда изменить — только отомстить. И отомстил. Той ночью в туристическом центре он уничтожил с десяток хорошо вооруженных, специально подготовленных бойцов. Он едва помнил свои действия — все было затенено той единственной, оглушающе неправдоподобной смертью. Однако месть ничуть не облегчила боль утраты. Вот, в частности, из-за чего произошли сегодняшние два убийства. И ни одно из них не возместит ни потери Милтона, ни потери жены и дочери.
Очень аккуратно Стоун вырезал в голове могилы прямоугольник дерна и положил в образовавшуюся ямку контейнер. Затем вернул дерн на место, плотно притоптал его и уничтожил все следы. Вскоре травинки стояли, вытянувшись в струнку, словно отдавали почести его погибшему другу.
Минуту спустя Стоун медленно побрел прочь. Сев на метро, доехал до «Юнион-стейшн», где, истратив почти всю наличность, купил билет в южном направлении. На вокзале несла службу полиция и крутились агенты в штатском. Стоун, как положено, запомнил позицию каждого. Основные силы, без сомнения, брошены сейчас на три ближайших аэропорта, где парни делают все возможное и невозможное, чтобы схватить убийц известного американского сенатора и шефа разведывательной службы. Непритязательный железнодорожный транспорт Америки с его обветшавшим путевым парком такого уровня наблюдения не удостоился. Как будто из-за неблагополучного состояния железных дорог убийцы не соизволят скрыться, уехав по рельсам.
Через полчаса он сел на амтраковский «Кресент» до Нового Орлеана. Решение взять билет именно на этот поезд было спонтанным, принятым после того, как Стоун взглянул на бегущую строку объявлений. Поезд отправлялся с опозданием на несколько часов, иначе он бы на него не попадал. Не будучи суеверным, Стоун тем не менее посчитал это знамением. Войдя в вагон, он первым делом проскользнул в туалет, где сбрил бороду и избавился от очков, и только потом прошел на свое место.
После «Катрины» в Новом Орлеане по-прежнему полным ходом шли строительные работы. Фирмы, которым отчаянно не хватало рабочих рук, не интересовали всякие глупости вроде номера социального страхования и постоянного места жительства. Стоун очень не любил подобных вопросов, поскольку в конечном итоге они могли привести к выяснению, кем он является на самом деле. Его план заключался в том, чтобы затеряться в массе людей, занятых восстановлением жизни после кошмара катастрофы. У него бы это получилось — уже много лет он, в сущности, занимался тем же самым. За исключением двух выстрелов, предназначенных тем, кто не считал его человеком, способным на праведный гнев.
Пока поезд набирал ход, уносясь в темноту ночи, Стоун, глядя в окно, изучал в отражении свою соседку — молодую женщину с младенцем на руках. Оба спали. Мать положила ноги на видавший виды рюкзак с наволочкой поверх него, набитой, по всей видимости, бутылочками, распашонками, подгузниками и прочим малышовым имуществом. Младенец посапывал, прижавшись к мягкой материнской груди. Взгляд Стоуна задержался на ребенке: складочки под подбородком, пухлые кулачки… Неожиданно малыш открыл глаза и серьезно воззрился на Стоуна. Что удивительно, он не только не заплакал — вообще не издал ни звука.
Через проход от них тощий как жердь мужчина жевал купленный на вокзале чизбургер. Между мосластыми коленями, обтянутыми заплатанными джинсами, покоилась бутылка «Хайнекена». Рядом сидел высокий симпатичный молодой человек с каштановыми волосами и трехдневной щетиной на чистом юношеском лице. Худощавая фигура, уверенные движения бывшего куортербека школьной команды, школьная спортивная куртка, увешанная медалями, значками и ленточками. Вышитый на куртке год указывал, что парень уже несколько лет как закончил школу. Слишком давно, чтобы таскать память о «днях славы»… Впрочем, подумал Стоун, возможно, это все его имущество.
У парня был вид человека, который пока уверен — ему принадлежит весь мир и время платить по счетам наступит не скоро. В этот момент он поднялся, перелез через ноги поедающего чизбургер соседа и ушел в соседний вагон.
Стоун легонько тронул пальцем кулачок малыша и получил в ответ еле слышное довольное «гу». Глядя на эту новую, пока еще безмятежную жизнь, Стоун остро почувствовал, насколько близко его собственная подошла к последней черте.
Этим положением вещей он обязан властям, бессердечным к тем, кто преданно служил стране, принося величайшие жертвы.
Стоун откинулся на спинку кресла, глядя под перестук колес, как за окном уплывают огни Вашингтона.

ГЛАВА 3

Звонок раздался, когда Джо Нокс читал в уютной библиотеке своего таунхауса в северной Виргинии. Хотя звонивший был немногословен, Нокс не стал переспрашивать. Нажав кнопку отбоя, он отложил книгу в сторону и пошел одеваться. Обувшись и натянув плащ, взял ключи от старенького «ровера» и по отвратной погоде отправился выполнять в равной степени отвратную работу.
На дюйм выше шести футов, плотного мускулистого сложения футбольного защитника, Нокс на шестом десятке сохранил, хоть и поредевшие, волосы, которые пока еще стриг в парикмахерской и зачесывал назад. Его зеленоватые глаза были проницательны, как рентген: они ничего не упускали.
Нокс крепко сжал баранку длинными пальцами — за годы службы они больше привыкли к оружию. Из своего стоящего островком зеленого района он повернул на Чейн-Бридж-роуд в Маклине. Движение на Белтвэе было еще плотное. Фактически асфальтовая удавка на шее столицы круглосуточно сжимала ее потоком машин. Нокс направил внедорожник прочь от Вашингтона и поехал в обратном направлении через восточный Мэриленд.
Через три часа он уже ходил под частым дождем вокруг «кадиллака». Мертвый Картер Грей с пробитой головой все еще сидел на своем месте, пристегнутый ремнем безопасности. И без вскрытия было ясно, что смерть наступила в результате выстрела из дальнобойной винтовки. Пока полиция, ФБР и криминалисты, густо облепив прилегающий скалистый берег, с деловитостью мух разыскивали место высадки и отхода снайпера, Джо Нокс присел на корточки перед белым крестом и воткнутым в землю американским флагом. Они стояли у обочины, как раз на повороте. Здесь кортеж должен был притормозить. Увидев непривычную здесь композицию, заинтригованный Грей и опустил стекло… Роковая ошибка.
«Могильный крест и американский флаг. Точь-в-точь как на Арлингтонском кладбище. Любопытная и, видимо, многозначительная деталь».
Стекла «кадиллака» опускались, значит, машина не была бронирована; бронированные стекла толщиной с телефонную книгу крепятся намертво. Еще одна ошибка Грея.
«Надо было требовать себе броневик, Картер. Ты был достаточно важной персоной».
Это вам не бейсбол. Здесь достаточно не более двух страйков, чтобы навечно выбыть из игры.
Нокс вгляделся в даль, мысленно вычерчивая траекторию смертельной пули. Ни одно из видимых укрытий не имело явных признаков того, что там могла находиться лежка снайпера. Тогда Нокс стал высчитывать возможную траекторию с расстояния подальше, где ни блеск оптики, ни черную точку дульного среза нельзя заметить невооруженным глазом.
Тысяча ярдов? Или все же пятьсот? Мишень открылась снайперу на секунду. В темноте и под дождем. А он сумел всадить пулю в голову.
«Как бы то ни было, выдающийся выстрел. Никакой случайности. Все просчитано».
Поднявшись на ноги, Нокс кивком подозвал ближайшего полицейского. Свой личный значок он носил на шнурке на шее. Увидев, что это за галстук, к Ноксу сразу начинали относиться с подчеркнутым уважением и старались держаться на почтительном расстоянии, будто у него была неизлечимая заразная болезнь.
«Возможно, так оно и есть».
Полицейский открыл дверь «кадиллака», и Нокс заглянул в салон. Пуля вошла точнехонько в висок. Выходного отверстия не было.
Застрявшую в мозге пулю извлекут при вскрытии; впрочем, патологоанатомическое заключение о причинах смерти Грея фурора не произведет. Салон машины забрызган кровью, и вряд ли «кадиллак» решат использовать дальше. Скорее всего его ждет судьба лимузина Джона Кеннеди. Невезение, плохая карма… называй как хочешь, но никто из VIP-персон не согласится причалить свою корму к креслу, где сидел убитый.
Грей не казался спящим. Он просто выглядел трупом. Никому не пришло в голову закрыть ему глаза. Очки слетели при ударе пули. В результате Грей неотрывно пялился на каждого, кто бросал на него взгляд.
Рукой в перчатке Нокс опустил ему веки. Из уважения к покойному, так сказать. Он хорошо его знал. Далеко не всегда соглашался с ним и его методами, но самого Грея уважал. Если бы они сейчас поменялись местами, то Грей, надо полагать, сделал бы для Нокса то же самое.
Материалы к совещанию, которые Картер Грей просматривал перед смертью, уже изъяли цэрэушники. Даже в случае убийства национальная безопасность превыше всего. Нокс очень сильно сомневался, что то, что прочитал шеф ЦРУ к моменту своей гибели, хоть каким-то боком связано с этим убийством. Но об этом никто никогда не узнает.
«Интересно, о чем думал Грей в последние мгновения жизни? Почему его привели в замешательство этот крест и этот флаг?»
Нокс нутром чувствовал: Грей совершенно точно знал, кто его убил. Возможно, знает об этом и кто-то еще в управлении. Если так, ему будут препятствовать в выяснении мотивов. Нокс на секунду задумался — почему? — и сам себя остановил. Нелегкое это дело — пытаться выяснить, что, черт возьми, творится за закрытыми дверями Лэнгли. Наверняка истина окажется запутанной похлеще, чем в беллетристике.
Он отошел от «кадиллака» и, пристально вглядываясь в океан, прокрутил в уме известные ему обстоятельства дела.
Чуть более полугода назад дом Грея взорвали, а сам он лишь чудом остался жив. На подъезде сюда Нокса инструктировали по спецсвязи. Было подчеркнуто, что ни один из подозреваемых по тому делу не должен рассматриваться как замешанный в убийстве Грея. Директива исходила с самых верхов, ему оставалось лишь подчиниться. И все же он сохранил информацию в дальнем уголке памяти. На всякий случай, если вдруг придется использовать ее для собственной защиты.
Он проехал к дому Грея, бегло изучил комнаты, не нашел там ничего достойного внимания и направился к утесу на задней стороне участка. Посмотрев вниз с обрыва на взбаламученный залив, Нокс оглядел горизонт, весь охваченный штормом, который только усложнит расследование убийства по горячим следам. Внимание Нокса переключилось на ряд деревьев, растущих вдоль правой стороны участка. Пройдя за них, он быстро прикинул, что протоптанная здесь тропинка — кратчайший путь к гравийной дороге, по которой обычно и ездил кортеж Грея.
Он обернулся к утесу.
Возможно ли?
На этот вопрос у специалиста нашелся лишь единственный возможный ответ.
«Конечно».
Он вернулся к «роверу» и поехал на место другого убийства.
Роджер Симпсон…
Великий штат Алабама внезапно лишился половины своих сенаторов.
И даже без рассмотрения обстоятельств смерти Симпсона Нокс инстинктивно почувствовал, что в обоих случаях искать следует одного и того же киллера.
Всего лишь одного…

ГЛАВА 4

Аннабель сразу увидела вонзившийся в столбик крыльца нож. Увидел его и Алекс Форд. Они только что вернулись из Джорджтауна, где ужинали «У Натана».
Аннабель выдернула нож, развернула письмо и стала оглядываться по сторонам, будто ожидала, что оставивший послание все еще где-то поблизости.
Сидя у камина, Аннабель прочитала письмо и передала листок Алексу.
— Он советует тебе все бросить и уезжать. Потому что к тебе явятся с вопросами. Если хочешь, можешь остановиться у меня.
— Я так понимаю, мы оба уверены, что это сделал он? — сказала Аннабель.
Алекс прочитал:
— «В своей жизни я совершил много достойного сожаления. Но смерть Милтона целиком на моей совести. Я сделал то, что должен был сделать. Наказал тех, кого было необходимо. Вот только в полной мере наказать самого себя мне никогда не удастся. По крайней мере теперь Джон Карр окончательно умер. Туда ему и дорога». — Алекс поднял глаза. — Пишет как человек, который наконец выполнил свой долг.
— Он просит сообщить Рубену и Калебу.
— Сделаю.
— Знаешь, они это заслужили. За все, что, как рассказывал Финн, случилось той ночью.
— Ни у кого нет права на убийство, Аннабель, — решительно заявил Алекс. — Самосуд недопустим.
— Ни при каких обстоятельствах?
— Малейшее исключение раз и навсегда уничтожает правило.
— Ты уверен?
— Сожги это письмо, Аннабель, — вдруг попросил Алекс.
— Не поняла.
— Немедленно сожги, пока я не передумал.
— Но почему?
— Пусть это и не признание, но все же улика. Ч-черт, самому не верится, что даю такие советы… Сожги, говорю. Ну же!
Она схватила с каминной полки спички, подожгла листок и бросила в топку. Бумага почернела и рассыпалась в пепел.
— Оливер спас мне жизнь, и не раз, — нарушил тишину Алекс. — Это достойнейший и самый надежный человек из всех, кого я знаю.
— Как жалко, что он нас не застал.
— Слава Богу, что не застал.
— Это почему? — резко спросила Аннабель.
— Потому что тогда мне пришлось бы его арестовать.
— Ты шутишь? Сам же только сказал, что он достойнейший человек.
— Я служу закону. Я приносил присягу и должен быть верен ей, даже если речь идет о лучшем друге.
— Но ты и раньше знал, что ему приходилось убивать. Не помню, чтобы ты делал из этого проблему.
— Раньше он действовал по распоряжению правительства США.
— И это для тебя есть оправдание всего и вся? Потому что какой-то политикан сказал «так надо»?
— Оливер был солдатом. Солдат обязан выполнять приказы.
— Но он испытывал от этого чувство вины. Потому что среди тех, кого приказывали убивать, были и невиновные.
— Я уважаю его нравственные принципы. Однако так поступать он права не имел.
Аннабель встала и теперь смотрела на Алекса сверху вниз.
— Значит, раз он убил двоих с лихвой заслуживших это негодяев, но без санкции сверху, ты готов не задумываясь его арестовать?
— Все не так просто, Аннабель.
Она гневно отбросила с лица длинные волосы.
— Да уж конечно!
— Послушай…
Она прошла через комнату и распахнула дверь.
— Давай закончим, пока не наговорили такого, о чем будем потом жалеть. Во всяком случае, я. Кроме того, мне нужно собирать вещи.
— Куда ты поедешь?
— Я сообщу.
Алекс хотел что-то сказать, но вместо этого поднялся и вышел. Мрачный, с упрямо сжатыми губами.
Аннабель захлопнула за ним дверь и села нога на ногу у камина, глядя на почерневшие клочки прощального послания Стоуна.
Слезы текли по щекам, пока она мысленно повторяла содержание письма.
Аннабель посмотрела на дверь. Они с Алексом очень сблизились за последние полгода. Узнав об убийствах Грея и Симпсона, оба одновременно заподозрили правду, но не стали говорить об этом друг другу, возможно, боясь, что произнесенное вслух подозрение станет тяжелой правдой. А теперь их диаметрально противоположное отношение к случившемуся мгновенно воздвигло между ними стену.
Аннабель собрала немногочисленные пожитки, заперла коттедж с чувством, что делает это в последний раз, добрела до машины и поехала в ближайший мотель.
В номере залезла в постель и свернулась калачиком под одеялом. Теперь она снова перекати-поле. Здесь ее больше ничто не держит. Оливер никогда не вернется, отец погиб, а Алекс на поверку оказался совсем не тем, за кого она его принимала… Аннабель опять одна-одинешенька на всем белом свете.
Похоже, ей так на роду написано.
«Удачи тебе, Оливер Стоун».
В чем, в чем, а в этом Аннабель была твердо уверена — удача Оливеру понадобится, как никому.
Возможно, им всем понадобится. И очень скоро…

ГЛАВА 5

Больше всего Джо Ноксу хотелось вернуться домой, уютно устроиться перед камином и, потягивая пиво, а то и плеснув на два пальца доброго виски, дочитать роман. А он все еще был здесь: в напряженном ожидании на неудобном стуле в холодной полуосвещенной комнате. Нокс смотрел на противоположную стену, но мыслями был далеко отсюда.
Осмотр места убийства Роджера Симпсона был недолог. Как и его бывший босс по ЦРУ, мертвый Симпсон сидел, только не в кресле лимузина, а на стуле с высокой спинкой на забрызганной кровью кухне. Выстрел произвели из недостроенного здания через улицу. Свидетельских показаний было чертовски мало, однако Нокс не сомневался, что преступление совершено часом раньше убийства Грея.
Единственной деталью, представлявшей интерес, оказалась газета. Пуля, убившая Симпсона, прошила экземпляр утреннего выпуска уважаемой «Вашингтон пост» и вошла глубоко в грудь. Как в случае с тем же Греем, большинство снайперов целятся в голову, это своего рода «золотой стандарт» смертельного выстрела. Конечно, при правильно подобранном оружии и попадание в тело может быть смертельным. Тем не менее выстрел в голову — это «верный пес» профессионального киллера, потому что никогда не подведет «хозяина».
«Итак, Грея в голову, а Симпсона в грудь. Почему?.. И почему через газету?»
Эта мысль не давала Ноксу покоя. Не то чтобы несколько газетных листов могли отклонить пулю, но стрелку пришлось бы так или иначе гадать, куда он все-таки попадет. Будь у Симпсона в нагрудном кармане толстая записная книжка или на худой конец зажигалка, газета бы ее скрыла, и что? Тогда выстрел мог быть испорчен.
Уже обследуя газету, Нокс понял, почему выстрел произвели именно в грудь. К одной из внутренних страниц скотчем был прикреплен чей-то снимок. Пуля прошла точнехонько через голову человека на фото. Присмотревшись внимательнее, Нокс по остаткам снимка определил, что это была женщина. Больше ничего. Никаких следов пометок или надписей, по которым можно было бы вычислить, кто она. Он опросил почтальона — тот ничего подозрительного не заметил. Консьержа в доме Симпсона не было. Значит, фото в газету вложил убийца.
А это могло означать только одно: здесь произошло сведение личных счетов. Убийца хотел, чтобы Симпсон четко понял, кто и за что его убивает. Точно такую же роль выполняли крест и флаг для Грея. Нокс даже испытал ревнивое восхищение убийцей. Точный расчет выстрела, уничтожившего снимок, требовал такого выдающегося мастерства, меткости и просто самообладания, каких еще надо поискать даже у лучших снайперов.
Он дал указание медэксперту связаться с ним сразу же, если в ране обнаружится что-то необычное. Вне всякого сомнения, обожженные кусочки фотографии, вплавленные в грудину сенатора винтовочной пулей, уже не восстановить. Но как знать… Большинство преступников засыпались именно на какой-нибудь ерунде.
Заслышав приближающиеся по узкому холлу шаги, Нокс выпрямился и отбросил мысли о киллерах и их жертвах. В комнату вошли двое в костюмах, с одинаково суровым выражением на лицах. Один из вошедших нес что-то наподобие банковской ячейки. С громким стуком он поставил металлический ящик на стол. Это еще добавило происходящему серьезности, которой, по мнению Нокса, и так хватало.
Мужчина постарше, с шапкой седых волос, был очень высок, однако за много лет достаточно потрепан. В разведке нет «зон безопасности»; неуверенная походка, морщины на лице, согнутые плечи — все говорило о бесчисленных кризисных ситуациях. Это был Маклин Хейес, отставной генерал-лейтенант, лет сто уже прослуживший в ЦРУ, но тем не менее, насколько знал Нокс, сохранивший крепкие связи с армейской разведкой. И еще Нокс не слышал, чтобы кто-то обращался к нему по имени. А такие вещи нельзя не учитывать.
Хейес кивнул.
— Нокс, спасибо, что пришли.
— Разве у меня был выбор, генерал?
— А у нас он есть?
Нокс решил не отвечать.
— Прояснили ситуацию? — спросил Хейес.
— Насколько возможно при том минимуме времени, что у меня был.
Хейес постучал пальцем по ящику:
— Все остальное здесь. Читайте, разбирайтесь, запоминайте. Когда все закончится, вам придется забыть все до последней мелочи. Это понятно?
Нокс медленно кивнул.
«Это как раз я всегда хорошо понимал».
— Есть предварительные соображения? — спросил тот, что помоложе.
Нокс знать не знал, кто этот тип и с какой стати он вообще здесь находится. Возможно, просто донес Хейесу его замечательный ящичек. Тем не менее он задал вопрос и, видимо, ожидает ответа.
— Оба выстрела произвел один и тот же снайпер, который отлично знает свое дело. Вероятно, кто-то из бывших военных, мстящий за давнюю обиду. Он хотел, чтобы и Грей, и Симпсон об этом знали. Убийца поставил могильный крест и флаг для Грея, а в газету Симпсона вклеил фотографию женщины. Сначала он застрелил сенатора, затем перебрался в Мэриленд, чтобы перехватить Грея раньше, чем появится информация об убийстве Симпсона и Грей успеет что-либо предпринять.
— Вы уверены, что не два стрелка? — с сомнением спросил младший. — И не сомневаетесь в очередности?
— Я ни в чем до конца не уверен. Вы спросили о предварительной версии, я ее озвучил.
— Пути отхода? На машине он не мог. Его бы заметили.
Помедлив, Нокс все-таки сказал:
— Нырнул с обрыва.
— Очевидно, вы не единственный, кто так считает, — громко заявил Хейес.
— А кто еще?
— Читайте досье.
Внутри у Нокса все вспыхнуло от приказного тона, но он сдержался и спросил:
— Грей упоминал о чем-либо, что могло привести его к смерти?
— Примерно за полгода до своей гибели он был кое в чем замешан. В чем именно, засекречено настолько, что даже я не смог получить полную сводку. Грей, как вам отлично известно, никогда и ни за что не раскрывал свои карты. К тому же в то время он жил как частное лицо, что ограничивает нашу осведомленность. Мягко говоря, все несколько запутанно.
Нокс кивнул — Грей и секретность всегда были неразлучны.
— Дело связано с подозреваемыми, которых теперь вычеркнули из списка? — спросил он. — Должен сказать, что тогда чуть было не последовало разоблачение.
— Не все из нас согласны с этим решением, — вставил тот, что помоложе.
Нокс перевел взгляд на Хейеса.
— Так что же все-таки, эти люди — запретная тема или нет?
Хейес выдавил непроницаемую улыбку. Старик мог бы с успехом подрабатывать в Лас-Вегасе, подумал Нокс.
— Трудно сказать. Как уже заметил мой коллега, в «коридорах власти» насчет этого нет единого мнения.
— Ну а мне-то как быть?
— Продвигаться осмотрительно, Нокс, чертовски осмотрительно. — Хейес снова постучал по ящику. — Здесь собрано все, что мне удалось подобрать. Включая и кое-что конфиденциальное.
— То есть формально я не обязан в это влезать? — Нокс еще больше затосковал по своей книге и уютному кабинету.
— Предположим, что дело обстоит именно так.
— Я вовсе не жажду получить пулю в затылок.
— Я бы добавил, что я тоже.
— Это меня мало утешает, сэр, — когда вы только начнете рисковать, я, вероятно, уже буду трупом.
— Пожалуйста, не выходя отсюда, все прочитайте, а вернувшись домой, обдумайте. Затем свяжитесь со мной.
— С вопросами или с ответами?
— Желательно и с тем и с другим.
— Этот парень, вероятно, уже очень далеко.
«Настоящий профи выполняет отход так же хорошо, как и убивает».
Хейес легонько побарабанил по столу длинными костлявыми пальцами. В тусклом свете они напоминали Ноксу медуз.
— Вероятно.
— Послушайте, я могу зря потерять время и выдать никому не нужный отчет. Обозначьте хоть какие-то параметры, генерал. Я слишком долго играл в эту игру, чтобы зеленым новичком бесцельно носиться взад-вперед по полю.
Хейес поднялся; тут же встал и тот, что помоложе. Кукловод и марионетка…
— Читайте, думайте, звоните. Спокойной ночи, Нокс. И желаю успеха.
Нокс сердито смотрел вслед парочке, пока те не вышли за дверь; авианосец и эсминец сопровождения, упорно идущие по штормовому морю американской разведки.
Он поднял крышку сейфовой ячейки, достал пачку документов и принялся за чтение.
«„Желаю успеха“, — сказала кобра перед броском».
В такие дни Нокс жалел, что не пошел по стопам отца в водопроводный бизнес.

ГЛАВА 6

Короткий сон Стоуна был нарушен какими-то звуками, больше всего похожими на шум драки. Мгновенно проснувшись, он быстро огляделся по сторонам. Женщина рядом с ним успокаивала разоравшегося малыша. Несколькими рядами впереди Стоун с удивлением увидел источник шума.
По всем признакам сошлись трое на одного. Всем по двадцать с небольшим, когда тестостерон мгновенно ударяет в голову. Двое держали противника, а третий, этакий толстый ломоть, изо всех сил бил. Кое-где по вагону раздавались несмелые призывы прекратить безобразие, но никто из пассажиров не встал.
Избивали того самого бывшего куортербека школьной команды. Сейчас он получил хук справа по и так уже раздувшейся левой щеке. Из носа хлынула кровь. Парень отбивался ногами, плевался в противников, но никак не мог освободиться. Толстый с хохотом всадил ему ногой в живот, отчего мистер Куортербек сложился пополам.
«Ну все, хватит».
Стоун вскочил и, когда Толстый размахнулся для нового удара, схватил его за запястье. Тот резко повернулся и уставился на Стоуна; выражение злобы на лице сменилось изумлением.
Парень был дюймов на пять ниже высокого Стоуна, но почти на сорок лет моложе и фунтов на пятьдесят тяжелее.
— Тебе что, старый, тоже захотелось? — Толстый со смехом занес кулак. — Могу навалять, раз просишь.
Он запрыгал с поднятыми кулаками перед Стоуном, тряся животом и звеня цацками на толстых руках. Глядя на него, Стоун едва удержался от смеха.
— Отпустите его, и мы в расчете.
— Он карточный шулер! — завопил один из хулиганов, схватив куортербека за волосы и задирая ему лицо кверху. — Он мухлевал в покер.
— Думаю, вы уже преподали ему хороший урок. Почему бы теперь не отпустить?
— Ты кто такой, чтобы командовать? — возмутился Толстый.
— На сегодня хватит, парни. Он уже здорово избит.
— Ес-тес-ть-на. Но ты-то еще нет.
— Давайте сначала успокоимся. — Стоун бросил взгляд на пассажиров, среди которых было много пожилых. — Вы и так здесь всех перепугали.
— Думаешь, нас это колышет? — Толстый уставил на Стоуна палец. — А потому, старичок, если ты не совсем из ума выжил, быстро извинился за свою глупость, развернулся на сто восемьдесят и протопал на место. Иначе я и тебе задницу надеру. Двигай быстрее. Ну?
У Стоуна был долгий и трудный день, а тут и десяти минут поспать не дали. Он был ужасно зол и потому спросил:
— Надирать будешь один? Или дружки помогут?
Парень осклабился.
— Да меня одного за глаза хватит, дедушка. И вот еще что. От моего пендаля ты будешь слишком долго лечиться, поэтому я, так и быть, накажу тебя левой.
С этими словами он выбросил вперед руку. Стоун уклонился.
— Да вы гляньте, папашка заплясал! Хорошо танцуешь, папочка?
Внезапно парень попытался ударить ногой, но Стоун перехватил ее и сжал железной хваткой.
С побагровевшим лицом Толстый неловко запрыгал на одной ноге.
— Отпусти, или я тебя изуродую! А ну отпусти!
— Попробуй еще разок, — предложил Стоун, отпуская.
Парень с силой ударил кулаком. И промахнулся.
Зато не промахнулся Стоун. Удар локтем в челюсть, затем в нос. Хрустнула переносица… Подонок всей тушей осел на пол, завывая и дергаясь от боли.
Двое дружков отпустили куортербека и бросились на подмогу. Одному показалось, что его как полено раскололи пополам, когда он получил ногой в промежность и следом в голову. Второй даже не понял, как это кулак врезался ему в солнечное сплетение и тут же в подбородок. Он улегся в проходе рядом с дружками, обхватив одной рукой живот, а второй — лицо.
— Что здесь, черт возьми, происходит?
По проходу, с рацией в одной руке и компостером в другой, несся пухлый проводник. Форменная фуражка на голове подпрыгивала при каждом шаге.
Стоун и слова не успел сказать, как один из хулиганов завопил с пола:
— Он на нас набросился!
Тут же загалдели пассажиры, сообщая свои версии случившегося, причем ни одна не соответствовала действительности.
Запыхавшийся проводник, оглядев поле боя, обратился к Стоуну:
— Вы единственный, кто остался на ногах. Вы что, их всех избили?
— Лишь после того, как они напали на меня. Утверждали, что поймали карточного шулера и мстят ему за проигрыш. — Стоун указал на куортербека, который сидел на полу, держась за разбитый нос. — Они не прекратили избиение по моей просьбе, а взялись за меня.
Указав на груду тел на полу, Стоун закончил:
— Как видите, зря.
— Допустим… Ваши документы, — потребовал проводник.
— А почему не их документы? Я всего лишь добрый самаритянин. Спросите любого из пассажиров.
— Все может быть. Но я все-таки начну с вас, а затем продолжу с ними. Как вам такой вариант?
Стоун не был расположен предъявлять удостоверение — появись оно в официальных протоколах, те, кто идет по следу, смогут легко его вычислить. Кроме того, удостоверение фальшивое и не пройдет проверку по базе.
— Лучше начните с них и ими же закончите, а я сяду на место. По большому счету я не имею к этой истории никакого отношения.
— Или вы предъявляете документы, или я радирую полиции, и вас примут на ближайшей станции. — Проводник показал пальцем на молодого человека. — Вас это тоже касается.
Куортербек застонал и сплюнул кровью.
— Ему требуется медицинская помощь.
Стоун присел перед юношей и участливо положил руку ему на плечо, но тот ее сразу же сбросил.
— Мне не нужна помощь от таких, как вы!
Стоун поднялся.
— Полагаю, нужно вызвать врача, — сказал он проводнику.
Тот упрямо стоял на своем:
— Если его надо подлечить — подлечим, а пока что я жду ваши документы, сэр.
«Похоже, он просто так не отвяжется».
— Я сойду с этого долбаного поезда на следующей станции, — заявил куортербек, поднимаясь на нетвердых ногах.
— Очень хорошо. Можете все сойти. Мне только спокойнее, — объявил проводник.
— А какая следующая станция? — спросил Стоун.
Не отвечая, проводник гнул свое:
— Или вы предъявляете документы, или я сообщаю полиции.
Стоун на секунду задумался.
— А если я тоже сойду на ближайшей станции?
— Сделайте одолжение, — ответил проводник, окинув его подозрительным взглядом. Затем он обратился к трем дружкам, все еще лежавшим на полу: — Сейчас вы займете свои места и будете сидеть тихо как мыши, в противном случае вам придется сидеть в каталажке. Это я вам обещаю.
Толстый ломоть, которого Стоун уложил первым, встрепенулся.
— А я возьму и выдвину обвинение против этого сукина сына, — загнусавил он, указывая на Стоуна.
— Отлично, а затем вот этот парень, — проводник показал на куортербека, — выдвинет обвинение против вас троих. И этот мистер, — кивнул он на Стоуна, — тоже выдвинет обвинение против тебя и твоих дружков, потому что, как утверждают пассажиры, вы начали первыми. И что тогда, мистер Расквашенный Нос?
Толстый весь затрясся.
— Да м-мать вашу… Я, собственно, ничего…
— И правильно. В следующий раз, когда потянет почесать кулаки, на мой рейс садиться не смей. Ты ведь не хочешь иметь неприятности с «Амтраком», сынок?
Сказав это, проводник развернулся и ушел в другой вагон.
Внутренне кипя, Стоун вернулся на место. Какого черта он влез? Теперь придется сойти с поезда…
Соседка склонилась к нему со словами:
— Вы так мужественно держались. А где вы научились драться?
— В бойскаутах, — рассеянно бросил он.
Глаза женщины округлились.
— В бойска-аутах? Вы шутите?
— Скауты в наше время были гораздо круче, мэм, — сказал Стоун на полном серьезе, но, не выдержав, улыбнулся.
Мамашка прыснула со смеху.
— Отличная шутка!
Улыбка сбежала с его лица.
«Да не очень. Иначе б не пришлось отсюда сваливать».

ГЛАВА 7

Калеб Шоу и Рубен Родос и так хандрили последние полгода, а когда в квартире Калеба в многоэтажке появился Алекс Форд с последними новостями, их настроение вообще опустилось ниже плинтуса.
Калеб налил себе хереса и со страшной скоростью захрустел чипсами.
— Сколько же еще несчастий суждено нам пережить?
— Значит, он грохнул Симпсона и Грея? — уточнил Рубен.
— В письме об этом прямо не говорится, но похоже, что так, — ответил Алекс.
— Оба заслужили, — непререкаемо заявил Рубен.
— Тем не менее это убийство, Рубен, — сказал Алекс с нажимом.
— А вспомни, как они с ним обошлись? Любой другой за такое мигом бы угодил в тюрягу.
Алекс, казалось, готов был поспорить, но передумал.
— Как думаешь, где он сейчас? — спросил Калеб.
— В бегах. Не удивлюсь, если к тебе явятся фэбээровцы и начнут задавать вопросы.
— Я лично знать ничего не знаю.
— С этим осторожней, — предупредил Алекс. — За лжесвидетельство можно схлопотать несколько лет.
— Я не скажу ничего, чтоб ненароком не помочь этим ублюдкам добраться до Оливера. И надеюсь, Алекс, что ты поступишь так же.
— У меня другое положение.
— Разве ты не друг Оливеру? Разве он не спас тебе жизнь?
— Все так. И я отплатил тем же, если ты не забыл.
— И разве не с его помощью ты заслужил особую благодарность за ликвидацию той агентурной сети?
— Я прекрасно все понимаю, Рубен.
— А по-моему, нет. — Великан Рубен поднялся и теперь стоял лицом к лицу с высоким агентом секретной службы. — Запомни, если ты проговоришься и поможешь им схватить Оливера, то окажешься предателем. Все ясно и просто.
— Все совсем не просто, Рубен. Я федеральный агент. Я присягал служить закону.
— А что об этом думает Аннабель? — спросил Рубен.
— Какая разница?
— Ее от этого тоже тошнит, я прав?
— Лю-ди! — взмолился Калеб. — Оливер наверняка не стремился вбить клин между нами.
— Никаких клиньев, Калеб. Просто есть друзья искренние, а есть заклятые, — спокойно возразил Рубен. — Я лишь хочу, чтобы присутствующий здесь суперкоп четко ответил, на чьей стороне он намерен оставаться.
Алекс встретился глазами с Рубеном.
— Это что, угроза?
— Оливер прошел все муки ада по милости Симпсона и Грея. Рад, что их не стало. Я бы и сам всадил каждому по пуле в башку.
— И угодил бы в тюрьму.
— Следуя твоей логике, с Гитлером тоже нельзя было воевать без решения суда.
— Да что за чушь? Ты ведешь себя так, будто я против Оливера.
— Потому что я вижу, что против!
— Алекс, может, тебе лучше уйти, пока ситуация не вышла из-под контроля? — предложил Калеб. — Прошу тебя.
Алекс перевел взгляд с разъяренного Рубена на огорченного Калеба и демонстративно ушел.
Обречен «Верблюжий клуб», подумал он. Весь вышел. Готов.
И ему стало ясно, что он больше никогда не увидит Аннабель.
Алекс был настолько поглощен собственными мыслями, что не заметил двух типов, следивших за ним из припаркованной неподалеку машины. Когда он отъехал, те двинулись за ним. Тем временем еще двое агентов взяли под наблюдение квартиру Калеба.
Охота началась.

ГЛАВА 8

Поезд отошел от станции, оказавшейся на поверку плохо освещенным крохотным полустанком. Вся так называемая платформа состояла из нескольких тесаных досок, брошенных прямо на землю.
Стоун внимательно посмотрел на куортербека, затем перевел взгляд на троих ублюдков. Те стояли, угрюмо пялясь в ответ, и на лицах у них было ясно написано, что дело еще не закончено и решить его надо прямо сейчас.
Закинув за плечи рюкзак, Стоун схватил юношу под руку.
— Пошли.
Тот отдернул руку.
— Никуда я с вами не пойду.
— Ну, тогда оставайся, и пусть они заканчивают свое дело. — Стоун кивнул в сторону троих дружков.
— С вами им хочется поквитаться даже больше, чем со мной. Это же вы надрали им задницы.
— С другой стороны, надрать тебе задницу им будет гораздо легче. Как думаешь, какой вариант они выберут? — Впервые Стоун увидел что-то разумное в глазах юноши. — Ладно, раз уж я удостоен твоего внимания, почему бы тебе для начала не сказать мне, откуда ты едешь?
— Из дому. Просто уехал. Хочу жить своей жизнью.
— Мне это знакомо. Но в силу сложившихся обстоятельств, может, имеет смысл сейчас вернуться домой, подлечиться и тогда уже повторить попытку? Родители есть?
— Мама.
— Где она живет?
Парень гневно посмотрел на шайку хулиганов, застывших на месте.
— Я не хочу возвращаться. Я только-только вырвался из этой дыры.
Стоун оглядел его куртку.
— Полагаю, ты был спортсменом?
— Лучшим из всех, кто когда-либо появлялся в том вонючем болоте, да только ничего хорошего не вышло: травма колена — и больше никакого спорта.
— Мало кто добивается успеха в профессиональном спорте. Но это вовсе не значит, что не стоит пробовать или что ты неудачник.
— Благодарю за ободряющую речь, круто изменившую всю мою жизнь, — презрительно бросил парень.
Стоун тяжело вздохнул.
— Послушай, сынок, у меня и своих проблем выше крыши, поэтому, если мы сейчас не согласуем наши позиции, то я тебя, умника, оставляю этим гиенам. Даю пять секунд.
— Что вам от меня надо? — выпалил юноша.
— Скажи хотя бы, кто ты и откуда.
— Дэнни… Дэнни Райкер, — нехотя выдавил он. — Довольны? А ваше имя?
— Бен, — ни секунды не колеблясь, ответил Стоун. Так звали его отца. — Так откуда ты, Дэнни Райкер?
— Дивайн, штат Виргиния. Маленький шахтерский городишко почти у самых врат ада.
— Далеко отсюда?
— До фига и больше.
Стоун снова вздохнул.
— И там твоя мама?
— Совершенно верно.
— Ты оставил ее в этой дыре совсем одну?
— Уж будьте уверены, она не одна.
— У тебя есть деньги добраться до дому?
— Возможно.
— Или все спустил в покер? Утверждали ведь, что ты мухлевал.
— Потому что совершенно играть не умеют! — С дерзкой ухмылкой парень глянул на главаря. — Правда, толстун?
— Куда ты ехал на этом поезде? — спросил Стоун.
— Туда, где нет угольных шахт.
— А ты работал на шахте?
Не отвечая, Дэнни огляделся.
— Есть хочу.
Он двинулся в сторону дешевой закусочной, видневшейся в квартале от станции. На фасаде красовалась гордая вывеска «РЕСТОРАН», составленная из неоновых букв. Светилась только последняя, и Стоун про себя окрестил забегаловку «У одинокой Эн».
Он оглянулся на Толстого и его побитое войско. Главарь держал в руке нож. Если оставить Дэнни одного, эти подонки наверняка с ним покончат. В свое время Стоун многих лишил жизни. Возможно, теперь стоит отойти от личных планов, чтобы спасти ее хоть одному.
Пока они ели за стойкой, Стоун периодически оглядывался через плечо на Толстого с дружками. Те сидели возле сортира, жрали гамбургеры с картошкой фри и бросали на них злобные взгляды поверх пивных кружек.
Когда Стоун собрался заплатить по счету, Дэнни, опередив его, бросил деньги на стойку и поднялся.
— Спасибо, что выручили. — Сейчас в голосе не было и следа рисовки.
— Ради Бога.
— Для старикана вы прекрасно деретесь.
Как ни странно, прозвучало это совсем не обидно.
— Может, я и не так стар, как ты думаешь. Просто у меня была трудная жизнь.
— Вам не позавидуешь.
— И что же делать?
— Продолжай катиться или помирай, как говаривал кто-то из великих.
«Неплохой жизненный совет. Сейчас я как раз перекати-поле».
Выйдя от «Одинокой Эн», они за дверью столкнулись с загородившим дорогу Толстым. За ним стояли двое подручных.
— И куда это мы намылились?
— Слушай, если хочешь, могу вправить тебе нос на место, — дружелюбно предложил Стоун.
— Еще раз подними на меня руку, сукин ты сын, и я тебя зарежу, — угрожающе махнул тот ножом.
Формально это был нож, но такой маленький, а парень обращался с ним так неловко, что Стоун с тревогой подумал: хорошо, что это ненастоящее оружие.
— Ладно. Тогда удачи.
Они с Дэнни двинулись мимо Толстого, когда тот замахнулся ножом.
И мгновение спустя рухнул на колени, держась за живот. Дэнни потер кулак и сверху вниз посмотрел на упавшего.
— Ну что, невкусно один на один, а, Толстый?
Толстый нанес Дэнни слабый удар ножом, лишь слегка задев колено. Дэнни собрался ударить еще раз, но передумал и просто оттолкнул от себя подонка.
— Лежачих не бьют, — улыбнулся он Стоуну. — Неспортивно.
Стоун остро глянул на двух приятелей Толстого, которые, похоже, никак не могли решить: драться им или драпать.
— Вы меня уже знаете, — сказал им Стоун. — Если через минуту не заберете своего дружка и не исчезнете раз и навсегда из моей жизни, я вас, уродов, отправлю в реанимацию.
Он нагнулся, поднял нож и незаметным движением кисти легко метнул его на десять футов. Нож глубоко вонзился в деревянный фасад закусочной. Секунду спустя закадычные дружки, подхватив Толстого под руки, во всю прыть улепетывали прочь.
Раскрыв рот, Дэнни глядел на нож, вошедший в доску по самую рукоять. Затем, расшатав, вытащил его и бросил в урну.
— Где вы так научились?
— В летнем лагере. Ну и что ты надумал, Дэнни? Домой подлечиться или дальше играть в салочки с ублюдками?
— Домой. Дня на два… не больше.
— Отличная идея.
— А вы?
— Приземлюсь где-нибудь на ночь. Дождусь следующего поезда на юг. Устал я от этого холода.
«И просто устал».
Они зашагали по улице.
— Я не мухлевал в карты.
— Верю.
— С чего бы это?
— По-моему, ты не настолько глуп, чтобы жульничать, играя один против троих… А как ты доберешься до Дивайна? Поезда туда ходят?
Дэнни расхохотался.
— В наш замечательный Дивайн, черт возьми, ничего не ходит! Далеко в стороне есть автобусный маршрут. Оттуда пешком или автостопом. Ну да мне не впервой.
И тут краем глаза Стоун заметил черный седан, медленно кативший по улице. Вот он остановился рядом с полицейской машиной, водитель опустил стекло и стал о чем-то беседовать с копом. Взгляд Стоуна упал на государственный номерной знак.
«Машина ФБР? Здесь? Проводник что-то заподозрил и сообщил куда следует?»
Стоун обратился к Дэнни:
— Дивайн ведь довольно изолированное место?
Дэнни перевел взгляд с машин на Стоуна.
— Изолированное? Мягко сказано! Дивайн такое место, в которое трудно попасть, но из которого еще труднее вырваться.
— Вот и отлично.
— Не понял…
— Поехали.
— Вы шутите? Говорю же — это чертова дыра.
— Да вряд ли, Дэнни.
— А вы что, специалист по всяким адским местам?
«Конечно. Я побывал в настоящем аду, сынок. Правда, не виргинском».

ГЛАВА 9

Джо Нокс сел в «ровер» и, погруженный в раздумья, потихоньку поехал домой. Он изучил все, до последнего клочка, документы из металлического ящика, и буквально в каждом из них содержались потрясающие открытия. Но хотя общая сумма данных была значительной, следственных версий, вытекающих из сведений секретного характера, оказалось не так уж и много. ЦРУ всегда умело мастерски скрывать свои операции, а в данном случае вообще превзошло само себя. И все-таки Нокс сумел собрать разрозненные кусочки в единое целое.
Мотив, по которому дом Грея полгода назад взорвали, скорее всего был обусловлен несанкционированной операцией ЦРУ в Советском Союзе еще в восьмидесятых годах прошлого столетия. Взаимосвязь просматривалась вполне четко. Одна страничка из ящика ошеломила даже видавшего виды ветерана Нокса. Совершенно очевидно, что в недостроенном туристическом центре Капитолия примерно в то время, когда взорвали дом Грея, произошла интенсивная вооруженная перестрелка. Погибло энное число спецназовцев ЦРУ, а истинные причины их смерти были скрыты от общественности очень эффективной машиной дезинформации. Похоже, за операцией стоял Грей, в то время формально уволенный с государственной службы. Кто перебил агентов и в первую очередь почему они все там оказались, осталось загадкой.
«Перестрелка внутри Капитолия? Грей, должно быть, сошел с ума».
В досье было указание на то, что у Грея состоялась встреча с действующим директором ЦРУ. Этого человека Нокс считал бесполезным политическим назначенцем, который хоть и начинал свою карьеру в управлении, но в последующие годы трудился на благо страны в конгрессе. Ноксу вряд ли удастся с ним встретиться. Маклин Хейес дал понять, что в управлении нет единого мнения на то, как продолжать расследование этого дела. Или не продолжать…
Грей был удостоен и тайной аудиенции у президента в Кемп-Дэвиде. Скорее всего эту информацию Маклин Хейес получил, сам того не ожидая. Нокс отдавал себе отчет, что вероятность опросить президента Соединенных Штатов равна вероятности самопроизвольного возгорания во время проливного дождя.
Одна из наиболее интересных порций информации, которую он выудил из досье, касалась расформированного подразделения ЦРУ «Тройная шестерка», или «войск политической дестабилизации», как неофициально прозвали его рядовые цэрэушники. Менее изящный термин: «правительственные киллеры». Подразделение «Тройная шестерка» было одной из самых оберегаемых тайн ЦРУ. Ведь официально ЦРУ никого не убивало и не лишало свободы. Вдобавок к этому не лгало, не мошенничало и не крало.
К сожалению, ополчившаяся на управление пресса все чаще стала публиковать возмущающие общественность разоблачения. Нокса никогда не прельщала эта сторона деятельности ЦРУ. Что греха таить, в интересах США действительно лучше бы видеть некоторых деятелей в гробу. Тем не менее Нокс был убежден, что разведке следует заниматься сбором информации, а не санкционированными ликвидациями и пытками.
Грей, очевидно, пришел к выводу, что несколько отставных киллеров из «Тройной шестерки» были убиты. Были ли эти смерти связаны с несанкционированной операцией в бывшем Советском Союзе, выяснить не удалось. Согласно показаниям одного из телохранителей Грея, в тот самый вечер, когда взорвали дом, бывший шеф разведки встречался там с одним человеком. Этот мужчина работал на одном из вашингтонских кладбищ и был допрошен ФБР в связи с предполагаемым убийством Грея. Именно он первым — как намекнул Маклин Хейес — предположил, что диверсант, взорвавший дом Грея, мог прыгнуть с обрыва в Чесапикский залив.
Нокс мрачно улыбнулся, вспомнив, как этот человек представился агентам ФБР.
«Оливер Стоун».
Сумасшедший, или здесь что-то другое? Так как Картер Грей не был замечен в привычке приглашать к себе людей с неустойчивой психикой, очевидно последнее. Во время последующего визита в уже разрушенный дом Грея Оливера Стоуна сопровождал агент секретной службы. Тоже любопытно. Нужно будет познакомиться с этим Алексом Фордом.
Последний кусочек интересной информации касался недавней эксгумации на Арлингтонском национальном кладбище. По распоряжению Грея вскрыли могилу некоего Джона Карра, а гроб доставили в штаб-квартиру ЦРУ. Результаты акции остались неизвестны. Нокс видел секретное армейское досье Карра — оно было образцовым.
Чутье подсказывало Ноксу, что такой, как Карр, с его отработанными смертоносными навыками, был бы эффективной боевой единицей «Тройной шестерки». Большинство ее членов попали туда из армии. Карр исчезает из документов публичного характера как раз в то время, когда «Тройная шестерка» находится на пике своей активности. Это вызывало больше вопросов, чем давало ответов.
Нокс добрался до дома и заехал в гараж. Через минуту дверь на кухню открыла дочь Мелани. Днем она звонила ему сказать, что приедет и приготовит ужин. Но после вызова к Маклину Нокс попросил, чтобы она не беспокоилась с готовкой — он вернется очень поздно. Поэтому, увидев дочь, был приятно удивлен.
Из кухни разносились вкусные запахи. Сняв с Нокса пальто и повесив на вешалку, дочь крепко обняла отца.
— Никогда бы не подумал, — сказал он, — что у загруженных работой частнопрактикующих юристов есть время готовить себе еду, а уж тем более стряпать еще для кого-то.
— Рассуждать будешь, когда поешь. Я не заглядываю на сайт кулинарных рецептов, но готовить не боюсь.
Мелани пошла в мать, покойную Патти. Высокая, гибкая, с рыжеватыми волосами, которые она собирала в «конский хвост». Окончив юридический факультет Виргинского университета, Мелани очень быстро стала восходящей звездой лучшей в Вашингтоне юридической фирмы. Старший из его двоих детей, сын Кенни, служил в морской пехоте и сейчас находился в Ираке. Мелани взяла на себя обязанность заботиться о том, чтобы отец не голодал и не впадал в уныние после недавней смерти матери, с которой прожил тридцать лет.
Они ужинали на застекленной террасе; открыли бутылку «Амароне», и Мелани рассказывала о судебном деле, которое вела. Еще в раннем возрасте дети быстро уяснили, что отец никогда не обсуждает свою работу. Он ездил по всему миру — часто о внезапных командировках семья узнавала из скупых записок — и мог пропадать надолго. Нелегко служить стране, работая в госдепартаменте.
Как-то Нокс сказал дочери:
— У меня довольно скромная должность, поэтому могут вызвать в любое время.
Уловка срабатывала, пока Мелани училась в начальных и средних классах. Когда же его развитая не по годам дочь стала старшеклассницей, Нокс был вынужден отметить, что она больше не верит в легенду, хотя и старалась этого не показывать. Сын же воспринимал частые отлучки отца просто как жизненную данность. Сейчас младший капрал морской пехоты и сам служил за границей, ежедневно рискуя головой. У Кенни Нокса хватает собственных забот, надеялся отец; вряд ли он тревожится о том, как зарабатывает его старик.
— Когда ты позвонил отменить нашу встречу, — пояснила Мелани, — я думала, что ты куда-то улетаешь. Но когда ты сказал, что вернешься поздно вечером, я решила все-таки приехать.
Нокс только кивнул в ответ, потягивая хорошее вино и глядя на деревья на заднем дворе, начавшие стонать перед очередной грозой.
— На работе все в порядке? — осторожно спросила дочь.
— Разбирал старые бумаги. Ничего интересного.
Конечно, Мелани не очень-то легко. Большинство ее сверстников четко представляли, чем их родители зарабатывают на жизнь, и соответственно меньше переживали. Он же, пока дети росли, вежливо отклонял все приглашения в школу на открытые уроки «Бизнес твоих родителей». В конце концов, о чем бы он им рассказывал?
— Предложили подумать об отставке?
— Я и так без пяти минут отставник. Давно уже одной ногой в профессиональной могиле.
— Удивительно, как это госдепартамент решил обойтись без тебя?
Отец и дочь обменялись быстрыми взглядами и одновременно отвели глаза, сосредоточившись на вине и остатках ростбифа с картошкой.
Прощаясь, Мелани не сразу выпустила из объятий широкие отцовские плечи.
— Береги себя, па. Не лезь лишний раз куда не надо. Сейчас опасные времена.
Она села в такси, которое вызвала, чтобы добраться до вашингтонской квартиры, и помахала ему в окно.
Нокс помахал в ответ. Вспомнился Маклин Хейес, советующий продвигаться осмотрительно.
Его замечательная дочь совершенно права. Сейчас опасные времена.
Рано утром он позвонит Хейесу. Генерал был ранней пташкой, скорее даже петухом. И как петух считал, что солнце встает потому, что это он прокукарекал. А у Нокса ни одного ответа, зато множество вопросов. Реакцию генерала предсказать невозможно. В войсках Хейес славился тем, что добивался выполнения приказа всеми мыслимыми силами и средствами, а это очень часто влекло за собой избыточные потери. Как полагал Нокс, после Вьетнама, где Хейес командовал батальоном, он оставался абсолютным рекордсменом среди старших офицеров — участников той войны по количеству потерь личного состава. Пусть эти потери и приносили победы, но победы-то заключались во взятии второстепенных высот, чуть ли не болотных кочек, причем часто на считанные часы. Тем не менее Хейес стремительно поднимался по карьерной лестнице.
Однако Нокс не намерен становиться статистической единицей потерь на пути генерала к очередному триумфу. Надо пройти по минному полю, не упустив цель и в то же время не подставив собственную спину. Маклин был великолепным инфайтером — приверженцем ближнего боя и мастером ловко прикрывать собственные фланги. Как поговаривают, в прошлом он завалил не одного конкурента в лабиринтах Пентагона, проведя полжизни в подковерной борьбе. Недостаток быстроты и выносливости генерал с лихвой восполнял беспринципностью, коварством и несравненной прозорливостью.
Нокс запер дверь, подбросил в камин дров и взялся за роман с намерением вечером его дочитать. Возможно, ему долго не представится такая возможность. В его сфере деятельности если уж шестеренки раскручивают, то вращаются они неимоверно быстро.
А из сегодняшнего ящика с секретами Нокс вынес заключение, что при сложившихся обстоятельствах их вращение легко может выйти из-под контроля.

ГЛАВА 10

Нокс смотрел в иллюминатор, как исчезает земля, — «Дассо-Фалькон» стремительно набирал высоту, громадной иглой пронзая небо. Не считая двух летчиков в кабине, в роскошном, отделанном деревянными панелями салоне находились всего три человека: Нокс, Маклин Хейес и стюард. Самолет выровнялся и лег на курс; стюард принес кофе и легкий завтрак и бесшумно исчез.
Когда Нокс в семь утра позвонил Хейесу и сказал, что никаких перспектив в этом деле не видит, тот вызвал его для доклада на частный аэродром в Виргинии неподалеку от Фронт-Роял. Через пять минут после того, как Нокс вышел из своего «ровера», самолет взмыл в небо.
Ноксу было известно, что у Хейеса есть офис в одном из зданий в тихом уголке Вашингтона, но генерал предпочитал проводить встречи на высоте тридцати пяти тысяч футов, будто высота способствовала наилучшему принятию решений или по крайней мере уменьшала возможность прослушки. Только топлива в полете сожгут на сумму, равную стоимости прекрасной квартиры в центре столицы. Впрочем, ни для кого уже не секрет, что некоторые правительственные шишки обращаются с казначейством США так, будто деньги там никогда и ни при каких условиях не иссякнут. Заодно они обеспечивают высокооплачиваемой работой чиновников от финансов, продававших казначейские векселя китайцам и саудитам, чтобы поддерживать Америку на плаву.
Отставной генерал был одет как заурядный гражданский: скучный костюм, под стать ему галстук, такая же дурацкая обувь. Слишком короткие носки открывали бледные безволосые лодыжки. Определенно Хейес взбирался по карьерной лестнице отнюдь не благодаря чувству стиля. Он брал, и Ноксу это было хорошо известно, умом и бесстыдством. Только одна деталь одежды свидетельствовала об армейском прошлом — три звездочки на зажиме галстука.
Некоторое время они вели ни к чему не обязывающую беседу, а затем наконец седовласый Хейес, сделав последний глоток кофе, откинулся в кожаном кресле.
— Впечатления от прочитанного?
— Масса. Но все какие-то расплывчатые. Вынужден заметить, документы выглядят чуть ли не сфальсифицированными. Дыры такие, что самолет просвистит и крылом не зацепит.
Хейес одобрительно кивнул:
— Моя первая  реакция была точно такой же.
Нокс не стал уточнять, чем важно такое выделение слова. По опыту прошлых отношений с Маклином он уже знал, что только заработает себе неприятности.
— Должен признаться, мне пока не ясна цель расследования. Что мы предполагаем в конечном итоге выяснить?
Хейес развел длинными костлявыми руками.
— Что выяснить? Правду, разумеется.
— Вы говорите так, будто не уверены в этом, — осторожно заметил Нокс.
— Смотря что вы нароете. Сами знаете, как у нас бывает.
— Грей и Симпсон мертвы. Стоит ли будить спящую собаку?
— Нам нужна информация, а что делать с ней потом… На данный момент это совершенно отдельный вопрос, который вас не касается.
«Да уж, он умеет тактично ставить подчиненных на место!»
— Значит, я провожу полное расследование дела? Вы именно это мне поручаете, сэр?
Хейес молча кивнул. Нокса поразило, что отставной генерал может подозревать его в попытке каким-то образом вести запись беседы.
«Если бы только я отважился…»
Нокс решил не давить на генерала, чтобы тот обязательно озвучил свой ответ. Вдруг где-то в самолете скрыта некая «руководящая сила», которая поможет ему выйти из салона на высоте восьми миль, если он слишком сильно прижмет Маклина? Притянуто за уши? Возможно. Но судьбу лучше не испытывать.
— Расскажите, как вы планируете вести расследование.
— Есть следственные версии… Полагаю, что директор — вне моей досягаемости? — спросил Нокс, намекая на шефа ЦРУ.
— Вряд ли он будет вам полезен. Разведка начинается с того, что в голову приходят нужные мысли, а в случае директора дома никогда никого нет.
«Маклин определенно знает, что запись я не веду».
— А агенты ФБР, расследовавшие взрыв дома Грея? А агент секретной службы Алекс Форд? А что вы можете сказать о «Тройной шестерке»?
— А что она? Официально ее никогда не существовало.
Ноксу надоела словесная игра.
— В бумагах есть расплывчатое указание на то, что кого-то внезапно вывели из подразделения и что Грей был об этом осведомлен.
— Можете порыться, если хотите, но упретесь в тупик.
— А как насчет несанкционированной операции в Советском Союзе много лет назад?
— Не стоит там копаться. Всем будет только хуже.
— Вы усложняете мне задачу, генерал.
Хейес в ответ улыбнулся:
— Если бы все было просто, разве мы стали бы вам звонить, Нокс?
— Я не фокусник. Я не могу заставить вещи появляться и исчезать.
— Ну, исчезновение мы прикроем. То, что необходимо найти, затем должно навсегда исчезнуть. Как насчет того человека, с которым Грей встречался в тот вечер, когда его взорвали?
— Известный кинорежиссер Оливер Стоун? — не смог сдержать улыбку Нокс.
— В свое время этот тип разбил палатку в парке Лафайет и, насколько я помню, вывесил плакат «Хочу знать правду!».
— Искать правды прямо напротив Белого дома? Все равно что нацистов в синагоге. Считаете, этим ненормальным стоит заняться?
— Исходя из того, что он больше не появляется там, где ошивался постоянно, считаю, что заняться им стоит.
— Что еще о нем известно?
— Практически ничего. Вот вам еще одна причина, почему его нужно взять в разработку.
— А что это за вскрытие могилы на Арлингтонском кладбище?
— Как ни странно, в тот день, когда Грей распорядился произвести эксгумацию, я был у него в кабинете.
— Он говорил, зачем ему это понадобилось?
— Отдавать приказы он умел лучше, чем объяснять их.
— Чье же тело обнаружили в гробу? Джона Карра или кого-то другого?
— Ни то ни другое. На поверку гроб оказался пустым.
— Получается, Карр жив?
— Не исключено.
— Он входил в состав «Тройной шестерки»? Я читал выборку из его армейского досье. Он отвечал всем требованиям.
— Примите это в качестве рабочей гипотезы.
— У вас есть основания считать, что Карр и Стоун — один и тот же человек?
— У меня нет оснований считать иначе.
— Тогда по какой причине Карр застрелил Грея и предположительно Симпсона?
— Не все из «Тройной шестерки» заканчивали службу по-хорошему. Возможно, Карра кинули.
— Если так, то он слишком долго не нажимал на спусковой крючок. И потом, он ведь лично был с визитом в доме Грея. Зачем устраивать взрыв? Он вполне мог убить Грея во время встречи.
— Возможно, тогда не было для этого причин.
— А что изменилось?
— Вот и выясните! Флаг и могильный крест — недвусмысленный знак.
Нокс восхитился, как за несколько коротких минут Хейес от позволения нащупывать свой путь расследования перешел к тому, чтобы направить его по нужному генералу пути.
— Итак, регулярная отчетность, каналы связи обычные. Если понадобится помощь, не медлите. Сделаем все возможное. В определенных пределах, естественно. Как я уже говорил, не все разделяют наши взгляды на проблему. Консенсус в разведкругах так же труднодостижим, как конфессиональный мир в Ираке.
«Правая рука подталкивает в атаку, а левая держит у горла нож».
Хейес нажал кнопку на подлокотнике кресла, и самолет начал крутой вираж. Очевидно, и полет, и разговор закончились.
Как бы подтверждая этот логический вывод, генерал встал и направился по проходу к двери в хвосте самолета. Дверь, щелкнув, захлопнулась за ним.
Нокс стал смотреть на облака, появившиеся, когда самолет начал снижаться.
Через полчаса он уже мчался в своем «ровере» на восток.
Он начнет с Алекса Форда, а дальше пойдет по списку подозреваемых. Но из того, что Хейес говорил, равно как и оставил недосказанным, складывалось впечатление, что все дороги ведут к так называемому Оливеру Стоуну.
Если Стоун входил в состав «Тройной шестерки» и спустя три десятка лет смог уничтожить Симпсона и Грея, то Нокс вовсе не был уверен, что ему так уж хочется схлестнуться с этим джентльменом.
«Действительно, опасные времена».
Отставка становилась все привлекательнее. Главное теперь — до нее дожить.

ГЛАВА 11

Автобусы «Грейхаунд» не ходили в окрестности Дивайна, что в штате Виргиния. Однако в ту сторону нашелся ржавый драндулет на вихляющихся колесах со звучным названием «Междугородние рейсы», грубо намалеванным на борту по самодельному трафарету. Стоун и Дэнни сели на заднее сиденье, за пассажиром, державшим на голых опухших коленях клетку с цыплятами, и женщиной, оказывавшей Стоуну намного больше, чем тому хотелось, знаков внимания, включая пересказ истории своей жизни за все семьдесят с чем-то лет. К счастью, она вскоре сошла; ее встречал мужчина на древнем «универсале» без двух дверей.
Наконец высадились и они — в таком месте, которое Стоун мог описать только как обочину дороги где-то у черта на рогах. Захолустная станция, где пришлось сойти с поезда, по всем показателям выглядела блестящей столицей.
— И что теперь? — Стоун закинул рюкзак за спину.
Дэнни подхватил чемоданчик.
— Теперь пойдем пешком и попробуем голосовать. Может, повезет.
Хотя был уже второй час ночи, им повезло, и они отправились в Дивайн в кузове грузовичка, где с ними ехал, по словам хозяина, боров-рекордсмен Лютер. Рекордсмен все норовил засунуть розовый пятак в промежность Стоуну.
Вдалеке Стоун увидел контуры какого-то массивного сооружения. На темном небе вырисовывались узкие башни и трехэтажные здания. В неясном лунном свете по периметру строений что-то сверкало.
— А это что такое?
— «Мертвая скала». Федеральная тюрьма особого режима.
— Откуда такое название?
— Так народ прозвал. Она стоит на месте заброшенной шахты. Лет тридцать назад двадцать восемь горняков погибли под обвалом, и шахту замуровали. Ну а в тюрьме содержат отбросы из отбросов. То еще местечко.
— Ты кого-нибудь там знаешь?
Дэнни молча отвернулся.
Стоун продолжал рассматривать тюремный комплекс, пока тот не скрылся за поворотом. Он понял, что в темноте сверкала отражавшая лунный свет колючая проволока.
Они высадились из грузовичка и дальше пошли пешком. Дивайн по большей части был погружен во тьму, но пока они тащились по улице, то тут, то там стали появляться огни фар. Мимо них в восточном направлении проехал пикап. Затем еще один. И еще… Сквозь грязные стекла Стоун наблюдал за странно похожими друг на друга водителями: худая фигура низко склонилась к баранке, между пальцами зажата сигарета. Стекла машин были затянуты осевшим в морозном воздухе инеем. Городок накрывали тени окружавших его близких гор, которые казались темнее самой ночи.
Он посмотрел на часы. Всего два ночи.
— Куда это народ в такую рань? — спросил Стоун, кивая на мини-караван «фордов» и «шевроле».
— Шахтеры.
— Едут на смену?
— Что вы! Следующая смена в семь утра. Эти ребята чешут в клинику за дозой метадона по тринадцать баксов. Потом уже можно и на смену.
— Метадон?
— Кому-то овсянка на завтрак, а шахтерам — метадон и стакан апельсинового сока. Гораздо дешевле, чем нюхать или колоться между пальцев ног. При таком способе анализ мочи ничего не покажет, и шахтерскую лицензию не отберут.
Дэнни показал вперед на небольшую витрину между магазином одежды и скобяной лавкой. Вероятно, «Хоум депо» и «Уол-март» считали изолированный от мира городишко абсолютно неперспективным.
— Вон заведение моей матушки.
Стоун увидел вывеску: РЕСТОРАН И БАР «У РИТЫ».
— Стало быть, твою маму зовут Рита?
Дэнни с усмешкой покачал головой:
— Не-а. Рита управлялась здесь до нее. У мамы вечно не хватает денег на регистрацию новой вывески. Да и так все знают, что это ее заведение. А она Абигайль, Аби.
Дэнни отпер ключом дверь и кивком пригласил Стоуна войти.
— Твоя мама здесь и живет?
— Нет, но над рестораном есть комната. Остаток ночи можете поспать там.
— А ты?
— Нужно кое-что сделать. Кое-кого увидеть. — Дэнни дотронулся до лица. — Заодно подлататься.
— К врачу? Ночью?
— Врач мне не нужен. Подумаешь, как в пятницу после матча!.. Главное, не раскисать. На мне заживает как на собаке.
— Думаешь, нормально, если я останусь здесь на ночь?
— Конечно. Я вернусь к тому времени, когда мама открывает ресторан на завтрак. Сам ей все и объясню.
Войдя внутрь, Стоун огляделся. Длинная барная стойка красного дерева с высокими стульями перед ней, по одну сторону — пара бильярдных столов, по другую — музыкальный автомат середины двадцатого века. Между ними застеленные клетчатыми скатертями столики с перевернутыми на них стульями. Стоял запах лимона и свежего воздуха. Судя по всему, Абигайль Райкер содержала свой ресторан в чистоте и порядке.
— Дэнни, мне удастся найти в городе разовую работу? А то я несколько поиздержался.
— Постараюсь узнать.
Дэнни проводил его наверх, и уже через пару минут измочаленный Стоун крепко спал на маленькой кровати.
Проснулся он от того, что в щеку уперся твердый предмет.
Охотничий дробовик двенадцатого калибра.

ГЛАВА 12

— Вы кто такой, черт возьми?!
Стоун не двигался. Резкие движения под приставленным к физиономии стволом не рекомендуются.
— А вы Абигайль Райкер?
— Вопросы здесь задаю я.
— Меня зовут Бен. Дэнни Райкер разрешил мне здесь поспать.
Стоун видел, как ее палец лег на спусковой крючок. Женщина свела брови.
— Вы лжете. Дэнни давно уехал.
— Ну да, только сегодня он вернулся. Мы познакомились в поезде. Он ввязался в драку. Я его выручил. Его избили, и он решил пока вернуться домой. Я его только проводил.
На вид женщине было сорок с небольшим. Миниатюрная — пять футов три дюйма, — с узкими бедрами, худенькая — явно не любительница поесть. В длинных, заплетенных в косы темных волосах проглядывали серебряные нити. У нее было миловидное лицо с высокими гладкими скулами и большими изумрудными глазами, вспыхнувшими, когда она резко спросила:
— Его сильно избили?
— Не так чтобы очень. Обойдется синяками. Не могли бы вы отвести дробовик от моего лица? При случайном выстреле я одними синяками не отделаюсь.
Она отступила на шаг и чуть опустила дробовик; теперь он был нацелен куда-то под кровать.
— Говорите, помогли ему? С чего это?
— Их было трое на одного. Мне показалось, что это нечестно. Вы не возражаете, если я встану? А то спина затекла.
Она отступила еще на шаг. Стоун встал и распрямился. На лестнице послышались шаги, и в комнату вошел Дэнни. Красивое лицо с распухшей щекой озарилось радостной улыбкой, когда Дэнни оценил ситуацию.
— Вижу, вы уже познакомились.
— Ага. — Стоун покосился на дробовик. — Отличный способ — мертвого разбудит.
Мать Дэнни будто онемела. Обретя же дар речи, обрушилась на сына:
— Что ты вытворяешь, Дэнни?! Изводил-изводил меня, что уедешь, уехал, разбил мое сердце, я все глаза себе выплакала, а вернулся весь избитый, лица нет… А этот мистер, — она указала дробовиком на Стоуна, — видите ли, утверждает, что не о-очень.
— Ну, сделал крюк, ма. Ничего же не случилось.
— Конечно! Тебе все «ничего». — Абигайль опустила наконец дробовик и посмотрела на Стоуна. — Он утверждает, что помогал тебе в драке.
— Представляешь, один уложил всех троих! А как он ножи кидает — мне такое и не снилось.
Женщина, похоже, оценивала Стоуна в новом свете.
— По-моему, староват для Рэмбо.
— Вы не поверите, сегодня утром я сам это понял, — ответил Стоун. — Я так полагаю, вы Абигайль Райкер?
— А я так полагаю, что вы оба голодные. Пойдемте, горячий кофе и яичница для вас найдутся.
Они сошли вниз. В ресторане уже было полно народу. Большинство клиентов — мужчины средних лет с черными кругами въевшейся угольной пыли под глазами, одетые в рабочие комбинезоны со светоотражающими полосами.
— Шахтеры после ночной смены, — пояснил Дэнни.
Если бы Стоун не знал, где находится, решил бы, что попал в больничное отделение. Многие сидели, согнувшись явно от боли. Иссеченные узловатые пальцы крепко обхватывали кружки с кофе. Растрескавшиеся защитные каски валялись на полу под ногами, обутыми в рабочие ботинки со стальными вставками. По залу разносился надрывный кашель.
— Адский способ зарабатывать на жизнь, — понизив голос, сказала Аби, направляясь к свободному столику рядом с кассой. Очевидно, заметила изумленный взгляд Стоуна.
Она сама принесла им завтрак, и за следующие десять минут голодный Стоун проглотил две порции и выпил три чашки обжигающего кофе.
Аби пододвинула стул и села рядом. Смотрела на сына и, когда тот принялся за четвертый тост, легонько ткнула кулаком ему в ухо.
— Это еще за что?
— Уезжаешь — не уезжаешь…
— Уеду-уеду. Раньше, чем ты думаешь. Напрягаться никому не придется.
— Я не говорила, что меня это напрягает.
— Не говорила?
— Нет!
Чтобы разрядить обстановку, Стоун спросил:
— В какие края направишься?
— Понятия не имею. Куда потянет.
— И куда должно потянуть?
Дэнни пожал плечами:
— У каждого есть мечта. Возможно, осяду в Калифорнии, где-нибудь на киностудии. А что, я рослый и вроде не урод. Может, стану каскадером.
Аби покачала головой.
— А как же университет? Такая мечта не посещала твою умную головушку?
— Ма, мы об этом уже говорили.
— И вовсе нет. Это я говорила, а ты сказал, что не хочешь ничего обсуждать.
— Если б не мое колено, я играл бы сейчас за Виргинский политех. Но не сложилось. И что хорошего тогда в университете? Ясно, что студент из меня никакой.
— Ты ведь не дурак!
— Никто и не говорит. Только я не книжный червь.
Аби посмотрела на Стоуна:
— Вы учились в университете?
Он покачал головой.
— Хотел, но вместо этого пришлось воевать.
— Вьетнам?
Стоун кивнул.
— Вот почему вы так классно деретесь… А вы не из тех чокнутых ветеранов с осколками в башке? — криво усмехаясь, спросил Дэнни. — Ходячая мина замедленного действия, нет?
— Человек сражался за свою страну, Дэнни, это не повод для шуток, — отругала его мать.
— Я вернулся домой без осколков, — сказал Стоун.
— Стрелять-то хоть довелось? — запальчиво спросил Дэнни.
— Я согласен с твоей мамой. Надо учиться.
— Да хоть сейчас запишусь. Выдай мне чек на сотню тысяч, ма, и я уже в Гарварде.
Аби начала что-то отвечать, но в этот момент открылась дверь. Стоун почувствовал, как болтовня в ресторане постепенно стихла. Когда он поднял глаза, то увидел стоящего в дверях крупного мужчину в отутюженной форме и ковбойской шляпе набекрень. Огрубевшее от солнца и ветра лицо было покрыто морщинами — красивое лицо, с выступающей наподобие рыцарского подбородника квадратной челюстью. Непослушные волнистые волосы выбивались из-под шляпы. Правая рука, лежавшая на пистолете, держала его цепко, как когтистая лапа орла добычу.
Шериф внимательно осматривал зал и посетителей, пока не заметил Аби Райкер. Тогда он улыбнулся. Затем увидел рядом с ней Стоуна. И сразу перестал улыбаться.

ГЛАВА 13

Алекс Форд побежал перехватить что-нибудь на ленч, когда на выходе из Вашингтонского управления секретной службы к нему подошел какой-то мужчина.
— Минутка найдется? — спросил он, показав удостоверение.
Алекс вздрогнул, увидев значок ЦРУ.
«Ну вот, началось».
— В чем дело, агент Нокс? — спросил он, хотя, конечно же, все понял.
— Нам нужно переговорить.
— Прямо сейчас?
— Прямо сейчас.
Минут через пять мужчины дошли до небольшого парка. Нокс опустился на скамейку и жестом пригласил Алекса присесть рядом.
Несколько минут говорил только Нокс. Все, о чем он сообщил, уже было известно Алексу.
— Вашего друга нет дома.
— В самом деле? В последнее время я к нему не заходил.
— По моим сведениям, вы заходили к леди, которая там жила. Как ни странно, она тоже уехала. Что вы можете о ней рассказать?
— Не так уж и много.
— Давайте начнем с имени.
У Алекса участилось дыхание.
«Это только сильнее все усложнит».
— При чем тут она? Или мой друг?
— В этом мы как раз и пытаемся разобраться. Итак, ее имя?
— Сьюзен. Сьюзен Хантер.
— Вам известно, где она сейчас?
— Нет.
«По крайней мере это правда».
— В каких вы отношениях?
— Просто друзья.
— А почему она уехала?
— Кто знает! Нынче здесь, завтра там. Таков склад ее характера.
— Другой ваш друг Оливер Стоун получил благодарность не от кого-нибудь, а от самого директора ФБР за содействие в ликвидации агентурной шпионской сети здесь, в Вашингтоне.
— Верно. Под конец операции привлекли и меня. Он вполне заслуживает доверия.
— Еще он протестовал перед Белым домом. Работал смотрителем на кладбище. И помогал ликвидировать агентурную сеть. Интересные зигзаги карьеры.
— Он вообще интересный человек.
— Что еще вы можете сказать об этом интересном человеке? Например, о его отношениях с Картером Греем?
— С Картером Греем?
Алекс изо всех сил пытался показать, как он сбит с толку. Солгав федеральному агенту, он уже совершил несколько уголовных преступлений. И с каждым словом все больше углублял свою профессиональную могилу.
— Ага. С Картером Греем. Стоун приезжал к нему в тот самый вечер, когда взорвали дом. На следующий день вы со Стоуном появились на месте преступления. Я уже переговорил с агентами ФБР, которые были там вместе с вами.
— Да, все верно. Я знал, что Оливер приезжал на встречу с Греем, потому что он сам мне об этом сказал. Но зачем они встречались, понятия не имею. Он попросил меня съездить с ним на встречу с агентами ФБР, что я и сделал.
— Как вы познакомились?
— Все, кто работал в Белом доме в службе сопровождения, знали Оливера Стоуна. В течение долгого времени он был непременной фигурой парка Лафайет.
— Вам, часом, не известно его настоящее имя? Или он работает по совместительству и кинорежиссером?
— Мне не известно его настоящее имя.
— Я считал, что агенты секретной службы более любознательны. Человек годами торчал напротив Белого дома, а вы даже не знаете его настоящего имени.
— У нас свободная страна. Он не представлял опасности. Просто реализовал свое право на протест. Безобидный чудик.
— Ну а имя Джон Карр вы не припоминаете?
Алекс был готов.
— Что-то знакомое…
— Так звали солдата, чья могила была вскрыта на Арлингтонском кладбище. По указанию Грея.
— Точно. Я читал об этом в сводках. Подумал еще, что бы все это значило?
Нокс внимательно смотрел на него.
— Я не знаю, что вам сказать, агент Нокс.
— Лучше всего — правду.
— Я говорю правду.
Нокс отвел взгляд и медленно покачал головой. Когда он снова посмотрел на Алекса, в его глазах застыла печаль.
— Вы хотите погубить свою карьеру, Форд?
— Он известен мне как Оливер Стоун. Вот и все.
— Вы знакомы с его приятелями Рубеном Родосом и Калебом Шоу?
— Конечно. Они и мои друзья.
— Еще один не так давно погиб. — Нокс заглянул в записную книжку. — Милтон Фарб. Убит в своем доме полгода назад.
— Да. Для нас это стало настоящим горем.
— Конечно. Полиция так и не раскрыла преступление?
— Нет, не раскрыла.
— Еще вы совместно с ФБР проводили операцию по поимке владельца казино Джерри Бэггера. Только вот его разнесло на кусочки на мосту через Потомак.
— Я сам там чуть не погиб.
— Вы очень занятой человек. И ваша подруга тоже. Как вы ее назвали, Сьюзен Хантер?
— Я так назвал, потому что это ее имя. Она тоже была там.
— И как вас угораздило связаться с таким типом, как Бэггер? Из-за этой девушки?
— История запутанная, и я не волен раскрывать обстоятельства того, что произошло. Но в ФБР, наверное, вам все расскажут. В данном случае я выручал друзей.
— А у вас их много, как я вижу.
— Все лучше, чем много врагов, — парировал Алекс.
— Ну, этих, я думаю, вы тоже нажили. — Нокс встал и протянул Алексу визитку. — Если надумаете рассказать мне еще какую-нибудь бредятину, звоните. А я пока за следующую неделю проверю все, что вы мне наговорили. И чтобы доказать свои честные намерения, обещаю предупредить за две минуты до того, как к вам явятся с ордером на арест за препятствование отправлению правосудия. Желаю приятно провести оставшееся время.
С этими словами Нокс ушел.
Алекс остался сидеть. На него вдруг накатила ужасная слабость.
«Спасибо, Оливер. Огромное тебе спасибо».

ГЛАВА 14

Следующим по списку был читальный зал отдела редких книг и коллекций библиотеки конгресса. Там Нокс и нашел Калеба Шоу, укладывающего бесценные тома на тележку. Через пять минут они сидели в той самой комнатке, где в свое время Калеба расспрашивал владелец казино Джерри Бэггер.
Едва взглянув на удостоверение Нокса, Калеб равнодушно спросил:
— О чем вы хотите получить справку?
— О вашем друге Оливере Стоуне.
— Вы назвали его моим другом. Я же считаю его знакомым.
— Это всего лишь игра словами.
— Я библиотекарь. Игра, как вы выразились, словами — моя работа. Кроме того, я давно не видел Стоуна. Боюсь, что ничем не смогу вам помочь.
— Ну, зачастую мы знаем больше, чем нам кажется.
— Если бы я знал больше, чем мне кажется, я бы об этом знал.
Терпение Нокса иссякло.
— Ладно, Шоу, я не могу сидеть здесь целый день и рассуждать на отвлеченные темы. Поэтому просто отвечайте на мои вопросы. Итак, кем в действительности является так называемый Оливер Стоун? И где он сейчас?
— Оливер он и есть Оливер. Он работает смотрителем на кладбище «Гора Сион». А вот где он сейчас, я не знаю. Я не видел его больше полугода. Можете подвергнуть меня пристрастному допросу, и я отвечу вам то же самое.
— Вы хотели сказать «допросу с пристрастием»? Мы не применяем пытки, — твердо заявил Нокс.
— Да неужели? — Калеб приподнял брови. — Пожалуйста, сообщите об этом своим друзьям в правительстве. А то там полная неразбериха с этим щепетильным вопросом.
— Имя Джон Карр вам о чем-нибудь говорит?
— Безусловно.
Нокс вскинул голову.
— Расскажите о нем.
— Джон Диксон Карр — известный детективный писатель. Правда, его уже нет в живых. Я мог бы предложить вам на выбор несколько его произведений.
— Я говорю о Джоне Карре — солдате, а не писателе, — резко сказал Нокс.
— Никто с этим именем мне не известен. Есть, конечно, еще Джон ле Карре, но он тоже писатель, хотя одно время служил в британской разведке. Но Джон ле Карре это только nom de plume — литературный псевдоним. Настоящее его имя Дэвид Корнуэлл. Если желаете, подберу вам и его произведения.
Нокс стиснул зубы, напомнив себе, что нанесение побоев государственному служащему не в лучших интересах ни следствия, ни его грядущей отставки.
— Этот солдат был американцем. Прекрасно показал себя во Вьетнаме. Он погиб и был похоронен тридцать лет назад. Позже его могилу на Арлингтонском кладбище вскрыли, но никакого тела там не оказалось.
— Господи Боже! Терпеть не могу чернить работодателя, однако федеральное правительство в последнее время стало проявлять непростительную небрежность. Не сохранить погребенное тело? Это уже ни в какие ворота!
Нокс с минуту ошалело смотрел на него, затем сказал:
— Возможно, тело и не опускали в могилу, Шоу. Как вам нравится такое предположение?
— Любопытно, но какое это имеет отношение ко мне?
— Я подозреваю, что Джон Карр и Оливер Стоун — один и тот же человек.
— Допустим, хотя не могу представить, как такое возможно. С другой стороны, Оливер никогда не рассказывал о своем прошлом, а я с уважением отношусь к праву на неприкосновенность частной жизни. Так или иначе, он замечательный человек и преданный друг.
— Вы так усердно хвалите человека, который только что был вашим знакомым.
— Я быстро и точно оцениваю людей.
— А что ваш приятель Милтон Фарб? Стоун и ему был очень предан?
— Милтон погиб, — сухо сказал Калеб.
— Я знаю. Но мне хотелось бы также знать, как он погиб.
— Его убили.
— Это мне тоже известно. Есть предположения, кто мог его убить?
— Если бы они у меня были, я, смею вас уверить, высказал бы их полиции.
— Он погибает, а следом исчезает ваш знакомый Оливер?
— Если вы считаете, что Оливер приложил к этому руку, то жестоко ошибаетесь. Он относился к Милтону как к брату.
— Хорошо. Что-нибудь еще можете мне рассказать?
— Ничего, если только это не связано с редкими книгами.
Нокс протянул визитку.
— Позвоните, если вам вдруг что-нибудь покажется.
И вышел из комнаты.
Второй раз в жизни Калеб чуть было не хлопнулся в обморок после такой схватки. Однако теперь он был другим человеком, особенно после гибели Милтона.
Поэтому Калеб просто сунул визитку в карман и вернулся к работе.

Нокс приехал на товарный склад, где работал Рубен Родос, но великан не появлялся там уже несколько дней, а его адреса никто не знал.
— Как же вы платите человеку, не зная его домашнего адреса? — спросил Нокс у заведующего складом.
— Я никогда не посылаю чек по почте. Родос получает его на руки.
— А налоговое уведомление по итогам года?
— Выдаю точно так же. На руки.
— Похоже, Рубен просто не желает, чтобы кому-то стал известен его адрес?
— Хотя он ничего такого не говорил, я бы назвал это правильным предположением.
— Что вы можете о нем сказать?
— Отличный работник. С хорошим чувством юмора. Не слишком любит правила и нормы. Правительство любит еще меньше.
— Вы знали, что он много лет прослужил в военной разведке?
— Он никогда об этом не упоминал. Знаю только, что служил в армии. Думаю, солдат был что надо. Силища — как у медведя. Не хотел бы я столкнуться с таким на узенькой дорожке.
— Постараюсь запомнить.
— Да уж, мистер, постарайтесь. Как-то вечером его пытались грабануть четверо парней. Так трое из них попали в больницу. И четвертый там бы оказался, только он так лихо чесанул, что Рубен его догнать не смог.
Нокс сел в машину и выезжал с территории склада, когда получил эсэмэску от Маклина Хейеса.
Выследили женщину, жившую в коттедже Стоуна. Она поселилась в мотеле в пригороде Вашингтона.
Нокс немедленно помчался туда. Пока он «накопал» лгущего агента секретной службы, федерального библиотекаря, прикинувшегося полной бестолочью, и прогуливающего работу грузчика, который, судя по рассказам, легко мог свернуть ему шею.
Оставалось надеяться, что хотя бы дама проболтается. Впрочем, теперь он сомневался, что все так легко получится. О личности Стоуна удалось выяснить лишь то, что друзья ему беззаветно преданы.
Ну ничего, посмотрим, насколько этой преданности хватит…

ГЛАВА 15

Здоровяк-шериф сбросил шляпу и легким шагом направился к столику, за которым сидели Стоун, Дэнни и Аби. У него была ровная походка и безупречное телосложение настоящего атлета. По пути он пожимал загрубелые руки завтракавших шахтеров и похлопывал их по спинам, как собирающий голоса политик.
— Привет, Аби, — сказал шериф, останавливаясь перед столиком. Посмотрел на Дэнни. — Ты вроде уехал жить своей жизнью, а, молодой человек?
— Малость заблудился. Вы же знаете, я рассеянный.
— И по рассеянности где-то… упал? Кто это тебя: девушка или парень?
— Если б девушка, я был бы еще и в помаде.
— Он скоро опять уедет, — вставила Аби.
Шериф перевел взгляд на Стоуна:
— А вы у нас кто?
— Мой новый друг, — быстро пояснил Дэнни. — Бен, это шериф Линкольн Тайри.
Тайри протянул огромную лапищу.
— Зовите меня просто Тайри, как и все. А то у нас в роду полным-полно Линкольнов. Как и большинство здешних, Тайри сражались за северян. Рад познакомиться.
Стоун пожал ему руку. Хватка шерифа была уверенной и сильной, но не агрессивной.
Пододвинув свободный стул, Тайри сел, положил шляпу на стол и знаком попросил принести кофе.
— Когда ты вернулся, Дэнни?
— Сегодня поздно ночью или рано утром, кому как больше нравится. В поезде произошла небольшая потасовка. На меня набросились несколько парней. А Бен выручил. По сути, он всех троих и уложил.
Тайри с уважением глянул на Стоуна.
— Спасибо вам. Мы тут переживали, когда Дэнни объявил, что уезжает. Ведь живем достаточно изолированно. Внешний мир не похож на наш городишко.
— Города различны и в то же время похожи, — сказал Стоун. — Везде есть и хорошее, и плохое.
— Точно! Надеюсь, у нас в Дивайне хорошего больше, правда, Аби? — усмехнулся Тайри.
Та отпила кофе и рассеянно кивнула:
— Приятный городок. Хорошее место, чтобы растить детей.
— Да, черт возьми! — вскричал Дэнни. — Посмотрите, что из меня выросло!
Аби покраснела, а Тайри молча принялся за кофе, который поставила перед ним официантка.
— Вы к нам надолго, Бен? — заговорил наконец шериф. — Сюда не часто приезжают. Большинство местных живут здесь всю жизнь. И умирать собираются здесь же. В отличие вот от Дэнни.
Дэнни только фыркнул.
Стоун покачал головой.
— Я лишь хотел убедиться, что Дэнни нормально добрался. А так в ближайшее время я уеду.
— Я приглашаю вас остаться, — сказал вдруг Дэнни.
Стоун заметил, как Аби и Тайри с тревогой посмотрели на парня.
— Сомневаюсь, что его здесь что-то удержит, — возразила Аби.
— Как знать, ма. Может, Бен найдет здесь тишину и покой.
Стоун с удивлением взглянул на Дэнни. Парень что, мысли читает?
— Благодарю. И все же я скоро двинусь дальше.
Стоун не собирался оставаться. И ему не нравилось сидеть рядом со служителем закона. Ни в маленьком городке, ни в мегаполисе.
— Спасибо за Дэнни. Оставайтесь на ночь в той комнате наверху, если хотите, — предложила Аби.
— Вы достаточно для меня сделали, — ответил ей Стоун. — Постель и вкусный завтрак…
— Бену нужна разовая работа, — вставил Дэнни. — Получить чуток наличных — ему вместе со мной пришлось сойти с поезда.
— Думаю, у меня для вас что-нибудь найдется, — сказала Аби.
— Спасибо.
— А знаете, — подал голос шериф, — приглашаю вас переночевать у меня в тюрьме.
— За решеткой?! — расхохотался Дэнни.
— На раскладушке в задней комнате, — с легкой досадой пояснил Тайри. — Сейчас ни одного заключенного.
— Ну да, они же все в нашей славной «Мертвой скале», — насмешливо произнес Дэнни. — Мы как раз проезжали мимо. Ночью выглядит просто очаровательно.
Тайри кивнул.
— Стоит на вершине горы в безлюдном месте, по понятным причинам. Зачем федеральной тюрьме мозолить глаза?.. Зато она дает людям работу, а, видит Бог, это нам нужно.
Он жестом указал на дверь, в которую только что вошли двое крепких молодых людей в синей форме.
— Вот, как раз парочка оттуда. Набьют брюхо и потопают к себе в тюрягу.
— Кроме шахт и тюрьмы, здесь больше нигде не заработаешь, — пояснил Дэнни. — Потому что все остальное — полное дерьмо.
Тайри бросил на него сердитый взгляд.
— Дэнни, ты ведь знаешь, что это неправда. У нас одних магазинов на целую улицу! В Дивайне люди зарабатывают прилично, высоко держат голову и заботятся друг о друге. В большинстве мест такого не встретишь.
— Согласен, — поддержал его Стоун.
В разговоре возникла пауза — всеобщее внимание привлек новостной сюжет по висящему на стене телевизору. Речь шла о громких убийствах в Вашингтоне. В ФБР отрабатывают предварительные версии. Идут опросы подозреваемых. Не исключено, что между убийствами Симпсона и Грея есть связь.
— Скорей бы навели порядок. Наверняка это террористический заговор, — сказал Тайри.
— Полотенцеголовые дадут деру, — усмехнулся Дэнни. — Ну если они заявятся к нам, их тут быстро вычислят.
— Ничего смешного, Дэнни. Эти сумасшедшие мечтают захватить весь мир. — Шериф положил руку на пистолет. — А я вот что скажу. Если они вздумают появиться у нас в Дивайне — столкнутся с доброй американской юстицией!
Стоун повернулся к Аби:
— Что у вас за работа?
Тайри поднялся, скрипнув портупеей.
— Дэнни, зайдешь ко мне позже.
Кивнув, Дэнни занялся яичницей и сочным жареным беконом.
— Из задней комнаты нужно внести припасы, — начала перечислять Аби. — Прибрать кладовую, протереть окна, вымыть пол. Одна из судомоек сегодня заболела, так что надо и на мойке помочь.
Стоун кивнул, вытер рот салфеткой и встал.
— Вы только вкратце меня проинструктируйте, и я примусь за дело.
— Про оплату узнать не хотите?
— Оставляю на ваше усмотрение.
— Да вы доверчивый человек, — хохотнул, уходя, Тайри.
«Вовсе нет».
Когда Аби увела Стоуна в заднюю комнату, с лица Дэнни сбежала улыбка — он увидел глядящего на него в упор усталого долговязого парня. Дэнни закончил завтрак, вскочил и направился к двери. Долговязый вышел из-за столика и загородил ему дорогу. У парня были грязные сальные волосы, трехдневная щетина и взгляд, не обещавший ничего хорошего.
— Привет, Лонни. Хреново выглядишь. Впрочем, как и всегда.
— Что ты здесь делаешь? Ты же по горло сыт этим городом. Разве не так, дружок? Мы же тебя достали?
— Ты разве не слышал? ФБР села мне на хвост после ограбления долбаного поезда. Ты меня не спрячешь, а?
— Очень смешно. — Лонни положил в рот жевательную резинку, засунув пальцы так глубоко, будто хотел вызвать рвоту.
— Во всем надо видеть смешную сторону, Лонни. Так жизнь краше.
— На этот раз ты остаешься, или как?
— А что, не пустишь? Ты поосторожней, братан. А то народ подумает, что ты сватаешь мне свою тощую популярность.
В зале послышались смешки. Лонни сжал кулаки, но Дэнни крепко схватил его за костлявое плечо.
— Шучу, чувак. Просто не надо решать за меня, оставаться мне или нет. Как только надумаю, ты узнаешь одним из первых. А теперь дай пройти. Пока мы тут с тобой клювами щелкаем, я, может, теряю миллионы баксов в этом славном городе Дивайне.
Он обогнул Лонни, до которого наконец дошло, что на него все смотрят. Когда дверь за Дэнни захлопнулась, Лонни вернулся на место и с дерзким видом плюнул жвачкой в стоящую на полу старую жестянку из-под кофе.
За стойкой Стоун опустил коробки на пол. Он слышал большую часть перепалки. Дивайн начинал казаться ему весьма специфическим городком.
«Получу деньги — и в путь. Пока скорый на расправу патриот Тайри не увидел во мне тайного полотенцеголового».

ГЛАВА 16

Шесть часов спустя Стоун закончил работу, и Аби искренне его похвалила:
— Вы работали с усердием. Мне такие нравятся.
Она улыбнулась, и Стоун впервые заметил, какая она красивая.
— Что еще нужно сделать?
— Еще много чего. Но не здесь — у меня в доме. Всё на воздухе. Возьметесь? Работа грязная.
— Объясните, как туда добраться. И что нужно сделать.
Через несколько минут, захватив рюкзак, он вышел из ресторана. Наконец Стоун увидел Дивайн при дневном свете. Городок его приятно удивил.
Прямо как Мэйберри у Энди Гриффита, только с голливудской показухой, будто собрали в одно место декорации к диснеевским мультикам. Витрины недавно обновлены, все деревянные детали свежевыкрашены, окна сияли чистотой, мощенные кирпичом тротуары ровные и без выбоин, а проезжая часть радовала глаз недавно положенным асфальтом. Прохожие махали друг другу, повсюду слышались дружелюбные «приветы». Не здоровались только со Стоуном — по всей видимости, единственным чужаком.
Он прошел мимо нового кирпичного здания городской библиотеки и через стеклянную дверь увидел полки с книгами и светящиеся мониторы компьютеров. Стоуну вдруг пришло в голову, что у него нет даже библиотечного формуляра.
Он внимательно рассмотрел двухэтажное здание тюрьмы из красного кирпича. У входа — белые колонны и бетонные вазы с анютиными глазками, у стены — торговые автоматы с колой и легкими закусками. Приветливый вход в узилище!.. Рядом стояло здание побольше, тоже из красного кирпича, с часами и надписью «СУД» на фасаде.
«Тюрьма и суд в глухой деревне? А рядом еще и тюрьма усиленного режима? Правда, та тюрьма для самых отпетых, не для местной шпаны, снимающей с машин аккумуляторы и чистящей карманы у своих же набравшихся собутыльников».
Из суда вышел седой коротышка, надвинул на глаза козырек бейсболки и засеменил мимо Стоуна.
— Хотите, познакомлю вас с судьей?
Тайри, должно быть, вышел из своего офиса в здании тюрьмы. Огромный шериф двигался совершенно бесшумно. Стоуну это совсем не понравилось.
— С судьей?..
«Шериф и судья. Как раз их и не хватало. Вполне достаточно, чтобы арестовать меня за убийство и провести судебное расследование».
Поздоровавшись, Тайри крикнул:
— Дуайт, вернись, с тобой хотят познакомиться!
Коротышка оглянулся и, увидев Тайри, заулыбался. Повернув назад, подошел к ним.
— Это Бен, — представил Стоуна Тайри. — А фамилия?
— Томас, — без задержки ответил Оливер.
— Замечательно, а это достопочтенный Дуайт Мосли.
Вблизи Стоуну показалось, что он беседует с уменьшенной копией Санта-Клауса, только не с длинной бородой, а аккуратно подстриженной бородкой.
— Ну уж, насколько почтенный, не знаю, — хихикнул Мосли, — но так и вправду обращаются к судьям.
— Бен заступился за Дэнни Райкера, когда тот умудрился вляпаться в историю в поезде.
— Да, я слышал, что Дэнни вернулся. Спасибо вам, Бен. Дэнни порой, как бы выразиться…
— Вспыльчив? — подсказал Стоун.
— Импульсивен.
— Ученое слово, а означает то же самое, — рассмеялся Тайри.
— Солидное здесь здание суда, — сделал комплимент Стоун. — Видимо, работы у вас хватает?
— Удивляетесь, что в маленьком городке такая потребность в судопроизводстве? — Мосли словно прочитал мысли Стоуна. — Дело в том, что мои полномочия, кроме самого Дивайна, распространяются на довольно обширную территорию. Это в основном не тяжбы, хотя у нас и такого предостаточно, а права на разработку недр и аналогичные вопросы, а также несчастные случаи на шахтах, повлекшие за собой травматизм работников. К тому же не так давно внесены изменения в федеральное законодательство, в соответствии с которыми угледобывающим компаниям необходимо подать пакет документов для перерегистрации их права собственности и основных средств. К несчастью, именно мне, как судье, приходится все это перепроверять.
Он указал на грузовой фургон, въезжающий в переулок, который вел к автостоянке за зданием суда.
— Если не ошибаюсь, прибыла очередная партия коробов с так называемой перерегистрацией. У юристов горных компаний это считается пустопорожним занятием, но я все равно подхожу к нему ответственно.
— Монотонная работа, я так думаю, — заметил Стоун.
— Вы совершенно правильно думаете. А еще здесь хранилище документов на земельные участки, недвижимость, на права проезда и прохода через частные владения и всего прочего. Кроме того, время от времени ко мне обращаются в частном порядке за консультацией по правовым вопросам, и я в меру сил стараюсь оказать содействие.
— По-дружески, так сказать, — вставил Тайри.
— Совершенно верно. В конце концов, городок у нас маленький. Например, я помогал Аби Райкер оформить ресторан и другую собственность после смерти Сэма.
— В общем, работы у вас выше крыши.
— Да, но я все же нахожу время для охоты и рыбной ловли. Еще мне нравятся пешие прогулки. Хожу повсюду — здесь изумительные места.
Он сделал паузу — мимо шла мамаша с двумя детьми. Тайри, здороваясь с ней, приподнял шляпу и потрепал по головкам ребятишек, а судья одарил всех троих снисходительной улыбкой.
Когда семейство прошло мимо, Стоун сказал:
— Пожалуй, я тоже пойду.
И тут Мосли спросил:
— А вы сами откуда, Бен?
Стоун внутренне сжался. Не оттого, что Мосли спросил, а оттого, как он спросил. Или это уже паранойя?
— Да отовсюду. Не имею склонности засиживаться на одном месте.
— А я, наоборот, задерживаюсь надолго. Первые тридцать лет я прожил в Бруклине. Потом долго находился в Южной Америке, затем в Техасе у самой границы. Но нигде не встречал я места чудеснее этого.
— Как же вы здесь оказались? — спросил Стоун, подчинившись необходимости вести ничего не значащую беседу, чтобы не возбуждать у судьи подозрений.
— По чистой случайности. Проезжал здесь, возвращаясь в Нью-Йорк после смерти жены, и у меня сломалась машина. К тому времени, когда ее через пару дней починили, я уже успел влюбиться в этот городок.
— К счастью для нас, — вставил Тайри.
— И город ответил мне взаимностью, — продолжал Мосли, — помог пережить кончину жены… А вы тоже на пешую прогулку?
— В настоящее время я к Аби. У нее там есть кое-какая работа.
— Прекрасное место, ферма «Летняя ночь».
— Это она ее так называет?
Мосли кивнул.
— По Шекспиру. «Сон в летнюю ночь». Наверное, в некотором смысле мы все здесь живем, как во сне, оторванные от остального общества.
— И хорошо, — кивнул Тайри. — Для меня, во всяком случае.
Мосли оставил их и отправился по своим делам.
Тайри снял шляпу и взъерошил волосы.
— Ну ладно, удачного дня, Бен. Вы уж чересчур не надрывайтесь.
Шериф ушел в здание тюрьмы, а Стоун зашагал дальше. Его ждал дом Аби.
Ферма «Летняя ночь».
Иначе сон…
Или кошмар…

ГЛАВА 17

Идя по главной улице, Стоун на ходу заглядывал в витрины тех магазинов, которые казались ему преуспевающими. Вид выходивших из них довольных покупателей плохо вязался с воспоминанием о согнутых шахтерах с заскорузлыми руками и темными от въевшейся угольной пыли лицами, которых он видел во время завтрака «У Риты». Затем его мысли вернулись к теленовостям.
«Предварительные версии. Подозреваемые. Связь между двумя убийствами».
Заглянув в одну из витрин, Стоун наконец увидел что искал. Дивайн все же пока отставал от остальной страны.
Войдя в магазинчик, Стоун взглянул на таксофон на стене, затем на надпись над прилавком: «АППАЛАЧСКИЕ СУВЕНИРЫ». Полки были заставлены скульптурами из дерева, камня и глины, на стенах висели картины и фотографии с видами гор, долин и сельских домиков на склонах холмов. За прилавком крупная розовощекая женщина стучала по клавишам компьютера.
Она подняла глаза и улыбнулась:
— Могу я вам чем-нибудь помочь?
— Мне нужно позвонить. Пятерку разменяете?
Она разменяла деньги, Стоун отошел к дальней стене и опустил четвертак в прорезь автомата. Он звонил единственному человеку, чей номер невозможно было засечь, — Рубену. Тот не оплачивал звонки со своего счета, а откусывал бонусные минуты у сотен других абонентов. Стоун поверил в такую возможность, когда Милтон объяснил, как это делается.
Великан ответил после второго гудка и чуть не взревел, услышав голос Стоуна. Ответив Рубену, что он в порядке, хотя в силу обстоятельств не может сказать, где находится, Стоун задал вопрос о расследовании.
— Некий тип из ЦРУ по имени Джо Нокс опросил всех, кроме меня. Парень, похоже, въедливый и хваткий. Он уже знает, что ты и Карр — одно лицо. Знает, что ты скрываешься. Если до тебя доберутся, Оливер, ты не доживешь до суда.
— Ничего, Рубен, не впервой. Как держится народ?
— Замечательно. Алекс, правда, весь на нервах.
— Алекс — федеральный агент. Он оказался между двух огней.
— Впрочем, надо отдать ему должное, он заставил Аннабель сжечь письмо.
— Передай, что я признателен ему за это. Правда.
Наступила короткая пауза.
— Оливер… — нерешительно начал Рубен.
— Я не стану говорить, что это сделал я. Я только хотел бы сказать, что вы лучшие друзья на свете. Вы все. Я таких не заслужил. А за новостями я слежу. И если мне только покажется, что у кого-то из вас неприятности, я сдамся.
— Послушай, мы в состоянии сами о себе позаботиться. Им нас не зацепить. А если ты сдашься копам, ЦРУ вырвет тебя у них, вопя о национальной безопасности, и ты бесследно исчезнешь.
— Это уже моя забота. Спасибо за все.
Рубен начал что-то возражать, но Стоун отключился, бросив трубку на рычаг.
«Будто правую руку себе отсек. Прощай, Рубен».
Стоун взглянул на сгоравшую от любопытства хозяйку.
— Поговорили? — вежливо спросила она.
— Все отлично. Благодарю.
Она продолжала смотреть на него, и Стоун сказал:
— У вас есть удачные работы. — И, показав на одну из картин, спросил: — Вот эта чья?
Женщина побледнела.
— Дебби Рэндольф.
— Она талантлива.
— Да-да, — согласилась хозяйка и быстро добавила: — Меня зовут Ванда. Не встречала вас раньше.
— Я приехал поздно ночью с Дэнни Райкером.
— С Дэнни? — вздрогнула Ванда. — Он ведь уехал из города…
— А сейчас вернулся, хотя, думаю, ненадолго. А как ваш бизнес?
— Продажи неплохие, особенно через сайт. Аппалачские сувениры нравятся многим. Полагаю, напоминают о старых добрых временах.
— Нам всем их чуточку не хватает.
— Надеюсь, вы к нам еще вернетесь. Смотрите, какой чудный медвежонок из цельного куска угля. Просто замечательное пресс-папье!
— Не сомневаюсь.
Стоун вышел из «старого доброго» магазина, чувствуя себя так, будто до смерти ему осталось всего несколько ярдов.

ГЛАВА 18

Через полмили асфальт сменился гравием. За каменной церковью с колоколенкой и каменным заборчиком безрастворной кладки пошли ряды надгробий. Как бывший смотритель кладбища, Стоун решил осмотреть захоронения.
Среди прочих ему попалась могила Сэмюэля Райкера — бедняга умер пять лет назад в возрасте сорока одного года.
Бросилось в глаза множество захоронений семейства Тайри. Потемневшее от времени надгробие стояло на могиле Линкольна К. Тайри, скончавшегося более века назад, в девятьсот первом. Стоун подумал, что, должно быть, невозможно без замешательства видеть на кладбище собственное имя; впрочем, вряд ли бравый шериф часто сюда заходит.
На двух могилах были свежие холмики и еще сохранились живые цветы. Рори Петерсон умер неделю назад. Имя на второй могиле заставило Стоуна остановиться. Дебби Рэндольф скончалась на следующий день после Петерсона. Вот почему хозяйка магазина вела себя несколько странно. Петерсону было сорок восемь, а Дебби всего двадцать три.
Стоун пошел дальше и у старого дуба повернул налево. Раскинувший во все стороны толстые узловатые ветви дуб больше походил на держащего небесную твердь Атласа, чем на обычное дерево. К одной из ветвей был подвешен указатель: ФЕРМА «ЛЕТНЯЯ НОЧЬ». Стрелка указывала налево. Пройдя еще с сотню ярдов по засыпанной гравием дороге, Стоун вышел к дому, хотя назвать его домом было бы неверно. Трудно сказать, что Стоун ожидал увидеть, но уж точно не это.
«Довоенный». Дом был огромный, с четырьмя дымовыми трубами. Белая обшивочная доска делила на секции сложенные из камня стены с черными дверями и оконными ставнями. Фасадный свес поддерживали тщательно отшлифованные колонны, образуя замечательную веранду с креслами-качалками, прочными столиками и вьющейся по стене пышной растительностью. Перед домом широко раскинулся заросший зеленью двор, ограниченный лишь каменным забором по периметру. На мощенной крупным булыжником площадке стояли запыленный пикап и чистенькая зеленая «мини» с белой крышей.
«И все это на доходы от ресторанчика с десятью столиками, парой бильярдных столов и древним музыкальным автоматом?»
Работать Стоуну предстояло в конюшне, которую от дома почти не было видно. Следующие часы он под радостное ржание чистил стойла, разбирал и развешивал по стенам уздечки, хомуты и прочую упряжь.
Стоун разогнулся, потер ноющую спину и услышал со стороны дороги перестук копыт. Вскоре рядом с ним натянул поводья высокий гнедой, и на землю спрыгнул Дэнни. Вынув из карманов куртки две банки пива, он протянул одну Стоуну:
— Ма сказала, что вы пошли сюда.
Дэнни с хлопком открыл банку, показалась пена.
— Что может быть лучше холодного пива после прогулки верхом?
— Значит, колено уже в порядке, — отметил Стоун.
— На мне заживает как на собаке. Чем занимаетесь?
— В основном чищу стойла, а так — всего понемногу.
— Я вам помогу.
— Думаешь?
— Все равно пока нечего делать.
Они зашли в конюшню, и Дэнни, привязав коня к железному кольцу, тоже взялся за лопату.
Стоун заметил на лице парня свежий синяк.
— Вроде бы в поезде тебе украсили другую щеку?
— Это я сегодня прозевал. Герцог приласкал, когда я полез к нему с уздечкой. Норовистый черт.
— Но хоро-ош…
— Вы ездите верхом?
— Нет, и никогда не умел. Ты назвал это место чертовой дырой. Какую именно часть: бассейн, этот дворец или целый автопарк перед ним?
— Я всегда все преувеличиваю.
— Если серьезно, почему ты хочешь отсюда уехать?
— Это все ее. — Дэнни бросил в тачку лопату конского навоза.
— А ты сын. И наследник.
Дэнни снял рубашку, обнажив худощавое мускулистое тело.
— А кто сказал, что мне все это нужно?
— Ладно, вполне доходчиво. Ты единственный ребенок?
— Точно так.
— Я видел могилу твоего отца, когда шел сюда.
— Так мы и получили все это богатство.
— То есть?
— По иску к долбаной угледобывающей компании. Понимаете, угольные компании почти всегда эти тяжбы выигрывают или в лучшем случае выплачивают крохи. У них все схвачено, юристы пляшут под их дудку. Только мама проявила твердость и выиграла дело. Компания подавала апелляцию, но в конечном счете они сломались, и мама получила компенсацию за потерю кормильца. И стоило это ей всего лишь мужа, а мне отца.
Дэнни уложил на кучу в тачке еще лопату навоза и воткнул ее сверху, как восклицательный знак.
— И твоя мама продолжает держать ресторан?
— Не может без дела. Да и людям надо есть.
— Город выглядит процветающим.
— Цены на уголь выросли как никогда, а шахтеров не хватает. Когда спрос выше предложения, зарплаты растут. Почти в два раза за последние пять лет. Высокая зарплата и низкая стоимость жизни способствуют процветанию «простого человека».
— Говоришь, как завзятый экономист.
— Я всего лишь тупой бывший спортсмен, но у меня есть глаза, уши и капля здравого смысла. Где вы собираетесь сегодня ночевать?
— Думаю, где-нибудь в мотеле.
— Там, в городе, в двух кварталах от ресторана, за углом здания суда стоит дом, где сдаются меблированные комнаты. Недорогие, но чистые. Его держит Берни Сандаски. — Дэнни хмыкнул. — Скажете старому Берни, что вас прислал я.
— Он что, сделает мне скидку?
— Не-а, скорее выгонит вас пинками за дверь.
— Почему это вдруг?
— У Берни есть клевая внучка, Дотти. Несколько лет назад он застукал нас с Дотти в одной из своих меблирашек, когда мы делали домашнее задание по биологии. — Дэнни весело рассмеялся и бросил в тачку лопату побольше. — Ну вот, с навозом я покончил. Дальше, старик, без меня.
Стоун проводил взглядом ускакавшего Дэнни, закончил работу и лениво пошел по тропинке, которая вилась вокруг невысокого холма, заросшего низкорослыми соснами. Усадьбе Аби, казалось, нет ни конца ни края.
Дорожка вывела его к старому коровнику, готовому, казалось, завалиться от первого же чиха. Внутри хранились валки сопревшего сена, старый пикап, заржавевшие трактора и другая сельхозтехника.
Стоун уселся на бампер пикапа и пересчитал свою скудную наличность. Доброе дело в отношении Дэнни в буквальном смысле дорого ему обошлось. Железнодорожный билет был не дешевым, да и поездка в автобусе чувствительно сократила драгоценную наличность. На автостанции Дэнни предлагал заплатить за него, но Стоун отказался. А еще предстоит снять меблированную комнату. Надо молиться, что богатая Аби проявит щедрость, оплачивая сегодняшнюю работу, и тогда он сможет двинуться дальше.
Неужели он все еще думает о бегстве? Может, когда прыгнул с обрыва, стоило наглотаться воды, захлебнуться и утонуть? Зачем он остался в живых?
«Для чего вообще дальше жить?»
Снаружи затормозил автомобиль. Стоун слез с бампера и увидел выходящую из пикапа Аби.
— Прогуливаемся по усадьбе? — спросила она без улыбки.
— На конюшне я все сделал. А усадьба у вас красивая.
— Хорошо, — сказала она с непроницаемым видом.
— Не похоже, чтобы это строение часто использовали. — Стоун бросил взгляд на коровник.
— Это строение целых полвека принадлежало моим родителям. У них была здесь ферма. Последние лет тридцать мы и вправду здесь ничего не делаем. А дом стоял вон там. — Она показала налево. — Сгорел давным-давно. Осталась только дымовая труба. Надо бы все это снести, но рука не поднимается. Я хочу сказать, это в общем-то все, что от них осталось.
— Понимаю.
— Понимаете что?
— Что трудно расставаться с прошлым, особенно когда будущее не очень ясно.
— Вам бы не конюшни чистить, Бен, а философию преподавать.
— Ну, тогда я возвращаюсь в город.
— Сейчас рассчитаемся. Давайте проедем со мной к дому. Там вы поужинаете и получите деньги.
— Вы не обязаны.
— Знаю, что не обязана, — оборвала она не терпящим возражений тоном.
Через несколько минут они въехали на подъездную дорожку.
— Красивый дом.
— Только достался дьявольски дорого.
— Дэнни мне вкратце рассказал.
— Думаю, вам не мешает принять душ и переодеться. Уборка конюшен не самая чистая работа.
— Спасибо. Мне очень жаль, что так случилось с вашим мужем.
— Угу.
Аби захлопнула водительскую дверь и стала подниматься по ступеням.
Стоун вылез из пикапа и потащился за ней.
Он мог приехать в любой город страны. А его занесло в Дивайн, штат Виргиния.
«Черт, это был правильный выбор».

ГЛАВА 19

Нокс перехватил Аннабель Конрой, когда та выходила из мотеля, и, махнув перед ней удостоверением, предложил пройти с ним.
— И не подумаю, — фыркнула она.
— Не понял…
— Откуда мне знать, может, удостоверение поддельное, а вы просто насильник. Давайте, зовите копа, и, если он решит, что вы тот, за кого себя выдаете, я пройду — но только с вами обоими. Иначе валите отсюда.
— Как насчет чашечки кофе вон в том ресторане? Если вдруг полезу к вам под юбку, вы всегда сможете поднять крик и дать мне по яйцам.
— Предупреждаю, бью я больно.
— Кто бы сомневался.
— Надолго это удовольствие? У меня дела.
— Как пойдет.
После второй чашки крепкого кофе Нокс объяснил, что ему от нее надо.
— Я не знаю, где Оливер, — ответила она искренне. — Мы с ним крепко подружились, я даже жила в его коттедже. Но он уехал, а куда, никому не сказал.
— Как вы подружились, и почему вы жили в его коттедже?
— Все очень просто. Он помог мне разрешить одну проблему. Ну а после его отъезда мне хотелось поддерживать в доме порядок — на тот случай если он вдруг вернется.
— Вы хотите сказать, проблемы с Джерри Бэггером закончились?
— Вижу, вы хорошо подготовились.
— А какие именно претензии были у вас к Бэггеру, мисс Хантер?
Нокс ни минуты не верил, что это ее настоящее имя, но решил подыграть. Пока.
— Вам-то что за дело?
— И все-таки.
— Я не обязана…
Он показал на чашку кофе у нее в руках:
— А что, если я сниму с нее отпечатки и пробью их по базе данных? Высветится имя Сьюзен Хантер?
— Закон не запрещает менять имя.
— Верно, но причина смены имени может оказаться и противозаконной.
— Бэггер причинил страдания тем, кто был мне дорог. Я хотела подвести его под арест и добилась этого.
— С помощью Алекса Форда и Оливера Стоуна?
— Ну да. Бэггер был мошенником и психопатом. ФБР и министерство юстиции давно уже за ним охотились. Он получил по заслугам. И что в том плохого?
— Мне, собственно, наплевать на Джерри Бэггера. Меня интересует Оливер Стоун. Или Джон Карр. Не знаю, каким именем вы его называете.
— Я знаю Оливера Стоуна. А кто такой Джон Карр, понятия не имею.
— Когда вы видели его в последний раз?
— Около полугода назад.
— Вы слышали об убийствах Картера Грея и сенатора Симпсона?
— Я слежу за новостями.
— У Стоуна были кое-какие отношения с Греем.
— Вот как?
— Алекс Форд вам не говорил? Ему ведь известно все.
— Мы с ним всего лишь друзья, а друзья делятся далеко не всем.
— Почему вы съехали из коттеджа?
— Надоело жить рядом с мертвецами.
— А может, получили весточку от Стоуна? Он и посоветовал вам затаиться?
— С чего бы это вдруг?
— Вот вы мне и расскажите.
— Как можно рассказывать о том, чего не было?
— Полагаю, ваш приятель в бегах.
— С какой стати?
Нокс поднялся.
— Ну, хватит. Вы мне уже столько лапши навешали, что уши отваливаются. Постарайтесь пока не выезжать из города.
И он зашагал к выходу.

ГЛАВА 20

Маклин Хейес был разочарован. Они с Ноксом сидели перед камином в библиотеке городского особняка девятнадцатого века. Этот старинный дом в самом центре Вашингтона Хейес мог круглосуточно использовать по своему усмотрению. Очевидно, у короля разведки и привилегии должны быть королевскими.
— Итак, сегодня вы провели опрос всех подозреваемых по списку — и никакого видимого прогресса.
— Я сделал это не просто ради галочки, генерал. Я устроил маленькое цирковое представление с каждым из них, за исключением Рубена Родоса, и нашел кое-какие зацепки. Во-первых, все они лгут. А во-вторых, все они что-то знают, но не сознаются. Насколько мне представляется, это все-таки прогресс. Где-то они обязательно ошибутся, и тогда мы сможем атаковать.
— Я сильно сомневаюсь, что Карр оставил им копию путевой карты.
— Я тоже сомневаюсь, но Карр верный товарищ. Если удастся подловить его друзей на чем-то, что потянет на тюремный срок, мы выманим его из укрытия.
— Думаете, он примчится на помощь друзьям? Вы серьезно верите в такую возможность, Нокс?
— Я достаточно изучил его. Полагаю, это вполне вероятно. Но вот как быть, если это не сработает?
Хейес допил вино и уставился на огонь.
— Давайте начистоту, Нокс. Надеюсь, мой рассказ будет поучителен и не слишком вам наскучит.
— Вряд ли ваш рассказ вызовет у меня скуку. Вы же знаете, я стремлюсь получать правдивую информацию.
Хейес пропустил колкость мимо ушей.
— Карр, несомненно, убийца. Это он был в туристическом центре в ту ночь. Мы уверены, что именно он убил Грея и Симпсона. С этим все просто, вот с остальным…
— А я услышу и остальное?
Хейес поднялся и снова наполнил бокал, на этот раз виски, отхлебнул, стоя перед камином и не сводя глаз с огня. Глядя на этого высокого аристократа, одетого в костюм-тройку, с роскошными седыми волосами, квадратной челюстью и не потерявшими молодой блеск глазами, Нокс представил себе, что играет в голливудском шпионском триллере.
«Ну-ка, прикинем, как там будет развиваться сюжет? Конечно, благородные патриоты неустанно стоят на страже своей страны. Набранные из учебных заведений Лиги плюща, аккуратные ребятки в костюмах от „Брукс бразерс“, задумчиво посасывая дорогие трубки, денно и нощно пекутся о государственных интересах. Попутно они не забывают заваливать в постель всех подряд красивых женщин и отдавать должное лучшим напиткам, свысока взирая на человеческий мусор. Вроде меня. Или Джона Карра. Мы для них — человеческий мусор».
Разведслужба — отвратительное грязное занятие, и каждый новый аспект его такой же мерзкий, как и остальные. Ни одно правило, ни одна норма не соблюдаются. Хотя нет, есть один закон: публика, подобная Хейесу, выше всех норм и правил. Неприкосновенные. Однако и этот закон не абсолютен. Вот вам пример Картера Грея: Джон Карр сбросил его с сияющих высот в сточную канаву.
«Молодец, Джон».
Размышления Нокса прервал голос генерала:
— К несчастью, Карр, вероятно, владеет определенной информацией, возможно, даже доказательствами проведения некоторых операций, предпринятых нашей страной в период активности. Засветка этих данных поставит нас в неловкую ситуацию. Очевидно, Грей это также сознавал. Думаю, он пытался добраться до Карра, пока тот не устроил какую-нибудь пакость, но тот достал его первым.
— Другими словами, у Карра есть против нас уличающий материал, который ни в коем случае не должен всплыть на суде.
Хейес улыбнулся:
— Мне всегда нравилась ваша проницательность, Нокс. Экономит массу времени.
— Я не наемный убийца, сэр. Вы приказали мне найти его. И я приложу все усилия. Но это все.
— Больше ничего от вас и не требуется. Остальное не ваша забота.
— Если Карр настолько умен, как мне представляется, он должен все это понимать. Вероятнее всего, он просчитал вариант, при котором его насильственная смерть приведет в действие крайне нежелательные для вас разоблачения. Например, вброс информации в «Нью-Йорк таймс» в случае, если он получит пулю в голову.
— Найдите этого типа, Нокс, и я верю, что мы сможем убедить его, насколько подобная акция нецелесообразна.
— Какое средство вы намерены применить?
— Как вы сами сказали, он очень преданный друг.
— Значит, друзья-приятели и есть его ахиллесова пята? Только, по вашей версии, вместо явки с повинной и дальнейшей посадки, он отказывается от борьбы и получает пулю ради того, чтобы друзья… что? Остались живы?
— Да, таков один из сценариев.
— Один? Или единственный?
— Найдите его, Нокс. Это все, что от вас требуется. Есть наметки по подозреваемым?
— От его друзей я получил ровным счетом ноль. А раз нам теперь придется действовать в обход закона, нужно исходить из вещественных доказательств.
— Хотите вернуться на место преступления?
— Да.
— Время работает против нас.
— Как всегда. Скажу вам со всей прямотой, сэр: только что полученные сведения могли бы помочь больше, узнай я их раньше.
— Согласен. Но ничего не поделаешь.
— Значит, мне придется соперничать с полицией? Как быть, если копы окажутся первыми?
— Мы уже предприняли определенные действия, исключающие эту возможность.
— Ну а если кому-то из детективов все-таки повезет?
— Это маловероятно, поскольку полиции ничего не известно о Джоне Карре и его связях с Греем и Симпсоном. Здесь у вас огромное преимущество. Но если все же полиция доберется до него первой, у них он не задержится. Национальная безопасность превыше всего, Нокс.
— Несомненно. Позвольте осведомиться о субординации в этом деле, сэр?
— Докладывать будете лично мне, и никому другому, — отрубил Хейес.
— Нет, я имею в виду, кому докладываете лично вы, генерал?
Хейес допил виски и осторожно поставил бокал на антикварный приставной столик.
— Я сделаю вид, что ничего не слышал… Удачи. Докладывать регулярно.
— Безусловно, — ответил Нокс с большей резкостью, чем собирался. Лишь слегка надавив на Маклина Хейеса, он уже испытывал мучительный соблазн прижать генерала как следует. И будь что будет.
— И вот еще что. Джон Карр, пожалуй, величайший киллер из всех, которых когда-либо порождала эта страна. Тот факт, что он через тридцать лет после ухода из «Тройной шестерки» сумел один, без посторонней помощи уничтожить добрый десяток наших лучших спецназовцев, говорит красноречивее всяких слов. Боже, как же великолепен он, наверное, был в свои лучшие годы! И как славно командовать подобной смертоносной машиной! Грею повезло. Головокружительный взлет его карьеры был связан не в последнюю очередь со способностью Карра из раза в раз бить точно в «яблочко».
— Для чего вы мне это рассказываете?
— Хочу, чтобы вы уяснили себе правила игры. Он нужен нам живым, Нокс. Надо выяснить, что у него там есть, до того, как он будет ликвидирован. Конечно, не обойтись и без жертв.
Не успел Хейес выйти из библиотеки, а Нокс уже вполне уяснил себе правила игры.
«Жертвы?» То есть у них нет настоятельной потребности в том, чтобы по завершении дела Джо Нокс продолжал дышать, так, что ли?
Нокс вышел из особняка, сел в «ровер» и отправился в погоню за величайшим киллером из всех, которых когда-либо порождала эта страна. Ну а хитрый отставной генерал, который ради личных целей не моргнув глазом посылал солдат на смерть, будет подталкивать в спину теперь уже его, Нокса.
«Ур-ра!»

ГЛАВА 21

На следующий день Нокс принялся за осмотр коттеджа смотрителя кладбища «Гора Сион». Он излазил там каждый дюйм, поднял каждую неприбитую половицу, перерыл все ящики, проверил чуть ли не каждый кирпич в камине и добросовестно пролистал все книги, добрая половина которых была на иностранных языках.
«Если парень говорит на всех этих языках, то мог уже и выехать из страны», — подумал Нокс.
На кладбище ему повезло чуть больше. Его острый глаз разглядел, что одно из надгробий недавно сдвигали. Нокс сдернул его с места и обнаружил вырытый в земле тайничок. Пустой.
«Пакость», на которую намекал Маклин Хейес?
Через два часа он стоял на участке позади дома покойного Картера Грея; на место убийства Симпсона Нокс решил не ездить. При первичном осмотре на опустевшей строительной площадке никаких зацепок не обнаружилось; вряд ли стоит рассчитывать, что они там появятся.
Стоун сказал агентам ФБР, что преступник, взорвавший дом Грея, вполне мог уйти, прыгнув в воду с прибрежного утеса. Нокс подошел к краю обрыва и посмотрел вниз. Дьявольски непростой нырок, но, видимо, вполне осуществимый для такого человека, как Оливер Стоун, то есть Джон Карр.
«Ладно, он швыряет винтовку в воду и прыгает… И куда же он потом направляется?»
Нокс ни на секунду не допускал мысли о том, что Стоун покончил с собой. Никто бы не стал так тщательно планировать преступление, чтобы завершить его суицидом.
С ранцем за спиной Нокс отправился вдоль края обрыва, идя по суше параллельно предполагаемому маршруту Стоуна по воде. Он миновал лесополосу, пересек открытое пространство и снова углубился в лесок, все время стараясь не упускать из виду береговую линию внизу. Наконец он остановился. Перед ним был отлогий морской берег. Стоун застрелил Грея до семи утра. Нокс изучил карту приливов — в утренние часы этот галечный пляж находился под водой. Нокс заметил расселину в скалах и поднимающуюся от берега тропинку. Через полчаса он подошел к скоплению каких-то хибар.
— Вам что-нибудь подсказать?
Нокс оглянулся и увидел кругленького коротышку в трикотажной спортивной шапочке и замасленной куртке, который вышел из-за древнего трактора со спустившим колесом.
— Я приехал в дом Картера Грея. — Он показал удостоверение. — Агент Нокс.
— Рад за вас. А меня здесь все зовут Лерой, потому что это мое имя. Грей, говорите? Та шишка, что схлопотала пулю?
— Совершенно верно. Очевидно, с вами уже беседовали.
— Да уж. Но, как я показывал, мне ровным счетом ничего не известно.
— Вы здесь живете один?
— Один. Уже четыре года. С тех пор, как преставилась моя Лотти.
— Соболезную. И никто вам здесь не помогает? Кстати, чем вы занимаетесь?
— Да так, по мелочи. Чтоб на жизнь подзаработать. Был тут помощник, так он ушел.
— И давно это случилось?
— Как раз в тот день, когда грохнули начальничка.
В глазах Нокса промелькнула тревога, но Лерой выставил ладонь.
— Не заморачивайтесь. Парни из ФБР его видели, можете у них спросить. Старый, хромой, со слабыми глазами. Бедолага даже не говорил, только хрюкал.
— Высокий, низкий? Толстый, худой?
— Тощий, а какого роста — с его увечной ногой и не поймешь. Точно выше меня. Густая борода и толстые очки.
— Почему он ушел?
— Да кто ж его разберет? Почти четыре месяца со мной тут ковырялся. Потом взял и двинул куда-то. Мы контракт со штрафами на миллион не подписывали. — Лерой захохотал и сплюнул на землю.
Нокс огляделся.
— Он жил в одной из этих построек?
Лерой кивнул и показал на ближнюю к тропинке хибару.
— Нет возражений, если я ее осмотрю?
— Еще раз: вы из какого агентства?
— Из федерального.
— Которого из них?
Нокс поднес свое «публичное» удостоверение к самому носу Лероя.
— Тогда вперед.
Обследование хибары дало только один, зато существенный результат: там не оказалось никаких отпечатков пальцев. Этот факт подсказывал Ноксу, что он на правильном пути. Большинство людей, в том числе хромые, полуслепые и немые, не замечены в пристрастии к педантичному и тщательному уничтожению меток-идентификаторов.
Он вышел из хибары и окликнул болтавшегося неподалеку Лероя.
— Я пришлю сюда художника, пусть составит словесный портрет вашего помощника.
— Да пожалуйста.

ГЛАВА 22

Ужин получился восхитительным. Аби готовила, Стоун помогал накрывать. За столом были только они. Перед этим Стоун принял наверху душ в ванной, будто сошедшей со страниц журнала. Угольная компания, должно быть, заплатила за нее бешеные деньги.
— Значит, вы любите Шекспира? — спросил Стоун.
— Читала его пьесы еще в старших классах. Только раньше я их не понимала.
— А сейчас понимаете?
— По-моему, да. Он показывает жизнь такой, как она есть, особенно ее отрицательные стороны…
Дэнни появился в середине ужина, бросил взгляд на мать и Стоуна за обеденным столом с изысканной посудой и льняными салфетками, не сказав ни слова, развернулся и вышел. Громко хлопнула входная дверь.
Стоун глянул ему вслед и повернулся к Аби.
— Парень проблемный…
— Такой способ самовыражения. У вас есть дети?
— Была дочь. Ее уже нет в живых.
— Простите… Дэнни истратил, наверное, уже семь из девяти своих жизней, и у меня такое чувство, что одновременно он забрал и большую часть моей.
— Вы были против его отъезда?
— Какая мать хочет расставаться с единственным ребенком?
— Так, значит, вы рады, что он вернулся?
— Пока не поняла. К тому же не пройдет и нескольких дней, как Дэнни снова уедет. Но он больше не разобьет мое сердце. Во всяком случае, я стану себе это повторять.
— Он уже так уезжал?
— Грозился много раз. Полагаю, я про себя решила, что это так и останется болтовней. А он меня перехитрил.
При последних словах ее голос дрогнул.
— Сейчас на его решение повлияли какие-то особые причины?
— Никто не знает, почему Дэнни поступает так или иначе. Безрассудный, как и его отец.
— Дэнни говорил, что он погиб в шахте.
Аби положила в рот кусочек пирога. Прожевав, ответила:
— Да, в шахте. Вы сказали, что потеряли дочь. А ваша жена?
— Тоже умерла. Очень давно.
— И как же вы с тех пор?
— По-всякому. Подолгу нигде не задерживался.
— Из армии уволились сразу после Вьетнама?
— Болтался там еще какое-то время. Потом надоело.
— Никакой пенсии от Дяди Сэма?
— Выслуги не хватило.
Разговор постепенно сошел на нет, и Стоун начал собираться, отказавшись от предложения довезти его до города. В доме, несмотря на роскошь и дизайнерские изыски, витала скорбь, ибо источником этого богатства была смерть.
— Полагаю, вы скоро уедете, — сказала Аби, стоя в дверях.
— Я намного старше Дэнни, а все еще не решил, что делать с остатком своей жизни. Поэтому лучше двину куда-нибудь.
— Спасибо, что помогли моему сыну.
— Он хороший парень. Им нужно только чуточку руководить.
— Хорошо бы руководитель увез его отсюда и удержал от возвращения.
Абигайль закрыла дверь. Стоун постоял, озадаченный, затем вновь повторил про себя, что его это не касается, вышел на шоссе и отправился назад в город.
Небо было усеяно звездами, единственным сейчас источником света. Ближе к городу Стоун услышал неясные звуки. Поначалу казалось, что шумит какое-то животное, и на ум пришла мысль, что в этой части страны, наверное, еще вполне можно столкнуться с барибалом или даже пумой.
Стоун ускорил шаг. Прямо впереди виднелись церковь и кладбище.
Он пересек дорогу, вошел в церковный двор и встал как вкопанный, увидев это. Или, точнее, его.
Рыдающий Дэнни, раскинув руки, лежал ничком на свежей могиле Дебби Рэндольф.

ГЛАВА 23

Высокий мужчина незаметно скользнул в здание, спустился на лифте вниз, тоннелем, проложенным под вашингтонскими улицами, дошел до другого здания и попал в длинный коридор. Когда он проходил мимо одной из дверей, та чуть приоткрылась, огромная рука схватила его за шиворот и быстро втащила внутрь. Дверь закрылась.
Рубен Родос отпустил Алекса Форда. Агент поправил воротник куртки и сердитым взглядом обвел остальных, расположившихся на отслужившей свое мебели и кипах упаковочных материалов.
— Ты сказал, вторая дверь слева, — прошипел Алекс.
— Братец Калеб малость ошибся, — пояснил Рубен. — Он имел в виду, что первая дверь — та, которая справа. Мы не стали звонить на мобильник, чтобы тебя не засекли.
— Требуется решение суда, — заметила Аннабель.
— Черта с два их это остановит, — возразил Рубен.
Алекс посмотрел на Аннабель.
— Он прав. Раз я федеральный агент, то мой мобильник и моя жизнь мне не принадлежат.
— Извини за путаницу, Алекс, — сконфуженно сказал Калеб. — Я немного нервничал. Сам не знаю почему. — Он бросил злобный взгляд на Рубена. — А, вспомнил! Это после того, как Рубен позвонил и начал орать, чтобы я подыскал место для встречи, причем как можно скорее, иначе мы все погибнем, и это будет целиком на моей совести!
Рубен пожал плечами.
— Я говорил не «погибнем», а «проведем в тюрьме остаток жизни». И я сказал всего лишь «по большей части твоя вина».
— Почему ты так решил? — спросила Аннабель.
— Потому что тот тип, Джо Нокс, к тому времени уже пообщался с нашим Калебом.
— А с чего ты взял, что я ему все выложил?
— Калеб, ты бы раскололся, даже если б на тебя наехала девчушка-скаут!
— Ладно, у нас мало времени, — повысила голос Аннабель. — Получается, Нокс допросил меня, Алекса и Калеба.
— Он был и на товарном складе, но, к счастью, я взял отгулы.
— Рубен, я так понял, что тебе звонил Оливер, — сказал Алекс. — Он сказал, где находится?
— Он не признался, откуда звонит. — Рубен пересказал им содержание разговора со Стоуном. — Еще он просил поблагодарить тебя за то, что сожгли письмо.
Алекс медленно кивнул.
— Есть вероятность, что звонок засекли? — спросил Калеб.
Рубен покачал головой.
— У меня не совсем обычный телефон. Конструктивно доработанный.
— То есть он крадет минуты у других, — пояснил Калеб.
— У меня есть приятель, которому я доверяю, настоящий профи. Он-то и сделал для меня эту штуку.
— Ладно, давайте сравним, что говорил Нокс, и посмотрим, где мы находимся, — предложила Аннабель.
Первым рассказывал Алекс, затем Аннабель и последним Калеб.
Когда он закончил, Рубен произнес:
— Калеб, я приношу официальные извинения. По всему видать, ты замечательно держался.
— Извинения принимаются, — сменил гнев на милость федеральный библиотекарь.
Алекс подвел итог:
— Итак, Нокс считает, что Оливер — это Джон Карр. Ему известно, чем тот занимался в ЦРУ. Он подозревает, что именно Оливер застрелил Симпсона и Грея. И теперь усиленно его разыскивает.
— И рассчитывает выйти на Оливера через нас, — добавил Калеб. — Но мы, слава Богу, не знаем, где он.
— Не спеши благодарить Господа, Калеб. Нас и наши отношения с Оливером могут использовать и иначе.
— То есть?
Ответила Аннабель:
— Как средство, чтобы выманить Оливера.
— Ты хочешь сказать, нас используют как наживку? — возмутился Калеб. — Полный бред! Мы граждане Соединенных Штатов, а Нокс — государственный служащий.
— На это перестали обращать внимание еще в пятидесятые, — усмехнулся Алекс. — Нокс — государственный служащий с определенными задачами. Сейчас его задача — схватить Оливера. И пока тот в бегах, мы будем оставаться мишенями.
— Так что же, надо прятаться по щелям? — спросила Аннабель.
— Для меня этот вариант совершенно невозможен, — ответил Алекс. — Но тебе, Аннабель, определенно есть смысл зарыться поглубже. Рубену тоже. Не знаю, как с Калебом…
— Оливер поставил нас в безвыходное положение, — проворчал Калеб.
— У него не было выбора, — ответил Рубен. — Если мы правильно догадались, он хлопнул двух супер VIP-персон. После такого кофе не успеешь глотнуть, как к тебе вломится спецназ.
Калеб покачал головой.
— Даже если это Оливер их убил, я уверен, что он не оставил ни одной улики, ни одной зацепки.
— Черт возьми, о чем ты говоришь, Калеб? — взорвался Рубен. — Его и не собираются преследовать по закону! Им нужно только его найти. Из него выжмут всю возможную информацию, а затем пустят пулю в голову. Он бывший правительственный киллер, который скрывался, потому что Грей и Симпсон его жестоко подставили и пытались убить. — Последние слова Рубен произнес, пристально глядя на Алекса. — Оливер целых тридцать лет находился в бегах. А потом убили Милтона. И не забывайте, Гарри Финн рассказывал, как Симпсон сознался, что это он отдал приказ убить Оливера со всей семьей много лет назад. Если у кого-то и были основания для убийства, так это у Оливера. И плевать на законы.
— То есть они боятся, что Оливер в курсе давних секретных операций правительства, — сказал Калеб. — И его хотят заставить замолчать.
— Ты рассуждаешь, как… библиотекарь, — с иронией заметил Рубен.
— Должен же быть и другой вариант, — вступила Аннабель. — Я хочу сказать — вместо того, чтобы лечь на дно.
Алекс распрямился, прислонившись к стене.
— Что ты задумала?
— Мы разыщем Оливера и поможем ему выпутаться.
— Чушь! Только выведем на него ищеек, — возразил Алекс.
— К тому же, — добавил Рубен, — Оливер наверняка придумал искусный план спасения.
— Неужели? Без документов? Без денег? Я дала ему кредитную карточку. Так вот, ею не пользовались много месяцев. Ему даже на самолет не сесть. Остается только бежать.
— Пока не поймают, — тихо добавил Рубен.
— Может, он как раз этого и хочет, — заявил Алекс. Остальные с удивлением уставились на него. — Оливер грохнул Симпсона и Грея, испытывая чувство вины перед Милтоном. А теперь он считает, что больше жить незачем. Он бежит, но не сильно старается. Он знает, что его все равно схватят, и приготовился к концу.
— Я не позволю ему уйти из жизни таким способом, — возмутилась Аннабель.
— Аннабель, одно дело саботировать расследование ЦРУ, и совсем другое — активно путать им карты. Тогда тебе самой светит срок.
— Плевать. Вспомни, что он сделал для меня. Помогая мне, он рисковал всем.
— То же самое можно сказать про каждого из нас, — добавил Рубен.
— А ты, Алекс? — Аннабель обожгла его взглядом. — Если бы не Оливер…
Алекс уселся на старый стол.
— Ребята, я все понимаю, но я федеральный агент. Я засыплюсь, и больше ничего.
— Мы не станем подвергать тебя такому риску, так что больше ничего тебе делать не придется, — сказала Аннабель.
Вежливости в ее тоне было еще меньше, чем в словах.
— Снимаю рассмотрение второго варианта, — добавил Рубен.
— Давайте хотя бы обсудим, как его можно разыскать? — спросил Алекс.
— Это уже наше дело, — холодно ответил Рубен и взглянул на Калеба. — Ты у нас тоже федеральный служащий. Ты с нами?
— Я с вами.
Алекс, помрачнев, поднялся.
— Ну все, хватит. Пора прекращать наши отношения. Счастливо оставаться.
— Алекс…
Аннабель хотела что-то сказать, но дверь за Алексом закрылась.
Трое оставшихся членов «Верблюжьего клуба» молча переглянулись.
— Да пошел он! — разозлился Рубен. — Ладно, как мы разыщем Оливера?
Глядя ему в глаза, Аннабель спросила:
— Старый лис вынюхивает след, так?
— Ну, так. И что?
— А то, что мы сядем ему на хвост.
— Есть план?
— У меня всегда есть план.
— Девочка моя, я тебя люблю.

ГЛАВА 24

Стоун уже хотел подойти к Дэнни, когда с другой стороны кладбища появился еще кто-то. Стоун успел отскочить и пригнуться за каменным заборчиком, когда из тени под свет восходящей луны вышел высокий крупный мужчина. Тайри. Стоуну показалось, что шериф намерен напасть на Дэнни, настолько бесшумно тот приближался. Он уже приготовился выскочить из укрытия, когда шериф осторожно тронул Дэнни за плечо.
— Вставай, вставай, парень. Ничего хорошего ты здесь не вылежишь.
Дэнни поднял голову и в упор посмотрел на Тайри.
— Несправедливо. Это несправедливо, — бормотал Дэнни, уткнувшись огромному шерифу в плечо.
— В жизни много несправедливостей, Дэнни. Нельзя сдаваться.
— Я не хочу больше жить.
Тайри влепил ему пощечину.
— Чтоб я больше этого не слышал!.. Девушка мертва. Ее не вернуть.
— Скажете, это справедливо? — Дэнни указал на могилу.
— Возьми себя в руки. У нее был выбор. Она покончила с собой. Ничего уже не изменишь. Давай-ка я отвезу тебя домой.
Дэнни вытер лицо и покачал головой.
— Дурак вы, раз так думаете.
Тайри изучающе посмотрел на него.
— Ты знаешь что-то, чего не знаю я?
— Я много чего знаю, а вы нет. Ну и что? Все это дерьмо ничего не стоит.
— Я имею в виду, о Дебби.
Дэнни опустил голову.
— Нет. Ничего я не знаю. Одни разговоры. Болтовня и пересуды ничего не значат.
— Значит, «дурак вы, раз так думаете». О чем думаю? Что она покончила с собой?
— Ничего подобного я не говорил, шериф, — пробормотал Дэнни.
— Так что же ты хотел сказать?
Вместо ответа Дэнни повернулся и пошел прочь.
— Дэнни, вернись сейчас же.
— Не орите, шериф, мертвых разбудите.
— Быстро ко мне!
— Я не пацан, Тайри, на всякий случай, если вы не заметили. — Дэнни повернулся и глянул на шерифа. — Да хоть стреляйте, я все равно пойду домой.
Тайри положил руку на пистолет, и Стоун пригнулся как можно ниже. Он не хотел, чтобы его заметили.
Когда Дэнни скрылся из виду, Тайри прошагал к стоявшей неподалеку патрульной машине и уехал в город.
«Может, стоит уйти прямо сейчас? Зачем ждать до утра?»
Тем не менее Стоун отправился в город и снял комнату в крошечном домике, что посоветовал ему Дэнни. Поднялся наверх, бросил на пол рюкзак и, сев на постель, стал смотреть в окно, выходящее на главную улицу.
Увиденное на кладбище его озадачило. Дэнни любил Дебби Рэндольф? Она покончила с собой? Почему Дэнни уехал, а потом снова вернулся?
— Это меня не касается, — в конце концов произнес вслух Оливер.
Глянул на часы. Около десяти вечера. Он извлек из рюкзака портативный приемник и включил его. Помучившись с настройкой, все-таки поймал радиостанцию, которая передавала сводку новостей. Сюжет об убийствах шел уже не первым номером, его давали после сообщения об очередной вспышке сальмонеллеза.
Диктору, казалось, не хватало воздуха, когда он зачитывал сюжет об убийствах высокопоставленных чиновников в столице.
— «ФБР и Управление национальной безопасности проводят совместное расследование. Оба убийства — сенатора Роджера Симпсона и руководителя разведуправления Картера Грея — определенно связаны между собой и предположительно — с событиями многолетней давности, когда оба погибших работали в ЦРУ. Как сообщают, убийца — их бывший сослуживец, много лет числившийся погибшим. Под наблюдение взяты все аэропорты, железнодорожные вокзалы, автостанции и дорожные развязки. Мы будем информировать вас о том, как проходит крупнейшая полицейская облава десятилетия».
Стоун выключил радио и вновь уставился в окно. Имя убийцы названо не было, но оно им, естественно, известно.
«Установили, что это Джон Карр, составили мой словесный портрет, перекрыли все пути отхода».
До сих пор Стоун не рассматривал всерьез свой возможный захват. Даже вообразил, что сможет добраться до Нового Орлеана и, никому не известный, мирно дожить остаток дней. Очевидно, не суждено. Единственное, что беспокоило, — его будут считать преступником. Всегда ли отмщение несправедливо? А несправедливость, совершенная вне закона, простительна? Он знал ответы на эти вопросы. Ему никогда не позволят такой роскоши — предстать перед судом присяжных, ведь тогда он поведает свою часть истории.
Стоун надел куртку. Надо на свежий воздух, пройтись по темному мирному городу. И все обдумать.
Он вышел на главную улицу и повернул направо. Вскоре центр остался за спиной. Лесополоса вдоль дороги сгустилась, а огоньки домиков, обозначающие границы города, наконец исчезли.
Через пять минут, когда Стоун уже решил возвращаться, до него долетел крик. Где-то дальше по дороге кричал мужчина. И в этом крике слышался запредельный ужас.
Стоун бросился вперед.

ГЛАВА 25

После разговора с Лероем Нокс домой не поехал. Хотелось прояснить не дававший покоя вопрос. Но отправился он не в Лэнгли, а в неказистый особняк в центре Вашингтона, где без проблем получил допуск — благодаря армейскому прошлому и нынешним полномочиям.
Нокс вошел в огромный зал, заставленный длинными исцарапанными столами, за которыми седовласые мужчины, видимо, ветераны прошедших войн, и ученые-историки изучали груды пожелтевших документов. Помещение было без окон и, казалось, без воздуха. Оглядевшись, Нокс ощутил лишь одно чувство — страдание. Здесь хранили записи о слишком короткой жизни и насильственной смерти такого количества людей, что даже думать об этом не хотелось.
Главный военный архив США находится в Сент-Луисе. Получить туда доступ для изучения личного дела военнослужащего можно только с его разрешения — или по распоряжению суда. Однако в Сент-Луисе хранят далеко не все документы; некоторые находятся в Вашингтоне. Здесь можно найти летописи всех войн, которые когда-либо вели США. Вот почему сюда стремились историки — многие с решением суда на руках в соответствии с законом о свободе информации, так как вооруженные силы с большой неохотой раскрывали свои архивы.
Большинство бумаг, которые Нокс собирался просмотреть, еще не были оцифрованы. Тем не менее, после того как он предъявил удостоверение, служащий умудрился очень быстро притащить ему запрошенные архивные коробки и показать, как работать с электронными документами.
Устроившись перед компьютером, Нокс начал с электронных документов, быстро просматривая файл за файлом. Ему не давало покоя, почему это Маклин Хейес так жаждал добраться до Джона Карра. Если Карр застрелил Симпсона и Грея, он сейчас скрывается. Он не будет устраивать пресс-конференции и не станет выбалтывать секреты прошлого. Нокс еще мог понять, почему Хейес стремится схватить Карра раньше полиции: если Карра задержат копы, тот может пойти на сделку со следствием и начнет давать показания. Но Хейес также сказал, что полицию посадили на короткий поводок, по существу, предоставив Ноксу полную свободу действий. Даже если копы каким-то образом первыми настигнут Карра, ЦРУ вмешается и выведет его из-под опеки полиции. В этом случае Карр не только не дойдет до пресс-конференции, он даже своему адвокату позвонить не успеет.
Так откуда такая всепоглощающая потребность схватить этого парня? Помимо моральной проблемы — позволить убийце избежать правосудия, даже в некотором смысле позволить ему скрыться и мирно дожить свои дни, — возникала проблема стратегическая. Вывод: Хейес действует глупо, а он не глупец. Здесь должна быть какая-то иная причина.
Вглядываясь в экран монитора, Нокс просматривал личные дела воевавших во Вьетнаме. После консультации с другим служащим архива, который подсказал, как сузить зону поисков, закончил с электронными документами и взялся за коробки. Изучив безрезультатно три десятка папок, он решил, что пора уже прекращать это дело, когда ему попалась связка бумаг, верхний лист которой сразу же привлек внимание.
Нокс забыл обо всем. Перед ним было личное дело военнослужащего по имени Джон Карр, солдата, который очень быстро дослужился до сержантского звания. Рапорт касался героических действий Карра во время пятичасового боя, произошедшего почти сорок лет назад.
При двенадцатикратном численном превосходстве противника Карр практически в одиночку отбил атаку и тем самым спас от смерти раненых товарищей, которых затем вынес с поля боя. В общей сложности он уничтожил десять солдат противника, многих — в рукопашной схватке. Потом засел в пулеметном гнезде и сдерживал северовьетнамцев под плотным минометным и ружейным огнем, вызвал по рации поддержку авиации, позволившую его товарищам отступить без новых потерь, и только тогда оставил поле боя, пропитанное его собственной кровью.
Нокс знал, что такое воевать в джунглях, помнил неразбериху и ужас, сам был ранен. Он знал, что такое беспорядочное отступление, когда думаешь, что наступил твой последний день. И участвовал в победных наступлениях последних дней этой войны в Юго-Восточной Азии. Правда, к тому времени незначительные победы в боях уже не имели никакого смысла. Если вся эта война вообще имела смысл.
Тем не менее Нокс не слышал, чтобы кто-нибудь отличился так, как Джон Карр в тот день. Это было что-то сверхъестественное. Его уважение к этому человеку и одновременно страх перед ним возросли еще больше.
За проявленный героизм Карра наверняка представили к награде. Во многом другом в армии могут долго раскачиваться, но с награждением отличившихся не тянут. Это поднимает боевой дух в войсках. А подобные истории служат созданию героического образа армии в глазах общественности. По мнению Нокса, за беспримерный героизм и мужество, проявленные тогда Карром, его должны были наградить даже не крестом «За выдающиеся заслуги», второй по значимости наградой США, а высшей боевой наградой — «Почетной медалью Конгресса». Джон Карр награжден «Почетной медалью»? Хейес не упоминал об этом в инструктаже. И ни слова в биографических данных, приведенных в служебной сводке, когда вскрыли его могилу на Арлингтоне.
Нокс листал страницу за страницей, пока кусочки мозаики не начали складываться в картину.
Отказать в награждении «Пурпурным сердцем» ему не могли — ранение само по себе является достаточным основанием. В общей сложности Карр был награжден четырьмя «Пурпурными сердцами» — по количеству полученных в разное время боевых ранений. Затем шла переписка о награждении его «Бронзовой звездой», но документ был датирован гораздо позже того боя, в котором Карр проявил беспримерный героизм. Да и «Бронзовая звезда», несмотря на свою престижность, не в полной мере соответствовала подвигу Карра. «Бронзовая звезда» в понимании Нокса была своего рода помесью; ею награждали не только за отвагу и мужество во время боевых действий, но и за другие заслуги или безупречную службу. «Серебряная звезда», крест «За выдающиеся заслуги» и Почетная медаль конгресса — вот общеизвестные награды, которые вручали за героизм, проявленный в бою.
Наконец ему попалась связка документов, подтверждающих, что непосредственный начальник Карра подал представление на награждение его «Почетной медалью». Офицер заполнил все необходимые документы и приложил требуемые свидетельства очевидцев. Затем, как положено, отправил представление по команде. Даты на документах свидетельствовали о том, что их оформили вскоре после тех боевых действий, в которых отличился Карр, и намного раньше переписки о награждении его «Бронзовой звездой». Что за чертовщина?
А дальше ничего. Все заглохло. Нокс не нашел больше ни одного документа, касающегося этого вопроса. Не получив заслуженной награды, Карр попросту исчезает из списков личного состава. Нокс понял почему. Как раз в то время Карр был завербован в подразделение «Тройная шестерка». Цэрэушники частенько подбирали в тайные киллеры лучших из лучших военнослужащих.
Он стал складывать документы в коробку. И тут увидел… Два сколотых вместе листка запали между последним разделителем страниц и картонной крышкой. Нокс даже не хотел их читать — его уже тошнило от вопиющей несправедливости в отношении солдата, который по идее должен был стать легендарным героем.
Это был приказ, самый обычный приказ. Об остановке процедуры награждения Джона Карра «Почетной медалью Конгресса». Сухой документ, полный обычного канцелярского словоблудия о недостаточности доказательств, противоречивых свидетельствах очевидцев и нелогично составленном представлении. Все это казалось полным бредом, пока Нокс не дошел до подписи. Рядом с ней стояли имя и звание офицера: майор Маклин Д. Хейес.

ГЛАВА 26

Нокс медленно заехал в гараж и, прежде чем нажать кнопку на пульте и опустить гаражную дверь, внимательно осмотрел улицу в зеркало заднего вида. Они наверняка там, следят за ним.
«Отставной генерал доверяет мне не больше, чем я ему».
Простым гражданам показалось бы неестественным, что федеральный агент Нокс вселял в своего работодателя страх, не меньший, чем в него самого преследуемый им зверь. Обычно Нокса привлекали в тех случаях, когда дело с треском проваливалось, а исполнители лишь кивали друг на друга и занимались поисками виновных. Порой он сравнивал свою работу с той, что ведется в отделе служебных расследований департамента полиции. Не имеет значения, что ты сделал или не сделал, обязательно найдется тот, кто готов тебе нагадить. Обгаживание и убийство из мести не требовали особого умственного напряжения. Порой достаточно лишь перейти улицу, вовремя нажать на спусковой крючок и выбрать правильную стратегию отхода.
Судя по тому, что Нокс выяснил об армейском прошлом Джона Карра, в этом деле Хейес определенно разыгрывал собственную партию. Он солгал: он сам удостоился чести быть командиром такой «смертоносной машины», как Джон Карр.
Итак, Хейес сперва отдавал приказы на убийства, а затем отказал исполнителю в заслуженной награде. Чем же Карр вывел из себя командира?
Нокс провел в архиве не один час, пытаясь найти ответ, но не вынес оттуда ничего, кроме догадок.
В голове роились мрачные мысли, почти такие же тревожные, как те, что мучили его по ночам во вьетнамских джунглях. Батальон Нокса был одним из последних, отправленных в Юго-Восточную Азию. Одиннадцать месяцев, проведенных там, показались Ноксу одиннадцатью годами. Домой он вернулся с осколком в левом бедре и тяжелым грузом ночных кошмаров. В те дни Нокс окончательно пришел к выводу, что война отнюдь не самый разумный способ решения мировых проблем, особенно когда подавать команды начинают политики, которым больше пристало бы мирно хрюкать. Как раз тогда он начал службу в военной разведке, а оттуда перешел в гражданский сегмент ЦРУ.
Теперь он работал в специализированном подразделении, о котором средний американец никогда не слышал и не услышит. Нокс имел два удостоверения. Одно, «публичное», для общественности: он значился сотрудником министерства национальной безопасности, что соответствующим образом общественность пугало. Второе удостоверение могло быть предъявлено строго определенному кругу федеральных агентов. В нем подтверждалась его принадлежность к Управлению по особым делам. В это управление входили представители пяти основных разведагентств США, тем не менее контролировалось оно горсткой чинов из Лэнгли. Нокс был причастен ко всем крупным операциям ЦРУ уже десять лет, последние шесть из которых провел на Ближнем Востоке.
Он находился в тысячах миль от дома, когда жена скончалась от инсульта. Нокс прилетел на похороны и едва успел сказать торопливое «прощай» своей спутнице жизни, единственной женщине, которую любил. У него так и осталось чувство, что он ей изменил.
Через сутки после похорон Нокс снова был в Ираке, пытался вычислить место очередного теракта смертников, и щедро платил в американской валюте вчерашним врагам, чтобы те уничтожали экстремистов, а не американских солдат. Когда наличные в конце концов закончились, закончилась и его миссия, и Нокс понял, что больше не хочет находиться в пяти часовых поясах от дома. Он вернулся в безопасную Зеленую зону и оплакал любовь своей жизни в уединении ночных кошмаров.
Кошмары усугубились, и в прошлом году, после вывода с Ближнего Востока, Нокс всерьез задумался об отставке. Фактически он был в творческом отпуске, когда позвонил Хейес.
И вновь возник старый неприглядный вопрос: «А приедет ли сын, если завтра случатся мои похороны?»
Нокс прошел из гаража в кухню, взял из холодильника пиво, устроился в своем кабинетике и извлек из кармана двухстраничный приказ за подписью Маклина Хейеса. Вероятно, это тяжкое преступление — кража государственной собственности; ну и пусть. Нокс смотрел на аккуратную подпись майора — ныне отставного генерала.
«О чем же ты думал, Хейес, подписывая этот приказ?»
Теперь связь между Хейесом и Карром установлена. Это меняло суть расследования.
Он получил задание разыскать Карра, потому что бывший боец «Тройной шестерки» обладает секретной информацией, которая поставит в затруднительное положение американское правительство или как минимум ЦРУ — порой трудно отличить одно от другого. Хейес сказал, что Картер Грей тоже был этим озабочен. Именно поэтому он охотился на Карра, но тот, очевидно, добрался до него первым.
И все это было полной бессмыслицей. Карр посетил Грея тем вечером, когда дом взорвали. Следовательно, Грей знал, где искать Карра. А кроме того, Карр тридцать лет держал рот на замке. С какой бы стати Грею, Хейесу либо ЦРУ волноваться, что он откроет его сейчас?
Зачем Грей приказал вскрыть могилу? Пытался вспугнуть Карра, заставить скрыться? У Нокса было предчувствие, что ответ находится в той области, куда ему запретили совать нос.
У Хейеса свой резон убрать Карра. Все эти годы он считал Карра мертвым и, должно быть, чувствовал себя в безопасности. А тут вдруг гроб оказывается пустым… Теперь он использует Нокса, чтобы тот решил за него проблему.
И что все-таки произошло в туристическом центре Капитолия? Действительно ли Карр перестрелял всех этих парней? И если да, то почему? Его пытались убить? Нокс вспомнил служебную сводку: кто-то одного за другим убивал вышедших на пенсию бойцов «Тройной шестерки». Значился ли в этом списке и Карр? Напали ли и на него по той же причине? Это был фрагмент той головоломки, к которой Нокса определенно не собирались допускать. Значит, придется самому позаботиться.
Имеет ли Карр что-нибудь против Хейеса? Что-нибудь личное? Любопытное направление поисков, если, конечно, вовремя прикрыть фланги. Придется занять уклончивую позицию. Если Хейес догадается…
Продолжая размышлять, Нокс включил радио. Внимание привлек выпуск новостей. Властям известно, кто убийца. Круг сужается. Все пути отхода перекрыты.
«Что за хрень?»
Он потянулся к телефону. Хейес ответил сразу же.
— Только что слушал выпуск новостей, — сказал Нокс. — Я считал, что ФБР приостанавливает расследование дела. Если у меня над душой будет стоять ватага федералов, то хотелось бы знать об этом заранее.
— Не переживайте, Нокс, я сам подбросил эту информацию. Наверняка Карр отслеживает новости. Нужно, чтобы он считал себя в ловушке. Попавшие в западню совершают необдуманные поступки.
Хейес отключился.
— Жди, как же, — сказал Нокс в пустую трубку.
Телефонный вызов прервал его размышления над откровением Хейеса. Номер был неизвестен.
— Да?
— Мистер Нокс, это Сьюзен Хантер. Хотела бы встретиться с вами по поводу Оливера.
— По телефону не получится?
— Нет. Неизвестно, кто может подслушать.
Тут не поспоришь. Кто-нибудь наверняка подслушивает.
— Резонно. Когда бы вы хотели?
— Немедленно.

ГЛАВА 27

Нокс распахнул дверцу, и Аннабель села на пассажирское место. Лицо молодой женщины пылало, глаза покраснели — благодаря румянам и паре капель раздражающего средства. Машина тронулась.
— С вами все в порядке?
— Нет, конечно.
— Ладно, я вас слушаю.
— Не хочу лишних неприятностей.
— Разумеется. Но если станете водить меня за нос — а я пойму это сразу, — то можете отправляться восвояси.
У Аннабель задрожали пальцы.
— Все… очень сложно.
— Моя работа и не связана с простыми случаями, уж поверьте.
— А что у вас за работа? — резко спросила она.
Он подъехал к тротуару и заглушил двигатель.
— Давайте сразу проясним: у нас здесь не обмен информацией. Вы говорите, я слушаю. Если все будет в порядке, я вам помогу. Если попытаетесь меня обмануть…
Послышался долгий вздох.
— Оливер очень скрытен. О его прошлом никому ничего толком не известно. Но мы понимали, что он особенный, не такой, как все. Вы наверняка видели книги в его коттедже. Он знает иностранные языки, он даже держится иначе!
— О его прошлом я немного осведомлен. Меня больше интересует, где он сейчас находится.
— Понятия не имею.
— Тогда зачем вы мне звонили?
— У Оливера была информация на Картера Грея. Именно поэтому Грей подал в отставку.
— Что за информация?
Аннабель покачала головой.
— Оливер был у Грея, и на следующий день Грей подал в отставку; наверное, компромат.
— Но потом Грей вернулся на свою должность.
— Потому что получил улики, которые передал ему Оливер.
— В туристическом центре Капитолия? — резко спросил Нокс.
— Я так поняла из нашего последнего разговора, а потом Оливер исчез.
— Что еще он говорил?
— Что правды лучше не доискиваться, это станет потрясением для страны.
Нокс улыбнулся:
— Из вас бы вышел замечательный свидетель защиты.
— Вам известно о его службе в армии?
— Да, он был отличным солдатом… Ну а что там с сенатором Симпсоном? Они поддерживали отношения?
— Оливер говорил, что до прихода в политику тот работал в ЦРУ.
— Верно, работал. Значит, Оливер знаком с ним давно?
— Вероятно. То есть в том случае, если он тоже работал на ЦРУ. У меня нет доказательств, что Оливер был их агентом.
— Доказательства — моя забота. Название «Тройная шестерка» вам о чем-нибудь говорит?
— Как-то раз Оливер его упомянул, но не стал объяснять, что это такое.
— Не сомневаюсь.
— Он достойный человек. Помогал ликвидировать шпионскую сеть. Даже получил благодарственное письмо от директора ФБР.
— Рад за него. Так почему он застрелил Грея и Симпсона?
— У меня нет никаких оснований считать, что это его рук дело.
— Сьюзен, или как вас там на самом деле, вы прекрасно знаете, что Карр и Стоун — один и тот же человек. И что он скрывается уже тридцать лет.
— Даже если и так, почему вы решили, что он скрывается?
— А вы как думаете?
— Возможно, за ним охотятся.
— Кто охотится?
— Видимо, те, кто намерен его убить.
— Убить?
— Оливер как-то сказал, что с этими агентствами так: даже захочешь уйти — не отпустят. Тебя скорее отправят на тот свет, чем позволят выйти из игры.
Нокс внутренне вздрогнул, как от пощечины.
«Вот этому я верю».
— Хорошо, представим на минуту, что он состоял в «Тройной шестерке» и решил оттуда уйти. И что? Его не отпускали?
— У Оливера были жена и дочь. Он говорил, что их давно нет в живых.
Нокс забарабанил пальцами по рулевому колесу.
— Полагаете, их убили те, кто за ним охотился?
— Не знаю. Возможно.
Нокс оставил баранку в покое и вперился взглядом в поток машин на Пенсильвания-авеню, машинально подумав о своих детях. Не исключено, что сын в Ираке сейчас находится в большей безопасности, чем дочь в Вашингтоне. Это была жестокая, ошеломляющая мысль.
— У вас есть семья? — послышался голос Аннабель.
Вместо ответа Нокс резко спросил:
— Что еще вы можете рассказать? Например, о последних днях, что вы его видели? Есть какие-нибудь соображения, куда он мог подеваться?
— Если он и убил Грея и Симпсона, то они это заслужили.
— Я спрашивал совсем о другом; подобные речи, между прочим, могут и до тюрьмы довести.
— Я обязана Оливеру жизнью.
— Вы, но не я.
— Значит, если вы его отыщете, то убьете?
— Я федеральный служащий, а не наемный убийца.
— Вы ручаетесь, что если задержите Оливера, его будут судить в установленном законом порядке?
Нокс на секунду замялся.
— Это не в моей компетенции. Многое будет зависеть от него самого. В конце концов, мы говорим об убийце, мисс Хантер.
— Вовсе нет. Мы говорим о моем друге, на долю которого выпали нечеловеческие страдания. Я знаю его. Знаю, что он за человек. Способен он на крайние меры? Бесспорно. Но является ли он хладнокровным убийцей? Ни в коем случае.
— Моя информация свидетельствует об обратном.
— Значит, у вас ложная информация.
— Откуда такая уверенность?
— От сердца.
— От сердца? И только?
— Конечно. От того самого сердца, которое подсказывает мне, что у вас душа не лежит к этой работе. Что у вас есть семья и вы ждете не дождетесь отставки. Что вас втравили в дерьмо и вы пока не поняли, кто там держит вас за дурака.
Только благодаря железным нервам Нокс сохранил самообладание, услышав убийственно верные догадки.
— Если вам нечего больше добавить, я отвезу вас назад.
— Значит, я все-таки нажила неприятности?
— В свое время узнаете.
Когда она уже выходила из машины, Нокс сказал:
— С такими способностями, мисс Хантер, следует жить с большой оглядкой.
И уехал.
Аннабель лишь плотнее запахнула пальто, глядя, как мимо проехал внедорожник Рубена и пристроился за Джо Ноксом.
Охота на старого лиса началась.
Еще через минуту у тротуара притормозил «шевроле» с прогоревшим глушителем. За рулем был Калеб. Аннабель села к нему, и они направились в противоположную сторону.

ГЛАВА 28

Ориентируясь на крики, Стоун свернул на дорожку шириной не более автомобильной колеи. В темноте виднелся трейлер — дом-прицеп, который уже не был передвижным, поскольку стоял на шлакобетонных блоках. Остовы старых легковушек и пикапов, как скелеты павших воинов на поле древнего сражения, мелькали по сторонам, пока Стоун бежал к трейлеру. Фургончик был обит виниловым сайдингом, кое-где уже оторванным, а ступени лесенки перед входной дверью чернели, как секция железнодорожного полотна.
Услышав очередной вопль, Стоун одним прыжком вскочил на верхнюю площадку и заколотил по запертой двери.
— Эй, вам нужна помощь?
Он вдруг подумал, что безумные вопли могли раздаваться из включенного на полную громкость телевизора.
Через минуту дверь распахнулась. В проеме, согнувшись, стоял старик, дрожа всем телом, будто в приступе болезни Паркинсона.
— Что случилось?
В следующую секунду и Стоуна, и старика отбросило в сторону. Неожиданно появившийся из трейлера юноша пулей вылетел на улицу, шлепнулся, вскочил и без оглядки рванул дальше. Еле устоявший на ногах Стоун с удивлением посмотрел ему вслед.
Парень был совершенно голый. Он резко остановился у останков одной из машин, застонал и рухнул на землю, корчась, как пораженный электрошоком.
Старик вцепился Стоуну в руку.
— Помогите ему, прошу вас!
— Что с ним?
— Он проглотил ДДТ. У него была ломка. Ополоумел. Стал срывать одежду, громить все подряд…
Стоун подбежал к упавшему. Закатив глаза, парень судорожно дышал. Кожа на ощупь была влажной и холодной.
Стоун крикнул через плечо:
— Вызывайте «скорую».
— У нас их нет.
— Больница где?
— В часе езды.
— А врач поблизости?.. — Стоун пытался удержать бьющееся в судорогах тело.
— Док Уорнер. На другом конце города.
— У вас есть машина?
— Вон тот пикап. — Старик указал на старый побитый «додж». — Он оклемается?
— Не знаю. Вы ему кто?
— Дед. Заехал проведать, как он. Тут и началось…
— Сможем перенести его в машину?
Вдвоем они подняли и перенесли молодого человека в машину. Стоун укрыл его одеялом. Деда все еще колотило, поэтому за руль сел Стоун, и они поехали к врачу. Старик показывал дорогу.
— Как зовут вашего внука?
— Вилли Кумс. А я Боб Кумс.
— Где его родители?
— Мой сын — его отец — погиб. А невестка — что она есть, что ее нет…
Стоун взглянул в зеркало на Вилли. Тот перестал вскрикивать и метаться и лежал теперь совершенно тихо. Протянув назад руку, Стоун нащупал пульс и резко нажал на тормоз. Схватив с торпеды ручной фонарик, посветил парню в лицо. Зрачки были сужены.
— Ч-черт!
— Что такое?
— У него не ломка. У него передоз. Сердце не выдержало.
Стоун выволок Вилли из машины, уложил на обочину и начал непрямой массаж сердца. Проверил пульс и, продолжая делать массаж, безнадежно огляделся. Кругом был только лес — и ни одного, даже отдаленного огонька.
— Ну же, Вилли, давай! Не вздумай здесь умирать! Дыши!
Стоун снова пощупал пульс.
Боб Кумс смотрел на него.
— Получилось?
— Нет. У нас есть максимум минута, пока мозг еще жив.
Стоун подскочил к пикапу и поднял капот. Одного аккумулятора не хватит, но можно помочь ему двигателем. Он бросился к кузову и стал быстро перекидывать лежащее там барахло. На ощупь нашел комплект проводов с зажимами, изоленту и гвоздь.
Обернувшись, он увидел тревожный взгляд Боба.
— Что ты собрался делать?
— Попробую запустить ему сердце.
Стоун подключил провода с зажимами к клеммам аккумулятора. Затем выдернул провод, идущий от крышки распределителя к свече зажигания, вставил в контакт гвоздь и прихватил его изолентой. К гвоздю подвел плюс, а отрицательную клемму аккумулятора заземлил на кожух двигателя. Затем упал на колени рядом с Вилли и зажимы проводов надел ему на пальцы левой и правой руки.
— Боб, заводи мотор!
— Ты ж его поджаришь!
— У нас нет времени. Делай, что говорят! Ну! Или он умрет.
Боб вскочил в кабину.
Юноша начал синеть. Оставались считанные секунды.
Стоун однажды проделал это во Вьетнаме с товарищем-солдатом, у которого остановилось сердце после попадания крупнокалиберной пули. Стоун сумел запустить его сердце, но парень умер от потери крови по пути в полевой госпиталь.
Заработал двигатель.
— Газу! — крикнул Стоун.
Боб вдавил педаль в пол. Двигатель взревел.
Даже не притрагиваясь к Вилли, Стоун чувствовал пульсацию электрического тока. Эффект превзошел ожидания.
Руки и ноги парня подбросило вверх, и Вилли сделал глубокий вдох. Потом сел и тут же завалился на спину, кашляя и задыхаясь.
— Глуши!
Боб выключил зажигание. Остался лишь один сверхъестественный звук: мертвец дышал.
Отсоединив провода, Стоун проверил пульс — достаточно сильный и устойчивый.
Вновь погрузив парня в машину, Стоун поставил провода на место и прыгнул за руль. Через пять минут они подъехали к дому доктора Уорнера и занесли Вилли внутрь. Врач спросил, какие действия были предприняты, затем взялся за Вилли.
Стоун не таким представлял себе сельского врача, каким оказался док Уорнер: около сорока, аккуратно подстрижен и гладко выбрит; внимательные умные глаза за стеклами очков в тонкой металлической оправе. Он сделал Вилли укол и кому-то позвонил.
— Инъекция на некоторое время стабилизирует его состояние, но пострадавшего нужно как можно скорее доставить в больницу. Я уже созвонился с ними и поеду за вами на своей машине.
Стоун кивнул.
— А если сердце опять остановится? Не хотелось бы еще раз полагаться на двигатель.
Уорнер отпер шкаф и достал портативный дефибриллятор.
— В случае рецидива съезжайте на обочину.
Когда они снова укладывали Вилли в пикап, врач сказал:
— Вы спасли ему жизнь.
Боб положил руку Стоуну на плечо.
— Даже и не знаю, как вас благодарить, мистер…
— Зовите меня просто Бен. Но наши испытания еще не закончились. Поехали.
До больницы добрались меньше чем за час. Когда Вилли зарегистрировали, Стоун вышел на стоянку и прислонился к пикапу, глубоко вдыхая морозный горный воздух.
Рядом с больницей — большой, вероятно, единственной на несколько сотен квадратных миль — стояло приземистое одноэтажное здание из шлакоблоков.
Подойдя ближе и прочитав табличку, Стоун понял, что это и есть метадоновая клиника, куда каждую ночь под утро отправляется мини-караван пикапов. Затем он увидел перед зданием вооруженного охранника. Когда тот его заметил, Стоун улыбнулся и помахал рукой. Охранник не улыбнулся и не помахал в ответ. Вместо этого он положил руку на пистолет в кобуре. Стоун развернулся и пошел назад к больничному корпусу. Присутствие вооруженного охранника может означать повышенный интерес к клинике со стороны наркоторговцев либо наркоманов. Стоун знал, что жидкий метадон сам по себе не дает кайфа, вот почему его используют для лечения наркозависимости. Но в сочетании с другими лекарствами, например, с седативными таблетками, он может создавать убийственный коктейль.
Примерно через час вышел Боб и сообщил, что жизнь Вилли вне опасности.
— Какой диагноз? — спросил Стоун.
— Сказали, что передозировка.
— Это понятно. А не знаете чем?
— Доктор в отделении экстренной помощи спрашивал то же самое. Войдя в трейлер, я видел, что Вилли держит трубку для крэка. Он быстро ее спрятал, но я успел заметить.
Стоун покачал головой.
— Крэк — стимулятор. От стимуляторов зрачки расширяются, а не сужаются с булавочную головку. У Вилли передозировка депрессантом.
— Ну да, я могу и ошибаться, — охотно согласился Боб.
Старик порывался заплатить за помощь, но Стоун отказался.
Боб высадил уставшего как собака Стоуна у меблированных комнат. Медленно поднимаясь по лестнице, Стоун подумал, что, невзирая на полицейскую облаву, из Дивайна нужно скорее уезжать. Вот только поспит немного…

ГЛАВА 29

Утром уже весь город знал о подвиге приезжего. О чудесном спасении внука Боб Кумс рассказывал каждому встречному, в результате новость распространилась мгновенно.
— Таких хладнокровных парней я еще не встречал, — повторял он без устали, характеризуя Стоуна.
— Говорят, он воевал во Вьетнаме, — заметил один из его собеседников. — Такой не растеряется в трудную минуту.
— Настоящий герой, — восхищенно вздохнула какая-то леди и тихонько добавила, обращаясь к подруге: — Как жаль, что он тратил свои силы на какого-то Вилли Кумса.
Утром шериф Тайри явился к Стоуну прямо в комнату с поздравлениями и выражением благодарности.
— Вилли, по сути, хороший парень. Вот только гробит себя наркотой.
— Он ведь забойщик? — спросил Стоун.
— Откуда вы знаете?
— Рубцы и синяки на руках. И угольная пыль, въевшаяся в кожу. Его мать в курсе?
— Ширли-то? Вряд ли ее это волнует.
— Боб Кумс говорил, что его сын, отец Вилли, погиб.
— Так точно. Несчастный случай на охоте. Не стал надевать оранжевый плащ, и его приняли за оленя… Кстати, Аби просила передать, что у нее есть для вас работа. Оплата прежняя.
— Спасибо.
После вчерашних новостей по радио общаться со служителем закона стало еще неуютнее.
Когда Стоун появился в заведении «У Риты», его ждал приготовленный Аби завтрак. Посетители улыбались и приветственно махали руками; несколько шахтеров, подойдя, хлопали по спине, благодаря за спасение товарища.
— Ну, каково чувствовать себя героем? — спросила Аби, наливая кофе.
— Главное, парень жив. Хотя до излечения ему далеко. Я имею в виду его зависимость.
— Как у большинства шахтеров. В общем-то Вилли Кумс неплохой юноша. В школе они с Дэнни играли в одной команде. Лучшие друзья, только рассорились.
— Из-за чего?
— Когда мы были все одинаково бедными, все было в порядке. Когда же мы получили компенсацию, Вилли вдруг решил, что Дэнни ему что-то должен. Мы, конечно, давали ему деньги, но он спускал их на наркотики.
К ним подошел высокий худощавый мужчина, единственный из присутствующих в зале в костюме и с галстуком. Седые волосы были модно острижены и аккуратно расчесаны на пробор, серые глаза смотрели внимательно и серьезно.
— Чарли Тримбл, — представила его Аби. — Издатель и редактор «Дивайн игл», нашей местной газеты.
Сердце Стоуна вздрогнуло и болезненно сжалось.
Улыбаясь, Тримбл сказал:
— Бен, мне бы очень хотелось взять у вас интервью о происшествии с Вилли. Не только из-за того, что это увлекательнейшая история, но и потому, что нам пора возрождать здесь движение спасателей-добровольцев.
Аби посмотрела на Стоуна:
— Вы не против?
Тщательно подбирая слова, Стоун медленно ответил:
— По большому счету я не совершил ничего особенного. И не стремлюсь к известности только лишь потому, что кому-то помог.
Улыбка Тримбла стала еще шире.
— Еще и скромный! Отличный материал. Лишь несколько вопросов, Бен. Можем сделать это прямо сейчас, а можем у меня в редакции.
— Аби, если у вас есть для меня работа, это было бы замечательно. — Стоун перевел взгляд на Тримбла. — Простите, мистер Тримбл, лучше побеседуйте с Бобом. Он сделал не меньше моего. А то и больше.
— Всего парочка вопросов, а?
— Извините.
Тримбл вернулся за свой столик и с явным раздражением взял кофе.

Полдня Стоун трудился в ресторане, остальные полдня — в доме Аби, каждую минуту тщетно пытаясь найти выход из положения. Если уехать из города, его, вероятнее всего, схватят; если остаться — кто-нибудь догадается, и федералы устроят здесь большой шмон. Всего несколько раз в жизни Стоун, как сейчас, не знал, что предпринять.
Возвращаясь в меблированные комнаты, он увидел стоящего перед домом Боба Кумса. Старик заметно нервничал: покачивался с пятки на носок, сунув руки в карманы, и созерцал тротуар.
Стоун пересек улицу.
— Привет, Боб. Как там Вилли?
— Мы можем где-нибудь поговорить без лишних глаз и ушей?
Боб нервно оглянулся по сторонам.
Стоун провел его к себе.
— Что случилось?
— Утром в больнице я говорил с Вилли, потом с докторами. И некоторые вещи мне непонятны.
— Например?
— Это типа того, что вы мне говорили. Наркотик, который, как Вилли утверждает, он принял, не приводит к таким последствиям.
— Это был крэк?
— Так сказал Вилли.
— Он мог перепутать.
Боб покачал головой.
— Я знаю, некоторые считают его конченым наркоманом, но это не так. Он толковый мальчик, только гробит себя в забое. Пошел в шахту сразу после школы и сейчас выглядит так, будто проработал под землей лет тридцать — такие уж там условия. Но если он говорит, что принял крэк, значит, принял крэк, можете не сомневаться.
Стоун внимательно смотрел на него, толком не понимая, что старик хочет этим сказать.
— Боб, если что-то кажется вам подозрительным, то стоит поставить в известность шерифа.
— Я вот тут вроде как думаю… вам бы вмешаться.
— Мне? Вмешаться во что? — осторожно спросил Стоун.
— Вы спасли Вилли жизнь. Ясно, что вы много повидали, разбираетесь в лекарствах. Я и подумал, что если вы потолкуете с Вилли, посмотрите на дело, так сказать, его глазами, то, может, что и обнаружите.
— Я не частный детектив.
— Я потерял сына. Поймите, кроме Вилли, у меня никого нет… В общем, хотел сказать… Если вы поговорите с Вилли, я буду вам благодарен. Если нет, все равно спасибо за то, что вы для нас сделали.
— Этот тип из газеты, Тримбл, встречался с вами?
— Да. Задавал вопросы. Я рассказал ему про вас. Говорит, что напишет статью. Сказал, что вы не захотели с ним разговаривать.
— Я не больно-то люблю рекламу. А Тримбл местный?
— Нет, он здесь на пенсии. Купил небольшую усадьбу прямо у реки и принял руководство здешней газетой.
— Он раньше занимался журналистикой?
— Еще как.
— И где же?
— Мне говорили… А, в «Вашингтон пост»!
«Проклятие!»
— Послушайте, Бен, я заплачу, займись вы нашим вопросом.
— Боб, обратитесь к шерифу. Это его работа. Не моя.
— Но…
— Простите, Боб. Не могу.

ГЛАВА 30

Позже Стоун пошел в магазин сувениров и сделал то, чего делать совсем не хотелось. Он позвонил Рубену.
— Оливер, объясни, где ты находишься, — сразу же сказал тот.
— Рубен, слушай и не перебивай. Мне нужно кое-что узнать.
В разговор вклинился еще голос: Аннабель.
— Оливер, мы хотим тебе помочь. Где ты?
— Я не собираюсь вас впутывать. Поэтому не пытайтесь меня разыскать. В любом случае я этого не заслуживаю.
— Меня не волнует, убивал ты тех двоих или нет. Меня волнуешь ты.
Стоун глубоко вздохнул.
— Спасибо, Аннабель.
Он бросил взгляд на Ванду, хозяйку магазина, смотревшую на него через зал, и улыбнулся ей.
— Оливер, ты слышишь?!
— Для меня много значит, что вы готовы мне помочь, правда, много. Но если суждено пойти ко дну, то пойду я один.
— Но…
Он оборвал ее:
— Если действительно хочешь помочь, верни трубку Рубену.
Несколько секунд в трубке слышалось ее учащенное дыхание, затем донесся голос Рубена:
— Говори.
— Нокс и ему подобные больше не объявлялись?
— Нет.
В принципе Рубен не кривил душой. С тех пор как Аннабель встретилась с Ноксом, все было именно так. На самом деле сейчас они сидели в машине, припаркованной на улице Нокса, и ждали, что тот предпримет.
— В новостях передали, что под наблюдение взяты все аэропорты, вокзалы и автостанции.
— Я тоже слышал.
— Задача трудная даже для ФБР.
— Они работают в связке с Управлением национальной безопасности, а те привлекли все местные силы. Включая патрульных.
— Значит, Нокс установил, что виновен Джон Карр, и что он — это я.
— Именно. Хотя в прессе не было ни слова о том, что Джон Карр скрывается под именем Оливера Стоуна.
— Мое фото не разослали?
— Насколько мне известно, нет. По крайней мере публично не заявлялось. Но кто знает, что происходит за кулисами?
Прислонясь к стене, Стоун разглядывал фигурку медвежонка из цельного куска угля.
«Просто замечательное надгробие».
— Высказывались предположения, что я все еще в ближней зоне?
— А ты все еще?..
— Рубен!
— Ну убей меня, убей! Нет, но учти, что в радиусе сотни миль от Вашингтона все будет плотно перекрыто.
— Спасибо за информацию, Рубен. Надеюсь, больше звонить не придется.
— Подожди, Оливер…
Стоун повесил трубку и направился к двери. Проходя мимо прилавка, улыбнулся Ванде.
— Слышала про Вилли. Все благодаря вашей смекалке.
— Рад, что сумел ему помочь.
— Я рассказала мужу. Он служил в армии. Я сказала, что вы вроде тоже. Муж просил узнать, в каких частях.
— В частях, воевавших во Вьетнаме, — ответил Стоун, закрывая за собой дверь.
Автобус, проходящий в окрестностях Дивайна, добирался сюда от станции три часа. Стоун помнил общее направление, в котором они ехали, однако серпантины горной дороги не давали сориентироваться точно. Он мысленно вернулся в ту ночь, когда грузовичок с боровом въезжал в город. Вспомнились башни тюрьмы. Главная улица Дивайна. Теплая постель в комнате над рестораном. Дробовик, приставленный к лицу. Аби Райкер, когда она вдруг улыбнулась.
Стоун дождался, пока стемнеет, и вышел из города. Путь пролегал мимо съезда к трейлеру Вилли. Через несколько минут он увидел свет фар встречного автомобиля и быстро сошел с шоссе на проселок, ведущий к трейлеру. Отступив в кусты, растущие вдоль грунтовки, дождался, пока не проедет машина. Бросив лишь беглый взгляд на водителя в проносящемся автомобиле, продолжал стоять на месте, пока задние габаритные огни не скрылись за поворотом.
Стоило ему продолжить свой путь, как еще один автомобиль заставил сбежать на съезд к трейлеру. Ясно, что ждать более позднего времени бессмысленно. За рулем любой машины может оказаться полицейский с его фотороботом в ноутбуке.
Стоун быстро прошел по грунтовой дорожке. Внутри домика-прицепа горел свет, рядом стоял автомобиль — красный двухдверный «инфинити». Стоун заглянул в салон. На переднем сиденье лежала дамская сумочка; внутри все пропахло табачным дымом. Входная сетчатая дверь трейлера была приоткрыта, изнутри доносился неясный шум.
Стоун взбежал по ступеням.
— У вас все в порядке?
— Кто? Кто там?
Голос дрожал. Это была женщина.
Через мгновение вышла она сама: высокая блондинка в узких джинсах и туфлях на шпильках. На вид ей было под пятьдесят; впрочем, из-за обилия косметики определить возраст было сложно.
— Я Бен, тот самый, что помог Вилли вчера вечером. — Ее лицо показалось знакомым. — А вы Ширли Кумс — мать Вилли?
Она рассеянно кивнула, однако подозрительное выражение на лице только усилилось.
— Как вы догадались?
— Вы с ним похожи.
Стоун поверх ее плеча заглянул в трейлер. Она поспешно объяснила:
— Я приехала проверить, все ли цело, когда услышала про Вилли. Здесь есть такие, кто может воспользоваться тем, что он в больнице. Порыться в вещах…
Стоуну пришло на ум, что мамаша уже сама порылась в вещах сына.
— Вы были в больнице?
— Собираюсь в ближайшее время. Туда далеко, а у меня машина ненадежная.
Стоун оглянулся.
— Выглядит как новая.
— Именно, что выглядит, а на самом деле кусок дерьма. Глохнет постоянно.
— Ну и как, здесь все в порядке? — спросил Стоун.
— Вилли не самый большой чистюля, поэтому сказать сложно. Вроде бы все.
— Вам помочь?
— Нет, — поспешно ответила Ширли. — Вы и так достаточно помогли. Если бы не вы, Вилли бы умер.
— Рад, что оказался рядом. Но Боб сделал для Вилли не меньше.
На ее лицо набежала тень.
— Конечно, старый Боб всегда готов прийти на помощь. По крайней мере тем, кто ему нравится.
— Вас он в их число не включает?
— Можно сказать, что весь город меня не включает…
«Вот те на».
— Слышал о вашем муже. Примите мои соболезнования.
— Кто вам о нем рассказал? — жестко спросила она. — Боб?
— Нет, шериф Тайри. Он упомянул про несчастный случай на охоте. Это ужасно.
— Еще как ужасно.
Стоун глянул на нее с недоумением.
— Надеюсь, Вилли поправится, — произнес он после неловкого молчания.
— Куда он денется. У него четыре дробовика, карабин, два арбалета, домик-трейлер, пикап, спутниковое ТВ, газовое отопление, походная кухня и огромные заработки на шахте. Чего ж домой не вернуться? Мой сын метит в высшее общество. — Она улыбнулась, но быстро стерла с лица улыбку. — Послушайте, мне нужно ехать. Еще раз спасибо, что спасли моего ребенка.
Она закрыла за собой дверь, села в машину и уехала.
Стоун поднял рюкзак и вернулся на шоссе.
Через пять минут его чуть не сбил пролетевший мимо пикап. Он успел увернуться, упал и, поднимаясь, увидел, как на ходу из кабины вывалился человек и лицом вниз плашмя впечатался в асфальт. Стоун подбежал к нему и перевернул.
Это был Дэнни. Жестоко избитый, но еще дышал. Затем Стоун посмотрел вперед. Пикап затормозил, развернулся и подъехал к ним. Из него вышли трое с бейсбольными битами.

ГЛАВА 31

Джо Нокс сидел дома за чашкой кофе и обдумывал следующий шаг. Их идиот художник, которому он сделал заявку на изготовление портрета по словесному описанию, по дороге к Лерою умудрился заблудиться. А когда все-таки добрался до места, Лерой уже вышел в море на своей долбаной лодке. Телефона у Лероя не было, поэтому оставалось лишь послать туда еще одного агента, чтобы тот постарался его отловить. Пока нет портрета, у Нокса вынужденный перерыв в расследовании.
«Такую примитивную ошибку нелегко будет объяснить Хейесу».
Он решил еще раз прокрутить в голове то, что удалось выяснить в военном архиве, — вдруг наведет на нужную мысль. И за полчаса не продвинулся ни на шаг. Снова съездить в архив и просмотреть еще какие-нибудь документы? Служащий довольно быстро нашел для него запрошенные коробки. Вероятно, и в этот раз…
Нокс медленно отставил чашку с кофе, а в следующую секунду бросился к телефону. Набрал номер архива и нажал вызов. Буквально через минуту он услышал голос того самого служащего. Нокс представился и задал свой вопрос:
— Как вам удалось тогда так быстро найти то, что мне требовалось? Такое впечатление, будто эти коробки уже для кого-то подбирали.
— Да, в самом деле, — ответил служащий. — То есть их выдавали несколько месяцев назад, примерно с полгода. К сожалению, с тех пор их так и не вернули на места постоянного хранения. В последнее время у нас хроническая нехватка персонала, — быстро добавил он, будто заподозрив, что Нокс проверяющий и пытается поймать их на нарушениях.
— Значит, эти документы смотрел кто-то еще? — медленно произнес Нокс. — Не подскажете кто?
Извинившись, служащий отошел от телефона. Вернувшись, сообщил:
— Некто по имени Гарри Финн. В журнале регистрации указано, что он служил в спецназе ВМС. У него был допуск к тем сверхсекретным документам, с которыми вы работали. Это вам как-то поможет?
— Это мне здорово поможет, благодарю.
Следующий час Нокс провел, разыскивая Гарри Финна, бывшего «морского котика» — боевого пловца-диверсанта.
Еще через час он заглушил двигатель, вышел из машины, поднялся по ступеням и позвонил. Не прошло и минуты, как дверь открылась, и он увидел высокого молодого мужчину, с характерным пристальным взглядом.
— Гарри Финн?
Финн не ответил. Его взгляд инстинктивно переместился за спину Нокса.
— Я один. Насколько это возможно в подобной ситуации.
— В какой такой ситуации?
— Разрешите войти?
— Кто вы, черт вас возьми?
Нокс махнул удостоверением.
— Мне нужно поговорить с вами об Оливере Стоуне. Возможно, он вам известен как Джон Карр.
— Мне нечего сказать.
— Я точно не знаю, зачем вы искали документы об армейском прошлом этого парня или состоите ли вы с ним в дружбе. Он скрылся, однако рано или поздно его схватят. И вот когда это случится… — Нокс пожал плечами.
Финн открыл было рот, но тут у Нокса зазвонил мобильник. Он уже догадался, ибо, оглянувшись через плечо, увидел остановившийся на улице черный седан. Впрочем, его опытный глаз не заметил ничем не примечательный белый фургон, припаркованный чуть дальше. Звонил, конечно же, Маклин Хейес и, как всегда, сразу перешел к главному:
— Какого черта вы там делаете, Нокс?
— Где?
— Гарри Финн — запретная тема.
Нокс сошел со ступеней и повернулся спиной к Финну.
— Мне об этом никто не говорил.
— Ну так я вам говорю. Как вы до него добрались? После визита в военный архив?
— А почему вы сочли необходимым следить за мной, сэр?
Нокс повернулся и помахал агентам в черном седане.
— Что вы раскопали?
— Не так уж и много. Воевал во Вьетнаме. Был отличным солдатом. Затем вдруг исчез. Вероятно, был мобилизован, — Нокс с улыбкой оглянулся на Финна, — в подразделение, которого не существовало.
— Немедленно покиньте этот дом и никогда там больше не появляйтесь.
Телефон замолк. Нокс положил его в карман и повернулся к Финну.
— А вы, оказывается, вне зоны досягаемости, как сказал мой босс. Просто учтите: что-то весьма странное происходит вокруг Карра. Я уже пообщался с его друзьями, включая леди, которая назвалась Сьюзен Хантер. Она и сообщила мне, что у Карра были материалы, уличающие Картера Грея, но только Грей вернул их себе, по всей видимости, в туристическом центре Капитолия. Судя по отсутствующему выражению лица, вам, вероятно, это уже известно. Возможно, вы там даже присутствовали. Я только хотел сказать, что мне поручили выследить Карра. Вот и все. Но когда я его поймаю — не сомневайтесь, так и будет, — его у меня примут совсем другие люди. И в глубине души я сомневаюсь, что так ему будет лучше. До лампочки вам все это или нет, я знать не знаю и знать не желаю.
Он протянул Финну руку. Пожав ее, тот почувствовал в ладони визитную карточку.
— Всего хорошего, мистер Финн.
Пока Нокс шел к своему внедорожнику, Финн смотрел ему вслед.
В белом фургоне Аннабель набрала номер. Через секунду Гарри Финн ей ответил. Он передал содержание разговора с Ноксом, Аннабель рассказала о своей встрече с ним.
— Ему можно доверять, Аннабель?
— Поначалу я считала, что нет, а сейчас даже не знаю. Видимо, где-то посередине.
— Наши действия?
— Сиди пока тихо. Возможно, чуть позже мне потребуется твоя помощь. Точнее, Оливеру.
— Оливеру я обязан всем. Буду по первому зову.

ГЛАВА 32

Стоун снял поясной ремень и намотал на руку. Пряжка повисла в нескольких дюймах над асфальтом.
Трое окружали его, держа биты наготове.
— Вряд ли тебе это поможет, отец, — заметил один.
Мгновение — и он уже на земле с окровавленным лицом. Пряжка угодила ему в глаз.
Пока он корчился и кричал, закрыв лицо руками, один из его приятелей шагнул к Стоуну и наотмашь ударил битой. Стоун нырнул под удар и с силой выбросил ремень, вдолбив пряжку в лицо нападавшему. Парень дико заорал и снова бросился на Стоуна, молотя битой. Хотя Стоун уворачивался, один страшный удар пришелся ему по руке. Он отбросил ремень, крутанулся и целой рукой подхватил биту упавшего. Хлесткий удар по коленям сбил парня на землю, второй — в основание шеи — уложил окончательно.
Третий нападавший бросил свое оружие и дал деру. Стоун швырнул ему вслед биту. Прошелестев по воздуху, она концом врезалась парню меж лопаток. Вскрикнув, тот упал на дорогу, кое-как поднялся и рванул дальше. Стоун бросился следом, но остановился, услышав, как застонал Дэнни. Он бегом вернулся, не обращая внимания на отъезжающую машину.
— Дэнни, Дэнни, слышишь меня? Встать сможешь?
Стоун осмотрелся. Один из нападавших лежал без сознания. Второй катался по земле, воя от боли. Третий, не исключено, понесся за подкреплением.
— Сможешь идти?
Дэнни наконец кивнул, и Стоун поднял его на ноги, сморщившись от дикой боли в руке. Но он еще мог поддерживать парня, и они заковыляли по дороге. Добравшись до жилища Вилли, Стоун уложил Дэнни в пикап и кинулся в трейлер. Найдя ключи от машины, бегом вернулся и завел двигатель.
Сначала он поехал к доктору Уорнеру, там никого не оказалось. Тогда он повез Дэнни в больницу.
Дэнни лежал рядом на переднем сиденье. Лицо было залито кровью, одна рука висела как плеть.
— Держись, мы едем в больницу.
Дэнни что-то пробормотал.
— Что?
— Позвоните маме.
Очень медленно Дэнни сунул руку в карман и с трудом достал мобильник. Зажав руль коленями, Стоун открыл телефон, нашел номер на кнопках быстрого набора и нажал вызов.
После серии долгих гудков она наконец взяла трубку.
— Алло?
— Аби, это Бен. Я с Дэнни. На него напали. Мы едем в больницу. Встретимся там.
Надо отдать ей должное, женщина не закричала и не ударилась в слезы. Ответила лишь:
— Выезжаю.
Меньше чем через час Стоун во второй раз поставил машину на стоянку у больницы. Затем дотащил Дэнни до отделения. Парню еще оказывали первую помощь, когда на стоянке послышался визг тормозов. Аби выскочила из «мини» и бросилась к отделению. Стоун встретил ее у входа и провел к Дэнни, лежавшему на каталке в приемной, пока решали, куда его определить.
Слезы собрались в уголках ее глаз, когда она взяла сына за руку.
— Дэнни, ну что опять случилось? Кто тебя так?
— Несчастный случай, ма, — еле слышно прошептал Дэнни. — Не переживай. Я быстро поправлюсь. После матча бывало и круче.
Аби посмотрела на Стоуна.
— Несчастный случай?
Тот отрицательно мотнул головой.
К ним подошел врач.
— Его необходимо госпитализировать и провести полное обследование. Внешне состояние стабильно, но я не исключаю поражений внутренних органов.
— Он поправится? — с тревогой спросила Аби.
— Мэм, необходимо провести обследование. Мы обеспечим ему хороший уход. И сообщим вам о его состоянии.
Через минуту Дэнни увезли.
Стоун приобнял Аби за плечи и проводил к креслу.
— Он сказал «несчастный случай».
— Это не несчастный случай. Трое парней. Здоровенных, с бейсбольными битами.
— Откуда вы знаете?
Стоун ответил не сразу. На ум вдруг пришла одна мысль. Один из парней, тот, что его ранил, показался знакомым. Он пытался вспомнить, где мог его видеть, но мысль ускользала.
— Бен?
— Что? Ах да. Они бросились на меня, когда разделались с Дэнни.
— Как же вы вышли из положения?
Стоун положил руку на пояс.
— Это стоило мне ремня, но двоих я наказал как следует. Третий сбежал. Нужно позвонить Тайри и поставить его в известность. У вас есть его номер?
Аби передала ему свой мобильник, и Стоун нажал кнопку вызова.
После того как он изложил суть происшествия, описал нападавших и их машину, Тайри коротко сказал:
— Понял. Выезжаем.
— Он подъедет снять показания. — Стоун вернул ей мобильник. — Только сначала осмотрит место происшествия.
— В голове не укладывается, как такое могло случиться.
— А мне показалось, вы нисколько не удивились, узнав, что на Дэнни напали.
Она отвела глаза.
— Аби, понимаю, я здесь чужак… Но если бы Дэнни не ухитрился выброситься из машины, он был бы уже мертв. И они могут вернуться, чтобы довести начатое до конца.
Она смахнула слезы.
— Странные случаи стали происходить в Дивайне…
— Какие же? Дэнни из-за этого уехал? А теперь кому-то очень не нравится, что вернулся?
— Я не знаю, почему Дэнни уехал. Он не объяснял.
— Аби, я видел, как Дэнни рыдал на могиле Дебби Рэндольф.
Она кинула на него странный взгляд.
— Дебби Рэндольф?
— Да. Они дружили? Он любил ее?
— Они встречались когда-то, еще в школе. Но она была девушкой Вилли.
— Как она умерла?
— Самоубийство. Застрелилась из дробовика в сарайчике за домом.
— Почему она покончила с собой?
— Не знаю. Думаю, была в угнетенном состоянии. Тайри еще не закончил расследование.
— Сразу после ее смерти Дэнни и уехал?
Аби, комкая бумажный носовой платок, медленно кивнула.
— В последнее время он упоминал при вас Дебби?
— Нет. — Она снова вытерла глаза.
— А что это за странные случаи, о которых вы говорите?
— Ну, случаи и случаи.
— Аби, нельзя ли точнее?
— Незадолго до отъезда Дэнни произошло убийство.
— Убийство? Кого?
— Парня по имени Рори Петерсон.
— Кто его убил?
— Не знаю. Расследование не закончено.
— Кем был этот Петерсон?
— Бухгалтером. Еще помогал вести городской фонд.
— Городской фонд?
— Дела в Дивайне шли то вверх, то вниз, и мы решили попробовать различные подходы. Создали фонд; я внесла больше других, потому что у меня было больше средств. Всю сумму пустили на инвестиции, и это действительно пошло на пользу. Рори вел бухгалтерию. Бизнес не останавливался, а ведь без фонда многие не смогли бы добиться успеха. Он позволил людям содержать дома, выплачивать долги, короче, пережить не лучшие времена.
— Вы сказали, Петерсон вел бухгалтерию. Возможно, он приворовывал и кому-то это не понравилось?
— Не знаю. Зато знаю, что у него были деловые связи в Нью-Йорке, потому что он сам родом оттуда. Часть наших средств Рори вкладывал там понемногу в различные операции. Во всяком случае, так он объяснял. Претензий к нему по дивидендам никогда не было.
— Дэнни не мог быть каким-то образом в этом замешан? Или Дебби?
— Нет. У Дэнни никогда не было, как говорится, финансовой хватки, у него совсем другие интересы. А Дебби вообще художник, она не имела к фонду никакого отношения.
— Да, те трое с битами совсем не походили на парней с Уолл-стрит.
У Аби зажужжал телефон. Ответив, она передала трубку Стоуну.
— Это Тайри.
— Бен, я съездил на то место, — сообщил шериф. — Там никого. И я ничего не нашел: ни бит, ни ремня, ни следов крови.
— Должно быть, они вернулись и все подчистили.
— Как там Дэнни?
— Его обследуют.
— Вы его спрашивали, кто это был?
— Отвечает, несчастный случай.
— А вы уверены, что это не так?
— Если не считать несчастным случаем троих парней с бейсбольными битами.
— Я еду в больницу опросить Дэнни. Как там Аби?
— Держится.
Стоун вернул ей телефон.
— Я собираюсь выпить кофе. Вы не хотите?
Она покачала головой и попыталась улыбнуться.
— Нет, спасибо. Я никуда отсюда не пойду, пока не скажут, что Дэнни лучше.
Стоун отправился искать торговый автомат, стараясь не размахивать ушибленной рукой, когда вспомнил, что здесь, в больнице, лежит Вилли Кумс.
Крэк и суженные зрачки. Избитый до полусмерти Дэнни. И мертвая девушка.
Кофе подождет. Надо поговорить с Вилли.

ГЛАВА 33

Зазвонил мобильник. Входящий номер был скрыт. Поколебавшись, Нокс все-таки ответил:
— Да?
И сразу узнал звонившего.
— Финн?
— Я тут подумал и решил вам кое-что рассказать.
Нокс схватил с кухонного стола блок для заметок и снял колпачок с ручки.
— Слушаю.
— Я был в туристическом центре вместе со Стоуном. Это не стало сюрпризом для людей из ЦРУ. Картер Грей тоже был там, равно как и сенатор Симпсон.
— И что вы там все делали? Репетировали церемонию открытия?
— Производили обмен. Моего сына на сенатора Симпсона.
У Нокса перехватило дыхание.
— Ваш ребенок был похищен ЦРУ?
— А в ответ мы захватили американского сенатора.
— Почему именно Симпсона?
— У Стоуна, Грея и Симпсона были давние отношения. Отнюдь не теплые.
— Я и не считал их лучшими друзьями.
— В общем, мы произвели обмен и передали Грею все, что он требовал, включая мобильный телефон с записью, который хранился у Стоуна.
— Что это за запись?
— Не знаю. Однако именно она стала причиной внезапного ухода Грея со своего царственного поста.
— Что-то скандальное?
— Скорее всего.
— Очевидно, они не намеревались отпускать вас подобру-поздорову после произведенного обмена.
— Скажем, у Грея было иное понимание того, как нам следует покинуть место встречи.
Нокс торопливо записывал, помечая на полях вопросы.
— Позвольте кое-что уточнить. Милтон Фарб стал жертвой этой перестрелки?
— Стоун выводил нас по заранее подготовленному пути отхода. Он понимал, что Грей попытается его надуть, поэтому разработал резервный план. Но когда мы уже выходили оттуда, один из людей Грея застрелил Милтона. После этого Стоун остался… — Финн сделал паузу и закончил: — Я остался с ним.
— Почему?
— Он спас моего сына. Он спас меня и всех, кто мне дорог. Я был обязан ему.
— Понимаю. — Нокс зажал зубами кончик ручки.
— И еще. Перед тем как покинуть здание, Симпсон кое-что прокричал Стоуну.
— Что именно?
— Что это он отдал приказ уничтожить Стоуна и его семью в те времена, когда Стоун служил в «Тройной шестерке», а Симпсон — в ЦРУ. Жена Стоуна погибла, дочь исчезла. Стоун сумел уцелеть и с тех пор скрывался. Его лишили всего, Нокс. Буквально всего.
— Почему они стремились уничтожить одного из своих?
— Он хотел выйти из игры. Был сыт по горло. Только они не собирались его отпускать, — коротко пояснил Финн.
Нокс опустился в кресло и стал смотреть в окно на небольшой передний двор, переваривая услышанное.
— Зачем вы мне все это рассказываете?
— По двум причинам. Из-за одного очень давнего события, в котором замешаны Грей и Симпсон, моя семья и я сам стали пуленепробиваемыми, поскольку это в интересах правительства США. Нас не будут преследовать независимо от того, скажу я что-либо или нет.
— Впечатляет. А вторая причина?
— У меня остался допуск к секретной информации, и я вас «пробил». Вы хороший человек в трудном положении. Вам, как никому другому, очень скоро может понадобиться спасательный круг.
— Хочу надеяться, что вы ошибаетесь, но признателен за содействие.
— И еще одна деталь. Раз вы пытаетесь разыскать Оливера Стоуна, то я не стану желать вам удачи.
— Понимаю.
— Нет. Причина совсем не та, что вы думаете.
— То есть?
— Той ночью в туристическом центре у него была старенькая, тридцатилетней давности, снайперская винтовка и паршивый прицел. Против нас было по шестеро на одного — опытных, рвущихся в бой спецназовцев ЦРУ. Мы вышли оттуда, они нет. Я никогда не видел ничего подобного, Нокс, а ведь я служил в «морских котиках», которых бросают чуть ли не в каждую заваруху. Оливер Стоун — самый надежный товарищ на свете. Он никогда не подведет. Он человек слова, он не колеблясь отдаст жизнь за своих друзей. И он знает такие способы убийства, о которых я даже не слышал. Так что если вам суждено с ним столкнуться, шансы, что вы уцелеете, ничтожно малы.
Финн отключился. Нокс остался сидеть, глядя в окно и непроизвольно выводя на бумаге бессмысленные каракули.
Секретные сведения, полученные от Финна, пусть интересные и ошеломляющие, не должны были бы так уж сильно задеть его за живое.
Однако задели.
Не то чтобы Нокс был шокирован тем, что у ЦРУ отнюдь не «чистые руки». В конце концов, такова специфика их профессии. Но хотя Нокс был ветераном разведки, в глубине души он в отвращении скривился, когда Финн представил ему факты из жизни Карра и когда он узнал, как его страна рвала в клочья жизнь этого человека.
Добро и зло неразрывно переплетены. Справедливость и несправедливость часто творятся одновременно. И не просто понять на распутье, приведет выбранный путь к хорошему или к плохому. Одни будут ненавидеть результат твоих действий, другие — приветствовать. Причем и те и другие — на полном основании.
И все-таки независимо от того, что совершил неким дождливым серым утром Джон Карр, он заслуживает того, чтобы дожить остаток дней на свободе. Впрочем, решать это не Ноксу. Сперва надо проверить полученные факты. Ну а там видно будет.

ГЛАВА 34

Часы посещения больных еще не начались, но Стоун познакомился с симпатичной медсестрой, и та пропустила его в отделение, когда он назвал ей свое имя.
— Док Уорнер о вас рассказывал, — улыбнулась медсестра. — Кто бы мог подумать, что автомобильным двигателем можно запустить сердце?
«Тот, кто воевал».
Вилли, обвешанный трубками, лежал под капельницей. Целый жгут кабелей тянулся от него к монитору, на котором бежали синусоиды и строчки цифр.
Когда Стоун вошел в палату, Вилли открыл глаза.
— Вы кто такой?
— Бен. Я помог твоему деду тебя сюда привезти.
Вилли протянул ему руку.
— Дедуля рассказывал. Получается, я обязан вам жизнью.
— Похоже, тебе уже лучше.
— Пока не очень.
— Не говорили, сколько тебя здесь продержат?
— Нет. Я даже не знаю, что за хрень со мной приключилась.
— Передозировка.
— Это-то ясно. Вот только я понятия не имею, как у меня это получилось.
— Ну а что обнаружили в крови?
— Врачи говорят, оксикодон и еще какая-то дрянь.
— Значит, это ты и принимал.
— У меня ничего такого не было. Это ж дорогущее дерьмо, если без рецепта. Считай, две сотни за таблетку.
Стоун взял стул и сел рядом с койкой. У Вилли Кумса были довольно длинные каштановые волосы и приятное лицо с мелкими морщинками у глаз и губ. Он был похож на Дэнни Райкера, только изнуренного.
— Что ж у тебя было, и что ты закинул?
— Эй, а вы не полицейский под прикрытием?
— Ну, можно придумать и не такую экстравагантную подставу.
Вилли протяжно вздохнул.
— Хотя мне уже до лампочки… Обычно я делаю так: беру два кусочка фентанилового пластыря, склеиваю вместе, выжимаю, готовлю раствор и колю в ногу. Кайф отличный, как от героина.
— Фентанил? «Свинцовые белила»? — уточнил Стоун.
— Вы сами-то не употребляете?
— Ты сказал, что так ты делаешь обычно…
— Закончился срок действия рецепта. Поэтому я взял самый простецкий крэк. Не бывало с ним никогда подобных ужасов.
— Боб и сказал, что это был крэк.
— Так если он вам сказал, на кой меня тогда спрашивать? — удивился Вилли.
— Люблю перепроверять данные по первоисточнику.
— А вы точно не коп?
— И близко не стоял. Как же ты умудряешься принимать крэк, а потом идти в шахту на смену?
— Взял пару дней больничного. Отпуск по болезни, — не подумав, брякнул Вилли.
— Ты точно не принимал оксикодон в тот вечер?
— Даже если бы он у меня был, я бы не стал такое глотать.
— Почему?
— Док Уорнер его выписывал, когда пару лет назад мне в шахте придавило руку. Было так от него хреново, что я больше не прикасаюсь к этой дряни.
— А что-то еще ты принимал? Что-нибудь ел или пил?
— Ну, пару пива. Еще «У Риты» взял кой-чего на вынос.
Стоун вскинул голову.
— Что именно?
— Гамбургер с картошкой и порцию кукурузных чипсов.
— Значит, ты поел, выпил пива, а потом пыхнул крэк?
— Ну да. Окосел, начал нести всякий бред, но мне это было по кайфу. А перед сном принял тайленол. Я каждый вечер принимаю тайленол. Мне только двадцать третий пошел, а такое чувство, будто на днях стукнет шестьдесят.
— Тайленол?..
— Помню, еще дедуля заявился. А потом все вдруг стало расплываться…
— Кто знает, что ты каждый вечер принимаешь тайленол?
— Да я и не делал из этого тайны. Здесь туча народа глотает колеса.
— Уже заметил, — сухо произнес Стоун. — Так мог кто-нибудь знать точно?
— Куда вы, черт возьми, клоните, мистер?
— Твой тайленол подменили на таблетки оксикодона, и так он оказался у тебя в организме. Сколько таблеток ты выпил?
— Пару, не меньше.
— В пузырьке что-нибудь осталось?
— Несколько штук… — Вилли сел в постели, натянув трубки капельницы. — Вы хотите сказать, кто-то хотел меня отравить? Да кому я, на хрен, сдался?
— Тебе лучше знать, Вилли.
— Сомневаюсь, что кому-то понадобился мой трейлер, охотничьи ружья и арбалеты. А больше у меня ничего и нет.
— Забудь про материальный фактор. Может, кто-то затаил на тебя обиду?
— За что?
— Может, разозлил кого? Девушку увел?
— У меня была девушка, — выпалил Вилли. — Она погибла!
— Дебби Рэндольф?
— Как вы узнали?
— Городок небольшой. Она покончила с собой?
— Да, так говорят.
— Ты с этим не согласен?
— С какой такой стати ей кончать с собой?
— Я видел ее работы в магазине сувениров. Она была талантлива.
Лицо Вилли засветилось от гордости.
— Она писала красками, лепила из глины. У нее была мастерская в сарайчике за домом. Как раз там и нашла ее мама, — добавил он тихо. — Вот почему я взял больничный. Я вышел на работу после похорон, но башка у меня была совершенно не на месте.
— Я тебя понимаю, Вилли. Как же я тебя понимаю.
— Хотите, я покажу ее фотографию?
Стоун кивнул, и Вилли достал из тумбочки бумажник.
Они стояли рядышком, высоченный Вилли и миниатюрная Дебби. У нее были светло-русые волосы, добрые глаза и заразительная улыбка.
Когда Стоун взглянул на фотографию, в голове у него что-то щелкнуло.
— Она вовсе не похожа на самоубийцу.
— Я попросил ее стать моей женой, и она ответила «да». Я был самым счастливым человеком на свете. А потом вдруг узнаю, что ее больше нет.
Скулы Вилли задрожали, по худым бледным щекам потекли слезы.
— Когда ее не стало, я снова взялся за наркоту. Мне уже нечего терять.
— Ты или она говорили кому-нибудь, что решили пожениться?
— Нет, я попросил не говорить, пока не куплю ей кольцо. Мне хотелось показать ее родителям, что у меня серьезные намерения. Потом, когда узнал, я просто ушел со смены. До сих пор не могу поверить.
— В какое время ее обнаружили?
— Рано утром.
— И что, никто не слышал выстрела?
— Они живут в небольшой лощине. Поблизости никого.
— Но, по твоим словам, строение сразу за домом.
— Ее мама ничего не слышала, потому что она практически глухая без своего аппарата. А Тоби, ее отец, дальнобойщик. Он был в Канзасе, когда Дебби не стало. Так и он, пока свои лопухи не наденет, тоже ни черта не слышит.
— Что это было за ружье?
— Отцовское, десятого калибра.
— Ты говорил шерифу Тайри о своих сомнениях?
— До посинения. А он все твердит: «Где улики, сынок?» Отпечатки на ружье только ее и отца. И ни у кого никаких причин для убийства… Вот и решили, мол, значит, сама. Охрененные умники.
— Почему ты считаешь, что никто не мог желать ей смерти?
— Дебби в жизни никого не обидела!
— Не была ли она угнетена или, наоборот, чересчур раздражительна перед смертью?
Вилли пожал плечами:
— Нет, ничего такого.
— Когда ты разговаривал с ней в последний раз?
— В тот самый вечер. Около одиннадцати. Голос был радостный.
— Ты удивишься, если я скажу тебе, что Дэнни Райкер очень сильно переживал ее смерть?
Вилли вытер глаза бумажным носовым платком, скомкал его и бросил в корзину.
— Не удивлюсь. Они с Дэнни встречались, еще до меня. Ничего серьезного. В школе Дэнни назначал свидания всем девчонкам подряд.
— Дэнни тоже положили сюда в больницу.
— Как?! Что случилось?
— Несколько парней жестоко его отделали. Есть догадки?
— Нет. Мы с Дэнни уже не настолько близки.
— Но вы были друзьями.
— Лучшими друзьями. — Вилли помедлил. — Он приходил сюда ко мне.
— Когда?
— Вчера днем. Мы отлично потрепались. Школа, футбол, все такое.
— Ну да, вы ведь играли в одной команде.
Вилли усмехнулся, и под угольным налетом Стоун вдруг увидел совсем еще молодого человека.
— В выпускном классе он положил тридцать семь мячей, и двадцать восемь из них — с моей подачи. Мы оба могли бы выступать за Виргинский политех. Но я попался на вождении в нетрезвом виде, и меня лишили стипендии, а Дэнни травмировал колено. Вот и кончилось лето.
Улыбка погасла, и юноша тут же пропал.
— Значит, Дэнни не говорил ничего такого, что объясняло бы, почему его могли избить?
— Нет. Говорил, что потрясен смертью Дебби. Просил воздержаться от наркоты. Сказал, что снова собирается уехать и хочет, чтобы я поехал с ним. Мы бы подались на запад и начали новую жизнь.
— Ты согласишься?
— Возможно. Здесь меня ничто не держит.
— Я так понял, что ваши отношения изменились после того, как Райкерам присудили компенсацию?
— У меня тогда крыша поехала. Решил, что у них теперь есть все, а у меня вроде как ничего. Ну и надо, значит, теперь с них получить… Они ничего мне не были должны. Дэнни ведь потерял отца, и все такое. Теперь-то я знаю, каково это.
— Говорят, твой отец погиб на охоте. Он тоже работал на шахте?
— Нет, он был охранником в тюрьме «Голубая ель». Отца случайно подстрелил один из его лучших друзей.
— Кто же?
— Рори Петерсон.
— Петерсон? А потом и его убили?
— Да, совсем недавно. А мой отец погиб больше двух лет назад.
Стоун глянул на часы и поднялся.
— Мне пора.
— Дэнни уже лучше?
— Не знаю. Его здорово избили. Впрочем, ты о себе беспокойся.
— Это о чем вы?
— Если тебя хотели отравить, подменив таблетки, то попытку скорее всего повторят.

ГЛАВА 35

Поздно вечером Нокс съездил в Лэнгли поговорить с коллегами, которых знал очень давно. Им он верил, насколько сейчас можно было кому-то верить; главное, эти люди не испытывали теплых чувств к Маклину Хейесу. Он задал им свои вопросы. Некоторые ответы его удивили, другие ничуть.
Примерно в то же самое время, как исчезает Джон Карр, в ЦРУ случается крупная кадровая потеря. Макс Химмерлинг, прозванный коллегами «Эйнштейн», буквально за несколько дней до своей отставки вдруг погибает за границей в вертолетной катастрофе. Обгоревший до неузнаваемости труп удалось идентифицировать лишь по зубам. Нокса этот случай заинтересовал потому, что очень уж напоминал типичную комбинацию Грея, когда тот хотел избавиться от агента, совершившего непростительный поступок. Почти семидесятилетний Химмерлинг последние тридцать лет безвылазно обретался в Лэнгли, поэтому факт его смерти в охваченном пламенем вертолете, да еще где-то на Ближнем Востоке, представал немыслимым бредом. Химмерлинг должен был совершить что-то невообразимо вопиющее, потому что он был в высшей степени ценным активом и в целом для ЦРУ, и для Картера Грея в частности. И хотя никто не говорил об этом вслух, на основании того, что Ноксу уже удалось установить, он понял, что этот случай может иметь отношение к Джону Карру. Выяснил он и еще кое-что: архивы, касающиеся «Тройной шестерки», не уничтожены. ЦРУ, не склонное расставаться со своим задокументированным прошлым, даже самым взрывоопасным, просто определило их куда-то на хранение.
А это выводило Нокса на следующий этап его «параллельного» расследования.
И хотя за ним наверняка неотступно следовали ребятки Хейеса, прикрытие у него было лучше некуда — поручение генерала. Как следует попетляв, Нокс прибыл к цели своего замысловатого путешествия.
Довольно новый сверхсекретный архивный комплекс ЦРУ находился в Виргинии, посреди поместья в триста акров, в двадцати милях западнее Монтичелло, усадьбы Томаса Джефферсона близ Шарлотсвилля. ЦРУ приобрело этот участок лет двадцать назад по исключительно выгодной цене, что обошлось американскому налогоплательщику всего в одиннадцать миллионов долларов. Правда, это была самая дешевая статья проекта.
На территории усадьбы имелись коровники, конюшни, выгулы для скота и даже величавый особняк в колониальном стиле. Все это якобы принадлежало одной транснациональной корпорации со штаб-квартирой в Бельгии и служило местом проведения выездных семинаров для сотрудников. ЦРУ тратило миллион долларов в год на поддержание этого мифа, и считалось, что каждый доллар потрачен с выгодой. Действительно, несколько раз в год в поместье со всеми мерами предосторожности прибывал длиннющий караван лимузинов и внедорожников.
Высокоскоростные лифты внутри особняка и двух коровников позволяли попасть в тщательно сконструированный подземный лабиринт бетонных тоннелей, бункеров и служебных помещений, защищенных от любых видов прослушивания. Все это очень смахивало на декорации к бондиаде, однако в стране существовало еще несколько подобных сооружений. Дважды не в меру любознательным гражданам удавалось проникнуть на эти объекты — на Тихоокеанском Северо-Западе и в Неваде. Ноксу не было известно о дальнейшей судьбе этих несчастных. Не исключено, что случаи похищения людей пришельцами — миф, состряпанный службами дезинформации ЦРУ. Таковы издержки обеспечения национальной безопасности Соединенных Штатов.
По завершении строительства подземных лабиринтов выяснилось, что американский народ истратил на них миллиард долларов, ни цента из которых не прошло ни по одной строке госбюджета. Строителей на вахту привозили и увозили так, что те даже не поняли, где именно находились. Обеспечение режима секретности само по себе занятие дорогостоящее, а у ЦРУ этих секретов больше, чем у кого-либо еще. И правительству приходилось тратить сотни миллиардов на подобные проекты — бетонные города под ветхими коровниками.
Спускаясь в лифте, Нокс в сотый раз обдумывал в деталях свой следующий шаг. У него была высшая форма допуска, однако и она не давала ему права просмотра некоторой части секретной информации без специального разрешения. И лишь Маклин Хейес мог дать такое разрешение. Под мышками противно потело даже внизу, где поддерживалась постоянная температура в шестьдесят один градус по Фаренгейту.
Выйдя из лифта, Нокс направился длинными однообразными коридорами к нужному ему сектору, по пути ловя на себе внимательные взгляды сотрудников. Определенно работавшие здесь агенты не приветствовали, чтобы чужаки — даже коллеги — вторгались в их владения. Впрочем, тут работал друг Нокса, Маршалл Сондерс. Через полчаса, пройдя сквозь серию проверок, Нокс вошел в его кабинет.
— Быстро ты, Джо.
Сондерс поднялся из-за стола и пожал руку гостю. Здесь все сидели в теплых свитерах — и точно, Нокс начал мерзнуть даже в куртке.
— С тех пор как я был у тебя в последний раз, кабинет, смотрю, пообставили, — заметил Нокс.
— Урезание бюджета нам еще предстоит.
— Не стану отнимать твое время. Я выполняю одну тихую работенку для Маклина Хейеса.
— Я в курсе. Кстати, как там генерал?
— По-прежнему.
Нокс оставил другу возможность трактовать ответ, как тому захочется. Маршалл, которого все звали Марш, целых три года прослужил под непосредственным началом Хейеса; если после смерти ему суждено попасть в ад, его душа сочтет это не худшим вариантом.
Нокс объяснил, на что хотел бы взглянуть, и увидел, насколько неуютно стало другу.
— Придется звонить непосредственно Хейесу.
— Я знаю. Знаю даже, что это может взбесить его, как ничто другое. Но почему-то мне кажется, что особых проблем не будет. — Нокс широко улыбнулся. — С другой стороны, если я вдруг исчезну, ты поймешь, что я ошибся.
Марш даже не улыбнулся, и Нокс почувствовал, как внутри его все сжалось.
Сондерс набрал номер и доложил. Генерал потребовал Нокса.
Предвестником близкой грозы в трубке раздался рык Хейеса:
— Что происходит, Нокс?!
— Возник новый аспект, сэр, но мне нужно просмотреть еще пару бумажек.
— Объясните, что это за новый аспект. Только Марш пусть выйдет.
Нокс взглянул на друга. Тот, поняв намек, поднялся и вышел.
Нокс присел на корточки у стола, крепко сжав трубку.
— Меня интересует кое-что в прошлом Карра.
— Что именно в его прошлом?
— Служба в «Тройной шестерке», — без запинки ответил он.
— Но-окс!
— Я прекрасно помню ваши указания, но у меня появилась версия. Раз Карр находился в составе «Тройной шестерки», а его тогдашние сослуживцы были убиты…
— Запрещено.
Нокс продолжал:
— Я понимаю, Финн и его прошлые дела — запретная тема, но чтобы выследить и схватить Карра, я должен понимать, откуда взялся этот парень.
— Не думаю, что это имеет существенное…
Нокс предчувствовал такой ответ и потому перебил Хейеса:
— При всем к вам уважении, сэр, если вы единолично станете решать, что здесь существенно, а что нет, тогда пусть на вас вкалывает кто-нибудь другой.
— Я не стремлюсь…
— Вам нужен результат, генерал, а мне — контроль над моим расследованием. Вы приказали мне выполнить работу. Так дайте мне это сделать!
Стараясь дышать ровно, Нокс ждал ответа. Он готов был поставить на кон всю эту усадьбу, что по поводу версии Хейес должен среагировать правильно, но беда в том, что Нокс так легко совершил серьезный проступок — проявил неповиновение начальству. Очень серьезный проступок. И теперь его так же легко могут зашвырнуть в Афганистан, где он и проведет недолгий остаток дней в горах на пакистанской границе, гоняясь за боевиками Усамы бен Ладена.
— Я слушаю.
Нокс продолжал уже на автопилоте:
— Карр понимает, что рано или поздно мы все равно его настигнем. Как верный друг, он будет держаться от них подальше так долго, насколько возможно. Но он по-прежнему нуждается в помощи.
Нокс остановился, чтобы наживку заглотили. Пусть Хейес сам это скажет.
— Вы считаете, что он обратится к кому-то из бывших сослуживцев по «Тройной шестерке»?
«Ну, слава тебе, Господи».
— Совершенно верно, генерал. Карр застрелил Грея и Симпсона и скрылся. Он не может приближаться к своим гражданским друзьям. Он понимает, что вся полиция гонится за ним по пятам, поэтому вынужден искать убежище. Парни из «Тройной шестерки» сейчас уже все в отставке и глубоко законспирированы. Если принять за рабочую версию, что кто-то из них готов его укрывать и Карр рванул к нему, то мы можем выгнать его из норы. Вы не хуже меня понимаете: чем дольше Карр вне нашей досягаемости, тем больше вероятность, что он как-то нам навредит.
Говоря «нам», Нокс, конечно же, имел в виду исключительно Хейеса.
Он буквально слышал, как в голове генерала идет виртуальный обстрел по секторам, которые обрисовал ему Нокс.
Виртуальный обстрел. Счастье, что не реальный.
— Пожалуй, стоит проверить, — произнес в конце концов Хейес.
— Чтобы внести полную ясность, я должен подчеркнуть, что это будет лишь азимутом нашего расследования. — Нокс решил под конец бросить старому хищнику кость. — В первую очередь я по-прежнему руководствуюсь вашими указаниями.
— Попросите к телефону Марша, я дам ему необходимую санкцию.
— Благодарю, генерал.
«Сукин ты сын».
Хейес отдал Маршаллу распоряжение, и через двадцать минут Нокса провели в одну из самых охраняемых зон одного из самых секретных объектов в истории Соединенных Штатов Америки.

ГЛАВА 36

Стоун вернулся к Аби, и тут в отделение экстренной помощи ввалился Тайри.
— Как Дэнни? — спросил он, увидев их.
— Недавно выходил врач и сказал, что на рентгене все в порядке. — Голос Аби дрожал. — Они полагают, что внутренних кровотечений нет.
— Слава Богу. — Тайри присел рядом и взял ее за руку. — Ты с ним больше не говорила?
— Нет.
Шериф посмотрел на Стоуна.
— Вы постоянно оказываетесь в нужном месте в нужное время, Бен. Сначала Вилли, теперь вот Дэнни…
— Есть какие-то соображения, что за парни его избили?
— Я уже взялся за дело, и, надеюсь, Дэнни мне поможет. У меня будет возможность с ним побеседовать?
Стоун показал на врача в белом халате:
— Вон доктор.
Тайри поспешил к врачу, а Стоун повернулся к Аби:
— Отвезти вас домой?
— Нет. Я с ума сойду, если уеду.
— Тогда я останусь с вами.
— Вы и так уже сделали предостаточно. Спасли Дэнни жизнь. Опять. Даже не знаю, как вас благодарить.
— Аби, пять минут назад я разговаривал с Вилли. Он сказал, что Дэнни навещал его вчера. Они собираются вместе уехать.
— Вилли не знает, кто и почему избил Дэнни?
— Нет. Я спрашивал его о Дебби Рэндольф. Он сказал, что у нее с Дэнни было несколько свиданий в школе, но так, ничего серьезного.
— Мне уже не верится, что у Дэнни может быть что-то серьезное с девушками. Один ветер в голове!
— Вилли не верит, что Дебби покончила с собой. Он сделал ей предложение, и она его приняла. Около одиннадцати вечера они говорили по телефону. Дебби была в прекрасном настроении.
— Я не знала, что он сделал ей предложение.
— Не хотели пока распространяться. Теперь получается, что Вилли в больнице от передозировки наркотика, который он не принимал. Дебби покончила с собой без всякой причины. А сегодня и Дэнни чуть не убили. Здесь должна быть какая-то связь.
— Не думаю.
— Еще Вилли сказал, что его отца случайно застрелил Рори Петерсон.
— Два с лишним года назад!
— Это все еще может иметь значение.
— Давайте минут на пять выйдем на воздух. Здесь душно.
Когда они вышли, в небе послышался характерный звук винтов. Стоун посмотрел вверх:
— Вертолет?
Аби кивнула.
— Пошел к тюрьме. Перевозка заключенных.
— Почему не автотранспортом?
— Большинство заключенных в «Мертвой скале» осуждены пожизненно, и терять им нечего. Вокруг горы почти полное бездорожье, а в лесу легко устроить засаду. Зато из вертолета дружка выручить нелегко.
— Понятно.
Она повернулась и посмотрела ему в глаза.
— Что вы делали на шоссе, когда натолкнулись на Дэнни?
Стоун глянул на пикап Вилли, в кузове которого лежал его рюкзак.
— Я уходил из города, — произнес он с виноватым видом.
— Случайно не потому, что Тримбл хочет написать о вас статью?
Стоун с трудом изобразил удивление.
— О чем вы?
— По словам Дэнни, вы отправились с ним, потому что в том городке, где вы сошли с поезда, появилась машина федералов.
— Он ошибается.
— Если у вас какие-то неприятности…
— Аби, у меня все хорошо.
— Я только хотела сказать, что если вы в беде, я готова помочь.
— С какой стати? Вы едва со мной знакомы.
— Вы спасли моего сына. И… мне трудно объяснить, но у меня такое чувство, будто я знаю вас всю жизнь.
Стоун опустил глаза, ковыряя ботинком бордюрный камень.
— Я признателен вам за предложение, Аби, правда, очень признателен.
— Но вы все равно уедете?
Он бросил на нее короткий взгляд.
— Я этого не говорил.
— Вы и другого ничего не говорили. У всех есть проблемы. Вы ничуть не обязаны торчать здесь и без конца нас выручать.
— Почему бы вам самой отсюда не уехать? Денег у вас достаточно.
— Бежать из родного города? Нет уж, спасибо, я не тот человек.
— Дэнни ведь уехал.
— Не по своей инициативе. Его заставила я.
Стоун опешил:
— Как? Почему?
— Этот город не для него. Что ему здесь светит? Работа на шахте либо в тюрьме?
— Дело только в этом? А происходящие здесь странные случаи, о которых вы упоминали?
— Повторяю, у всех свои проблемы, Бен. Если вам нужно уезжать, уезжайте.
Аби колебалась, явно желая сказать что-то еще. Потом вздохнула и бросила:
— Лучше мне вернуться в отделение, узнать, как там Дэнни. К Вилли я тоже зайду.
Она ушла, а Стоун присел на низкий кирпичный заборчик. Через час он все еще сидел на том же месте, отчаянно пытаясь понять, как поступить.
За своей инъекцией метадона начала подтягиваться шахтерская бригада. Стоун посмотрел на часы. Нет еще даже пяти. Вскоре он увидел, как изможденные тощие мужчины выбираются из пикапов и тащатся к метадоновой клинике. Получат укол перед тем, как следующие двенадцать часов проведут в преисподней. Затем боли усилятся, понадобится больше лекарств… Цикл повторится.
«И все это, чтобы в стране горел свет».
Через полчаса живые мертвецы на своих грязных «шевроле» и «фордах» потянулись в обратный путь.
«Скоро я буду сидеть при свечах и готовить на огне».
Вышел Тайри: Дэнни отказался назвать тех, кто его избил.
— Шериф, по-моему, одного из них я где-то встречал. Вот только не могу вспомнить где.
— Если вспомните, сразу звоните.
После отъезда Тайри, еще через час, вернулась Аби, осунувшаяся, с запавшими глазами.
— Дэнни лучше. Его положили в соседнюю с Вилли палату.
— Это здорово, Аби.
— Дэнни сказал, что вы им всыпали по первое число.
— Мне просто повезло.
— Один раз повезло, я еще могу согласиться. Но два раза подряд? Вряд ли это везение.
— Армия научила меня парочке полезных вещей. Ну так как, отвезти вас домой?
— Лучше давайте ко мне. Я приготовлю нам завтрак.
— Аби, вы ночь не спали. Зачем вам еще эти заботы?
— Тогда хотя бы проводите меня, Бен, — если, конечно, вы не уезжаете из города прямо сейчас.
Их глаза встретились.
— Я пока остаюсь.

ГЛАВА 37

Закончив в Шарлотсвилле, Нокс поспешно вернулся домой. Мысли вертелись вокруг того, что ему удалось выяснить. Джон Карр действительно служил в «Тройной шестерке». Трое из этой команды были убиты полгода назад. Дело осталось не только не раскрытым, но, совершенно очевидно, еще и было прекращено по команде сверху. Интересно, неприкосновенность Гарри Финна каким-то образом связана с этим решением?
В рапорте ни слова не сказали о желании Карра уйти из «Тройной шестерки». И неудивительно, личные чувства никогда не отражают в официальных бумагах. Тем не менее должным образом зафиксировали, что у Карра была семья, а также то, что после некоего боя тридцать лет назад Карр считается пропавшим без вести. Проведя перекрестную сверку, Нокс сумел установить, что всего через несколько дней сержант Джон Карр каким-то чудесным образом вновь появился в списках личного состава вооруженных сил, затем срочно вышел в отставку и скоропостижно умер, после чего обрел покой на Арлингтонском кладбище. Замечательный пример того, как кардинальным образом переписывается история государства и биография человека.
Стоун и Карр один и тот же человек. Давнее подозрение достаточным образом подтверждалось. Стоун покинул «Тройную шестерку», вскоре пустой гроб опустили в могилу на Арлингтоне, и на белом кресте появилось имя Карра.

* * *

Пока Нокс пил кофе, его взгляд блуждал по находящимся на кухне личным вещам жены. Он почти ничего не изменил здесь после ее смерти. Дом принадлежал им обоим, однако фактически в доме жила Патти. Нокс больше времени проводил за границей, чем у семейного очага. Специфика работы. А тут была ее территория. В некотором смысле после кончины жены Нокс чувствовал себя арендатором в собственном доме.
Судя по архивным материалам, под конец службы в «Тройной шестерке» Карр был переведен в Брунсвик, штат Джорджия, официально — на должность инструктора в недавно созданном Федеральном учебном центре правоохранительных органов. По ежедневным отчетам Нокс установил, что Карр довольно часто отсутствовал на работе; и в то же время в каком-то из уголков земного шара погибал очередной деятель, вызывающий подозрение у правительства Соединенных Штатов.
Нокс добросовестно листал подшивки, ища нужные сообщения. И после многочасовых поисков, зная, за какую неделю нужно просматривать газеты, все-таки нашел. Невнятная заметка в брунсвикской газете была посвящена исчезновению местной супружеской пары и их двухлетней дочери. Под нечетким газетным снимком пропавшей женщины значилось: Клэр Майклз. Ее муж Джон и их дочь Элизабет тоже пропали. Джон Майклз работал инструктором в Федеральном учебном центре, говорилось в статье. Дальше пересказывались какие-то слухи о том, что преступников следует искать среди неких местных маньяков, ненавидящих полицейских.
Нокс попробовал найти еще материалы по этому делу, однако успеха не достиг. ЦРУ надежно спрятало все концы, перенаправив подозрения на вполне правдоподобный, но совершенно фальшивый объект.
Глядя на фотографию Клэр Майклз, Нокс подумал о том, что в пулевом отверстии в груди сенатора от Алабамы находятся кусочки копии этой или же другой фотографии женщины.
Значит, Финн сказал правду. Семью Джона Карра уничтожили за то, что тот решил выйти из игры. Нокс не хотел верить, что его правительство способно так обойтись с человеком, который много лет служил ему верой и правдой, но действительность доказывала обратное.
Да, улики указывают на то, что именно Карр застрелил Грея и Симпсона. А как бы он, Нокс, поступил, отыскав убийц своей Патти?
Мало этого? Вот еще: во Вьетнаме Карр был обманут тем самым типом, на которого Нокс сейчас работает. Герой войны так и не получил то, что причиталось ему по праву. Как бывший военный, Нокс почувствовал острую обиду. В той кошмарной войне нелегко было уцелеть. Нокс до сих пор не понял, почему Хейес лишил Карра боевой награды. Однако если бы ему пришлось судить, он скорее решил бы, что вина лежит на Хейесе, а не на герое-сержанте.
Возникал естественный вопрос: как теперь поступить? Безусловно, надо продолжить поиски Карра. А вот когда он его найдет, то, возможно, сделает не то, что от него ожидают. Выходит, Нокс, по существу, станет предателем родного управления. Вражеским пособником. Это перечеркнет все годы службы, лишит его пенсии, возможно, будет стоить ему свободы или даже самой жизни.
И все ради человека, которого он в глаза не видел, но которого он знал уже, наверное, лучше многих других.
Стоит ли этого Джон Карр?
Ответа у Нокса не было. Во всяком случае, пока.

ГЛАВА 38

Стоун был голоден как волк, Аби едва притронулась к пище.
Он посмотрел на ее нетронутую тарелку.
— Не расстраивайтесь, Дэнни уже пошел на поправку.
— Ему не следовало возвращаться.
— Вы заставили сына уехать лишь потому, что для него здесь нет достойной работы? У вас достаточно денег.
— Дело не в деньгах. Ему все равно ненавистно, как они нам достались.
— А кто виноват в смерти вашего мужа, Аби? Как еще было добиться справедливости? Предприятие в тюрьму не отправишь.
— За то, что сотворили с моим мужем, кое-кому действительно следовало сидеть в тюрьме. — Она встала, налила еще по чашке кофе. — Вы знаете, как рубят уголь в этих горах?
— Знаю только одно: не хотел бы я так зарабатывать на жизнь.
— Мой муж работал на шахте в «собачьей конуре». Поместиться в таком закутке может лишь мастер и один-два рабочих. За вырубку «собачьей конуры» платят намного меньше, чем на основной выработке, и не оформляют медицинскую страховку. Но когда не проходишь несколько наркотестов подряд, соглашаешься и на «собачью конуру». Компромиссный вариант.
— Значит, у вашего мужа тоже была проблема с наркотиками?
— Все шахтеры страшно травмированы от работы под землей на четвереньках. К сорока годам Сэм перенес три операции на позвоночнике. Тут еще рука попала в комбайн, который отбивает уголь от пласта. С ума сходил от боли, а то, что выписывали врачи, почти не помогало. Он стал нюхать толченый оксикодон.
— Неужели нет никакого лечения? Помимо метадона?
— Я очень долго умоляла его, и он сделал попытку. Сердце разрывалось смотреть, как он ползает после отказа от приема наркотиков. Он так и не смог это выдержать.
— Простите, Аби.
— Угольная компания не будет ждать, пока ты пройдешь все обследования и появишься на работе. Америке нужно тепло, и они спешат делать деньги.
— Аби, как погиб ваш муж?
Она поставила чашку и долго молча глядела сквозь Стоуна, видимо, вспоминая события тех дней, когда внезапно оборвалась жизнь мужа.
— Когда находишься под скалой на глубине в тысячу футов, нужно помнить о множестве опасностей. О двух, не считая обвалов, нельзя забывать никогда. Одна — это углекислый газ, а вторая — метан. От первого наступает удушье, от второго случаются взрывы. Сэм погиб во время взрыва метана из-за датчика, который ему выдали. В новом приборе был заводской брак. Взрыв вызвал обвал. Вот и все.
Стоун не знал, что сказать, и сидел, опустив глаза.
— Странная все-таки ситуация.
— Вы о чем?
— Большинство наших жителей для отопления и готовки покупают пропан или дрова, только не уголь и не природный газ. Наверное, никто лучше нас не знает реальную стоимость этих ископаемых, но мы все равно стоим на своем, ясно?
— Да.
— Сразу после школы совершенно здоровый юноша приходит на шахту и вкалывает за двадцать долларов в час, потому что больше работать негде. К тридцати пяти у него изувечена спина, а легкие забиты угольной пылью; он совершенно изношен и выглядит как семидесятилетний старик.
Аби внимательно посмотрела на Стоуна; большая слеза покатилась по щеке.
— Так вы уходите или все-таки остаетесь?
— Я не могу вас оставить.
Если Стоун и поразился собственным словам, то не подал виду.
Она наклонилась вперед и через стол пожала его руку. Стоун непроизвольно вздрогнул от боли.
— В чем дело? — встревожилась Аби.
— Ничего, просто… Нет, ничего.
— Бен, что с вами?
— Один из тех, с битами, слегка меня задел.
— Господи, так что же вы молчите?
— Ничего страшного.
— Ну-ка, снимайте майку.
— Что?
— Снимайте, говорю.
Он осторожно стащил через голову майку.
— О Боже!
Черный, размером с грецкий орех кровоподтек на левом плече уже начал расползаться на предплечье.
Аби метнулась к холодильнику, достала из морозилки пакет со льдом и стала пристраивать его к ушибу.
— Вы, конечно, герой, — ворчала она, — но нельзя же быть таким ребенком. А если…
И запнулась, увидев на его груди следы ранений.
— Вьетнам? — спросила она, подняв глаза.
— Не только у шахтеров бывают шрамы, — ответил он чуть слышно.

Через полчаса она вернулась в комнату. Стоун заметил, что Аби переоделась, и почувствовал аромат шампуня. Осматривая руку, она одарила его загадочным взглядом.
— Уже лучше?
— Да, все отлично.
— Вот и хорошо.
Она нагнулась и поцеловала его.
Ее рука огладила грудь, скользнула назад, и ногти легонько царапнули спину. В следующую секунду Стоун понял, что целует Аби. Ее губы были сладкими.
Стоун обнял ее, сжал и… убрал руки.
— Аби, я не думаю…
Она закрыла ему рот ладошкой.
— Вот и правильно. Не надо думать. Пойдем.
Взяв за руку, Аби повела его наверх. Заперла дверь и усадила на постель. Стоя перед ним, сбросила одежду.
Она была стройная и ладная, все при ней — у Стоуна вырвался вздох восхищения. Аби прижалась к нему; теплые мягкие груди встретились с мускулистой грудью. Она сладко постанывала ему в ухо, лаская его плечи и спину, затем проворно освободила его от брюк. Он опустился рядом с ней на постель…
Они лежали рядом на спине; она нежно трепала его волосы.
— После Сэма у меня ни с кем ничего не было. — Аби перевернулась на живот и подперла щеку рукой. — Ни разу.
— Наверняка были желающие… Ты красивая.
Рассмеявшись, она чмокнула его в щеку.
— Желающие были — у меня желания не было.
— А Тайри?
— Это другое. Мы знакомы с самого детства. У нас с ним было всего одно свидание — в выпускном классе, мы даже толком не поцеловались. Думаю, сейчас Тайри хотел бы большего. Он так и не женился. Только у меня нет к нему ответного чувства.
— У меня тоже давно ничего не было. Очень давно.
Стоун вдруг подумал: осудила бы его Клэр за сегодняшний поступок? Нет, после стольких лет одиночества наверняка бы поняла.
— Не было возможностей или желания?
— Ни того ни другого.
Он перевернулся на бок и погладил Аби. Она вытянулась и улыбнулась, он улыбнулся в ответ. Ее волосы растрепались и упали на глаза. Она отвела их назад, неотрывно глядя на него изумрудными глазами.
— Ты никогда не думала уехать из Дивайна?
— Думаю постоянно.
— Почему же до сих пор не уехала?
— Боюсь, наверное. Дивайн — маленький пруд, но он мне знаком от и до. Знаешь, как трудно решиться переехать на новое, совершенно незнакомое место?
— Догадываюсь.
— А ты никогда не думал осесть и обустроиться?
— Много раз. На самом деле я считал, что обустроился… Увы.
— Что произошло?
— Да так, ерунда.
Зазвонил телефон. Аби глянула на часы:
— Кто еще в такую рань?
— Из больницы?
— Я разговаривала с ними до завтрака… И с Дэнни — ему лучше. Может, из ресторана? Туда я тоже звонила. Велела открывать без меня…
Она перелезла через Стоуна и схватила трубку. Стоун нежно погладил ее сзади. Аби улыбнулась, схватила его руку и с силой шлепнула себя по ягодицам.
— Что? Гм. — Она взглянула на Стоуна. — Нет, его здесь нет… Ладно. Если увижу, конечно, передам… Ладно, хорошо.
Она положила трубку на рычаги, подушку — на колени и села по-турецки.
— Кто это?
— Чарли Тримбл. Прослышал о вас с Дэнни и жаждет задать тебе несколько вопросов. Настроен очень решительно.
— Моя позиция не изменилась. Я не хочу отвечать на вопросы.
— Послушай, Бен, не хочешь — не надо, дело твое. Но если ты и дальше будешь отказывать Чарли, он начнет копать. Даже если у тебя нет причин волноваться по этому поводу, то разумнее все-таки с ним побеседовать. Тогда он скорее от тебя отстанет и переключится на наши местные события.
Стоун сменил тему:
— Даром что красавица, так еще и умница. Когда такое встретишь?
— Считай, тебе повезло.
— У тебя есть его телефон?
— Есть. Или иди прямо в редакцию. Она в квартале от ресторана. Смотри не заблудись.
— Позвони. Скажи, что днем я к нему зайду.
Он начал одеваться.
— Днем? Значит, у нас уйма времени, чтобы заняться делом.
— Предложение заманчивое, но мне обязательно нужно кое-что проверить.
— Это что же? — надулась она.
— Расскажу, когда выясню.
На пикапе Вилли Стоун доехал до трейлера и после нескольких минут тщательных поисков нашел пузырек тайленола. Тот был пуст. Вилли выпил последние таблетки? И были ли это таблетки оксикодона? Но зачем оставлять пустой пузырек в комоде?
Окинув взглядом свалку, которую Вилли называл домом, Стоун пришел к заключению, что в этом свинарнике пустой пузырек в комоде вряд ли кому покажется неопровержимой уликой. Хотя, возможно, именно его Ширли Кумс и искала.
Он сунул пузырек в карман, вышел из трейлера, открыл водительскую дверь…
И рухнул без сознания на землю.

ГЛАВА 39

Стоун медленно сел: руки и ноги дрожали, голова раскалывалась, подкатывала тошнота. Он потрогал шишку на голове. Кровь запеклась, рана покрылась коркой.
Наконец Стоун, пошатываясь, встал и огляделся. Во всяком случае, попытался. Он смог вытянуть руку вперед, но по-прежнему ничего не видел. Затем поднял руку вверх — и нащупал твердый низкий потолок.
Пещера. Стоун вздохнул и чуть не поперхнулся. Нет, шахта. Угольная шахта. Он сделал несколько неуверенных шагов и застыл как вкопанный, услышав шелестящий треск.
«Гремучка?!»
Стоун осторожно шагнул назад. Судя по звуку, там не одна змея. Большинство людей осталось бы стоять на месте, дожидаясь укуса и смерти. Стоун замер, тоже испугавшись — но не настолько, чтобы оцепенеть от страха. Он развел руки в стороны: правая задела стену, левая повисла в пустоте. Он чуть подался влево, и пальцы коснулись стены. Стоун знал, что хотя гремучие змеи не видят в темноте, у них есть специальный орган — термолокатор, улавливающий тепло тела, а еще они чувствуют вибрацию, передающуюся по земле при движении.
Готовая могила — неширокая горная выработка, полная ядовитых змей, и без всякой возможности выбраться. Сколько пройдет времени, прежде чем найдут его тело? Или уже кости? Так вот почему его не стали убивать — чтобы труп случайно не нашли. А затем пустят слух, что он ушел из города; не надо ничего объяснять и ничего прятать.
И все же во всем этом было что-то еще. Его могли просто оставить в штреке, не имеющем выхода на поверхность. Или могли застрелить, а сюда скинуть труп. Нет, здесь сквозила жажда страшной смерти. Хотели, чтобы он умер от ужаса, в темноте и одиночестве.
Тут им овладела паника — по совсем иной причине.
«Аби».
Могут расправиться и с ней. На всякий случай.
Стоун стал ощупывать потолок, пока его пальцы не коснулись опорной балки. Крепь удерживала многотонные массы горных пород от обвала, за что Стоун, понятное дело, мог только благодарить установивших ее когда-то шахтеров. Но что еще важнее, к балке был прочно прикручен светильник с защитной проволочной сеткой. Освещение, конечно, не работало, однако пока ему нужен не свет, а только светильник.
Он двинулся назад, подальше от треска змеиных погремушек, перебирая руками по потолку. Примерно через четыре фута пальцы коснулись следующей балки со светильником, через четыре фута — еще одной.
Решив, что змеи находятся между ним и выходом на поверхность, Стоун медленно двинулся на звук погремушек, с каждым нерешительным шагом рискуя получить ядовитый укус в ногу. Дойдя до первой обнаруженной им балки, поднял руки и крепко вцепился в металлический светильник. Молясь, чтобы он выдержал его вес, Стоун повис на нем, подтянув колени к груди. Ушибленная рука страшно болела, но он заставил себя сосредоточиться и заставил боль отступить. В «Тройной шестерке» он отработал эту технику на тренировочном комплексе «Убийственная горка». Обучали их непревзойденные спецы в причинении всех видов мучений — и физических, и моральных.
Стоун качнулся взад-вперед и, вытянув руку, сделал выпад в воздухе, как на рукоходе в период начальной подготовки. Пальцы схватились за сетку следующего светильника. Он отпустил первый светильник и повис на двух руках уже на втором. Он понятия не имел, способны ли гремучие змеи бросаться вертикально вверх и не укусят ли его снизу за зад, но задерживаться не стал и продолжил движение.
Через четыре балки, промахнувшись по одному светильнику и чуть не свалившись, Стоун остановился и прислушался, продолжая висеть с подтянутыми к груди коленями. Треск прекратился. Однако он не стал пока спрыгивать на пол, а, раскачиваясь и цепляясь за светильники, двигался вперед, пока вытянутая вперед рука не коснулась скальной породы.
«Черт побери!»
Он двигался не в том направлении? А может, змеи, пока он лежал без сознания, проползли мимо него? Или те, кто сбросил его в шахту, вытряхнули змей со стороны, противоположной выходу? А вдруг это в самом деле кошмарный сон и через минуту он проснется?
Руки налились свинцом; Стоун осторожно опустил ноги и встал на плотный грунт. Снова развел руки в стороны, пытаясь определить ширину выработки. Коснулся одной рукой стены того, что посчитал тупиком; с противоположной стороны стены не было. Стоун еще продвинулся в ту сторону — ничего. С минуту стоял, пытаясь разгадать головоломку, потом до него вдруг дошло.
«Болван!»
Поворот выработки! Стоун сориентировался и, касаясь пальцами стены, двинулся вперед, внимательно прислушиваясь, нет ли где гремучек. Через десять минут он врезался в стену. Деревянную.
Выход на поверхность, должно быть, забили досками — внизу виднелась узкая полоска света. Стоун прикинул возможные варианты действий. Собственно, вариантов-то и не было. Отступив на несколько шагов, он с разбегу врезался в деревянный щит. Все, чего он добился, — шлепнулся задом на землю, еще и задев больную руку. Зато пальцы наткнулись на полузасыпанный породой металлический предмет, длинный и узкий. Откопав его, Стоун на ощупь определил: монтировка.
Он вставил плоский конец инструмента в щель между брусом деревянной коробки и краем щита и резко дернул. Визгливо скрипнули гвозди, щель чуть увеличилась. Он переместил инструмент и дернул еще раз. Снова переместил рычаг… Через двадцать минут в расширившуюся щель хлынул дневной свет. Ободренный удачей, Стоун стал бить плечом, высаживая щит. Еще через четверть часа, ударив в очередной раз, он вылетел наружу и, не удержавшись на ногах, упал на землю.
«Свободен!»
Из груди вырвался вздох облегчения. Местность была незнакомой. От заколоченной шахты тянулась грунтовая дорога густо-черного цвета. Годами самосвалы вывозили отсюда уголь, и колеса вминали угольную пыль и крошку породы в рыжую глину. Стоун осмотрел одежду. Она вся была покрыта угольной пылью. Отряхнувшись, он пошел по грунтовке, незаметно поглядывая по сторонам на случай, если тот, кто нанес удар исподтишка, все еще следит, не сбежал ли покойник со змеиной вечеринки.
Через милю лес закончился, и Стоун свернул на покрытую гравием дорогу. Захрустевшие под ногами камешки вывели его из усталой задумчивости, и он сунул руку в карман куртки. Пузырек из-под тайленола исчез. Замечательно. Голова раскалывается, а единственная найденная им улика пропала!
На попутке он доехал до ресторана. Аби там не появлялась. Тогда он стал звонить ей домой. Никто не отвечал.
Стоун бегом бросился к трейлеру Вилли, взял пикап, сломя голову помчался на ферму и поймал Аби, когда та шла к своей машине.
— Ну и где тебя черти носят? — возмутилась она.
Ответа она уже не слышала, с ужасом глядя на Стоуна.
— Б-боже, — наконец смогла выдавить, заикаясь, Аби. — Что… что ж такое творится?
— Ты когда говорила с Дэнни?
— Только что. Я как раз собиралась к нему.
— Я звонил тебе от «Риты».
— Я думала, мне показалось, — я сушила волосы. Что ты намерен делать?
Стоун задумался.
— Сначала к Тримблу. Потом надо пересечься с Тайри, узнать, не удалось ли чего выяснить. — Он взял ее под руку. — Аби, пожалуйста, будь осторожней. Помню, у тебя есть ружье. А как насчет пистолета?
— У Сэма было, по-моему, два. Они наверху в стенном шкафу.
— Умеешь обращаться?
— Ты спрашиваешь выросшую в горах девчонку, умеет ли она стрелять?
— Ладно, будем считать, что это «да». Говоришь, два? Не возражаешь, если я возьму один на время?
— Я даже не знаю, кому он сейчас нужнее, чем тебе.
Они зашли в дом, и Стоун проверил пистолеты. Зарядил оба, и один передал Аби.
— Хотелось бы иметь с тобой постоянную связь, но у меня нет мобильника.
— Можешь взять телефон Дэнни. — Аби критически посмотрела на его грязную одежду. — Не стоит идти к Чарли в таком виде. Прими душ и переоденься.
Стоун повернулся к пикапу и бросил взгляд на грузовую платформу. Его рюкзак пропал.
— Я, гм… Мне уже не во что переодеваться.
— Пошли. У вас с Дэнни размер почти одинаковый.
Аби привела его в комнату Дэнни и быстро набрала целый комплект. Когда он вышел из душа, все было аккуратно уложено в сумку, кроме пары брюк, рубашки, белья и носков.
Приодетый, с мобильником и пистолетом, Стоун крепко обнял Аби.
— Спасибо. Встретимся у Дэнни.
Проводив взглядом ее машину, он быстро направился в противоположную сторону на условленную встречу с Тримблом. Потом нужно заехать к Тайри. И как следует просчитать свои действия. Иначе его ближайшее будущее — шесть футов под землей или календарь, нацарапанный на стене камеры.

ГЛАВА 40

К дому Нокса подлетел внедорожник. Оттуда выскочил человек и бросился к входной двери. Вручив Ноксу пакет, агент так же быстро умчался.
Нокс прошел в кабинет, включил компьютер, запустил диск DVD, и по экрану рассыпались изображения. Художник и Лерой наконец-то пересеклись. С экрана на него смотрели цифровые эскизы предположительно бородатого Джона Карра. Также, в соответствии с инструкциями Нокса, художник сделал изображения без бороды и очков. Нокс сравнил их со старыми фото Джона Карра времен военной службы и с более поздними снимками, которые он получил из архивов ЦРУ. Похоже. Он распечатал пачку цветных копий, вышел за дверь и сел за руль «ровера».
Дальше по улице Калеб завел фургон и двинул следом.

Сначала Нокс приехал в Национальный аэропорт, куда Аннабель зашла следом за ним. Через час он сел в свой внедорожник и отъехал.
Аннабель запрыгнула в «крайслер».
— Очевидно, ни шиша он в аэропорту не выяснил.
Следующим пунктом Нокса был вокзал Юнион-стейшн. По правилам следовало наводнить весь регион изображениями Джона Карра, поместить его в базу данных метрополитена, всех авиалиний и правоприменительных органов, но сейчас Нокс так сделать не мог. Если фэбээровцы признают в бородатом типе того чудака, которого они проворонили, их непременно заинтересует внимание к нему ЦРУ. И несмотря на все гарантии Хейеса, что может утаить припертое к стене ФБР, не знает никто.
На вокзале Нокс сорвал банк. Билетный кассир признала в портрете Стоуна с бородой и в очках одного из пассажиров. Он заплатил наличными за билет в туристическом классе, но она никак не могла вспомнить, что за имя было в его удостоверении.
— А не помните, на какой поезд?
— Не так много народу платит наличными. Он взял на «Кресент». До Нового Орлеана.
— Как связаться с кем-нибудь из поездной бригады? С проводником, например?
Женщина сняла трубку. Через считанные минуты Нокс общался с ревизором. Тот сделал несколько звонков и сообщил, что один из проводников того поезда как раз вернулся из поездки. Вскоре подъехал проводник. Ему предъявили портрет Стоуна, однако он его не опознал. Тогда Нокс достал следующий — без бороды и очков.
— Похоже, это тот тип, который влез в драку.
— В драку?
— Уложил в вагоне трех парней намного моложе себя.
— Да ну?
Проводник доложил об инциденте, закончившемся тем, что Стоун и остальные участники драки сошли на следующей станции.
— Не захотел предъявлять документы. Я предложил ему сойти. Подозрительный тип.
— А имена остальных вам известны?
— Нет. Они заявили, что тоже сойдут, и сошли. Какое мне дело? Избавили меня от составления отчета полиции. Шпана паршивая.
— Тогда опишите мне каждого из них.
Закончив записывать, Нокс глянул на ревизора.
— Вы можете распечатать списки пассажиров, купивших билеты на этот поезд?
— Да, конечно.
Ревизор распечатал списки и отдал их Ноксу.
— Неужели дело настолько серьезное? — спросил проводник.
— Чрезвычайно серьезное. И настоятельно вам советую, джентльмены, забыть, что я вообще здесь был.
Нокс быстро вышел из здания вокзала.
Внедорожник рванул со стоянки, фургон последовал за ним.
«Ровер» прибавил скорость. Когда Калеб, чтобы не отстать, начал выписывать слалом, совершая обгоны в плотном потоке машин, Аннабель его остановила.
— Но он оторвется!
— Не оторвется. — Она достала из сумочки небольшой прибор. — Пока я каталась с ним по Джорджтауну, прикрепила под креслом радиомаячок. Дальность действия двадцать миль.
— А почему раньше мне не сказала?
— Прости. Голова забита.
Калеб немного поворчал, затем кивнул:
— Здорово с маячком получилось.
— Ну да, теперь нам можно приотстать, чтобы он нас не засек в зеркале заднего вида.
— Выходит, Оливер сел на поезд?
— Выходит, что так.
«Ровер» Нокса повернул на Шестьдесят шестое шоссе и направился на запад. Миновав Гейнсвилл, Нокс съехал с автострады.
— Вряд ли где-то рядом проходит железная дорога, — засомневался Калеб.
— Посмотрим, куда его несет.
Через двадцать минут Аннабель возмутилась:
— Вот гад! Плакал мой радиомаячок.
Они смотрели, как Нокс садится в вертолет и тот взлетает, беря курс на юго-запад.
— Что теперь? — спросил Калеб.
— Назад, на Юнион-стейшн, и как можно быстрее. — Аннабель насмешливо посмотрела на Калеба. — Минутку. — Она схватила камеру. — Снимай свою дурацкую шапочку и свитер.
— С какого перепугу?
— Мне нужно твое фото.
Она щелкнула Калеба.
— По дороге заедем в фотоателье. Потом надо найти ламинатор и еще кое-какие устройства.
— Что ты там опять придумала? — спросил Калеб, заводя мотор.
— Ты меняешь профессию.

ГЛАВА 41

Вертолет, предоставленный Хейесом, высадил Нокса в тридцати милях от городка, где Стоун сошел с поезда. Там ему приготовили пикап. Генерал чрезвычайно воодушевился, когда Нокс наконец взял четкий след.
Его инструкции были предельно ясны. Определить местонахождение Карра, но к нему не приближаться.
— Звоните, дальше уже моя забота.
«Не сомневаюсь, генерал».
Когда Нокс приехал в городок, он решил сначала найти примечательное место. Его чаяниям суждено было сбыться практически сразу: впереди маячила вывеска ресторана. Он припарковался, вошел внутрь, сел у стойки и сделал заказ. Если Карр, сойдя с поезда, заходил перекусить, то кто-нибудь может его вспомнить. Нокс показывал портрет и задавал вопросы, однако, выйдя через полчаса на улицу, знал ничуть не больше, чем по приезде.
Ни персонал за стойкой, ни посетители наблюдательностью не отличались, а может, просто никогда и ни с кем никакими сведениями добровольно не делились. Не помогло и предъявление служебного удостоверения. Наоборот, только все портило. Надо будет учесть, что в здешних краях федеральное правительство любят лишь чуточку больше, чем Усаму бен Ладена.
Местная автостанция оказалась временно закрыта. Очевидно, аборигены не испытывали тяги к автобусным поездкам.
Нокс сел в машину и внимательно изучил карту. Редкие, далеко отстоящие друг от друга небольшие населенные пункты соединялись извилистыми двухрядными шоссе. Он решил подыскать себе место для ночлега, а с утра начать по новой. Придется еще раз съездить на автостанцию, провести опрос персонала; они работают по сменам и не каждый день появляются в городе. Тем не менее Нокс не терял надежды. Возможностей скрыться из этой дыры не так уж и много; Карр, сойдя с поезда, мог сесть на автобус.
В захудалом, выкрашенном в желтый цвет мотеле расценки были столь низкими, что легко покрывались даже официальными суточными. Крекеры и газировка из торгового автомата возле крохотной конторки — вот и весь гостиничный сервис. Нокс предъявил портрет управляющему, но тот лишь молча покачал головой и вернулся к своему телевизору и своему «Будвайзеру». Еще с час Нокс пошатался по улицам, приставая к прохожим и владельцам магазинчиков. Никто чужака не видел — либо не хотел в этом сознаваться.
В номере Нокс уселся на постель, запивая диетической колой миниатюрные сандвичи с сыром и арахисовой пастой. Пощелкал телеканалы — война, стихийное бедствие, коррупционный скандал, автогонки — и в результате на местном телевидении — с ума сойти! — нашел тридцатилетней давности серию «Счастливых дней».
Карр был дичью, а Нокс охотником. Во всяком случае, по официальной версии. В жизни они могли в любое время поменяться ролями, а при квалификации Карра это чем дальше, тем вероятнее. С учетом всего ныне известного Ноксу ему нельзя было забывать и о своих незащищенных тылах, где сидел в засаде великий и ужасный мастер подстав Маклин Хейес.
Он достал мобильник и нажал кнопку быстрого набора.
— Алло?
— Мелани, это папа.
— Привет, а я только тебя вспоминала. Не хочешь провести вместе завтрашний вечер? Я взяла места в партере, у самого оркестра. Идет «Злая».
— Извини, лапочка, не смогу. Я не в городе.
— А где ты? В Париже? В Амстердаме? В Кабуле? В Тикрите? — Голос звучал игриво, но, зная свою дочь, Нокс понял, что она встревожилась.
— Немного западнее тебя. Практически в деревне.
— Террористы разбегаются как тараканы, да, пап?
— Никогда не знаешь, что они выкинут, солнце. С братом давно общались?
— Утром пришло письмо по электронке. Он не унывает. Прислал фотки. Правда, есть и плохая новость. Предполагалось, что через месяц их уже выведут оттуда, но вместо этого пришел приказ о продлении режима повышенной боевой готовности еще на полгода. По всей видимости, талибы со страшной скоростью восстанавливают утраченные позиции. Кенни пишет, что двухсоттысячный контингент выводят из Ирака в Афганистан.
Нокс выругался про себя.
— Как там у него дела?
— Утверждает, что старается не высовываться.
Нокс снова шлепнулся на постель.
— Помнишь, ты говорила про наши общие планы после его возвращения? Ну, куда-нибудь съездить. К примеру, на Средиземноморье. Втроем. Расслабиться, подышать воздухом. Пусть это будет за мой счет.
— Клево. Только там дорого, а я зарабатываю, наверное, больше тебя. Так что я в доле. С Кенни, естественно, не берем. Служба родине не обеспечивает даже прожиточный минимум.
— Нет, я настаиваю, все за мой счет. Побереги свои деньги.
— Для чего?
— Будешь заботиться обо мне в старости. Не вечно же копаться в этом дерьме.
Его голос лишь чуточку изменился, но дочь сразу почувствовала.
— Папа, у тебя все в порядке?
— Все отлично, лапочка. И мой тебе совет: не переводи театральные билеты на старых пердунов вроде меня. Лучше пригласи на «Злую» приятного молодого человека. Я уже созрел для внуков, понимаешь?
— Хорошо.
— Скоро еще позвоню.
— Пока, папа. И… береги себя.
— Обязательно.
— Пап?
— Да?
— У тебя правда все в порядке?
— Все хорошо, Мел.
Нокс отключился и бросил телефон на кровать. На душе стало еще хуже, чем до звонка. Напугал дочь… Возможно, он и хотел ее напугать. Подготовить к тому, что может не вернуться, — или к тому, что ее пригласят на опознание.
Он оглядел унылую обстановку номера. Сколько ж в его жизни было паршивых забегаловок, долбаных городишек, дерьмовых стран!..
Нокс лег на постель, чувствуя себя одиноким как никогда.
«„Злая“… Я сам могу порассказать про злых и безнравственных, лапочка. Боюсь только, ты возненавидишь своего отца».
Зажужжал мобильник.
Хейес. Он понял это, даже не глядя.
— Джо Нокс.
— Вы где? — тут же выпалил Хейес.
— В упорных поисках.
— Где конкретно вы упорно ищете?
— На юго-западе Виргинии.
— Конкретно!
— Сказать по правде, я и сам толком не знаю, где нахожусь, а прием здесь такой отвратительный, сэр, что вас почти не слышно.
Хейес повысил голос:
— Вы его уже засекли?
— Если бы засек, я бы вам позвонил. Пока что пытаюсь найти зацепки и сузить район поисков.
— Почему вы не взяли вертолет, чтобы облететь весь район?
«Потому что тогда бы ты совсем точно знал, где я нахожусь».
— Вертушка, высаживающая федерала в центре городка, вызвала бы у местных подозрения. И Карр, если он где-то рядом, сразу бы скрылся. Я здесь еще порою и тогда перезвоню.
— Мне не очень нравятся темпы расследования, Нокс.
— Ношусь как угорелый, сэр. Делаю все возможное — с учетом указаний туда не ходить, а сюда не смотреть.
— Как что-то прояснится, Нокс, сразу звоните. В ту же минуту!
Он отключился.
И вовремя. Нокс успел досмотреть серию, где Фонз опять выдал свою фирменную посылалку.
— А шел бы ты лесом, козел, — заявил Нокс следом за Артуром Фонзарелли.

ГЛАВА 42

Аннабель и Калеб вошли в зал Юнион-стейшн и плечом к плечу решительно направились прямо к билетному кассиру. Аннабель махнула фальшивым значком ФБР.
— Агенты Хантер и Келсо. У вас здесь был мужчина, который показывал фото и задавал разные вопросы? Он мог представиться как Джо Нокс из министерства национальной безопасности.
— Да, был такой, — занервничала женщина.
Аннабель шумно вздохнула.
— Значит, у нас будут большие проблемы.
Женщина посмотрела на нее с беспокойством.
— Какие еще проблемы? Мы наилучшим образом оказали содействие агенту Ноксу.
— Проблема в том, — чеканя слова, заявил Калеб, — что он вовсе не Нокс и к министерству национальной безопасности отношения не имеет.
— Только этого не хватало, — побледнела женщина.
— Совершенно верно, — холодно согласилась Аннабель. — Мне придется опросить каждого, с кем он тут… беседовал. Немедленно!
Уже через несколько минут они расположились в кабинете ревизора. Проводник тоже стоял здесь, поскольку задержался на вокзале оформлять какие-то бумажки и был срочно вызван по требованию Аннабель.
— Мы считали, что он из ФБР…
— Естественно. И наверное, велел вам хранить молчание, так? — спросила Аннабель.
— Именно так.
— Обычный прием мошенников.
— Но его документы были в полном порядке, — начал оправдываться ревизор.
Калеб поднес свое, еще не остывшее после ламинатора удостоверение поближе к его глазам.
— Смотрите, это я из министерства национальной безопасности. Вы не помните, а у него вот в этом слове буковка «е» тоже была напечатана в перевернутом виде?
Железнодорожники переглянулись и дружно покачали головами.
— Я не знал, что нужно проверять именно здесь, — сказал ревизор.
— Потому что такие вещи не афишируются, — вступила в разговор Аннабель. — Это палка о двух концах. Конечно, нужно поставить заслон мошенникам с поддельными документами. С другой стороны, такого рода информацию широкой общественности знать не полагается. Однако я считала, что циркулярка была доведена до федеральных служащих соответствующего уровня. Вы ведь, если не ошибаюсь, федеральная корпорация?
— Частично государственная, — уточнил ревизор и быстро добавил: — Должен заметить, что ни один правительственный чиновник не удосужился намекнуть о существовании такого циркулярного письма. Многие из них, черт возьми, вообще делают вид, что не понимают, зачем стране нужны железные дороги. При развитой сети автомагистралей и бурном развитии авиаперевозок во всем цивилизованном мире строительство и ремонт железных дорог ведутся рекордными темпами. Никто ведь не скажет, что там деньги считать не умеют.
— Мы замолвим за вас словечко при ближайшем обсуждении бюджета, — саркастически резюмировал Калеб. — А сейчас нам нужно остановить преступника, и как можно скорее.
— Секундочку, а разве ваши агенты не обязаны ходить в куртках с надписью «ФБР» на спине? — вдруг засомневался подозрительный проводник.
— Конечно, обязаны, — с раздражением ответила Аннабель. — Когда мы вламываемся к кому-то с ордером на арест! Но не в тех случаях, когда нам нужно тихо, без огласки схватить шпиона.
Калеб бросил на нее якобы незаметный предостерегающий взгляд и осуждающе дернул головой.
— Так он шпион?! — в ужасе воскликнул ревизор.
— Да. И поэтому мне нужно знать дословно все, что вы ему наболтали.
Двое служащих выложили все, Калеб только успевал записывать. Когда они закончили, Аннабель их слегка приободрила:
— Я не виню вас за случившееся. Будем надеяться, мы схватим его благодаря полученной от вас информации.
— И пожелайте нам удачи, — кисло добавил Калеб. — Она тем более нужна, раз уж благодаря вам он получил фору.
Парочка быстро ретировалась и вернулась в фургон.
— Отличная работа, Калеб, — с восхищением сказала Аннабель.
— В университете я занимался в театральном кружке. Видишь ли, у меня была мечта… Нет-нет, не Голливуд, Боже упаси! Сцена.
— Значит, ты стремился на Бродвей, а попал в библиотеку? Почему?
— Я обожал актерскую профессию, но не смог побороть в себе боязнь сцены. За несколько часов до спектакля меня начинало колотить, как в лихорадке. Я худел, буквально усыхал от неврастении и в результате, поменяв кучу костюмов на все меньший и меньший размер, я решил отказаться от своей мечты.
— Зато сегодня ты с успехом сыграл главную роль.

ГЛАВА 43

Беседа с Чарли Тримблом складывалась лучше, чем ожидал Стоун. Подготовленные заранее вопросы были любезными. А потом все стало меняться. Во взгляде репортера, сидящего в старом вращающемся кресле, появилось колючее выражение, от которого Стоуну стало крайне неуютно.
— Ваше лицо мне кажется знакомым, Бен. Мы раньше не встречались?
— Вряд ли.
— Вам не доводилось бывать в Вашингтоне?
— Никогда.
Тримбл, откинувшись на спинку кресла, побарабанил пальцами по столу.
— Зачем вы сюда приехали?
— Просто хотел убедиться, что Дэнни попал домой без новых приключений.
— Только за этим?
— Почему бы нет?
Не давая Тримблу задать следующий неудобный вопрос, Стоун вбросил свой:
— Что вам известно о смерти Дебби Рэндольф и Рори Петерсона?
На лице Тримбла появилось озадаченное выражение.
— А вам зачем?
— Дэнни пытались убить. Полагаю, что и передозировка Вилли подстроена.
— Мы уже обсуждали это с Бобом Кумсом. У вас есть доказательства?
— Только рассказ Вилли и результат анализов.
— Вилли наркоман, а наркоманы не самая надежная публика.
— Вы с ним об этом беседовали? — резко спросил Стоун.
Тримбл отрицательно покачал головой.
— Значит, вы не можете судить о его надежности, верно?
Тримбл вспыхнул, затем улыбнулся.
— Вы совершенно правы. Мне следует с ним поговорить.
— Тогда вернемся к моему вопросу. Дэнни и Вилли — оба стали мишенями. Оба знакомы с Дебби. Вилли даже был с ней помолвлен.
— Не знал…
— Никто не знал. Дебби, по общему мнению, кончает жизнь самоубийством. Но Вилли созванивался с ней поздно вечером накануне. Она была в отличном настроении.
— Шериф Тайри провел расследование. Согласен, не верится, что Дебби могла это сделать, но все улики указывают на суицид.
— Обставить убийство как суицид совсем несложно, когда знаешь, что делать.
Тримбл кинул на Стоуна пронизывающий взгляд.
— И вам известны подобные случаи?
— Я лишь пытаюсь выяснить правду, мистер Тримбл.
— Зовите меня Чарли. А почему вас это так волнует? Вы ведь у нас всего ничего.
Стоун потер раненое плечо, затем голову.
— Ну, скажем, не люблю, когда мною командуют.
«И потом есть Аби».
— Как был убит Петерсон? — спросил он Тримбла.
— Застрелен. Предположительно во время ограбления. В его офисе стоял сейф, который и взломали. Вынесли наличные, папки с документами и компьютер. Это дело тоже вел Тайри, но расследование почти не продвинулось, во всяком случае, он так мне признался по дружбе. Видите ли, он здесь вся полиция.
— Он мог вызвать полицию штата.
— Конечно, мог. — Тримбл улыбнулся. — Мог и его брат.
— Его брат?
— Говард Тайри. Начальник тюрьмы «Голубая ель».
— Шериф о нем даже не упоминал.
— Честно говоря, братья не очень друг с другом ладят. Так что мое предположение о том, что брат мог бы помочь шерифу, было неудачной шуткой. Тайри действует без посторонней помощи.
Вскоре Стоун покинул редакцию «Дивайн игл» и отправился к шерифу.
Когда он рассказал Тайри, что случилось с ним в штольне, шериф чуть со стула не упал. А во время объяснений Стоуна сидел, задумчиво кивая.
Когда Стоун закончил, он сказал:
— В больнице подтвердили наличие оксикодона в организме Вилли. А у парня на него аллергия. Сам бы он его ни за что не выпил. К тому же без рецепта он страшно дорогой.
— Выходит, кто-то пытался Вилли убить.
— Причем весьма хитрым способом. Неправильное использование лекарственных средств расцвело здесь пышным цветом. Это черное пятно на нашем городе. Но не посадишь же всех наркоманов — на шахтах некому будет работать. Им пытаются устраивать реабилитацию, делают ежедневные метадоновые инъекции… увы, без особого успеха. Любой коп в Аппалачском угольном бассейне понимает, что мы ведем бесплодную борьбу. Не хватает ни сил, ни средств.
— Ваш район довольно изолирован. Откуда берутся наркотики? Вряд ли здесь по лаборатории на каждом углу.
— Их могут получать из множества источников. Фальшивые аптеки в Интернете, наркотрафик от мексиканской границы. Многие шахтеры спустили все свои сбережения и лишились семьи через это дерьмо. У нас есть старая поговорка: «Метамфетамин бодрит, а оксикодон веселит».
— Шериф, я считаю, что случаи с Дэнни и Вилли и смерть Дебби Рэндольф связаны между собой.
Стоун рассказал о предположении Вилли и о его разговоре с Дебби вечером накануне ее смерти.
— Об их помолвке мне неизвестно, однако о том, что Вилли не верит в ее суицид, я знаю. Все уши мне прожужжал. Тем не менее улики указывают на самоубийство.
— Кто производил вскрытие?
— Док Уорнер. Он у нас по совместительству патологоанатом. И потом все было предельно ясно: она вставила дуло в рот и нажала на спусковой крючок.
Произнося последнюю фразу, Тайри отвел глаза. Стоун это заметил и спросил:
— Я вовсе не пытаюсь учить, как вам выполнять свою работу, но женщинам несвойственно стреляться. При таком обилии наркотиков легче было бы просто закинуть таблеток и тихо уйти из жизни.
— Знаю. Мне это тоже не дает покоя.
— Я видел, как Дэнни рыдал на могиле Дебби Рэндольф, — произнес Стоун.
Тайри удивился:
— Где ж вы там были?
— За каменным заборчиком. Услышал странные звуки и решил выяснить. Хотел уже подойти к Дэнни, но заметил вас.
Тайри смутился.
— Глупейший случай. Я даже не понял, что он там делал. Сунулся туда, потому что Дэнни есть Дэнни.
— То есть?
— То есть непредсказуемый.
— Уехать из города его заставила Аби.
Тайри откинулся в кресле и сердито посмотрел на Стоуна.
— Она мне такого не говорила, — объявил он обиженным тоном. — А вам, значит, сказала?
— Она очень боится за него. Причем, судя по тому, что случилось, стоило ему только вернуться, боится не зря. А говорить об этом с вами тоже, видимо, боится.
— Почему?
— Вы блюститель закона. Не исключено, что Дэнни вляпался во что-то криминальное.
Раздражение Тайри улетучилось.
— Понимаю… Кстати, описания тех молодцев, что вы мне дали, я разослал в полицию штата и шерифам других городов. Потому что мне они никого не напоминают, а я знаю здесь буквально всех и каждого.
— Было уже темно, и все случилось очень быстро. Я не мог их как следует рассмотреть, потому мое описание не из лучших. Но я застал Ширли Кумс, шныряющую в трейлере Вилли, как раз перед тем, как избили Дэнни. Мне кажется, она что-то искала.
— Что?
Стоун рассказал ему о пузырьке из-под тайленола.
— А Джоша Кумса застрелил его друг Рори Петерсон.
Тайри молча кивнул.
— Так что осталось достаточно неспрятанных концов, — заметил Стоун.
— Только как их увязать друг с другом? Вот вопрос.
Стоун поднялся.
— Я еду в больницу навестить Дэнни и Вилли.
— Тогда передайте Дэнни, что ему пора рассказать мне правду. С его помощью мы все это распутаем до конца.
— Я передам.
Выходя, Стоун заметил лежащее на столе длинноствольное ружье с привязанной к нему бирочкой.
— А это что?
— Ружье, из которого застрелилась Дебби.
— Не возражаете?
— Валяйте.
Стоун поднял ружье, подержал его за шейку приклада, затем за ствол и с недоуменным видом положил назад.
— Ну что? — с любопытством спросил Тайри.
— Пока не ясно. Потом скажу.
На самом деле ему все было ясно. У него рост шесть футов два дюйма и исключительно длинные руки. Если он вставит дуло в рот, то сможет нажать на спусковой крючок. С трудом. Вспомнилась фотография, которую ему показывал Вилли. Миниатюрная Дебби физически не могла это сделать.
Ее убили.
Стоун вышел на улицу. И тут заметил вывеску на одноэтажном здании:

РОРИ ПЕТЕРСОН. УСЛУГИ ПО БУХУЧЕТУ

Он перешел через дорогу и заглянул в окно. Увидел письменный стол, шкафы, полки для документов и засохший фикус. Очевидно, в помещении убрались. Не было видно ни компьютера, ни принтера с факсом.
Какие-то прохожие обратили на него внимание. Стоун улыбнулся им и неспешно отошел от окна, притворяясь, что разглядывает витрины. Проходя мимо булочной, решил зайти. У прилавка стоял Боб Кумс.
— Привет, Боб! Как там Вилли?
Боб улыбнулся:
— Доктора говорят, что скоро выпишут.
— Хочу его навестить сегодня. Я взял попользоваться его пикап. Ничего?
— После того что вы для нас сделали, можете брать там все, что хотите.
Пока Боб покупал кофе и пончики, Стоун любовался незаконченной росписью на стене за кассой. Картина изображала сценку на деревенском лугу. Боб предложил купить кофе и Стоуну, но тот вежливо отказался.
Мужчины вышли на улицу, и Стоун спросил:
— Вчера вечером я наткнулся на вашу невестку. Сказала, что весь город ее за что-то осуждает. Не знаете, в чем тут дело?
Боб помрачнел.
— Это из-за смерти Джоша. Он и не думал ехать на охоту в тот проклятый день. Ширли стала его пилить: мол, за сезон не подстрелил ни одного оленя. Джош был хорошим охотником, но правда и то, что Ширли было плевать на эту оленину. Она ее совершенно не умела готовить, получалась какая-то вонючая. Просто Джоша доставала. Ну вот, она все не унималась; Джош в конце концов психанул и сорвался в лес. Он был просто сам не свой.
— Как вы все это узнали?
— Он позвонил мне, когда отправился на охоту, и рассказал, что у них там произошло. А через час моего мальчика не стало.
Когда они с Бобом расстались, Стоун глянул на здание суда. Там стоял белый «кадиллак» с персональным номерным знаком: четыре буквы — ЗЕОС.
И замер, увидев ее.
Зачем Ширли Кумс понадобилось в суд?

ГЛАВА 44

Аннабель и Калеб наконец прибыли в городок, где Стоун и Дэнни сошли с поезда. Аннабель провела стремительную рекогносцировку крошечного городского центра и затем нашла себе место за стойкой ресторана. В зальчике уместилось еще несколько человек, все мужчины. Аннабель доброжелательно им улыбнулась — могут пригодиться.
— Откуда вы приехали? — спросила ее официантка, наливая кофе.
— Из Винчестера, штат Виргиния.
Ответа Аннабель было вполне достаточно, чтобы вызвать к себе доверие официантки.
— У меня в тех краях родственник живет. Коневодческая ферма.
— Прелестные места, — согласилась Аннабель, потягивая кофе и делая заказ. — Похожи на здешние, только не такие гористые.
Тихо засмеялся сидящий рядом мужчина — рослый и широкоплечий, в клетчатой рубашке, джинсовой куртке с изображением Дейла Эрнхардта-старшего «Устрашителя» и до дыр изношенных ботинках.
— Разве где-то может быть гористее, чем у нас?
— А вы бывали в Скалистых горах? — спросила Аннабель.
— Нет, мэм, увы.
— Они много выше здешних, однако далеко не такие красивые. Серые и мрачные, с ледниками на вершинах. Деревьев почти нет. А ваши горы лесистые и зеленые.
— Вы здесь проездом или подыскиваете участок? — спросила вернувшаяся официантка, ставя перед Аннабель заказ.
— Ни то ни другое. Я кое-кого ищу. Может, вы его видели?
Официантка и сосед Аннабель переглянулись.
— А кого? — осторожно спросил мужчина.
— Моего бывшего мужа. Сукин сын соскочил из города, зажав алименты на двоих детей за целый год.
— Сволочь, — процедил мужчина. — Как он выглядит?
Аннабель описала внешность Нокса.
— Похоже, именно он приставал тут вчера с вопросами, как раз под конец моей смены, — сказала официантка. — Федерал. По крайней мере так представился. Мне он не понравился.
— Он и есть федерал, — подтвердила Аннабель. — И я точно знаю, что Дядя Сэм ему платит достаточно, чтобы дети были одеты, обуты и накормлены. Вроде он на каком-то задании в этих краях. Вот почему я здесь. Устала от мужа, который приезжает и уезжает, когда ему заблагорассудится. Представляете, ему настолько на нас наплевать, что я даже не в состоянии купить приличное лекарство сыну!.. У мальчика тяжелая форма астмы.
— Сволочь, — повторил мужчина в джинсовой куртке, сосредоточенно жуя печенье.
— Если он вам встретится, ничего не говорите, — предупредила Аннабель. — Он вооружен и не задумываясь начнет стрелять. Совершенно себя не контролирует. Поверьте, уж я настрадалась.
— Он вас бил? — спросил джинсовый, приподнимаясь с табурета, слишком маленького для его обширного зада.
— Только осторожнее с ним, — повторила Аннабель.
— И как вы намерены действовать? — спросила официантка, проявляя жадный интерес к этой человеческой драме.
— Найду гада и выставлю счет. — Аннабель передала ей клочок бумаги. — Увидите, пожалуйста, звякните мне по этому номеру.
Официантка кивнула.
— Мой бывший устроил мне такую же подлянку. Я потратила восемь лет, но выгрызла у него свои деньги.
— Надеюсь, и мне повезет. Где здесь можно остановиться?
— Главное, не селитесь в мотеле «У Скипа» чуть дальше по улице, — ответила официантка с неясной улыбкой.
— Почему?
— Он как раз там и остановился, милочка. Во всяком случае, когда он спрашивал, я его туда направила. Попробуйте «У Люси» на другом конце города. У нее всегда найдется чистая комната.
— Спасибо. «У Скипа», говорите?
— Совершенно верно, милочка.
Официантка взяла заказ из окна выдачи и поставила перед Аннабель.
— И как вы собираетесь прижучить этого скунса?
— Захватила с собой приятеля, — понизив голос, сообщила Аннабель. — Он тоже работает на правительство: выводит на чистую воду федералов, которые, как мой, делают гадости.
— Черт! — не выдержал сосед в джинсовке. — И для этого держат целую службу? Неудивительно, что у нас охрененные налоги.
— Помолчи, Герки, — остановила его официантка. — Не видишь, у молодой леди несчастье?
— Извиняюсь, мэм.
Герки потупил взор и вгрызся в пирожок.
— Значит, вы точно собираетесь прижать этого хорька? — страстно спросила официантка.
— Ну. Просто позвоните, если увидите.
Аннабель доела и заказала с собой для Калеба.
Она вышла из закусочной, осторожно осматриваясь, нет ли поблизости Нокса. Добралась до микроавтобуса и рассказала Калебу, как все прошло.
— По всей видимости, он остановился в мотеле «У Скипа». Мы осторожно туда подъедем и попробуем проверить, там ли он. Так или иначе, я завела себе здесь влиятельных друзей.
Калеб с беспокойством глянул на блюдо с едой.
— Все жареное.
— Извини, Калеб, там больше ничего нет.
— Что, даже йогуртов? Или фруктов? Знаешь, какой у меня холестерин? И сахар частенько выше нормы. Да я буквально в любую минуту могу упасть замертво!
— Это закусочная, Калеб. Туда ходят огромные мужчины пожирать огромные ростбифы, и никаких фруктовых салатов, понял? Разве это для тебя новость, старина Калеб? Злой Голодный Страшный Калеб?
Калеб мрачно воззрился на нее.
— Ладно, какая теперь разница. Все равно мы едем на верную смерть.
Он скорчил гримасу и с хрустом вгрызся в сочный жареный окорок.

ГЛАВА 45

В приемной суда было пусто. Стоун с минуту подождал, рассматривая коробки у стены, затем снял одну сверху и заглянул внутрь. Коробка была набита юридическими документами. Видимо, это была та партия документов по перерегистрации угледобывающих компаний, о которой упоминал судья Мосли. В лежавшей на штабеле грузовой декларации значилось восемьдесят коробок.
Услышав шаги, Стоун быстро вернулся к большому столу посреди комнаты. Буквально через минуту из внутренней двери вышла Ширли Кумс, уткнув глаза в ворох бумаг у себя в руках. Она оторвалась от документов и вскрикнула, увидев неподвижно стоящего Стоуна.
— Вы меня напугали!
— Вы секретарь суда?
— Помощник судьи, — ответила она с презрительной холодностью. — Вот уже четыре года. Что? Не похожа?
— Я был у Вилли. Он идет на поправку.
Ширли стала раскладывать бумажки у себя на столе.
— В ближайшее время я к нему съезжу.
«Свежо предание».
— Перед зданием стоит «кадиллак» с престижным номерным знаком.
— ЗЕОС?
— Да.
— Это машина судьи Мосли.
— А что значит ЗЕОС?
— «Здесь едет окружной судья».
Сказала она это таким тоном, будто Стоун полный идиот, раз сам не догадался.
— Кстати, вы нашли что хотели в трейлере Вилли?
— Простите?
Стоун пояснил:
— Думаю, вы оставили там пузырек тайленола. Я захватил его с собой, но потом потерял.
Он с минуту остро смотрел на нее, затем потер затылок.
«Почему же она хитрит?»
Ширли распахнула глаза.
— Я там ничего не оставляла.
— Точно?
— Точнее некуда. Я принимаю ибупрофен. С тех пор, как случился этот ужас с тайленолом.
— Вилли считал, что в пузырьке еще оставались таблетки, но когда я этот пузырек нашел, он был пуст. А теперь еще и пропал. Кому-то понадобился.
— Понадобился пустой пузырек? Для чего?
— Ну, там мог быть остаток…
— Остаток чего?
Стоун не сомневался, что Ширли лжет. Ее выдавали нервная мимика и дрожь в голосе. Наверняка это она. Мать пыталась отравить родного сына.
«Ну, или тот, кто бросил меня в змеиную яму, — что явно не под силу Помощнице Судьи на высоченных шпильках и с „Пэлл-Мэллом“ в дрожащих пальцах».
— Не стоит верить всему, что говорит Вилли. Мальчик вечно под кайфом.
— Он кайфовал от стимулятора, а не от депрессанта. Врачи обнаружили у него в крови оксикодон. А это депрессант.
— Вилли частенько несет всякий бред. Забыл, чем закинулся.
— Или кто-то хотел создать такую видимость.
— Как вас следует понимать? — вскинулась Ширли.
— Возможно, кто-то хотел, чтобы убийство приняли за передозировку.
— Кому ж понадобилось убивать Вилли? — спросила она с издевкой. — Какой смысл? Непохоже, чтобы у него водились деньги.
— Для убийства бывают и другие мотивы.
— Например? — Она уже чуть не рычала.
— Вилли сказал, что сделал предложение Дебби Рэндольф. Вам об этом известно?
От такой новости лицо Ширли вспыхнуло. Она полезла в сумочку за сигаретами и зажигалкой.
— Нет. Вилли не считал нужным делиться с родной матерью.
— Но Дебби, я полагаю, вы знали?
— В Дивайне все знают всех, — пробормотала Ширли, закуривая.
— Кого-то в городе могла не устраивать их помолвка?
Она глубоко затянулась и выпустила клуб дыма.
— Вам-то какое дело? Вы вообще нездешний. Вы нас знать не знаете. И то, что вы помогли Вилли, вовсе не значит, что я должна отвечать на ваши идиотские вопросы.
— Я думал, вы поможете мне, поскольку кто-то пытается убить вашего сына.
— Мистер, никто не пытается убить Вилли.
— Хотя он едва не умер и категорически отрицает, что принимал ту гадость, которую обнаружили у него в организме? Вы даже не удивлены.
Она глянула на стену, у которой были сложены короба: десять в ряд, шесть рядов в высоту.
— У меня много работы.
— Отлично. Помощь нужна? Беру недорого.
— Уходите. Немедленно.
Стоун повернулся и вышел.
Как только он ушел, открылась внутренняя дверь и в комнату вплыл судья Дуайт Мосли. Без галстука, с засученными рукавами.
— Ширли, здесь кто-то был? Мне показалось, ты с кем-то разговаривала.
— Сама с собой, судья. Сама с собой. Знаете, на меня иногда находит.
— Да знаю, знаю.
Улыбнувшись, он скрылся за дверью.
Ширли нервно курила, глядя в одну точку.

ГЛАВА 46

Джо Нокс в одном белье лежал на тоненьком прямоугольнике поролона, выдаваемом здесь за матрац, и в сотый раз пытался распутать клубок событий.
Карр ускользнул от федералов, прикинувшись хромым деревенским дурачком, и смылся. Ему пришлось сойти с поезда, и он оказался в этой глуши. Наводя справки, Нокс выяснил, что в тот самый вечер отсюда как раз ушел автобус. Карру весьма и весьма повезло. Где он сейчас, Нокс не имел ни малейшего представления. К этому времени он может быть уже черт знает как далеко.
Нокс сел, рывком натянул брюки, надел носки и сунул ноги в мокасины. Затем умылся, пальцем почистил зубы и пригладил пятерней волосы. Если бы мог он предположить, что преследование затянется, захватил бы смену одежды и туалетные принадлежности в небольшом чемодане, с которым обычно ездил в командировки.
Нокс влез в рубашку и проверил мобильник. Никаких сообщений. Впрочем, в этих горах индикатор антенны показывал всего одно деление.
Хейес — режиссер-постановщик этой драмы, а Нокс — его верный служебный пес. Впрочем, определение «верный» сейчас уже под большим сомнением. Жуя резинку, Нокс глазел в окно мотеля «У Скипа». Регистрируясь вчера вечером, он, как ни странно, столкнулся с самим Скипом — немногословным старцем, который так стремительно схватил наличные со стойки, что скорости рук позавидовал бы боксер полусреднего веса. Старый Скип определенно не верил в преимущества пластиковых карт.
У Хейеса огромный зуб на Карра по причинам, о которых он и не думал ставить Нокса в известность. Тем не менее они понемногу прояснялись. Если генерал добьется своего, то когда он настигнет Карра, тому не станут зачитывать права, не дадут позвонить адвокату и не предоставят возможности высказаться на суде. Все-таки почему ему зарубили Почетную медаль конгресса? Такой был бы плюс для карьеры Маклина Хейеса — иметь среди подчиненных героя. Карр, несомненно, чем-то взбесил своего командира. Судя по архивным документам, в нижнем командном звене не было никаких сомнений в том, что сержант приколет на грудь высшую боевую награду страны. Все остановилось на Хейесе. Чем же Карр заслужил ненависть, которая не утихла за три десятка лет?
Сейчас стоящая перед Ноксом дилемма стала совершенно очевидной. В нем боролись два разных человека. Если он успешно завершит работу и разыщет Карра, то, по существу, отдаст его в руки палача. Одна половина Нокса шептала, что не нужно никаких заморочек, никаких войн за справедливость. Сдавай его, кончай со службой и начинай получать пенсию. А летом Рим, дети, прогулки на яхте по Средиземному морю, вино, деликатесы…
Второй Нокс обрушился сверху, как четырехсотфунтовый монстр рестлинга, оттолкнувшийся от канатов ринга. Если Карр убил этих людей, он будет признан виновным и ему определят наказание. Но если отдать его на растерзание мнящему себя императором карьерному проходимцу Хейесу, это будет конец всему. С таким же успехом можно вызывать дух Иосифа Сталина — старые добрые Соединенные Штаты все вышли.
Лет двадцать назад ответ был бы для него очевиден. Однако сейчас… Как ни смешно, Нокс искренне верил, что великие принципы, создавшие Америку, сегодня даже крепче, чем когда он начинал этот вид деятельности. Неопытный сопливый мальчишка, только-только из солдат, воевавших во Вьетнаме, страстно желал добиться надежной репутации в разведсообществе. Он делал все возможное и невозможное, чтобы достичь поставленной цели, порой выходя за рамки дозволенного. Вспоминая те события, Нокс понимал, что поводов для гордости нет. Оставалось утешать себя тем, что его работа сохранила многие жизни и что в конце концов он изменился в лучшую сторону. Многие, он знал, так и не совершили этот последний шаг. Как, например, Хейес.
Нокс надел куртку, проверил, на месте ли бумажник, взял ключи от выданного напрокат внедорожника. По правде говоря, он чувствовал воодушевление: круг поисков Карра сужался тем сильнее, чем больше он узнавал об этом человеке и чем увереннее приближался к разгадке возможных причин жуткого желания Хейеса расправиться с героем войны.
Нокс спустился к машине. Берясь за это дело, он искренне хотел выполнить поручение. Теперь один из его внутренних двойников тешил себя надеждой, что найти Джона Карра не удастся. И не потому, что тогда предстоит схватка с лучшим правительственным киллером, которая, очевидно, для Нокса добром не кончится. Существовала еще справедливость, понятие, о котором Нокс никогда не забывал, даже если его босс не имел о ней ни малейшего понятия.

ГЛАВА 47

— Вон, едет, — сказала Аннабель.
Из стоящего за углом фургона они с Калебом следили за отъезжающим Ноксом.
— Наши действия?
— Следуем за ним. — Она показала приборчик. — Я поставила на его пикап новый радиомаячок.
Калеб включил передачу.
— Ну ты и подготовилась!
— Погоди, вот Рубен привезет…
Нокс сначала прочесал весь город, а потом остановился у закусочной и зашел внутрь.
— Сейчас что-то будет, — усмехнулась Аннабель.
Нокс сел за стойку. Через два стула от него Герки, расправившись с третьей порцией, поднял глаза, нахмурился и пересел поближе к Ноксу.
Принимать заказ вышла та же официантка.
— Опять вы к нам?
— Вдруг ночь освежила вашу память, — учтиво произнес Нокс.
— Конечно, освежила! Желание заявить, чтобы вы убирались отсюда подальше.
Нокс сдержал естественный гнев и попытался сгладить ситуацию.
— Пожалуйста, окажите человеку Дяди Сэма чуть больше уважения.
Герки слегка сдвинулся в его сторону и стукнул Нокса по плечу. Тот с удивлением глянул на здоровяка.
— Какие-то проблемы?
— Никаких проблем, — ответил Герки, грозный вид которого свидетельствовал об обратном.
Официантка кинулась звонить.
— Дети есть? — начал Герки.
Нокс удивился, но ответил:
— Есть, двое. И что?
— Почему вы о них не заботитесь? — спросил Герки, поглощая печенье.
— О чем вы? Мои дети выросли и живут самостоятельно. Это им уже пора обо мне заботиться.
— Козел, — сказал Герки с набитым ртом.
— Что?
— Вы бросили жену и детей без средств. Козел.
— Герки! — вмешалась вернувшаяся официантка. — Замолчи!
— Дорис, этот тип заставил жену и детей голодать.
— Жену?! Моя жена умерла. С какого…
Герки еще раз стукнул его по плечу.
— Так и тянет вывести вас отсюда и малость поучить хорошим манерам, мистер.
— Не советую.
— Ему посоветуй!..
Герки замахнулся огромным кулаком. Нокс перехватил его, заломил руку за спину и впечатал Герки мордой в тарелку с кукурузной кашей и яичницей.
— Ой! — вскрикнула официантка, когда посетители вскочили с мест.
Нокс выхватил значок и пистолет.
— Приклеили зады к стульям и отдыхаем, если не хотим отдохнуть в федеральной тюрьме!
Все, кроме Герки, застыли. Здоровяк собирал с лица ошметки каши.
Нокс сурово глянул на официантку.
— Кто, черт возьми, наплел, что я…
Та совершила ошибку, глянув на дверь.
Нокс рванул наружу и зашарил взглядом вдоль улицы.
Отпрянув от лобового стекла, Аннабель нырнула в салон фургона, все еще сжимая в руке телефон после звонка официантки.
— Проклятие, они каким-то образом дали ему наводку… Калеб, медленно-медленно сдавай назад.
Калеб так и сделал, сдав за угол на стоянку. Оказавшись вне поля зрения Нокса, они тут же развернулись и рванули подальше от закусочной.
— Еле пронесло… — Аннабель взглянула на маленький приборчик у нее на коленях. — Куда-то едет. Давай, только не спеши.

Нокс понял, что ему сели на хвост, но не знал, кто именно. Хейес скорее всего приказал отслеживать только связь. Тогда кто-то из друзей Карра? Цыпочка с хорошо подвешенным языком? Агент секретной службы? Но как им удалось его проследить? Он часто поглядывал в зеркало заднего вида по дороге на автостанцию. Она открывалась только на следующий день, однако терпение у Нокса кончилось. Чувство, что кто-то следует за ним по пятам, действовало на нервы. Он разнесет весь город, но найдет того, кто сможет ему хоть что-то сказать о Карре.
Нокс долго и громко колотил в дверь автостанции, пока в поле зрения не появился средних лет мужчина. По лицу было видно, что ему сильно помешали. Нокс прижал удостоверение к стеклу. Мужчина побледнел и быстро отпер дверь.
— Я м-могу вам чем-то п-помочь? — спросил он дрожащим голосом.
— Ваше счастье, если сможете.
Через двадцать минут, получив ответ на свой вопрос, Нокс торопливо вернулся к машине.
Служащий автостанции опознал Карра. Тот ехал вдвоем с молодым человеком. Они сели на автобус, идущий дальше на юго-запад. Служащий дозвонился до водителя. Тот вспомнил, где сошли эти двое — в совершенно безлюдной глуши, а оттуда двинулись куда-то еще.
Это поставило Нокса в тупик.
У него просто нет другого выхода, кроме как отыскать Карра.

ГЛАВА 48

Нокс гнал по шоссе, пытаясь понять, как его могли проследить до этого городка. Они словно точно знали, где…
Он чуть не слетел с дороги, когда, резко вывернув руль, съехал на неприметную грунтовку. Остановившись, стал методично исследовать салон. Ничего. Зато в арке заднего колеса обнаружился миниатюрный радиомаячок. Держа в руке передатчик, Нокс насмешливо улыбнулся.

* * *

Аннабель сидела за рулем, а Калеб следил за крохотным дисплеем.
— Как там у нас? — спросила Аннабель.
— Идет впереди, на расстоянии мили.
С одной стороны дороги был горный склон, с другой — обрыв чуть ли не в полмили и никакого ограждения.
— Похоже, Оливер отправился дальше на автобусе, — сказал Калеб.
— Судя по тому, как Нокс рванул с автостанции, именно так.
— Что слышно от Рубена?
— Недавно с ним говорила. Он уже заканчивает там все дела и нагонит нас, когда Нокс сделает следующую остановку на ночлег.
Калеб оглядел расстилающийся впереди пейзаж:
— Глухомань какая-то…
— А ты ждал, что Оливер поселится в пригороде Вашингтона?
— Иногда лучше прятаться там, где полно народу.
— А иногда нет.
— Рано или поздно его здесь схватят.
— Возможно, но…
— Вот черт!
— Что?
Калеб уставился на дисплей, отмечавший перемещение внедорожника Нокса.
— Он развернулся. Идет прямо на нас. Быстро съезжай куда-нибудь!
— Куда? С обрыва в пропасть?
— Туда!
Калеб показал на полоску земли между деревьев, где горный склон чуть отступал от дороги.
Фургон заскочил в узкую щель. Минутой позже мимо промчался экссоновский бензовоз.
Калеб посмотрел на дисплей.
— Мы в пролете.
Аннабель взглянула туда же.
— Он нашел передатчик и поставил его на бензовоз. Гад!
Калеб бросил бесполезный приборчик на заднее сиденье.
— И что будем делать?
Аннабель выехала на шоссе.
— Ехать и смотреть. И если повезет, снова его поймаем.
— Вряд ли я такой везунчик.
— Зато я такая.
— С чего вдруг?
— Я ирландка. А мы готовы драться даже после поражения.

ГЛАВА 49

Впервые за последнее время у Джо Нокса было отличное настроение. Он избавился от хвоста и теперь мог спокойно двигаться дальше. Служащий на автостанции дал ему довольно четкие указания, как добраться до места, где Карр с товарищем высадились из автобуса.
Там он сбросил газ и огляделся. Полная глухомань. Или нет? Нокс нажал несколько кнопок на панели навигатора, и дисплей высветил названия населенных пунктов, находящихся в непосредственной близости: Тазберг, Майз, Дивайн, Саут-Ридж. Все в разных направлениях. Какой же выбрать? И с чего начать? Опыт первого городка оказался скорее негативным. Нокс зарекся показывать свой значок федерала. Раз ты чужак, к тебе все равно будут относиться с подозрением. Если Карр в одном из этих городишек, он, не исключено, уже успел завоевать расположение местных; тогда можно влипнуть в довольно неприятную историю. Водитель автобуса говорил, что у Карра был попутчик, молодой парень. Местный из этих городков? Из какого?
Нокс съехал на обочину и, не глуша двигатель, уставился на дисплей навигатора. Черт, даже ветеранам разведки иногда приходится решать задачи методом тыка.
Он зажмурился и ткнул пальцем в дисплей. Открыв глаза, прочитал высветившееся название. Двадцать пять процентов вероятности, что угадал правильно.
«Стало быть, едем в Тазберг, штат Виргиния».
Он включил передачу и выехал на дорогу.

Пока Джо Нокс пребывал в отличном настроении, Аннабель в сердцах стучала кулачками по баранке. Они носились по округе, пытаясь напасть на след, но когда уже в третий раз проехали мимо одной и той же бензоколонки, она поставила фургон на стоянку и теперь сидела, сердито глядя на лохматого пса. Тот грелся на солнышке, время от времени ожесточенно выгрызая блох.
— Совсем ничего не выходит? — участливо спросил Калеб.
— Угадай!
— Других идей нет?
Она сверкнула на него глазами.
— Почему всегда я должна рожать идеи, господин ученый библиотекарь?
Калеб невозмутимо ответил:
— Я как раз родил. В смысле идею.
Аннабель выжидательно воззрилась на него, барабаня пальцами по рулю.
— Поделиться? — кротко спросил Калеб.
— Да-а!
— Вот только я не люблю, когда на меня кричат.
— Может, тебе больше понравится… — ласково начала Аннабель, — если я выкину тебя из кабины, надаю пинков и буду орать, орать, орать?!
Калеб схватился за ручку двери, будто и вправду собрался дать дёру.
— Так поделиться мне своей идеей, мисс?
Аннабель стиснула баранку так, что побелели костяшки пальцев.
— Будьте любезны, — процедила она сквозь зубы.
— Вот видишь, быть вежливой совсем не трудно.
Она одарила его таким взглядом, что Калеб не стал больше тянуть.
— Итак, мы возвращаемся в город, где вместо сердечной встречи нам скорее всего устроят сердечный приступ. Ты идешь на автостанцию, выливаешь им на голову три ведра небылиц, если нужно, ненароком демонстрируешь ножки, покупаешь билет и просишь водителя высадить тебя в том самом месте, где сошел Оливер. Водитель, может, нечаянно слышал, куда они направлялись. Я на фургоне еду следом и там тебя подбираю. Худо-бедно, это приведет нас ближе к району, где находится Оливер. Ну, как план?
Аннабель пришлось согласиться, что план подходящий. Они выехали со стоянки и направились назад в город.
У Калеба зажужжал мобильник — звонил Рубен. Поговорив с ним пару минут, Калеб дал отбой.
— Что? — потребовала Аннабель.
— Он в двух часах езды. Я изложил ему план — Рубен подъедет прямо туда.
— Хорошо.
— То есть тебе понравился мой план?
— Раз я начала его выполнять, значит, считаю, что в нем есть некоторые достоинства, — резко ответила она.
— Аннабель, могу я высказать свое личное мнение?
— Ох… Давай.
— Тебе надо что-то делать с приступами ярости.
Она скептически смотрела на него.
— Я в этом фургоне уже столько, сколько себя помню. Я устала, я хочу в душ, я вся издергалась, я переживаю… Понятно?!
Калеб понимающе улыбнулся.
— Желание поделиться чувствами — первый шаг на пути отказа от вредных привычек. Только так можно достичь реальных результатов.
— А можно, я тогда еще поделюсь? — обрадовалась Аннабель.
— Валяй.
— Если ты, возомнивший о себе мачо, не станешь снова мягким, интеллигентным Калебом… то уноси свою задницу назад в Вашингтон!
Как и следовало ожидать, в машине надолго повисло гробовое молчание.

ГЛАВА 50

Примчавшись в Тазберг, Нокс проехал мимо полицейского участка. Остановил машину и какое-то время наблюдал, как снуют туда-сюда полицейские в форме: одни приходили и поспешно уходили пешком, другие мчались куда-то в старых, забрызганных грязью «фордах». Городской центр состоял из покосившихся кирпичных и обшитых вагонкой строений, к которым тянулись старые провисшие телефонные линии; приткнувшись к домам, стояли вкривь и вкось припаркованные машины. По пути сюда он проехал через длинный, прорезанный через горный отрог тоннель — съезд на Тазберг с главной дороги.
«В какой стране я сейчас нахожусь?»
Нокс вытащил фотографии Карра и еще разок их просмотрел. Включил передачу и медленно тронулся. Он объедет центр улица за улицей. Судя по внешнему виду городка, на все про все уйдет минут пять. Потом зайдет куда-нибудь перекусить. Ни значок, ни фотографии Карра показывать никому не станет. Будет только наблюдать. У него есть одно важное преимущество. Он относительно хорошо представляет себе, как выглядит Карр, а вот тот понятия не имеет, кто его преследует. Только если наблюдение ничего не даст, тогда уже он отправится в полицейский участок и привлечет к работе копов. Такой вот план.
Через три часа, отсидев зад в четырех забегаловках и выпив кофе больше, чем могли выдержать желудок и мочевой пузырь, Нокс пришел к выводу, что пора с этим завязывать.
Подъехав к участку, он вошел внутрь, махнул удостоверением, в пределах возможного объяснил свою миссию — и ничего… Служителей закона, понятно, взволновал тот факт, что опасный головорез может находиться чуть ли не среди них, но помочь они ничем не могли. Никто из полицейских не видел никого, даже отдаленно напоминающего человека на фото. Хотя молоденький помощник шерифа упомянул, что тип на снимке как две капли воды похож на живущего в Тазберге вот уже шестьдесят три года его родного папочку. Нокс вежливо всех поблагодарил и чуть не бегом вернулся к машине.
Не успел он и дверь закрыть, как зазвонил мобильник.
Хейес был недоволен. Правда, Нокс и не помнил, когда тот был хоть чем-то по-настоящему доволен. Нокс находился одновременно с ним в Германии, когда пала Берлинская стена. Пока коллеги поднимали бокалы с шампанским и произносили победные тосты, Хейес потягивал содовую и жаловался на «проклятые времена».
— Да, сэр?
— Я когда-нибудь отдавал команды, необязательные к исполнению?
— Не припомню такого.
— Когда я приказывал делать регулярные отчеты, — заорал Хейес, — я вовсе не имел в виду столь длительные промежутки между ними!
Нокс надавил на акселератор и скорей покинул добропорядочную деревушку Тазберг. Нельзя допустить, чтобы ее снесло взрывной волной генеральского гнева.
— Если бы у меня было что-то существенное, вы бы узнали об этом тотчас же. — Не дав Хейесу выпустить новый залп, он быстро добавил: — На самом деле я как раз собирался вам звонить. Я сузил район поисков до четырех населенных пунктов. Только что отработал первый и направляюсь в следующий.
— Доложите местоположение.
Нокс был к этому готов.
— Со всем должным к вам уважением, сэр, позвольте спросить, для чего?
— Для чего мне нужно знать, где вы проводите оперативно-разыскные мероприятия? Вы что, Нокс, под кайфом?
— Я трезв как стеклышко, могу вас заверить. Если вы планируете наводнить весь район агентами, то, по моему мнению, это будет плохой ход. На нас и так тут смотрят с подозрением. К тому же, насколько мне известно, Карр уже вступил в сговор с кем-то из местных и те готовы предоставить ему убежище.
— С чего вдруг?
— Злое Страшное Правительство подвергает гонениям заслуженного ветерана Вьетнама. Он мог измыслить о себе и своем прошлом любую ложь. Не поверите, сэр, здесь полно пикапов с вооруженными дробовиками типами и с наклейками на бамперах: «Мы вам так рады — убирайтесь к черту!» На проходящем товарняке была надпись десятифутовыми буквами: «Федералы — отстой!» Я нисколько не ошибусь, если скажу, что надпись уже выцвела от времени, но стереть ее никто не пытался. Всего этого вполне достаточно, чтобы понять здешние враждебные настроения.
— Где вы находитесь, Нокс? Ну!
«Ладно, действуем по плану Б».
Нокс дал газу, опустил стекло и высунул мобильник под встречный воздушный поток. Склонившись к окну, начал бормотать в телефон:
— Генерал… милях… рядом… в часе…
— Нокс! — взревел Хейес. — Я вас отстраняю!
Нокс притворился, что не слышит. Семь бед — один ответ. Может, дочь-адвокат выступит его защитником в уголовном суде по делу о должностном неподчинении. Впрочем, Хейес вряд ли станет возиться с судебной тяжбой. Его враги просто тихо исчезают.
— Дальше… доложено… разыскные… западном… указаниям…
Это было настолько абсурдно, что он с трудом удерживался от хохота. Однако продолжал серьезным тоном нести эту бредятину.
— Черт побери, Нокс!
Нокс отключил телефон, поднял стекло и пригладил растрепавшиеся волосы. Если повезет, склонного к апоплексии Хейеса найдут в кабинете уткнувшимся в стол. Несчастная жертва Джо Нокса — доведенный до инсульта генерал.
И Джо Нокс направился в следующий по списку город.

ГЛАВА 51

Идя больничным коридором, Стоун услышал взрыв смеха, а войдя в палату Вилли, понял, в чем дело. На соседней койке лежал Дэнни; между двумя друзьями сидела Аби.
Все дружно посмотрели на вошедшего.
Голова Дэнни была забинтована, один глаз заплыл. Однако, увидев Стоуна, он, как обычно, самоуверенно ухмыльнулся.
— Гля, кто к нам пришел! Дадли справедливый. Спаситель человечества или по крайней мере двух придурковатых мальчуганов с гор.
Аби улыбнулась:
— «Мальчуганы» явно пошли на поправку, когда их положили в одну палату.
— Вижу. — Стоун взял себе стул и сел рядом с ней. — Как самочувствие, Дэнни?
— Лучше не бывает. Похоже, пара ударов по башке приводят мозги в порядок.
Вилли подхватил в унисон:
— Жалко, такого не случалось, когда мы в футбол играли. Помнишь тот ужасный матч в седьмом классе? Я был совершенно открыт, а ты взял и засветил в ограждение. Чуть весь матч не запорол.
— Матч был отличный. Единственную проблему создавала их группа поддержки. Постоянно меня отвлекали, когда я был без мяча. А одна вообще все время так изгибалась…
— Некоторые вещи неизменны, — покачала головой Аби. — Мальчишки никогда не взрослеют — они просто растут, начинают бриться, и их называют мужчинами.
Стоун повернулся к Дэнни.
— Тайри просил передать, что заглянет к тебе.
Взгляд Дэнни потух.
— Дэнни, эти типы чуть тебя не убили. И чуть не убили меня.
— Мне очень жаль, Бен. Тем более вы тут совершенно ни при чем.
— Кто они такие?
— Да я толком ничего не помню. Врачи говорят, у меня сотряс. — Лицо Дэнни повеселело. — У меня их и в школе хватало. Помнишь, Вилли?
— Еще бы. Ты всегда мяч передерживал.
— Все ждал, когда ты, тормоз, наконец откроешься. Двигался бы чуточку быстрее, тогда б и я лучше соображал.
Вилли только весело ухмылялся.
— Когда нас выпишут, мы с Вилли уедем в Калифорнию. Правда, Вилли?
Вилли кивнул.
— Мы обсудили это вчера вечером. Все проработали. Этот город слишком тесен для нас, скажи?
— Однозначно.
— Он бросит свою шахту, а я стану кинозвездой. Вилли будет моим агентом.
— Вот так запросто, — скептически заметила Аби.
— Актеры просто платные трепачи. Ма, ты же сама всегда говорила, что никто, кроме меня, не в состоянии нести столько всякого вздора.
— Точно-точно, миссис Райкер, — вставил Вилли.
— Калифорния очень далеко, — неуверенно произнесла она.
Дэнни внимательно посмотрел на нее.
— Ты хочешь, чтобы я остался?
— Нет, я желаю тебе счастья, сынок. И безопасности. Калифорния так Калифорния. Может, погостить приеду.
— Черт, да когда я добьюсь успеха, куплю тебе виллу по соседству с Брэдом Питтом! Только, чур, ты мне тоже разрешишь там бывать, чтоб я мог бросить взгляд-другой на миссис Питт.
— Конечно-конечно, Дэнни, — с несчастным видом быстро согласилась Аби.
Дэнни выпростал руку из-под одеяла и накрыл ею ладонь матери.
— Все будет хорошо. Я обещаю.
— Ты что-нибудь помнишь про вчерашний вечер? — настойчиво спросил Стоун.
— Нет, — отрезал Дэнни. — Если вспомню, вам первому скажу.
Стоун хотел ответить, но тут в палате появилась медсестра.
— Вилли, доктор тебя выписывает. Уже оформляем документы. Тебе есть на чем добраться домой?
— Я на твоем пикапе, — сказал Стоун. — Могу отвезти.
— Ладно, но я все равно дедуле позвоню. Он хотел встретить меня дома.
— Эй, Вилли, не забудь, едем в Калифорнию!
— Я уже там, чувак.
Они легонько стукнулись кулаками, скрепляя уговор.
Стоун спросил Аби:
— Ты долго здесь будешь?
— Еще пару часов. Почему бы тебе не заглянуть на ужин?
— Оп-па, вы чего там, роман закрутили? — ухмыльнулся Дэнни.
— Видишь ли, мистер Кинозвезда, мечта не у тебя одного, — зарделась от смущения Аби.
По пути в город Стоун спросил Вилли о том, что его озадачивало уже некоторое время:
— Ты говорил, что Дебби звонила тебе вечером накануне того, как ее нашли. Откуда она звонила?
— Из булочной. Она там работала. После закрытия. Чтоб покупателей выпечки не смущал запах краски.
Стоун сразу вспомнил незаконченную картину на стене.
— Булочная через улицу от офиса Рори Петерсона?
— Ну да. А что?
— А то, что его тоже убили.
— Только в городе. И накануне вечером. Дебби тогда не было дома.
— Не так. Тело Дебби обнаружили на следующее утро. Убить ее могли и накануне вечером. В тот же вечер, что и Петерсона. Его тело, вероятно, обнаружили тоже утром.
— Ясно, только ее дом в добрых пятнадцати милях от города.
— Но в одиннадцать вечера вы созванивались, и она была в отличном настроении. Скажем, Петерсон был убит около одиннадцати или чуть позже. Стена, которую расписывала Дебби, как раз напротив витрины, оттуда хорошо видны улица и здания на той стороне.
Вилли напрягся.
— Вы хотите сказать, она могла видеть, кто убил Петерсона?
— Как минимум она могла видеть того или тех, кто заходил в офис. Могла, уходя, заглянуть проверить, или убийцы увидели ее и захватили, посчитав потенциальным свидетелем. Затем привезли ее домой, убили, обставили все как суицид, и никому не пришло в голову связывать эти два убийства.
— Блин… — медленно проговорил Вилли. — А логично… Нужно рассказать Тайри!
— Я так и хочу.
Въезжая во двор жилища Вилли, они увидели там пикап Боба Кумса. Когда Вилли вышел из машины, открылась входная дверь. На пороге стоял улыбающийся Боб и приветственно махал рукой. Вилли взбежал по ступенькам, чтобы обнять деда, а шедший следом Стоун вспомнил про вещи и вернулся к пикапу за сумкой Вилли.
Едва он закрыл машину, как, сбитый страшным взрывом, упал лицом в землю. Оглушенный Стоун с трудом поднял голову. На месте трейлера осталось пустое место. Стали видны росшие за домом деревья. Вокруг дождем сыпались осколки и обломки. Один крупный фрагмент шмякнулся прямо перед ним — в лицо пахнуло сладковатой гарью.
Это было то немногое, что осталось от Вилли Кумса.
Стоун уронил голову и остался неподвижно лежать.

ГЛАВА 52

Аннабель с Калебом вернулись на автостанцию и обнаружили, что пассажиров по маршруту, которым уехал Стоун, несколько раньше графика повезет тот же самый водитель. Аннабель заняла место сразу за ним и стала приставать с вопросами. Калеб двинул следом на фургоне. Через полчаса Аннабель увидела, что их обгоняет древний мотоцикл «индиан» с коляской. Мотоциклист сбавил ход, отстал и пристроился за фургоном.
Она облегченно вздохнула. Прибыл великан Рубен Родос. Физическая сила им определенно понадобится. Еще она просила Рубена захватить довольно много вещей — на всякий случай. И сейчас Аннабель с удовлетворением отметила, что коляска мотоцикла нагружена доверху.
Через пару часов Аннабель вышла из автобуса посреди извилистой дороги, зажатой между крутым горным склоном и отвесным обрывом. Именно здесь, как пояснил ей водитель, сошли Стоун с приятелем.
Когда она выходила, водитель спросил:
— К ним такой повышенный интерес… Что происходит?
— Не имею права говорить. Вопрос национальной безопасности.
— Национальной безопасности? Н-да… А смахивали на парочку обычных бродяг.
— Если бы вот вы скрывались от ФБР…
— Все ясно.
— Не помните, говорили они о том, куда направляются?
— Парень просто встал и попросил остановиться. Тот, что постарше, вышел с ним. — Водитель помолчал. — На парне была студенческая куртка. Ну, знаете, такая спортивная.
— Вы не заметили название университета? Колледжа? Школы?
— Не обратил внимания.
Аннабель показала ему листок бумаги, на котором она делала пометки во время разговора.
— Здесь у меня ближайшие города. Точно больше нет?
— Леди, их тут всего ничего. Точно. Удачных поисков.
Он закрыл дверь, и автобус покатил дальше.
Аннабель дождалась Калеба и Рубена и рассказала, что ей удалось выяснить.
— Нокс делает в точности то же, что и мы, только у него преимущество во времени.
— Зато нас трое, — возразил Рубен. — Мы можем разделиться. Два города возьму я, два — вы.
— Отличная идея, — кивнул Калеб.
— Рубен, ты привез, что я просила?
— Всё. Чувствую себя главным бутафором Голливуда.
— Никогда не знаешь, что может пригодиться. Давайте перегрузим все в фургон.
Когда они закончили, Аннабель заглянула в бумажку.
— Мы с Калебом возьмем Майз и Тазберг, а ты пробьешь Саут-Ридж и Дивайн. — Она достала из сумочки карты и отдала их Рубену. — Я получила их на автостанции. Города, по всей видимости, расположены в двух-трех часах друг от друга. По прямой не слишком далеко, но все дороги здесь местного значения и петляют по горам.
— Извилистые дороги — отличный ипподром для моего мустанга. — Рубен любовно похлопал по бензобаку мотоцикла.
— А у меня они вызывают тошноту, — возразил Калеб. — Я не жалуюсь, — быстро добавил он, увидев выразительный взгляд Аннабель.
— Связь держим по мобильникам. В случае необходимости за считанные часы сможем собраться вместе.
Она вручила Рубену фотографию:
— Это Нокс, вдруг столкнетесь.
— Благодарю.
Рубен оседлал мотоцикл, надел шлем и опустил на глаза старомодные очки.
— А если мы и Нокс отыщем Оливера одновременно? — задал вопрос Калеб.
— Тогда мы объясним Ноксу, что Оливер остается с нами, — ответил Рубен.
— Он ни за что на это не пойдет.
— А куда он денется, если ему реально объяснить?
— Мы не можем применять насилие к федералу, — возразил Калеб. — Здесь даже возомнивший о себе мачо Калеб знает границы дозволенного.
— Калеб, — вступила в разговор Аннабель, — давай не будем делить шкуру неубитого медведя. В данный момент надо всего лишь отыскать Оливера. Чем дольше мы здесь чешем языками, тем больше вероятность, что Нокс нас опередит.
Рубен нажал ногой на кикстартер, мотоцикл ожил. Глянув в карту, великан отдал честь и, вздыбив железного коня, с места в карьер помчался в восточном направлении.
Аннабель хотела сесть за руль, но ее остановил Калеб.
— Я поведу, — сказал он, усаживаясь на водительское место и вставляя ключ в замок зажигания.
— Это почему?
— Ты не умеешь проходить повороты. Никакой плавности. От твоей манеры езды я весь больной.
— Правда? А что же с тобой будет, когда и вправду придется гнать, а, Калеб?
— А ну садись!
Он включил зажигание, и Аннабель ничего не оставалось, как спешно прыгнуть на пассажирское место. Калеб так резко взял с места, что ее опрокинуло на заднее сиденье.
— Что ты вытворяешь?! — завопила она.
— Придет время, и я стану твоим личным водителем.
Ей удалось вернуться на переднее сиденье и даже пристегнуться, когда он проходил поворот, а потом Калеб разогнал машину до шестидесяти миль в час. Бросив на него беглый взгляд, она вдруг заметила, как профессионально он управляется с рулевым колесом, как устойчиво держит дорогу объемистый фургон, сконструированный для городских условий.
— Калеб!..
— Ну, умею водить? Мой «шеви-нова» летал как ракета.
— Я поняла, что ты умеешь водить. Но как?..
Он вздохнул.
— Как ты думаешь, почему я столько лет езжу на дерьмовеньком «шевроле»?
— Не знаю. Помню, решила, что ты либо скупердяй, либо у тебя совсем нет вкуса. Либо то и другое вместе.
— Ладно, допустим, я скупой, но вкус-то у меня есть. Нет, это все из-за отца.
— Из-за отца?
— Он был гонщиком.
— Не может быть!
— А когда закончил выступать, стал механиком в команде Ричарда Петти.
— Короля Ричарда?
Калеб кивнул:
— Я был его учеником.
— Что?
— Что слышала.
— Ты был учеником Ричарда Петти? Да ладно!..
— Аннабель, я начал участвовать в соревнованиях картингистов, когда мне было шесть лет. Затем продвинулся до гонок по грунтовым, а потом — до полулюбительских гонок на сток-карах, где стал лучшим из молодых спортсменов. Я первым финишировал на гонках молодежного дивизиона НАСКАР и уже собрался переходить по протекции Петти в высшую лигу. После гонок в Шарлотте меня прочили вторым номером в команду «Шевроле» Билли Нельсона. Три года подряд они выигрывали «Кубок Винстона». Бобби Маллард, их лучший пилот, четырехкратный победитель «Дайтона-500», должен был стать моим наставником. Все было так хорошо спланировано… и все так лихо полетело к чертям.
— Что же произошло?
— Я выполнял квалификационный заезд на трассе Дарлингтона. Из-за уникальной формы овала ее прозвали «Яйцом». Некоторые же гонщики зовут трассу «Леди в черном». Именно такой она для меня и оказалась.
— Что? Что там произошло?
Калеб помрачнел.
— «Леди в черном» неумолима. На выходе из четвертого поворота я тиранулся правым задним крылом о стальные рельсы ограждения, чтобы использовать их как катапульту для скоростного рывка на прямой. Этот прием назывался «прыжок тигра». «Тигровые» полосы стертой краски — «шрамы Дарлингтона» — были в то время отличительной чертой машин лучших гонщиков. Ну так вот, на выходе из поворота, на скорости сто восемьдесят пять миль, у меня взрывается правая передняя шина, и я полностью теряю управление. Тогда еще не ставили передние спойлеры, поэтому машина взлетела и перевернулась. В том месте стояло два ограждения — трассы и ограждение пит-лейн. Я перелетел через оба и грохнулся прямо в команду механиков.
— Боже!
— Мою команду, — торжественно и мрачно добавил Калеб. — Мою собственную команду.
Аннабель судорожно вздохнула.
— Отец?
— Я отделался синяками да шишками, а он лежал в больнице долгие месяцы. С тех пор я автоспортом не занимаюсь. Долгое время не мог воткнуть передачу, надавить на акселератор, не мог даже сесть в машину. Совсем все забросил. И вместо гонщика вышел библиотекарь. Но я сохранил «шеви-нова», один из первых своих гоночных автомобилей. Я крашу его в дерьмовый серый цвет, чтобы скрыть номера и полосы-шрамы. Номер двадцать два. Дубль-два, как меня называли. Глядя на это старье, никто не скажет, что под невзрачной внешностью скрывается мощный суперкар. Двухдиффузорный карбюратор, форсированный двигатель в четыреста с лишним лошадок и педаль газа, которая никогда не подведет. Как-то мне пришлось гнать поздно ночью в Сентрвиль. Так на прямой моя старушка легко выдавала сто пятьдесят. Да, были дни…
— Калеб, прости меня. — Она нежно коснулась его плеча.
Несколько минут прошли в молчании.
— Ну что, купил я тебя, а?
Она глянула на Калеба — тот широко ухмылялся.
— Ой, да неужели ученик Ричарда Петти? Кто? Я?
— Так ты все это сочинил?! Гад! — Она шлепнула его по плечу, но во взгляде было восхищение.
— Что, съела? Думала, одна ты умеешь правдоподобно врать? Я всю свою жизнь провел среди книг, Аннабель. Я сочиняю не хуже всех этих писателей.
— Но это все равно не объясняет, где ты научился так водить.
— Я вырос в центральной, гористой части Пенсильвании. Моей первой машиной был мини-погрузчик, на котором я засыпал гравием дорогу. А с восемнадцати лет я стал участвовать в гонках на сток-карах. В основном на всяком металлоломе по грунтовкам. После трех тяжелых аварий, едва уцелев, я посвятил себя библиотечному делу, но остался большим фанатом НАСКАР.
— Калеб, я увидела тебя совершенно с другой стороны.
— У каждого есть свои тайны.
— А у членов «Верблюжьего клуба», как я вижу, их больше, чем у остальных.

ГЛАВА 53

— Бен?
Стоун открыл глаза, повернулся на голос и увидел державшую его за руку Аби. Он глянул повыше ее плеча и понял, что находится в больничной палате.
— Что тут происходит? — спросил он, силясь подняться.
Аби и еще кто-то осторожно уложили его назад.
— Тише, тише, вставать нельзя.
Это был Тайри, стоявший по другую сторону больничной койки.
Стоун откинулся на подушку.
— Так что произошло? — спросил он опять.
— А что ты помнишь? — вопросом на вопрос ответила Аби.
— Везу Вилли домой, потом просыпаюсь здесь.
— Он взорвался, — тихо сказал Тайри. — Я имею в виду, его трейлер взорвался.
— А Вилли? А Боб? Они тоже там были.
Аби сжала его руку.
— Они оба погибли.
— Что случилось?
— Предположительно баллон с пропаном. Только он мог так рвануть, — ответил Тайри. — Еще два-три фута, и вам бы тоже конец. Повезло, что вы стояли за пикапом, он частично погасил ударную волну.
Стоун задумался.
— Помню, что-то сыпалось сверху прямо на меня.
Аби с Тайри переглянулись.
— Разный мусор, — наконец сказала она.
— Почему взорвался газ?
— Надо выяснить, — мрачно произнес Тайри. — Вероятно, у него в трейлере, где кухонная плита и баллоны с пропаном, хранились и охотничьи боеприпасы.
— Это не может быть несчастным случаем. Не может.
— Готов согласиться с вами, — сказал шериф. — Но мне нужны доказательства.
Стоун сумел устроиться полусидя.
— Постойте. Я вспомнил. По дороге мы с Вилли говорили о Дебби.
Он изложил им свою версию о том, что Дебби могла видеть убийц Петерсона.
Тайри потер челюсть.
— Вилли мне не говорил, что она была в тот вечер в булочной. Впрочем, я и не считал, что Дебби покончила с собой.
— Как? — в один голос воскликнули Стоун с Аби.
— У нее не такие длинные руки, чтобы, вставив дуло в рот, дотянуться до спускового крючка.
Стоун посмотрел на него с уважением:
— Как раз об этом я и подумал, когда осматривал ружье. Вилли показывал мне ее фотографию. Дебби была невеличка.
— Тайри, ты никогда не намекал, что Дебби убили, — сказала Аби.
— Потому что не знаю, кто ее убил. И зачем. Полагаю, кто-то из местных. Пусть лучше убийца считает меня дураком-деревенщиной. Тогда он может допустить ошибку, что позволит его вычислить.
— Вы отнюдь не деревенщина, — сказал Стоун, и Тайри посмотрел на него с благодарностью.
— Дэнни уже знает про Вилли?
Аби кивнула.
— Его это так потрясло, что пришлось давать успокоительное. Он ревел, как ребенок.
— Кончилась калифорнийская мечта, — вздохнул Стоун.
— О чем вы? — удивился Тайри.
— Долго рассказывать, — ответила Аби.
— Надо скорее браться за дело, Тайри, пока не убили кого-нибудь еще.
Стоун попытался встать.
Тайри уложил его назад.
— Тпр-ру, лежать. Доктор сказал, что на день-два вам нужен покой.
— У нас нет одного-двух дней.
— Я пока один поковыряюсь. После того, что вы рассказали, в деле появились новые аспекты.
— Дэнни и Аби нуждаются в защите.
— Я? — удивилась Аби.
— Вспомни Боба. Им все равно, кого убивать.
— Согласен, — кивнул Тайри. — У меня есть пара человек, я назначал их помощниками шерифа. Одного приставлю к Дэнни, второго к Аби.
— Тайри, это совершенно ни к чему.
— Не спорь, Аби. Случись что с тобой, как мне дальше жить? Ну, то есть этого ни в коем случае не должно случиться. Понимаешь?
Страстная сила этих слов, похоже, удивила самого шерифа. Он даже слегка покраснел.
— Хорошо, — кротко промолвила Аби.
— Что вы намерены предпринять? — спросил Стоун.
Тайри сел и пододвинулся вместе со стулом.
— Вы сказали, что Дэнни избили трое парней. Он по-прежнему не хочет со мной об этом говорить, но я думаю, что по крайней мере один из них — шахтер.
— Почему?
— Когда я приехал к Дэнни в больницу, он молчал как рыба. Что не помешало мне осмотреть его одежду. Так вот, я обнаружил на ней угольную пыль. Наверняка она попала туда от одного из нападавших. Сам-то он, насколько я знаю, в шахте никогда не бывал.
— Ни разу, — подтвердила Аби. — Но с какой стати шахтеру набрасываться на Дэнни?
— Черт, я точно видел его раньше! — воскликнул Стоун. — В первый день, когда возился у тебя в ресторане. Тайри ушел, а ты, Аби, была в подсобке. Дэнни закончил завтрак и собрался уходить, когда какой-то высокий парень загородил ему дорогу. Требовал ответить, остается ли Дэнни или снова их бросит. Он-то и был среди тех троих.
— У этого парня есть имя?
Стоун на минуту задумался:
— Лонни.
— Лонни Брубэк?! — воскликнула Аби.
— Опишите его, — попросил Тайри.
— И так узнаете. У него на лице должен быть след от ременной пряжки.
— Лонни работает по плавающему графику на шахте «Кинч-Вэлли». Я и понятия не имел, что Дэнни с ним водится, — удивился Тайри.
— Раньше не водился. Лонни никогда у нас не бывал. Он… ну… в общем…
— Аби слишком вежлива и не может сказать, что Лонни определенно «белая шваль», — закончил за нее Тайри. — Он попадался мне несколько раз по мелочи: воровство газовых баллонов, браконьерство, пагубные привычки, само собой. Спасибо за подсказку, Бен. Пожалуй, я это сразу и проверю.
— Ширли уже сообщили о Вилли и Бобе? — спросила Аби.
— Я не сообщал, думаю, и так уже знает. А вот проверить я ее проверю.
— Ее бы, шериф, я проверил особо тщательно, — заметил Стоун.
— Считаете, Ширли каким-то образом замешана?
— Не станет жена ни с того ни с сего так пилить мужа, чтобы он после этого психанул, умчался на охоту и его там застрелили. Или есть более очевидные варианты?
— Предумышленное убийство?
— Ни в коем случае не стал бы исключать, особенно с учетом того, что стрелял Рори Петерсон, которого самого недавно застрелили.
— Понятно. — Тайри постучал большим пальцем по кобуре. — Кто бы мог подумать, что когда-нибудь в нашем городе станет совсем как на Диком Западе?
Он ушел, и Аби придвинулась ближе к Стоуну.
— Я привезла тебе сумку с вещами. Она здесь, в шкафу.
— Спасибо.
— Мобильник в тумбочке.
— А Дэнни он разве не нужен?
— Вряд ли он захочет сейчас с кем-нибудь разговаривать.
— Прости, что принес тебе столько несчастий.
— Ты пострадал намного больше меня. Господи, все так запутано!.. Узнаем ли мы когда-нибудь правду до конца?
При последних словах она не смотрела на него, и Стоун, кажется, понял почему.
— Аби, если Дэнни и замешан в чем-то не совсем законном, я уверен, что ни в коем случае не в убийстве.
— Ты читаешь мои мысли? Немного тревожно. — Она вздохнула. — Я знаю своего сына, ну, или думаю, что знаю. Не могу поверить, что он замешан в тяжком преступлении.
— Скажу тебе одну вещь. Когда эти парни из поезда снова к нам полезли, Дэнни свалил их главаря и мог добить его окончательно, однако не стал. Заявил, что лежачих бить неспортивно. Такое не свойственно жестокому убийце.
— Я потеряла Сэма. Я не могу потерять еще и Дэнни.
Он притянул ее к себе.
— Не потеряешь. Обещаю.

ГЛАВА 54

Рубену не везло. Въезжая в Саут-Ридж, он чуть не столкнулся с Джо Ноксом, обходившим улицы маленького бесцветного городка. Примерно через час Нокс сел в машину и двинулся дальше. Возбужденный Рубен позвонил Аннабель и сообщил, что происходит. Затем, на выезде из города, боясь потерять внедорожник Нокса из виду, Рубен проколол шину. Съехав на обочину, он опять стал звонить Аннабель.
— Оставайся на месте, — ответила она. — Мы скоро закончим со вторым городом и заедем за тобой.
— Почему не сразу? Сядем на хвост Ноксу.
— Пока мы до тебя доберемся, он все равно уйдет. А раз он не нашел Оливера в Саут-Ридже, у нас есть шанс опередить его. В какой город, по-твоему, он направился?
Рубен глянул в карту.
— На его месте я выбрал бы Дивайн.
— Ладно, если что-то еще возникнет, звони.
Рубен отключился, кисло взглянул на спущенное колесо и пнул его ногой. Впервые за много лет «индиан» все-таки подвел. Обиднее всего, что Рубен, постоянно возивший с собой запаску, на этот раз не взял ее, чтобы все барахло, которое велела привезти Аннабель, уместилось в коляске.
Он сел на обочине и прикинул возможные варианты. Если Саут-Ридж был первым проверенным Ноксом городом, то остается еще три. Значит, вероятность, что Оливер находится в Дивайне, — один к трем. Не больно здорово, но и не слишком ужасно. Он будет держать пальцы скрещенными, чтобы город Дивайн не стал крупным успехом агента Нокса и вероятным смертным приговором Оливеру Стоуну.

Мелани Нокс несколько раз пыталась дозвониться до отца. То, что Джо Нокс не отвечал на звонки и сам не звонил, его близких давно не удивляло. Однако их последний разговор оставил у Мелани тревожное ощущение. В замечаниях отца сквозила какая-то обреченность. Будто он улучил минутку для звонка, потому что совсем не уверен, встретит ли завтрашний день.
Подчиняясь неосознанному порыву, она взяла такси и приехала к отцу домой. Попросив таксиста подождать, пошла к дому. Отперев дверь, Мелани удивилась: не сработала охранная сигнализация. Отец, уезжая, всегда тщательно проверял, поставил ли дом на охрану. Включив свет, она еле сдержалась, чтобы не закричать.
В доме царил полный разгром. Она тут же решила, что сюда залезли грабители, и бросилась вон из страха, что те еще в доме. Мелани подбежала к машине и объяснила таксисту, что случилось. Договорились: если через пять минут она не вернется, он звонит в полицию. Войдя в прихожую, Мелани взяла тяжелую узкую вазу и осторожно двинулась в глубь дома, на всякий случай оставив входную дверь открытой.
Через пять минут стало ясно: в доме никого нет. Она высунулась из окна второго этажа и помахала водителю, что с ней все в порядке, затем принялась уже тщательно все осматривать. Она знала, что у отца в доме есть два сейфа: один в спальне, а второй в гараже, скрытый стенной панелью. Оба оказались нетронутыми. Никаких признаков того, что пропали ценности, она тоже не нашла.
Оставалось одно объяснение. В дом вломились за чем-то конкретным. Ценности преступника не интересовали. И он знал код охранной сигнализации.
Мелани вошла в отцовский кабинет и, включив свет, стала собирать и просматривать вываленные на пол бумаги. Через полчаса она обнаружила один представляющий интерес документ. Список имен. Все они были ей незнакомы, но одно привлекло внимание.
Агент секретной службы Алекс Форд, работавший в Вашингтонском отделении. Нужно позвонить этому агенту и узнать, известно ли ему, над чем работает ее отец.
Заперев дверь и поставив дом на охрану, Мелани бегом вернулась к машине и обессиленная упала на заднее сиденье. В голове засела мучительная мысль: «работа» отца в конце концов ударила по нему самому. И очень сильно.

ГЛАВА 55

Алекс Форд сидел на кухне, рассеянно склонясь над горячим супом и холодным пивом. Он не находил себе места со времени последнего заседания «Верблюжьего клуба». Даже проехал мимо коттеджа смотрителя кладбища «Гора Сион» — вдруг Аннабель туда вернулась. Рубен на звонки не отвечал, Калеб в библиотеке не появлялся — непредвиденные личные обстоятельства, ответили ему по телефону.
Он знал, куда они все исчезли: пытались выручить из беды Оливера.
Он очень надеялся, что им это удастся.
Раздался звонок — наверняка босс, жаждущий отправить его на какое-нибудь сверхурочное дежурство. Нет, сегодня вечером он занят. Ему еще надо записать фильм по кабельному каналу, доесть томатный суп и допить пиво.
— Да?
Это и в самом деле был босс, но не по поводу сверхурочных. Он сообщил Алексу, чтобы тот с минуты на минуту ждал гостей. И чтобы оказал им полное содействие.
— Кто они такие?
Но начальник уже дал отбой.
Стук в дверь раздался чуть ли не через полминуты, значит, босс держал с «гостями» связь и дал им «добро». Алекс Форд вылил остатки пива в мойку, заправил рубашку и открыл дверь.
Он и сам был ростом шесть футов три дюма, но стоящий на пороге седовласый мужчина с худым, даже костлявым лицом был выше его дюйма на два.
— Агент Форд, я Маклин Хейес. Надо поговорить.
Алекс отступил на шаг, жестом приглашая войти и не забыв глянуть, сколько у него «гостей». Больше никого не было, но Алекс был достаточно наслышан о Хейесе, чтобы понимать: без сопровождения тот нигде не появляется. Он закрыл дверь и указал посетителю на кресло.
— Благодарю.
Алекс сел в кресло напротив, стараясь выглядеть бесстрастным.
— Чем могу служить, сэр?
— Я полагаю, один из моих подчиненных, Джо Нокс, уже встречался с вами по определенному вопросу?
Алекс кивнул.
— Да. Спрашивал об одном известном мне человеке.
— О Джоне Карре?
— Он спрашивал и о Карре, но мне такой неизвестен.
— Значит, об Оливере Стоуне? Вам доводилось знать человека, называющего себя Оливером Стоуном?
— Его знало большинство агентов секретной службы, дежуривших в Белом доме.
— Но вы знали его лучше других?
Алекс пожал плечами:
— Шапочное знакомство.
— Вы были больше чем знакомые. И сейчас расскажете мне все, что вам известно о его планах убийства Картера Грея и сенатора Симпсона. И не вы ли помогли ему скрыться. В худшем случае вы участник преступного заговора. В лучшем — соучастник до и после преступления. В столь серьезном деле, как это, оба варианта ведут к пожизненному заключению.
— Понятия не имею, о чем вы говорите.
Хейес достал из кармана листок бумаги и заглянул в него.
— Почти двадцать лет в секретной службе, хорошая репутация. В Пенсильвании входили в охрану президента, когда его похитили.
— Я был единственным, кто остался в строю.
— То есть вы были там, когда президент пропал. Какие же действия вы предпринимали для его возвращения? И что более существенно, какие действия предпринимал ваш друг Стоун?
— Я еще раз…
Хейес не дал ему договорить.
— Вы когда-нибудь слышали об «Убийственной горке»? О бесследно пропавшем агенте ЦРУ Томе Хемингуэе? Об уликах, которые Стоун собрал против Картера Грея? Или о бывшей русской шпионке по имени Леся?
Обо всем этом Алексу, естественно, было хорошо известно, но он промолчал — любой ответ мог оказаться не на пользу.
— Молчание — знак согласия.
— Оливер помог ликвидировать шпионскую сеть, действовавшую в Вашингтоне. В нее был втянут один из ваших сотрудников. Стоун получил благодарность от директора ФБР.
— Вряд ли это будет иметь большое значение, когда его схватят и предъявят обвинение в двух убийствах.
— Что конкретно вы от меня хотите?
— Мне надо знать, какие вопросы задавал вам Нокс и какие ответы он от вас получил.
— Почему бы вам не выяснить у него самого? Уверен, что он все ясно и четко изложил в своем рапорте и… — Алекс запнулся. — Вам неизвестно, где сейчас агент Нокс?
— Я здесь не отвечаю на вопросы, а исключительно их задаю. Ваш непосредственный начальник в секретной службе дал вам указание оказывать мне полное содействие.
Следующие две минуты Алекс пересказывал содержание их с Ноксом беседы.
— Это все? — Хейес был явно разочарован. — Я ведь утвердил Ноксу новое направление в расследовании.
— Он обещал вернуться к нашему разговору, чтобы задать дополнительные вопросы. В этом случае я обязательно передам, что вы его разыскиваете, — провел Алекс изящный удар.
Хейес поднялся.
— Небольшое примечание. Если выяснится, что вы мне солгали либо утаили существенную информацию, вы сможете наверстать отсутствие опыта одиночного заключения в «Замке».
— В «Замке»? Это же военная тюрьма в Левенуэрте. Я не военнослужащий.
— На самом деле туда отправляют обвиненных в преступлениях против национальной безопасности. Но чтобы вам совсем все стало ясно, сообщаю: по мне, лучше б вас вообще не было.
Когда дверь за Хейесом закрылась, Алекс с шумом выдохнул и встал, пошатнувшись на ватных ногах. С таким же успехом он мог вместе с «Верблюжьим клубом» искать Оливера — похоже, ему все равно светит тюрьма.
Снова зазвонил телефон. Очевидно, босс сейчас скажет, что он не очень-то содействовал гостю, и красноречиво положит трубку.
Но он ошибся. Определившийся номер был незнаком.
— Агент Форд? Это Мелани Нокс, дочь Джо Нокса. Кто-то вломился в его дом, а я не могу до него дозвониться. В бумагах отца я обнаружила список, в котором значится ваше имя.
— Когда вы говорили с ним последний раз? — спросил Алекс. Услышав ответ, сказал: — Да, я встречался с ним раньше. Думаю, это ограбление. Обратитесь в полицию.
— Ценности не пропали. У него там два сейфа, к ним даже не прикасались.
— Вряд ли я могу вам помочь.
— О чем вы с ним беседовали?
— К сожалению, я не вправе…
— Агент Форд, я действительно боюсь за отца. Когда мы с ним разговаривали, у него был такой голос… ну, словно он говорит со мной в последний раз.
«Возможно, с этим и связан визит Хейеса. Его верный пес бросил след, и теперь старик работает вслепую».
— Ваш отец не намекал, где он может находиться?
— Сказал, что он «немного западнее, практически в деревне». Я еще пошутила, что террористы попрятались по щелям.
— Это действительно не в моей компетенции, мисс Нокс.
— Я частнопрактикующий адвокат, у меня обширные связи. Отец никогда не упоминал, где именно он работает, но ясно, что не в государственном департаменте, — госдеп только прикрытие. Хотя бы это вы можете подтвердить? Прошу вас.
В голосе было столько мольбы, что Алекс нехотя решился.
— Насколько я понял, он проводит разыскные мероприятия для ЦРУ: пытается разыскать того, кто вовсе не хочет быть обнаруженным.
— Этот человек может представлять опасность?
— Большинство тех, кто скрывается, представляют опасность.
Ему почудилось, что она застонала.
— Что же мне делать? Мама умерла, брат, морской пехотинец, сейчас в Ираке. Что мне делать, агент Форд? Мне даже позвонить больше некому!
Алекс смотрел перед собой невидящим взором. Он будто забыл все без малого двадцать лет в секретной службе. Если Хейес своего добьется, с ними все равно не посчитаются. Так зачем сидеть и ждать, пока его грохнут?
— Дайте мне телефон, по которому можно с вами связаться. Попробую навести справки.
— Господи, огромное вам спасибо!
— Не факт, что вы обрадуетесь тому, что я узнаю.
— Агент Форд, я понимаю, что вы не знакомы с моим отцом, но если вы окажетесь в беде, то в первую очередь позовите на помощь Джо Нокса. Он очень надежный человек. Надеюсь, это вам о чем-то говорит.
— Да, — тихо ответил Алекс.

ГЛАВА 56

Вечером Стоун сидел в больничной постели, уставившись в одну точку. Посмотрев на часы, открыл прикроватную тумбочку и достал телефон Дэнни. Сначала позвонил Аби, потом шерифу. Аби была занята в ресторане, а Тайри был не в духе — безуспешно пытался отыскать Лонни Брубэка, который, по всей видимости, скрылся. В трейлере Вилли ничего не нашли, кроме пары разорванных баллонов из-под пропана и остатков кухонной плиты, сообщил он Стоуну.
— Я вызвал эксперта-подрывника из полиции штата. Хоть вы этого и не приемлете, но здесь, возможно, действительно несчастный случай. Вилли увезли, произошла утечка пропана, а Боб закурил. Ну и бабахнуло.
— Если была утечка пропана, рвануть должно было намного раньше. Я вам говорил, что застал там Ширли, и она в тот момент курила. И потом, вы считаете, что Боб не почувствовал бы запах газа? У присадки, которую добавляют на случай утечки, он довольно пикантен.
— Да знаю я. Но зачем так упорно стремились убить Вилли? — задался вопросом Тайри. — Сначала передозировка, теперь бомба?
— Вилли был уверен, что Дебби не убивала себя, и поднял шум. И не успокоился бы, пока правда не вышла бы наружу. Кому-то это явно не понравилось.
— Теперь, когда его убили, мы точно знаем, что у нас действует преступная группа, — подчеркнул Тайри.
— Только эти люди вне подозрений, а у нас — ни одного доказательства. Что их очень устраивает.
— Я не отступлюсь, пока не докопаюсь до сути происходящего.
— Тайри, всем нужно быть предельно осторожными, включая и вас.
— Я понял.
Стоун нажал отбой и уставился на телефон. У Дэнни был мобильник последней модели со всеми наворотами, включая электронную почту. Стоун стал просматривать список контактов. В основном там были женские имена. Дэнни даже прицепил пояснения и фото ко всем номерам женщин. Некоторые снимки можно было расценить как порнографию, во всяком случае, по мнению Стоуна.
Он покачал головой. Дэнни пора серьезно пересмотреть круг своих приятельниц.
За окном темнело. Стоун медленно выбрался из постели. Он был слаб и измочален, но ему хотелось подвигаться. Все тело затекло от многочасового лежания.
Он вышел из палаты и направился к сестринскому посту. Получив нагоняй за нарушение режима, спросил, где находится палата Дэнни.
У палаты Дэнни сидел мужчина. Когда Стоун подошел к нему, тот встал.
— Чем могу служить?
— Вы помощник шерифа Тайри, приставленный к Дэнни?
— Так точно. А вы… постойте-ка, тот самый Бен, да?
— Да. Позволите зайти к Дэнни?
— Раз вы спасли ему жизнь, конечно, входите.
Когда Стоун заглянул в дверь, Дэнни с красным лицом и опухшими глазами сидел на койке.
— Дэнни, можно войти?
Тот, не глядя, лишь слабо махнул рукой.
Стоун взял стул и сел.
— Как это ужасно, что Вилли погиб.
Уставясь в подушку, которую держал на коленях, Дэнни говорил медленно и с трудом. Успокоительное, подумал Стоун.
— Он не заслужил такой смерти.
— Никто не заслужил.
— Некоторые еще как заслужили, — сверкнул глазами Дэнни.
— Думаю, ты прав. Кое-кто, видимо, заслужил.
— Он в жизни никого не обидел.
— Знаю.
— А Боб? Он вообще старик. За что они его взорвали?
— Кто взорвал, Дэнни? О ком ты говоришь?
— Почему вы спрашиваете меня?
— Почему ты уехал из Дивайна?
— Начать с нуля. Я ведь объяснял.
— А почему тогда вернулся?
— Это мое дело.
— Ты не хочешь рассказать о Дебби Рэндольф?
— А что тут рассказывать? Она была девушкой Вилли. Он любил ее. Они хотели пожениться.
— Так ты знал об этом?
Дэнни рассеянно кивнул.
— Я был рад, что он решил отказаться от наркотиков. Работа в шахте его губила. Мучили боли. Я помню, что происходило с моим отцом. И не хотел, чтобы это повторилось с Вилли. Дебби ему помогла, сумела вернуть на правильный путь. Понимаете, о чем я? Он неожиданно мне позвонил, сказал, что хочет сделать предложение, спросил, что я об этом думаю. Меня подмывало сказать: «Чувак, ты еще слишком молод. Нам есть чем заняться. Столько доступных девчонок кругом. Мы еще не нагулялись». В глубине души я просто завидовал, Бен. У меня от девчонок отбоя не было. У него была одна — любимая.
— И что ты ему ответил?
— Посоветовал не упускать такую возможность. Я прекрасно знал Дебби. Она была классная девчонка. Просто счастье для Вилли. Он попросил меня быть его шафером.
— Получается, вы с ним уладили разногласия.
— У нас никогда и не было серьезных разногласий. Так, чушь собачья.
Дэнни замолчал, а Стоун наблюдал за ним какое-то время. За окном уже совсем стемнело.
— Я видел, как ты рыдал на могиле Дебби. Ты ничего мне не расскажешь?
Дэнни резко вскинул голову.
— Нечего рассказывать! Я переживал, что ее не стало… А Вилли это совсем подкосило.
— Ты ведь знаешь, кто ее убил?
— Если б знал, сказал бы шерифу, неужели нет?
— Сказал бы?
— Извини, Бен, нет сил. Пора на боковую.
Стоун вернулся к себе в палату, но ложиться не стал.
Что-то его беспокоило. Что-то, что он видел или слышал, а может, и то и другое вместе. Какое-то несоответствие.
Он рассеянно вытащил телефон Дэнни и стал нажимать кнопки, заходя в расширенное меню телефонной записной книжки. Замер, когда в подменю высветилось всего одно имя с номером телефона: Тайри. Стоун звонил шерифу по совсем другому номеру.
Он нажал кнопку вызова. Через несколько гудков ответили.
— Дэнни? — раздался мужской голос.
Стоун немедленно дал отбой. Почему Дэнни упрятал этот номер подальше?
А в списке контактов — домашний телефон Аби, телефон ресторана… номера, которые Дэнни должен помнить наизусть.
Подчиняясь внезапному порыву, Стоун позвонил Аби и рассказал о своем разговоре с Дэнни, не стал только говорить о спрятанном номере Тайри.
— Аби, у Дэнни были нарушения в запоминании чисел?
— Еще со старших классов, после сотрясения, которое он получил во время матча. Я просила его бросить футбол, но он ни в какую. Для него было ударом, что из-за травмы колена он не может играть за Политех. А почему ты спрашиваешь?
— У меня сейчас слишком много свободного времени.
Он закончил разговор и услышал грохотание из коридора. Выглянув из палаты, Стоун увидел санитара с тележкой, доверху нагруженной упаковками лекарств. Это обычное здесь зрелище вызвало у него необычную реакцию.
«Шестьдесят, а не восемьдесят архивных коробок. Черная грязь вместо красной глины. И шахтеры, выезжающие в клинику задолго до утра».
Все это уже давно подсознательно не давало ему покоя. И наконец себя обнаружило.
Стоун достал из шкафа вещи и быстро переоделся.
— Ну где же ты, — ворчал он себе под нос, перерывая сумку.
Наконец он нашел пистолет, который дала ему Аби, заткнул за пояс и прикрыл рубашкой. Осторожно выглянул из палаты. Когда сестринский пост опустел, Стоун быстро пересек холл. Вечером медсестры придут с лекарствами и с удивлением увидят, что палата пуста.
Он не мог знать, что палата Дэнни тоже опустела. Часом раньше молодой человек, нагло одурачив охранника, совершил побег.

ГЛАВА 57

Нокс катил в Дивайн, совершенно не представляя, чего ожидать. Было уже поздно, стемнело, а главная улица едва освещалась. Он ехал, поглядывая по сторонам, хотя, естественно, не рассчитывал увидеть здесь Карра, торчащего на углу в ожидании его приезда. Миновал ресторанчик «У Риты», дальше увидел здание суда. Поднять местную полицию, чтобы помогли в поисках? Нет, как он убедился в Тазберге, копы будут в лучшем случае бесполезными. На этот раз он изберет другую тактику.
Нокс свернул с главной улицы и поехал на восток, ориентируясь по курсовому компасу. Его внутренний курсоуказатель давно отказался определять направление после бесконечных петляний по приземистым аппалачским горам.
Увидев развалины, похожие на остатки передвижного домика-прицепа, Нокс сбросил газ. Поначалу он решил, что перед ним следы прошедшего торнадо, однако деревья и земля вокруг были не тронуты разгулом стихии. Он остановился и вышел из машины.
Почерневшие зазубренные обломки и площадь разброса говорили о том, что здесь произошел какой-то взрыв. Конечно же, это не означало, что где-то поблизости Джон Карр, но случай был по меньшей мере экстраординарный.
Объезжая центральную часть города, Нокс заметил небольшой дом с меблированными комнатами. Он поставил машину дальше по улице и вернулся к дому медленным шагом, бдительно осматриваясь в поисках признаков возможного пребывания Карра.
Минут пять Нокс с перерывами стучал в дверь, пока не услышал звук неторопливых шагов.
Дверь отворилась. На пороге стоял сухонький старичок с хохолком седых волос на макушке.
— Вы знаете, который час, молодой человек?
Нокса не называли молодым человеком последние лет двадцать. Он улыбнулся.
— Прошу прощения, я прибыл намного позже, чем рассчитывал.
— Вы хотите сказать, что ехали в Дивайн? — недоверчиво спросил старик.
— Разве это запрещено?
Нокс улыбался широко и, как он надеялся, обезоруживающе.
— Что вам нужно? — Старик отнюдь не стал приветливее.
— В данную минуту — место для ночлега, мистер…
— Зовите просто Берни. Извините, свободных комнат нет.
Нокс оглянулся через плечо.
— В Дивайне разгар сезона?
— Я сдаю всего две комнаты.
— Понимаю. Дело в том, что я хотел повидаться здесь с моим приятелем. Возможно, вы его встречали.
— А, так вы про Бена? Он-то и снял одну из комнат.
— Не подскажете, где его можно найти?
— Скорее всего в больнице.
— Что он там делает? Он не ранен?
— Едва не взлетел на воздух. Взрывом убило Боба и Вилли Кумсов, ваш приятель тоже чуть не отправился на встречу с Создателем.
Нокс старался держаться невозмутимо.
— Где у вас больница? Хочу убедиться, что с ним все в порядке.
— Он, слава Богу, в порядке. Мы все здесь этому рады. Бен настоящий герой.
— Герой?
— Выручил двоих наших парней. Дэнни Райкера, когда тот в поезде попал в переплет, и Вилли Кумса, когда тот чуть не умер от наркотиков. Бен спас жизнь им обоим. А потом на Дэнни напали уже здесь, в городе. И Бен опять его выручил. Один одолел троих, как я слышал.
— Очень похоже на Бена, он всегда в гуще схватки. Я передам от вас привет, когда увижу его в больнице. Как мне ее найти?
— Время посещения больных давно закончилось, — напомнил Берни.
— Я попробую договориться. А если вдруг не получится, кто бы еще мог мне помочь?
— Поговорите с Аби Райкер. Она живет на ферме «Летняя ночь». Насколько я слышал, у них с Беном отношения.
Пожимая на прощание руку пожилому джентльмену, Нокс вложил ему в ладонь двадцатку.
— Могу вам предложить переночевать в гостиной. — Берни показал на помещение у себя за спиной.
— С благодарностью ловлю вас на слове.
Нокс вернулся к машине, стараясь унять нервную дрожь. Сел за руль и по извилистой дороге поехал из города. Ведя машину одной рукой, правой полез в бардачок. Достал пистолет и положил рядом на сиденье.
«Джон Карр, я иду».

ГЛАВА 58

Аннабель посмотрела на мобильник:
— Кто это трезвонит среди ночи?
— Может, Рубен? — спросил сидящий за рулем Калеб.
Нет. Номер незнакомый.
Она открыла телефон.
— Алло?
— Аннабель? Как жизнь?
— Какого болотного тебе надо?!
— До чего ж приятно слышать твой голосок! — радостно откликнулся Алекс.
— Я занята.
— Ничуть не сомневаюсь.
— Откуда ты звонишь? Номер незнакомый.
— Из таксофона.
— Почему из таксофона?
— Мой домашний, мобильный и служебный телефоны наверняка прослушиваются.
— Почему? — медленно проговорила она. — Нокс от тебя еще не отцепился?
— Как раз поэтому я и звоню. Мне был совершенно безумный звонок от Мелани, дочери Нокса. Она работает адвокатом в Вашингтоне. Так вот, ее отец пропал.
— Да никуда он не пропал! Гоняется за Оливером, а мы — за ним.
— И где все это происходит?
— В глуши юго-западной Виргинии. Так что можешь передать малютке Мелани, что ее папочка в полном порядке. Пока.
— Это еще не все. Дом Нокса перевернут вверх дном, там явно что-то искали. Не сказал бы, что это рядовое ограбление. Ну и самое главное: у меня был гость. Некто Маклин Хейес.
— Не знаю такого.
— Неудивительно. Это отставной генерал, теперь работающий в ЦРУ. Говорят, тот же Картер Грей, только еще более гнусный. К тому же он босс Нокса. Но и ему неизвестно, где тот сейчас находится. Значит, Нокс решил действовать на свой страх и риск.
— С какой стати?
— Возможно, откопал нечто такое, что заставило его усомниться в происходящем. Нокс не киллер, он сыщик, причем лучший. Очевидно, когда Нокс отыщет Оливера, он должен дать сигнал Хейесу, и работу завершат уже его ребята.
— Что же такого он мог откопать?
— Без понятия. Как скоро вы разыщете Оливера?
— Трудно сказать. Мы сузили поиски до четырех городков. Отработали два из них и теперь направляемся в третий.
— Калеб и Рубен с тобой?
— Конечно. Мы же «Верблюжий клуб», если помнишь.
— Или то, что от него осталось.
— Да, со случайными попутчиками пришлось проститься.
— Аннабель, я пытаюсь помочь. Я сильно рискую, даже просто разговаривая с тобой на эту тему.
— Никто не просил тебя высовываться. Спокойно возвращайся к своей тихой милой федеральной службе.
— Да что ж тебя заставляет постоянно меня доставать?!
— Может, моя девичья сущность?
— Здорово. Тогда запоминай, девица. Если Нокс действует самостоятельно, то для Хейеса он становится такой же мишенью, как и Оливер. Хейес уничтожит обоих, да еще тех, кто окажется рядом.
— Мы готовы пойти на этот риск.
— Ты-то готова, а еще двоих спросить не хочешь?
— И спрашивать не надо. Лучшим ответом является то, что они сейчас здесь, со мной. В отличие от некоторых.
Калеб нервно взглянул на Аннабель.
— Хорошо, только потом не говори, что я вас не предупреждал.
— Ага, большое спасибо за помощь.
Она отключила связь и спрятала телефон.
— Похоже, разговор прошел не совсем гладко, — подал голос Калеб.
— Можно и так сказать.
— И что он сообщил?
— Подожди. Это Рубен.
В темноте с обочины им махал крупный мужчина. Они подъехали к Рубену и погрузили мотоцикл в фургон. Когда двинулись дальше, Аннабель пересказала содержание разговора с Алексом.
При упоминании имени Хейеса Рубен стал белее мела.
— Маклин Хейес?
— Ну да, — подтвердила она. — Знаком с ним?
Рубен кивнул.
— Я служил под его началом в военной разведке, занимался сбором оперативной информации. Наш славный генерал заслужил стойкую репутацию командира, в трудную минуту бросающего подчиненных на произвол судьбы. Так получилось, что и я стал одной из его жертв. Но за все годы ни пятнышка грязи не пристало к его мундиру. Вот почему эта сволочь до сих пор сидит на своем месте.
— Сейчас он, несомненно, пытается схватить и Оливера, и Нокса.
— А потом Хейес намерен Оливера ликвидировать? — медленно проговорил Рубен.
— Мы опережаем этого субъекта, — заметила Аннабель, нервно поглядывая на побледневшего великана. — А раз он тебя подставил, Рубен, будет отличная возможность поквитаться.
— С таким, как Маклин Хейес, никогда не поквитаешься. За ним вся мощь государства, его сердце чернее ночи, а сам он хитер и сообразителен, как дьявол. Не слышал, чтобы он когда-либо проигрывал.
— Рубен, мы в силах переиграть этого гада.
— Но мы не знаем наверняка, что Нокс действует на свой страх и риск, — напомнил Калеб. — Таково мнение Алекса. Не исключено, что они по-прежнему работают в связке, а визит Хейеса был военной хитростью.
— Не вижу смысла, Калеб, — возразила Аннабель.
— В этом смысла столько же, сколько в наших метаниях по стране. Неужели мы всерьез рассчитываем переиграть ЦРУ? И что мы намерены делать, если отыщем Оливера первыми? Поможем ему скрыться, не оставив следов, в то время когда вся эта банда будет рыскать вокруг? Мы отнюдь не специалисты в таких делах.
— Я специалист, — резко сказала Аннабель.
— Отлично, ты — специалист. А я нет. Ну ладно, — продолжал Калеб, — мы поможем Оливеру скрыться. А дальше что? Я возвращаюсь на работу в библиотеку после необъяснимой отлучки? Думаешь, за меня не возьмутся? — Он перевел взгляд на Рубена. — А если меня подвергнут пытке утоплением, я однозначно проболтаюсь. Я не настолько наивен, чтобы верить, будто смогу выдержать. А потом меня отправят в тюрьму до конца моих дней. Класс!
— Если ты в самом деле так думаешь, на кой черт ты за мной увязался? — запальчиво выкрикнула Аннабель.
Ответил ей Рубен:
— Мы взялись за это дело, потому что переживали за Оливера и хотели ему помочь.
— А теперь вы оба передумали?
— Все не так просто, Аннабель.
Она рассвирепела.
— Все ясно, Рубен! Вопрос прежний. — Она переводила взгляд с одного на другого. — Хотите все бросить и вернуться в Вашингтон? Отлично, вперед! Валите ко всем чертям! Нужны вы мне такие!
Рубен с Калебом виновато переглянулись.
— Останови, Калеб, — потребовала она. — Я выйду.
— Аннабель, ты только успокойся, — чуть повысил голос Рубен.
— И не подумаю. Поверить не могу, что вы и Алекс оказались такими тряпками…
— Да заткнись ты, наконец! — рявкнул Рубен.
Аннабель взглянула так, будто ей дали пощечину.
Рубен с трудом взял себя в руки.
— Я не раз воевал за свою страну и не раз в этих войнах был ранен. Я люблю Оливера, как брата; он оставался со мной, когда меня бросили все. Я сидел с ним в камере смерти на «Убийственной горке», и мы едва выбрались оттуда живыми. А ты знаешь, кто был тогда рядом с нами? Алекс Форд. Он рисковал своей карьерой, хотя мог просто взять и уйти. Алекс тоже подставлял себя под пули и сражался с корейскими ниндзя, которые чуть не перерезали нам всем глотки. Алекс закрыл собой от пули президента Соединенных Штатов и фактически в одиночку вытащил нас из преисподней.
Он перевел взгляд на Калеба.
— А этого человека похищали, избивали, чуть не задушили и едва не взорвали, он много раз спасал нас с Оливером в различных передрягах. И мы тоже не раз выручали из беды нашего лучшего друга. Но мы не вешали носы и не сдавались. Теперь, в этом чертовом захолустье, мы пытаемся спасти жизнь Оливеру, а в затылок нам дышит злобный ублюдок, рядом с которым Чарли Мэнсон покажется заботливой мамашей. Если ты считаешь, что так ведут себя не мужчины, а тряпки, тогда мы Тряпки с большой буквы.
Следующие несколько минут тишину в салоне нарушало лишь тяжелое дыхание Рубена.
Аннабель смотрела на него широко открытыми глазами; на лице отражались самые разные чувства, пока наконец не возобладало одно.
— Я идиотка, Рубен. Простите меня.
— Ладно, все, проехали.
Покраснев, он уставился в пол и стукнул по сиденью кулачищем.
Аннабель хотела еще что-то сказать, но вмешался Калеб:
— Может, начнем действовать?
Аннабель потянулась к ним с заднего сиденья и взяла каждого за руку.
— Я кое-что поняла.
— Что именно? — спросил Калеб.
— Мне следует держать свой глупый язык за зубами. Развыступалась, будто я здесь главная, а я даже не полноправный член «Верблюжьего клуба». Еще надо это заслужить.
— Чем ты сейчас и занимаешься, — улыбнулся Рубен.
Она сжала их руки и улыбнулась в ответ.
— Какой теперь город по списку? — спросил Рубен. Калеб заглянул в листок.
— Дивайн.

ГЛАВА 59

Сжимая в руке пистолет, Стоун припал к земле. Ему не улыбалось решать эту задачу в одиночку, но к Тайри обратиться нельзя — не исключено, что он тоже замешан.
Машины уже выстраивались в очередь. Метадоновая бригада. Те же ржавые пикапы и угрюмые шахтеры, только приехали они сюда совсем не ради уколов. Из старого коровника на задах усадьбы Аби Райкер мужчины выносили большие коробки, грузили их в пикапы, накрывали брезентом и отъезжали.
Стоун мысленно высек себя за то, что не догадался раньше. В самую первую ночь, когда увидел в городе колонну машин, направляющихся в метадоновую клинику, Дэнни сказал, что они так рано поднимаются, чтобы успеть на шахту к началу смены в семь утра. Однако на поездку в клинику и обратно нужно всего два часа. Стоун несколько раз сам ездил в больницу. И обратил внимание, что мужчины подкатывают к клинике лишь около пяти.
В суде он видел грузовую декларацию на партию юридических документов. В реестре значилось восемьдесят коробок, но там, в приемной, находилось только шестьдесят. Десять в ряд, шесть рядов в высоту. Плюс несоответствие по времени между выездом шахтеров из города и их прибытием в клинику. По крайней мере три лишних часа, недостающие коробки и еще одна деталь.
Травяной покров перед коровником стерся и почернел от грязных покрышек пикапов, приезжающих за грузом. Совсем как дорога, идущая от заколоченной шахты с гремучими змеями, откуда он едва выбрался. Черный грунт, черная трава… следовало заметить раньше.
Тогда главный вопрос — что в коробках?
Связав все концы, Стоун пришел к выводу, что ответ ему известен.
Один пикап стоял с левой стороны, отдельно от всех. Перед тем как натянуть на кузов брезент, водитель открыл одну коробку и вытащил маленький черный пакетик. В этот момент его позвали в коровник.
Пригнувшись, Стоун осторожно вышел из-за деревьев. В небе сияла полная луна, рассеивая ночной мрак. Поглядывая в сторону коровника, Стоун скользнул к пикапу, отвернул край брезента и взялся за ближайшую коробку. К счастью, она была не заклеена. Он открыл ее и заглянул внутрь.
Так и есть — упаковки наркотических средств. Видимо, оксикодонового ряда. Две сотни баксов за таблетку у дилеров, говорил Вилли. Выходит, только в одной коробке лежали миллионы долларов.
А маленькие черные пакетики, которые забирали шахтеры, скорее всего плата за доставку груза следующему звену в наркотрафике по пути к мегаполисам Восточного побережья. Очень мощный рычаг, если у тебя работают наркоманы. Они выполнят любое приказание, лишь бы получить дозу. Дьявольски жестоко, но чего еще ждать от наркодилеров?
Внезапно шестым чувством Стоун распознал за спиной чье-то присутствие. Однако на долю секунды позже, чем необходимо.
В затылок уперся ствол, и Стоун услышал мужской голос:
— Дернешься — убью.
Мужчина свободной рукой умело его обыскал, швырнул на землю пистолет и пинком откинул под машину.
Стоун не двигался, стоя с зажатым в руке пакетом с таблетками.
— Что у тебя? — спросил мужчина.
— Наркотики, — ответил озадаченный Стоун. — Да кто вы такой, черт побери?
— Я Джо Нокс. Центральное разведывательное управление. А вы Джон Карр.
Стоун не знал, радоваться ли ему от того, что он попал в руки ЦРУ, а не в лапы наркокурьеров. В обоих случаях конец один.
— Что ж, мистер Нокс, вы прибыли как раз к отправке транспорта с наркотиками.
— Что?
— Полагаю, лучше перенести нашу беседу в другое место. — Стоун указал на выходящих из коровника мужчин.
— Эй, вы! — заорал один, увидев стоящих у пикапа; в его руках появилось оружие.
Из коровника на помощь посыпались остальные.
— Бежим, Нокс!
Используя пикап как прикрытие, Нокс и Стоун стремительно рванули за деревья.
— Что, черт возьми, происходит? — прокричал Нокс на бегу.
— Вы так же неудачно выбрали время, как я неудачно выбрал город. — Стоун оглянулся. — Берегись!
Схватив Нокса за рукав, он сдернул того с тропинки. Через секунду ружейным выстрелом срезало несколько веток с рядом стоящего дерева.
Нокс не целясь несколько раз выстрелил для острастки, но добился лишь того, что в ответ градом посыпались пули. Одна чиркнула его по правой руке.
— Черт!..
Продолжая бежать, Нокс схватился за раненую руку.
В мгновение ока Стоун вырвал у него пистолет и, развернувшись, выпустил в преследователей всю обойму. Одного ранил, а остальных удачными выстрелами заставил попрятаться.
— Сюда, быстрее!
Перепрыгнув через кювет, они выскочили на шоссе, пересекли его в три прыжка и нырнули в лес на другой стороне.
— Как рука?
— Бывало и хуже.
— Еще обойма есть?
Нокс достал из кармана обойму и отдал Стоуну.
— Теперь мне чертовски жаль, что я отбросил ваш пистолет.
— Мне тоже.
Стоун вставил обойму и передернул затвор.
— Нам от них не уйти, — задыхаясь, сказал Нокс, нервно поглядывая на пистолет в руке Стоуна.
— Не уйти. Они много моложе нас с вами.
— Вы отличный стрелок.
— Вряд ли в нашей ситуации это будет иметь значение.
— Вы ведь Джон Карр?
— Он умер.
— Ясно. Значит, да.
Очередной ружейный залп заставил их повернуть к востоку. Они бежали вверх по склону, пока, задохнувшись, не перешли на быстрый шаг. Стоун, поскользнувшись, упал; Нокс помог ему подняться.
— Спрячьтесь за дерево, Нокс. Мы сейчас выше их — не хочу терять это преимущество.
Нокс встал за укрытие, наблюдая, как Стоун проворно забрался на дуб, прополз вперед по толстой ветви, прицелился и, когда первый преследователь появился из густого подлеска, выстрелил. Парень разразился проклятиями и осел на землю. За ним появилось еще двое. Как только они подняли оружие, Стоун одному из них прострелил ногу. В ответ из-за деревьев началась интенсивная стрельба. Стоун ответил, послав пули веером вдоль опушки. Затем спрыгнул на землю и отдал пистолет Ноксу.
Тот был поражен.
— Вы понимаете, что я намерен арестовать вас за убийство Картера Грея и сенатора Симпсона?
— Да, понимаю.
— Тогда почему возвращаете пистолет?
— Он пуст.
Задыхаясь, они побежали дальше. Вдруг Нокс выругался — далеко впереди послышался топот.
— Нас обошли, — просипел Стоун.
Четверо парней с дробовиками выскочили из кустов и взяли беглецов на прицел. За ними, тяжело дыша, стояли еще столько же и тоже целились в Нокса и Стоуна.
Нокс поднял пистолет, держа его большим пальцем за спусковую скобу:
— Вы передумаете, если я сообщу, что я федеральный агент, и предложу разойтись по-хорошему?
Один из парней выстрелил, пуля свистнула в дюйме от правого уха Нокса.
— Я ответил на твой вопрос? А теперь медленно клади пушку на землю.
Стоун ожидал, что командовать здесь будет Тайри, но этого парня он видел впервые.
— Я здесь только затем, чтобы арестовать вот его. — Нокс показал на Стоуна. — И мне до лампочки, что еще тут происходит.
— Вот и хорошо, тогда мы займемся своим делом. Бросай пушку, я больше повторять не буду!
Нокс нагнулся и положил пистолет на землю. Один из парней шагнул вперед и поднял его. Затем, быстро обыскав Нокса, отобрал бумажник и мобильный телефон. Потом обыскали Стоуна.
Стрелявший в Нокса открыл бумажник и проверил документы. Посмотрел на Нокса и недоверчиво покачал головой. Затем взял в руки рацию.
— У нас проблемы.
Через минуту переговоров он спрятал рацию.
— Ну что, грохнем их здесь? — спросил один из парней.
— Нет. Нужно разобраться.
Парни профессионально связали Нокса и Стоуна друг с другом, вынесли их к дороге и уложили лицом вниз в кузов пикапа. Машина тронулась, остальные погрузились во второй внедорожник.
Через пять минут пикап съехал на поляну.
Стоун услышал свистящий звук раньше Нокса.
— Вертолет.
Рядом с пикапом опустилась вертушка, и связанные вместе Стоун и Нокс изрядно намучились, выгружаясь из пикапа и поднимаясь в вертолет. Двое вооруженных людей сели вместе с ними, машина поднялась в воздух.
— Куда мы летим? — спросил Нокс.
Не дождавшись ответа от сопровождающих, он взглянул на Стоуна.
— Как вы считаете?
— Думаю, в «Мертвую скалу».
— Что еще за «Мертвая скала»?
Стоун выглянул в иллюминатор.
— Вот она.
Нокс посмотрел туда же на приближающиеся огни.
— Тюрьма особого режима, — пояснил Стоун.
— Какого дьявола наркокурьеры везут нас в тюрьму осо… — Нокс оборвал себя на полуслове. — Они заодно.
— Похоже, что так.

ГЛАВА 60

Ранним утром фургон катил по главной улице Дивайна. Аннабель, Калеб и Рубен смотрели на идущих по тротуарам горожан: многие провожали машину подозрительными взглядами.
— Не самое гостеприимное местечко, — заметил Калеб.
— А с какой стати должно быть по-другому? — прорычал Рубен. — Они не знают, кто мы такие и что нам здесь нужно. Видят только, что мы нездешние.
Аннабель задумчиво кивнула.
— Придется действовать осторожно.
— На осторожность может не хватить времени, — возразил Рубен. — У Нокса было большое преимущество на старте. Вдруг он уже схватил Оливера, откуда нам знать.
— Начнем, разумеется, отсюда, — показал Калеб.
Они посмотрели на офис шерифа рядом со зданием суда.
— Калеб, останови, — попросила Аннабель. — Пойду.
— Тебя подстраховать? — предложил Рубен.
— Не сейчас. Нужно иметь резерв, если не сложится.
— Кого сейчас изобразишь? — поинтересовался Калеб. — Агента ФБР или брошенную жену?
— Нет, у меня будет совершенно новое амплуа.
Она еще раз посмотрелась в зеркальце.
— Если через десять минут не вернусь, отъезжайте. Встретимся в том конце улицы.
— А если ты вообще не выйдешь оттуда? — спросил Рубен.
— Тогда считайте, что я засыпалась, и уезжайте.
Она задвинула дверь фургона и подошла к зданию.
— Есть кто-нибудь?
Дверь открылась, и вышел Линкольн Тайри.
— Могу я вам чем-нибудь помочь, мэм?
Аннабель зачарованно уставилась на высокого представительного шерифа с умными глазами и мужественной челюстью, ослепительного в своей отутюженной форме и до блеска начищенных ботинках.
— Хотелось бы надеяться. Я разыскиваю одного человека… — Она достала фото и протянула его шерифу. — Не встречали?
Тайри внимательно рассмотрел фотографию Оливера Стоуна, но никак не отреагировал.
— Почему бы вам не пройти внутрь? — Он придержал перед ней дверь офиса.
Аннабель не решалась.
— Я лишь хотела узнать, не встречался ли он вам?
— А мне нужно лишь узнать, почему вы его разыскиваете?
— То есть вы его видели?
Тайри указал на открытую дверь.
Аннабель пожала плечами и прошла мимо него в офис. Там сидел еще один мужчина. В легком костюме и с красным галстуком-бабочкой.
— Чарли Тримбл, редактор нашей газеты.
Тримбл пожал ей руку.
Тайри закрыл дверь и жестом пригласил гостью садиться, затем сел за свой безукоризненный рабочий стол, так и не выпустив из рук фотографию.
— Ну, почему бы вам не рассказать мне, в чем, собственно, дело?
— Это сугубо личное. — Она взглянула в сторону Тримбла. — Простите, я хотела бы переговорить с шерифом с глазу на глаз.
Тримбл поднялся.
— Побеседуем чуть позже, шериф. — Он бросил взгляд на фотографию. — Возможно, и с вами, мэм.
Как только он вышел, Аннабель представилась:
— Меня зовут Сьюзен Хантер. Вот документы. — Она протянула через стол профессионально изготовленное, но абсолютно фальшивое водительское удостоверение. — Человек на снимке — мой отец. Он мог назваться Оливером, или Джоном, или еще каким-нибудь другим именем.
— Почему так много имен? — спросил Тайри, возвращая права, которые он тщательно изучил.
— В свое время отец выполнял конфиденциальные поручения правительства. Он оставил эту работу при несколько необычных обстоятельствах и с тех пор в некотором роде скрывается.
— При необычных обстоятельствах? Он преступник?
— Что вы! За ним, чтобы отомстить, охотятся враги нашей страны.
— Враги? Кто же?
— Правительства определенных стран. Не могу утверждать, что мне все полностью известно, но с шести лет и до моего поступления в университет мы переезжали четырнадцать раз. Меняли имена, биографии, родители — работу, которая уже была подготовлена для них кураторами.
— То есть как охраняемые свидетели?
— Ну да, в некотором роде… Папа — настоящий герой, он выполнял невероятно опасную работу для Америки. Но эта работа требовала жертв.
Тайри потер подбородок.
— Теперь многое понятно…
Аннабель живо подалась вперед.
— Так мой отец здесь?
Шериф откинулся в кресле.
— Да, был. Назвался Беном Томасом. Как вам удалось его выследить?
— Он переслал мне шифровку — к сожалению, очень сложную. Мне приходится объезжать все маленькие города в округе.
— Как я сказал, он был здесь, однако сейчас его здесь нет.
— Куда он уехал?
— Последний раз, что я его видел, он лежал в больнице.
— В больнице? Он ранен?
— Попал в зону взрыва. Впрочем, с ним все в порядке. Сегодня рано утром я поехал к нему в больницу, но он исчез.
— По своей воле?
— Чего не знаю, того не знаю.
— Вы сказали, он попал в зону взрыва?
— У нас в последнее время происходят непонятные вещи. Меня на все не хватает. Ваш отец мне помогал. Однако исчез не только он. В больнице лежал парень по имени Дэнни Райкер. Я приставил к нему охранника, потому что парня пытались убить. Но Дэнни ухитрился обмануть охранника и тоже исчез.
— У вас есть предположения, где он может находиться?
— Нет, мэм, никаких. Лучше б они были. Я здесь вся полиция в одном лице. Но раз он находится под защитой, почему же он сейчас скрывается?
— Несколько недель назад на отца было совершено покушение. Он не хотел, чтобы из-за него и со мной что-нибудь случилось, и скрылся. Полагаю, способ покушения дал отцу основания считать, что это кто-то из своих.
— Ну, если ваш отец, приглядывая укрытие, рассчитывал на тишину и покой, то здесь он жестоко ошибся.
— Не понимаю…
Тайри понадобилось время, чтобы в общих чертах описать произошедшие в Дивайне события со времени появления в городе Стоуна.
Аннабель слушала, лихорадочно соображая. Ей вовсе не хотелось увязнуть в запутанной местной истории. Но если эти события как-то связаны с исчезновением Оливера, то иначе его не разыскать.
Она нервно вцепилась в подлокотники кресла.
— А в городе не появлялся еще какой-нибудь приезжий, интересовавшийся моим отцом?
— Насколько мне известно, нет. Бен снимает комнату у Берни. Это сразу за углом. Вы можете поспрашивать там.
— Я так и сделаю, шериф. И спасибо вам. — Она поднялась, тут же встал Тайри. — По вашему мнению, с кем еще мне стоило бы переговорить?
— С Аби Райкер, хозяйкой ресторана «У Риты», чуть дальше по улице. Аби с Беном, похоже, нашли общий язык.
В его голосе прозвучала легкая нотка ревности; впрочем, возможно, Аннабель это только показалось.
— Спасибо вам. — Она протянула ему визитку: — Вот мой телефон, на всякий случай.
Она ушла, а встревоженный Тайри еще долго стоял посреди офиса.
На улице слонялся явно поджидавший ее Чарли Тримбл.
— Я не мог не заметить фото мужчины, которого вы разыскиваете. Я брал у него интервью в связи с произошедшими у нас в городе событиями. Возможно, шериф вам уже о них поведал.
— Да, убийства, самоубийства, взрывы… Говорите, брали интервью? Что он вам рассказывал?
— Пожалуй, мы могли бы обсудить условия.
— Простите?
— Я владелец газеты, мэм. Когда я переехал сюда и начал ее издавать, мне казалось, что самыми волнующими новостями будут дорожно-транспортные происшествия на горном серпантине да обвалы в угольных шахтах. Теперь я чувствую себя так, будто вернулся в Вашингтон!
Аннабель начал раздражать ликующий тон репортера.
— Что конкретно вам надо?
— Вы мне что-нибудь расскажете, тогда и я вам кое-что сообщу.
— Например?
— Например, кем в действительности является Бен.
— Если соглашусь, что именно вы мне сообщите?
— У нас с ним сложились довольно доверительные отношения. Должен заметить, меня сразу поразило, что он не похож на обычного бродягу. Для этого у него слишком хорошо поставлена речь и он слишком хитер. А его физические данные говорят сами за себя. Мне удалось выяснить, что он побил трех парней в поезде, спас человеческую жизнь при помощи автомобильного аккумулятора и разогнал еще троих бандитов, вооруженных бейсбольными битами. Не скажешь, что типичный бродяга.
— Ну да, у него есть определенные навыки.
— А вы с ним в каких отношениях?
— Это мой отец.
— Превосходно. Я слышал, он воевал.
— Во Вьетнаме.
— Части особого назначения?
— Чрезвычайного.
— Он имеет привычку путешествовать по сельской местности?
— Одно время он был правительственным чиновником, но ему надоело просиживать за столом.
Тримбл одарил ее снисходительной улыбкой.
— Сомневаюсь, что ваш отец когда-либо сидел за письменным столом. Раз вы не говорите правду, то и у меня нет оснований предоставлять вам какие-то сведения.
— По-моему, я достаточно вам рассказала. Теперь вы.
— Что ж, справедливо. Ваш отец уделяет много внимания Аби Райкер и ее сыну Дэнни. Дэнни весьма проблемный юноша. Выпускник школы, достигший своего потолка в восемнадцать и с тех пор катящийся под откос.
— Он что, наркоман? Пьяница?
— Не наркотики, не алкоголь, у Дэнни своей дури хватает. Его мать выиграла солидный иск к угольной компании после несчастного случая, унесшего жизнь ее мужа. Хотя теперь у них полно денег и они живут в огромном доме, Дэнни время от времени исчезает.
— Шериф говорит, он тоже пропал.
— Ваш отец произвел на меня впечатление хорошего человека. Я бы посоветовал ему не ожидать, что здесь кто-то еще станет исповедовать такие же принципы, в том числе и Дэнни, несмотря на то что ваш отец спас ему жизнь.
— Это предостережение распространяется и на вас? — спросила Аннабель.
— Я здесь недавно. До этого я сорок лет прожил в Вашингтоне. У меня там много друзей, мы по-прежнему поддерживаем отношения. И… — Тримбл внезапно запнулся, глядя, как будто сквозь Аннабель, на что-то вызвавшее неимоверный интерес.
— Мистер Тримбл? — Аннабель не понравился этот взгляд.
— Прошу прошения, мне необходимо кое-что немедленно проверить.
И он чуть не бегом бросился прочь.
Аннабель прошла по улице до фургона и передала друзьям содержание беседы с шерифом Тайри и о стычке с репортером.
— Считаешь, он заподозрил, кем на самом деле является Оливер? — спросил Калеб.
— Я бы не поручилась, что это не так. Думаю, на данный момент вероятность ошибки равна нулю.
— Черт, и угораздило же Оливера! — в сердцах воскликнул Рубен. — Город, который он выбрал, оказался сборищем убийц.
— Скорее в меблированные комнаты. Время поджимает.
Через пять минут Аннабель уже охмуряла старика Сандаласки.
— Здесь был Нокс, — сообщила она, вернувшись в машину. — Расспрашивал про Оливера. Берни сказал ему, что Оливер в больнице и что Нокс может еще попытаться навести справки в усадьбе Аби Райкер. Если Нокс явился в больницу и обнаружил, что Оливера там уже нет, он мог отправиться на ферму «Летняя ночь». Погнали.

ГЛАВА 61

Нокса и Стоуна втолкнули в серое бетонное помещение без окон и приковали к металлическим стульям, наглухо привинченным к полу. Они сидели здесь уже несколько часов и совершенно окоченели. Вдруг от удара с грохотом распахнулась дверь, и вошли пятеро мужчин, все в синей форме, с пистолетами и полицейскими дубинками на широком поясном ремне. Встали перед пленниками плотным полукольцом, скрестив на груди руки.
Скрипнула дверь, и Стоун вздрогнул, увидев вошедшего.
Это был Тайри и не Тайри. Во всяком случае, не Линкольн Тайри. Это была его уменьшенная тучная копия.
Стоун мгновенно догадался — Говард Тайри, старший брат шерифа, начальник тюрьмы. На нем была голубая форменная рубашка с коротким рукавом, отглаженные брюки цвета хаки и легкие мокасины с кисточками; очки в тонкой оправе на гладко выбритом лице. Он был похож не на свирепого начальника тюрьмы строгого режима, а на страхового агента, играющего в гольф в выходной день.
— Доброе утро, джентльмены, — произнес Тайри.
У Стоуна замерло сердце — именно этот голос он слышал, когда звонил с телефона Дэнни.
Охранники тотчас встали по стойке «смирно». Начальник тюрьмы сел за небольшой стол напротив Стоуна с Ноксом, открыл принесенную папку и погрузился в чтение.
Вскоре он снял очки и посмотрел на Стоуна.
— Энтони Батчер, тройной убийца, на свое счастье, ты совершил преступления в штате, не применяющем высшую меру. Поэтому ты приговорен к пожизненному заключению без права на условно-досрочное освобождение. Сменил четыре исправительных учреждения за последние двенадцать лет, включая тюрьму строгого режима в Арканзасе, потому что подвержен вспышкам беспричинной ярости. — Он заглянул в папку. — Проявляет неуважение к начальству.
Стоун бросил взгляд на Нокса и снова на Тайри.
— Сколько стоит такая писулька, Гови?
Начальник тюрьмы постучал по столу большим пальцем, и один из охранников подал ему полицейскую дубинку, полотенце и эластичный шнур. Тайри встал, не спеша обмотал конец дубинки полотенцем и обвязал сверху шнуром.
В следующее мгновение Стоун резко завалился на стуле набок, по разбитому лицу потекла кровь.
Тайри бросил на стол окровавленную дубинку и сел на место. Он не заглядывал в папку, пока тщательно не вытер носовым платком брызги крови со стекол очков.
— Через полотенце следов практически не остается, — проворчал он небрежным тоном. — Мы находим такой способ полезным для поддержания порядка. Заключенные отнимают слишком много времени, жалуясь на всякие пустяки.
Перевернув еще несколько страниц, Тайри указал на Нокса.
— Ричард Прескотт, известный также как Ричи Паттерсон из великого штата Миссисипи. Двадцать один год назад убил двоих человек во время вооруженного ограбления в Ньюарке и еще одного уже в исправительном учреждении. Штат Нью-Джерси больше не желает с тобой возиться, поэтому теперь ты наш гость до самой своей смерти.
Все это он говорил таким тоном, будто повторял под запись кусок нудной лекции скучающим первокурсникам.
— Я Джозеф Нокс из Центрального разведывательного управления. В ближайшие двадцать четыре часа сюда явится целая армия федералов, а потом вы, сволочи, сами будете гнить в тюрьме строгого режима!
Тайри ударил его дубинкой так, что стул сорвался с креплений и вместе с потерявшим сознание Ноксом упал на бетонный пол.
Тайри захлопнул папку.
— Поднимите их.
Охранники расстегнули наручники и поставили Стоуна с Ноксом на ноги.
Тайри внимательно посмотрел на находящегося без сознания Нокса. Скучным тоном приказал:
— Приведи его в чувство, Джордж. Он должен слышать.
В лицо Ноксу плеснули ведро воды. Захлебнувшись, он пришел в сознание, и его тут же стошнило водой и собственной кровью.
Тайри дождался, пока Нокс отдышится, и стал прохаживаться перед ними, заложив руки за спину.
— Вы находитесь в тюрьме строгого режима «Голубая ель». Она отличается от всех тех тюрем, с которыми вы, джентльмены, хорошо знакомы. Я — Говард В. Тайри, удостоенный чести быть начальником этого выдающегося учреждения. Сюда к нам направляют заключенных, у которых есть проблемы с адаптацией к жизни в заключении. Вас этапировали сюда, потому что в «Голубой ели» мы специализируемся на решении именно этих задач. У нас не бывает беспорядков, не говоря уже о побегах. Мы профессиональная организация. До тех пор пока вы соблюдаете установленные правила, у вас не будет никаких причин для беспокойства; можете не волноваться об угрозе вашей личной безопасности ни со стороны собратьев-заключенных, ни со стороны тех замечательных людей, что несут охрану этого учреждения.
Кровь из разбитых лиц Стоуна и Нокса капала на пол. Тайри раздраженно щелкнул пальцами, и один из охранников торопливо вытер пятна крови дубинкой, обмотанной полотенцем.
— Принуждение мы применяем лишь в случаях, когда иначе нельзя. Так как вы должны иметь ясное представление о степени воздействия, я это сейчас продемонстрирую.
Он помолчал и вгляделся в их лица.
— Если заключенный не выполняет команду охранника немедленно, может и должно быть применено принуждение.
Тайри взял у охранника дубинку и ткнул ею в живот Стоуну.
Стоун согнулся, выдал то немногое, что оставалось в желудке, и рухнул на пол.
Тайри невозмутимо продолжил:
— Будьте добры, зарубите себе на носу, что в «Голубой ели» в отличие от других исправительных учреждений любого рода предупреждения заключенному обязательными не являются. Несанкционированные действия со стороны заключенного немедленно влекут за собой соответствующие последствия.
Тайри дождался, пока задыхающийся Стоун встал.
— Если заключенный в словесной или иной форме нанесет оскорбление охраннику, может и должно быть применено принуждение.
Тайри резким ударом дубинки свалил на пол все еще полубессознательного Нокса. Затем воткнул дубинку ему в рот и держал ее там, пока Нокс не начал синеть и конвульсивно дергаться от удушья.
Тайри разогнулся и вручил дубинку охраннику; задыхающегося Нокса поставили на ноги.
— Если заключенный тем или иным способом нападет на охранника или нанесет ему телесное повреждение, окончательная мера воздействия применяется без предупреждения.
Начальник тюрьмы дал знак, и один из охранников вложил ему в руку свой пистолет. Тайри проверил, есть ли патрон в патроннике, снял с предохранителя и прицелился Стоуну в голову.
— Ради всего святого! Нет! — выкрикнул Нокс разбитым ртом.
В эту минуту распахнулась дверь, и втащили скованного по рукам и ногам высокого негра с распухшим окровавленным лицом. Охранники припечатали парня спиной к стене, покрытой крупными оспинами.
Тайри начал объяснять:
— Буквально пять минут назад этот джентльмен набросился на охранника. Он посчитал свои гражданские права нарушенными после того, как охранник позволил себе маленькую шутку про его мамашу.
Тайри выстрелил заключенному в голову. Тот ничком рухнул на пол, — на затылке зияло огромное выходное отверстие. На эластичной обшивке стены остались кровавые брызги мозгов вокруг большой оспины.
— И после этой дикой выходки был застрелен при попытке к бегству с захватом заложника, что должным образом задокументировано для своевременного рапорта по команде.
Тайри вернул пистолет и вновь начал мерять комнату шагами.
— Вот основные правила поведения в нашем учреждении. Мы сделали их краткими и доступными для понимания, чтобы вы могли их легко запомнить и неукоснительно им следовать. Прошу зарубить себе на носу, что здесь у вас нет никакой частной жизни, никаких привилегий, никакого чувства собственного достоинства и никаких оснований ожидать чего-либо кроме того, что мы вам объяснили. Попав в это учреждение, вы перестали быть людьми. Любой охранник без всякого сожаления и угрызений совести лишит вас жизни в любой момент и по любому поводу. А сейчас вас официально зачислят в состав заключенных. Если не будете доставлять нам ненужных хлопот, то есть вероятность, что вы доживете здесь свои дни относительно мирно, хотя я и не могу сказать, сколько этих дней вам осталось. Тюрьмы строгого режима — по своей природе источник повышенной опасности. Мы, в свою очередь, приложим все разумные усилия, чтобы обеспечить вам безопасность, однако никаких гарантий я дать не могу.
Он помолчал и повернулся к ним лицом.
— Добро пожаловать в «Мертвую скалу», джентльмены. Надеюсь, вам у нас не понравится.

ГЛАВА 62

Войдя в ресторан «У Риты», Аннабель задержалась у двери, изучая обстановку. Заняты были половина столиков и все места у стойки.
— Вам помочь? — обернулся к ней мужчина за стойкой.
— Мне нужна Аби Райкер.
— Ее нет. Она у себя дома.
— На ферме «Летняя ночь»?
— А вы кто?
— Шериф Тайри прислал меня с ней побеседовать.
— А, ну тогда все в порядке. Может, позвоните ей?
— У вас есть ее телефон?
Аннабель позвонила. Когда Аби ответила, стало ясно, что она в слезах. Она не хотела даже разговаривать с Аннабель, пока та не упомянула человека, известного Аби как Бен.
— Это мой отец.
Аннабель быстро изложила ту же легенду, которую рассказывала Тайри.
— Он говорил, что жены и дочери нет в живых, — холодно сказала Аби.
— Да, мамы нет. Уже очень давно. Он сказал так просто потому, что не хотел меня подставлять.
— Правительственный агент? Я почувствовала какую-то странность… Он не такой, как все, понимаете?
— Конечно, это же мой отец. Не такой. Как вы думаете, где он?
— Вчера был в больнице. Как и Дэнни, мой сын. А теперь оба пропали. У меня много причин для переживаний.
— Шериф Тайри рассказал мне, что здесь происходит. Согласна, вам есть из-за чего волноваться. Могу я к вам подъехать?
— Зачем?
— Сейчас вы моя единственная ниточка к папе.
— Я же сказала, что не знаю, где он. И где мой сын.
— Вдруг вы вспомните, если мы поговорим? Пожалуйста, это мой единственный шанс.
— Хорошо.
Аби объяснила, как к ней проехать, и вскоре Аннабель сидела в ее гостиной; Калеб с Рубеном остались в фургоне далеко от дома.
Аннабель пробовала задавать самые разные вопросы, Аби честно на них отвечала, но они не продвинулись ни на шаг.
— Вы с ним подружились?
Аби ответила, тщательно подбирая слова:
— Он умеет слушать. Не осуждает. Я считаю, это большая редкость. — По щеке скатилась слеза. — Рядом с ним становишься лучше.
— Могли они уйти из больницы вместе с вашим сыном?
— Не знаю. Дэнни страшно избили. Если бы не Бен… — Она взглянула на Аннабель. — Как его настоящее имя?
Аннабель не сразу решилась, но она видела, что Аби искренне увлечена Стоуном.
— Оливер.
— Если бы не Оливер, у меня бы уже не было сына, поэтому если я могу вам чем-то помочь…
— Если что-нибудь вспомните, позвоните.
Аннабель отдала ей визитку, обнадеживающе пожала руку и ушла.
Вернувшись в фургон, она села на пассажирское место, погруженная в свои мысли.
— Куда теперь? — спросил Калеб.
Рубен смотрел на нее с удивлением.
— Все в порядке?
Она вздрогнула и очнулась.
— Что? Да, нормально.
— Ребята, у Аби Райкер, видать, полно бабок — такой домина, — сказал Рубен, оценивающе оглядываясь назад.
— Ага, только он стоил ей мужа.
— Так какие наши действия, Аннабель? — снова спросил Калеб.
Аннабель промолчала. Ответа у нее не было.
«Где же ты, Оливер, черт тебя подери?»

ГЛАВА 63

Оформление в «Мертвой скале» включало в себя в основном стояние раком с раздвинутыми ягодицами перед командой из нескольких мужчин и одной женщины. Женщина снимала процесс оформления на видеокамеру, что добавляло происходящему величия. Когда обыск полости тела был завершен, новеньким обрили головы.
Подозрение на педикулез, сказал один охранник, а второй похихикал по поводу секретного оружия, спрятанного у корней волос.
Они сидели голые, сжавшись в углу, пока их скребли жесткими проволочными щетками. После этого из пожарного рукава шарахнули водой с такой силой, что узников размазало по стене, как муравьев, облитых из взбесившегося садового шланга.
Нокса и Стоуна одели в оранжевые комбинезоны и в кандалах повели в камеру. Охранники держали электрошокеры наготове в ожидании малейшего повода долбануть разрядом в пятьдесят тысяч вольт. Дверь камеры представляла собой двухдюймовую стальную плиту с откидной кормушкой в нижней половине и наблюдательным глазком — в верхней. Узников втолкнули внутрь, сняли кандалы, оставившие на коже неровные полосы, и с громким скрежетом заперли камеру.
Нокс и Стоун упали рядом на пол, тупо оглядывая замкнутое пространство восемь на двенадцать футов. В углу стояла параша из нержавейки, привинченная к стене впотай, чтобы крепеж не смогли использовать в качестве оружия. Таким же способом к стене, противоположной двери, был притянут металлический столик, а к боковым стенам — два лежака с тонкими поролоновыми матрацами и подушками. Шестидюймовое зарешеченное отверстие в бетонной стене служило единственным окошком.
Нокс сидя привалился к стене и, покачивая пальцем шатающийся зуб, посмотрел на Стоуна.
— Куда, к чертям, подевалась правовая процедура?
— Боюсь, в наше время она становится все менее популярной, — ответил Стоун, потирая огромную шишку на голове.
— Удивительно, как это нас поместили в одну камеру. Я был уверен, что разделят.
— Они так поступили, потому что им плевать, что мы тут друг другу расскажем.
— Хотите сказать, что мы отсюда никогда не выйдем?
— Официально нас не существует. Тюремщики могут творить все, что им заблагорассудится. Они убили человека у нас на глазах. Это доказывает, что в нас не видят свидетелей. Как думаете, камера прослушивается?
— Вряд ли это их сильно беспокоит, но кто знает?
Стоун придвинулся ближе и перешел на шепот, одновременно отбивая такт подошвами по стене, чтобы сбить прослушку.
— Есть хоть шанс, что ваша контора нас отыщет?
Нокс тоже стал пристукивать подошвами.
— Шанс есть всегда. Но даже если и так, представляете, сколько здесь всяких возможностей спрятать концы? Как вы говорите, нас не существует.
— И разумеется, нас всегда могут убить, мы и так уже без вести пропавшие… Кто послал вас за мной?
— Думаю, при сложившихся обстоятельствах было бы глупо соблюдать режим секретности. Маклин Хейес.
Стоун едва заметно улыбнулся.
— Что ж, понятно.
— Вы служили под его началом.
— Если это можно так назвать.
— А как бы вы это назвали?
— Я не служил под его началом. Я пережил его командирство.
— Вы не первый, кто мне это говорит.
— Я бы удивился обратному.
— Вы заслужили ту медаль. Почему вы ее не получили?
— Как вы узнали?
— Пришлось немного покопать. Вы были лучшим из лучших.
— Любой солдат из нашего взвода…
— Не надо, я ведь тоже там был. Солдатами не рождаются. Так почему вы не получили награду? Я видел документы на представление. Их затормозил Хейес.
Стоун пожал плечами:
— Никогда над этим не задумывался.
— Какой-то ваш поступок по-настоящему взбесил этого типа, да?
— Если и так, разве сейчас это имеет значение?
— Расскажите.
— Нет, вам я ничего рассказывать не буду!
— Ладно, другая тема. Я уверен, что убийство Грея и Симпсона — ваших рук дело.
— Рад за вас.
— Это что, признание?
Стоун сильнее зашлепал подошвами по стене.
— Сейчас нужно думать о том, как отсюда выбраться. Потому что, если у нас это не получится, скоро и вам, и мне все будет совершенно безразлично.
— Согласен. Слушаю, — кивнул Нокс.
— Я еще подумаю… Ну а если нам удастся совершить побег, что вы тогда намерены предпринять?
— О чем вы?
Глаза Стоуна вспыхнули.
— Вы прекрасно знаете о чем. Я о себе.
— Если бы пришлось отвечать сейчас, то я бы сказал, что намерен закончить свою командировку и сдать вас по назначению.
Стоун переварил это и в конце концов согласился.
— Ну что ж. Логично. Теперь мы вполне определились.
— Поэтому введите меня в курс событий, которые привели к тому, что мы здесь оказались.
Стоун начал рассказывать и закончил лишь через полчаса. Все это время две пары подошв не переставая отбивали дробь по стене.
— Нашли же вы местечко, где скрываться! — Нокс потер порез на лице. — Кстати, я провел опросы ваших приятелей.
— Каких еще приятелей?
— Вы прекрасно знаете каких.
— С ними все в порядке? Только правду.
Стоун смотрел Ноксу прямо в глаза.
— Да ничего я с ними не сделал. И насколько мне известно, у них все хорошо.
— Они здесь совершенно ни при чем. Если нам удастся отсюда выбраться, вы должны отразить это в своем рапорте.
— Ладно. — Нокс придвинулся ближе к Стоуну и зашептал на ухо: — Тем не менее они пытаются следить за мной.
— Уверены? Вы их засекли?
— Не совсем, просто больше некому. Во всяком случае, здесь эта цыпочка; не верю, что Сьюзен — ее настоящее имя. Наверняка именно она наплела обо мне небылиц в местной закусочной, чем здорово меня подставила.
— Если и так, ею двигали дружеские чувства ко мне, Нокс. Не надо ее преследовать. Вы же нашли меня. Больше Хейесу ничего не надо.
— Я, собственно, о другом. Интересно, ваши друзья уже вычислили, куда нас занесло?
— Вряд ли. Мне самому еще не верится, что мы здесь.
Нокс хлопнул ладонью по стене.
— Как, по-вашему, они ведут операции с наркотиками из федеральной тюрьмы?
— Многое еще не ясно, но очевидно, что они совсем не боятся свидетелей.
— Заключенные могут и не догадываться. А вот охранники наверняка в деле.
— Видимо, не стопроцентно, — задумчиво произнес Стоун.
— Почему вы так решили?
— Здесь служил некий Джош Кумс. Так вот, его застрелили на охоте; говорят, несчастный случай. Вряд ли это была трагическая ошибка. Думаю, он случайно столкнулся с тем, что здесь творится, и поплатился.
— Кумс? У тех, кто взлетел на воздух, была та же фамилия.
— Верно. Вилли не верил, что Дебби Рэндольф покончила с собой. Полагаю, его матери велели подстроить передозировку. Когда это не сработало, подложили взрывное устройство.
— Мать пыталась убить родного сына?
— Вот-вот.
Дверь камеры вздрогнула от мощного удара. Мужчины вскочили на ноги и отошли к противоположной стене.
— А ну, заткнулись там! — раздался окрик.
— Мы замолкаем, — ответил Нокс.
— Я сказал, заткнулись, ур-роды!
Нокс и Стоун не ответили, молча глядя на дверь.
— Еще слово, и мы вас через жопы вывернем.
Тишина.
— Подошли к двери, повернулись кругом и просунули руки в кормушку. Выполнять!
Стоун и Нокс переглянулись. Первым подошел Стоун, повернулся к двери спиной и, заведя руки назад, просунул их в кормушку. Ему так быстро стянули запястья, что он поранил их о кромку прореза. То же самое проделали с Ноксом.
— А теперь отошли от двери, — прорычал голос.
Нокс и Стоун отодвинулись в глубь камеры.
Дверь с грохотом распахнулась. Дальше все слилось в один сплошной кошмар.
Укрываясь за огромными, дюймовой толщины, плексигласовыми щитами, в камеру ворвались пятеро одетых в защитную броню охранников. Нокс и Стоун были сметены и прижаты спинами к стене. В глаза брызнули слезоточивым газом и парализовали электрошоком. Затем их раздели, вытащили из камеры, поволокли по коридору и швырнули в душ, где водяная пушка опять впечатала узников в стену. Правда, от ледяной воды хоть немного уменьшилась резь в глазах.
Их снова подхватили и оттащили в карцер с двумя стальными лежаками со следами испражнений. Узников швырнули на эти лежаки и притянули ремнями в пяти местах: за руки, ноги и за горло. Напоследок каждого еще раз ткнули электрошоком.
— Какого черта?.. — прохрипел полупарализованный Нокс.
Охранник с нашивкой на рукаве ударил его кулаком в зубы.
— Неподчинение приказам. Здесь вам не тут, старикашки. Не знаю, из какой тюряги ты к нам свалился, но у нас церемониться не любят. И чтоб ты знал, в задницу электрошокером я могу ткнуть просто так, от хренового настроения. Потому что моя баба сегодня не дала или собака на ковер насрала.
— Я агент ЦРУ.
— Кто бы сомневался… Слышь, парни! У нас тут шпион объявился. А дружок небось из КГБ?
Охранник повернулся к соседнему лежаку и ударил Стоуна по лицу.
— Ты, дедуля, кэгэбист? — Он сунул руку в перчатке в промежность Стоуну и крепко сжал. — Я задал вопрос, старикашка!
Стоун не отвечал, молча вглядываясь в лицо за прозрачным забралом. И вдруг вспомнил: один из тех троих, с бейсбольными битами, избивших Дэнни. Как раз третий, который струсил, но, улепетывая, успел получить от Стоуна битой по спине.
— Не говорил дружкам, как бросил их и сбежал? — превозмогая тошнотворную боль, тихо спросил Стоун, чуть оправившись от действия электрошока.
Охранник нервно хохотнул под пристальным взглядом Стоуна и, кинув вороватый взгляд на приятелей, убрал руку. Пока они по одному выходили из камеры, Стоун, несмотря на давящие путы, не сводил с охранника презрительного взгляда.
Дверь закрылась.
— Думаю, нас хотят поскорее сломать, — простонал Нокс.
— Тогда им придется потрудиться.
— Ты был в плену?
— Полгода. Это еще цветочки по сравнению с тем, что вьетконговцы считали гуманным обращением. Там мы сидели в яме, едва прикрытой пальмовым листом, и били нас всякий раз, как вздумается охране. Техника ведения допросов была такая, что рядом с ней ваше знаменитое утопление покажется детским баловством. Ну а жратву, которую раз в день швыряли в яму, нельзя было назвать съедобной даже при самой буйной фантазии.
— Нам уже не по двадцать, Карр.
— Зови меня Оливер. Карр умер.
— Хорошо. Тем не менее нам не двадцать лет.
— Все идет от головы, Нокс. Все от головы. Если не будем думать, что нас можно сломать, нас не сломают.
— Ну да, — неуверенно согласился Нокс.
— У тебя есть семья?
— Сын и дочь. Парень на Ближнем Востоке в морской пехоте. Дочь работает адвокатом в Вашингтоне.
— У меня тоже была дочь. Она погибла… А твоя жена?
— Умерла.
— Моя тоже.
— Брансуик, штат Джорджия? Клэр?
Стоун не ответил.
— Парень по имени Гарри Финн говорил: Симпсон признал, что ее убили. Он сам и отдавал приказ цэрэушникам уничтожить всю семью.
Стоун смотрел в потолок, медленно изгибая онемевшие от кожаных ремней конечности.
— Отличный парень Гарри. Знает, когда нужно прийти на помощь.
— Мне очень жаль, что ты потерял близких… Оливер.
— Давай поспим. Просто немного поспим.
Стоун закрыл глаза.
Через минуту отрубился и Джо Нокс.

ГЛАВА 64

— У нас мало времени, — напомнил Калеб.
Они сидели вокруг старенького складного столика на обочине узкого дублера главной дороги на Дивайн. Перед ними стояла еда, купленная Аннабель в ресторанчике «У Риты».
Аннабель сердито посмотрела на Калеба. Рубен продолжал невозмутимо грызть куриную ножку.
— Ну и какие будут предложения? — спросила она.
— Надеюсь, Алекс нам поможет, — предложил Калеб, увлеченно снимая кожу со своей порции курицы.
— Поможет что? Провалить все дело? — вскинулась Аннабель.
— Мы ведь уже обсудили Алекса, — осадил ее Рубен. — Он отличный профессионал и чертовски храбрый парень. Думаю, Калеб говорит дело.
— С чего вы взяли, что он примчится нам помогать? Это поломает ему карьеру. Вы же слышали.
— Спросить не помешает.
— Почему я?
— Хорошо, давай я, — повысил голос Рубен. — Все, что угодно, лишь бы помочь Оливеру.
Аннабель внимательно посмотрела на одного, на другого и, вздохнув, достала мобильник.
— Не надо, я сама.
Через минуту она дозвонилась.
— Алекс?
— Аннабель! Все нормально?
— Мне… — Она запнулась. — Нам нужна твоя помощь.
Еще через пять минут притихшая Аннабель убрала телефон.
— Ну?! — хором спросили мужчины.
— Едет сюда.
Рубен хлопнул Калеба по спине, чуть не уложив его лицом в салат из помидоров.
— Я знал, что так будет. Дружба сильней официальных обязанностей!
— Поживем — увидим, — проворчала Аннабель. — Но пока нельзя сидеть без дела.
Рубен отправил куриные кости в лес, вытер рот и скатал салфетку в шарик.
— Готов прокатиться. Проведу разведку местности.
— А мы с Калебом?
— Общайтесь в городе. И не забывайте, где-то рядом бродит убийца. Встречаемся здесь же.
— Меня беспокоит репортер, — призналась Аннабель. — Даже если мы и отыщем Оливера, этот тип может все испортить. Мне не понравился его взгляд. Будто он внезапно что-то разгадал.
— Ну, тогда придется убедить репортера, — сказал Калеб, — что не в его интересах вести журналистское расследование.
Аннабель обдумала этот недвусмысленный намек.
— Пожалуй.
Рубен умчался на мотоцикле, а Калеб с Аннабель отправились обратно в город. На главной улице остановились у здания суда.
— Шериф говорил, что мать Вилли Кумса работает помощником судьи. Попробую, вдруг удастся из нее что-нибудь вытянуть.
Калеб огляделся и увидел библиотеку.
— Кажется, я знаю, что делать мне. Но если тебе нужен телохранитель… Как говорит Рубен, где-то рядом бродит убийца.
Аннабель великодушно улыбнулась.
— Я ценю предложение, защитник ты мой, но, думаю, все будет в порядке. К тому же за соседней дверью офис шерифа.
Калеб радостно умчался, а Аннабель вошла в здание суда.

Ширли Кумс подняла голову. Аннабель представилась.
— Примите соболезнования в связи со смертью вашего сына.
Ширли смотрела на нее с подозрением.
— Вы его знали?
— Нет, шериф Тайри рассказал.
— Родители не должны хоронить своих детей, — тихо заметила Ширли, доставая сигарету.
Пальцы так тряслись, что она едва справилась с зажигалкой.
— Да, мэм, это невыносимо.
— Мужа я тоже потеряла. Несчастный случай, — торопливо добавила Ширли. — А папу засыпало в шахте.
— Боже, как ужасно.
— Жизнь вообще ужасна, не находите? — заметила она с сарказмом. — Итак, что вы хотели?
— Надеялась, вы расскажете мне что-нибудь об отце.
— Никогда с ним не встречалась.
Аннабель исподволь внимательно изучала лицо женщины.
«Это явная ложь».
Она оглядела штабель коробок.
— Как видите, получили массу работы, — пояснила Ширли.
— Вижу… Я очень беспокоюсь за отца.
— Мне говорили, что он уехал из города.
— Кто говорил?
— Не помню. Скорее всего услышала в ресторане «У Риты».
— Вы дружите с Аби Райкер?
В этот момент открылась внутренняя дверь, и легкой походкой к ним вышел судья Мосли. В костюме и с бейсболкой в руке.
— Ширли, я… — Он замолчал, увидев Аннабель, и широко улыбнулся. — А кто тут у нас?
Пожимая руку, Аннабель почувствовала, как он чуть дольше положенного задержал ее пальцы в своих. Объяснила, кто она такая и зачем сюда пришла.
— Бен показался мне очень интересным человеком, — сказал Мосли. — Жаль, я не успел познакомиться с ним ближе. Надеюсь, вы его разыщете. А сейчас извините, я должен идти.
— В тюрьму, судья? — спросила Ширли.
— Совершенно верно. — Он повернулся к Аннабель. — Я наведываюсь туда раз в неделю и разрешаю спорные вопросы между заключенными и охраной. К сожалению, споров этих довольно много.
— Надо думать.
— Наша главная задача — перевоспитание преступников, — сказал судья. — Пусть лишь считанные единицы заключенных «Голубой ели» выйдут на свободу, тем не менее они все имеют право на человеческое достоинство.
— Вот и Джош так думал, — выпалила вдруг Ширли.
Они обернулись в ее сторону.
Ширли покраснела.
— Мой муж. Он работал там охранником. — Она глянула на Аннабель. — И погиб… Несчастный случай. Он считал, что нужно уважать человека в каждом, безотносительно к тому, заключенный перед тобой или свободный гражданин.
— Совершенно верно, — согласился Мосли. — К сожалению, надо признать, что Говард Тайри не в восторге от этой концепции, и конфликтные ситуации периодически повторяются. Но я льщу себя надеждой, что мои старания в конце концов окажут благотворное воздействие.
— Говард Тайри?
— Брат нашего шерифа, — пояснила Ширли. — Начальник тюрьмы «Мертвая скала».
Мосли улыбнулся Аннабель.
— Официальное название «Голубая ель», но народ зовет ее «Мертвая скала».
— Там произошел обвал, и бригада шахтеров попала в ловушку, — сказала Ширли. — Людей так и не достали. Шахту замуровали, а на их костях поставили эту дьявольскую тюрьму. Одним из погибших был мой отец.
Тушь потекла у нее под глазами, и судья с Аннабель тактично отвели глаза.
После паузы судья заметил:
— Шахтерская профессия чрезвычайно опасна.
— Понимаю, — со вздохом ответила Аннабель.
— Ну, всего доброго, леди.
Он ушел, поднялась и Аннабель.
— Не хочу отвлекать вас от работы.
— Простите, что не смогла вам помочь, — хрипло сказала Ширли.
«Вы уже помогли».

ГЛАВА 65

Стоун и Нокс пробыли в карцере, привязанные к лежакам, почти шесть часов. Все это время они спали. Явившиеся охранники были явно раздосадованы тем, что пленники так легко прошли тяжелое испытание.
Их заставили снова надеть оранжевые комбинезоны и потащили в камеру. Обоим пришлось проявить немалую выдержку и не отвечать на провокационные ядовитые насмешки. Нокс закусил губу, а Стоун смотрел немигающим взглядом, повторяя про себя, что благоприятный шанс появится лишь в том случае, если они не потеряют самообладания.
Через час их снова подвергли личному досмотру, заковали в кандалы и отвели в столовую, где наручники сняли.
В животе у Нокса уже урчало, когда они сели за свободный стол. Вокруг качалось море голов; Стоун пришел к выводу, что в столовой находится около пяти сотен заключенных. На добрых три четверти это были негры, хотя среди охранников негров не было.
На новеньких поглядывали. Выражения на лицах были самые разные: от любопытства до равнодушия и враждебности.
Разговаривали всего несколько человек, остальные ни на что, кроме своих подносов, внимания не обращали. Нокс тоже опустил глаза, когда на столе перед ним появился поднос.
Дождавшись, пока отойдет служитель, он предложил Стоуну:
— Не заказать ли приличного каберне — проталкивать эти помои?
— О, еще можешь шутить? Неплохо. Что ты там видишь? — Он показал глазами на заключенных.
— Такие же, как мы, несчастные, с той лишь разницей, что мы не совершали никаких преступлений. Отставить: я не совершал преступлений.
Стоун опустил в баланду пластиковую ложку, единственный имевшийся в наличии столовый прибор.
— Тебе, наверное, приходилось бывать в тюрьмах?
— Только не в качестве заключенного.
— Ну и что именно в этой не так? Подумай.
Нокс огляделся.
— Какие-то они слишком тихие для самых отъявленных негодяев в стране.
— Верно. Подавленные, забитые, запуганные. Что еще?
Нокс взглянул на ближайшую к ним группу. Четыре негра, не глядя друг на друга, равнодушно тыкали ложками в миску. Нокс осторожно понаблюдал за их вялыми движениями, заметил безжизненные взгляды и догадался.
— И еще под кайфом?
— И под кайфом. Мы с тобой уже знаем, что таблеток здесь хватает.
— Ты что, считаешь, партии товара приходят сюда? В тюрьму?
— Нет. Весь товар, по всей видимости, идет на «ямы» Нью-Йорка, Филадельфии, Бостона и других мегаполисов Восточного побережья. А здесь скорее используют некоторый излишек, чтобы ломать строптивых.
— Заключенные — наркоманы в принудительном порядке? Да это тянет на нарушение огромного количества прав!
Стоун вдруг склонился над тарелкой и принялся за еду. Нокс моментально сделал то же самое. Послышались шаги — кто-то остановился у них за спиной.
— Мэнсон, новые заключенные уже адаптировались к нашим порядкам? — Говард Тайри обращался к подскочившему к их столу охраннику.
У Мэнсона правый глаз был закрыт повязкой. Мельком глянув на него, Стоун сразу понял почему — именно ему он засветил в глаз пряжкой ремня.
«С каждым часом все веселее».
— Сэр, мы поставим их на место.
Охранник отстегнул с пояса дубинку и резко ткнул Стоуна в челюсть.
— Вот этому понадобятся дополнительные занятия, но мы и его научим осмысленному соблюдению порядка.
— Молодец, — похвалил Тайри.
Убирая дубинку, Мэнсон царапнул ей Стоуна по лицу. Потекла кровь, однако Стоун не шелохнулся.
— Как вам хорошо известно, — заговорил Тайри, — в большинстве подобных учреждений заключенные питаются по камерам и свободное время проводят строго по одному. Здесь, в «Голубой ели», мы, пожалуй, излишне либеральничаем. — Он обвел взглядом застывшую в гробовой тишине столовую. — И позволяем заключенным причаститься к гуманистическим ценностям. Например, совместный прием вкусной и здоровой пищи воспитывает дух товарищества.
Тайри положил руку Стоуну на плечо и слегка сдавил. Стоуна будто гремучка ужалила — настолько омерзительным было прикосновение этого типа. Тем не менее он даже не вздрогнул, и Тайри в конце концов убрал руку.
— Благодаря нашему состраданию и человеколюбию, — продолжал вещать Тайри, — рано или поздно заключенные приходят к осознанному соблюдению требований установленного порядка. Хотя я лучше других знаю, насколько ухабистым и тернистым может быть этот путь.
Пока он шел через столовую в окружении толпы охранников, заключенные сосредоточенно уплетали отвратительную пищу.
«Бедолаги не только под кайфом, они еще и до смерти запуганы, — думал Стоун. — Этот ублюдок может в любую минуту лишить жизни любого из них. Он может и меня убить. Если Мэнсон первым не доберется».
Только когда Тайри с Мэнсоном вышли из столовой, Стоун вытер с лица кровь.

ГЛАВА 66

После совместного приема пищи приобщенным к гуманистическим ценностям Ноксу со Стоуном дали полчаса свободного времени. Свобода представляла собой огороженную бетонную площадку в центре тюремного двора, с сеткой из колючки вместо крыши, единственным баскетбольным кольцом без сетки и заплатанным мячиком. Активный отдых на свежем воздухе.
«Это чересчур даже для либеральных гуманистов», — подумал Стоун.
Несколько заключенных медленно рысили по крохотному кругу, один стучал мячом, большинство стояли, тупо уставившись на носки ботинок. На вышках по углам, откуда вся площадка просматривалась как на ладони, торчали охранники со снайперскими винтовками и русскими «Калашниковыми».
Стоун заметил синюю линию, идущую по периметру бетонной площадки.
— Заступишь за нее хоть носком башмака, и дядя с вышки тебя пристрелит, — послышался голос.
Рядом стоял маленький вертлявый заключенный со щетинистыми седыми усами, встрепанной головой и мутными глазами.
— Спасибо за сенсационную новость, — сказал Нокс. — А то нас забыли предупредить на инструктаже по технике безопасности.
Вертлявый взглянул на Нокса и нервно захихикал.
— Клевый прикол. Офигенно клевый. — Он перевел взгляд на Стоуна. — Вам, парни, сколько положили?
— Даже не спрашивай. А тебе?
— Жизнь, жизнь, жи-изнь, — пропел вертлявый. — Три пожизненных поочередно, а не параллельно. Вот так вот, братаны.
— Ясно… — рассеянно ответил Стоун, методично фиксируя в памяти позицию вышек и сектор стрельбы каждого из охранников.
Дьявольски продуманная планировка произвела на него впечатление. Даже необученный новобранец легко и быстро пристрелит любого заключенного. Тот и плюнуть не успеет, не то что совершить попытку к бегству.
— И много здесь таких? — спросил Нокс. — Пожизненных?
— Все, кого я знаю, а я здесь одиннадцать лет. По-моему, одиннадцать. Вел когда-то календарь, потом надоело стенку марать. Смысла нет. Старине Донни не светит досрочное.
— За что же ты сел, старина Донни? — спросил Нокс с откровенной неприязнью.
— Убил-таки трех малолетних детей, — спокойно сообщил тот, будто назвал дату рождения. Затем высморкался в сложенные ладони и вытер руки о задницу.
— За каким дьяволом, старина Донни? — Нокс непроизвольно сжал кулаки.
— Так эта сука мне велела, вот за каким. Это был ее выводок от второго мужа, братан. Страховое возмещение. Совратила меня. Именно. А потом такой кипеж подняла, когда я их реально пришил! Скажешь, самозащита? Ага, держи карман шире. Меня развели, братан, реально развели. Где, к чертям, справедливость?
— Справедливость? — скептически переспросил Нокс.
— Ну! Адвокаты, судьи… суки — все только и валят на тебя дерьмо. Никакой справедливости. Унизительно. Боже, храни Америку, мы должны поровну купаться в нашем общем дерьме.
Нокс стиснул зубы.
— А она получила три пожизненных срока?
— Кто, эта сука? Еще чего! Говорю же, свалила все на меня. Снова вышла замуж и замечательно сидит на страховых бабках, пока я здесь гнию. На суде обозвала меня маньяком. Хотя мы вместе заварили эту кашу, Богом клянусь.
— Думаю, тебе нужно поискать хорошего адвоката. С другой стороны, ты сейчас как раз там, где и должен находиться, Донни. А теперь не хочешь поискать пятый угол?
Нокс угрожающе шагнул вперед.
Стоун взял его под руку, не обращая внимания на то, что наблюдавший за ними охранник положил палец на спусковой крючок.
— Слышь, Донни, а ты побывал во многих тюрьмах? — спросил Стоун.
— Кто, я? Эта у меня четвертая. И вторая строгая, — добавил он с гордостью.
— За что тебя перевели в «Мертвую скалу»?
— Ударил охранника. Им не нравится, когда их бьют; только они могут хреначить нашего брата безнаказанно.
— Конечно, жизнь несправедлива, — подал голос Нокс.
— Готов поклясться, ты парень наблюдательный. Не замечал здесь всякой непонятной ерунды? — продолжал Стоун.
— Наблюдательный? Братан, у нас всего лишь час в сутки. Полчаса на жрачку, полчаса на долбаную прогулку. А двадцать три часа и две жратвы ты сидишь в склепе восемь на двенадцать. Некогда следить за ерундой.
В это время стучавший мячом заключенный выпустил его из рук. Мяч выкатился за синюю линию, парень кинулся за ним.
— Вот черт, — случайно заметил его Нокс. — Эй, приятель!..
Парень не услышал либо не обратил внимания. Едва он вылетел за линию, пуля ударила ему в спину, и он ничком упал на бетон. Стоун с Ноксом бросились на помощь, но были остановлены выстрелами.
Два охранника не спеша прошагали за линию и небрежно подняли парня. Никакой крови, отметил Стоун.
— Первый раз палят резиновыми дурами, — стал объяснять Донни. — Чертовски больно. Сбивает с ног, но остаешься в живых. Ну а на второй раз тебе третьей попытки не оставят, сечешь?
Охранники уволокли потерявшего сознание заключенного, и они вернулись в свой угол площадки.
Стоун продолжил прерванный разговор:
— В тюрьме есть библиотека? Учебные классы? Мастерские?
Донни фыркнул.
— Посмотрел «Побег из Алькатраса»? Очнись, братан, где тут Клинт Иствуд? Библиотеку обещают всю дорогу, но ни одной занюханной книги я так и не увидел. Предполагались классы за среднюю школу по учебному телеканалу, но говорят, что телик без конца ломается. И мастерских нет никаких. Здесь вообще ни фига нет. Получи только душ три раза в неделю по пять минут. Отделают тебя щетками, как бесы кочергами, а потом окатят так, словно твою задницу зарядили в базуку и выстрелили к чертям. Лучше я грязным останусь. Все равно на вечеринки не ходить.
Он хлопнул пузырем жевательной резинки и снова яростно заработал немногими оставшимися зубами.
— Ну а свидания с родными, звонок домой? Адвокаты, наконец?
Донни тихо засмеялся.
— Ты еще заслужи свои свидания! Максимум два свидания в месяц. Но ты обязательно проштрафишься на малейшей фигне, и не видать тебе никаких свиданий. Насколько я знаю, в этой тюрьме за последние пять лет не было ни одного свидания. И звонить не захочешь, потому как даже моя мамаша не намерена платить за звонок. И никаких адвокатов здесь не бывает. Про нас все забыли. Мы больше никто. Мы — «Мертвая скала». И подохнем мы здесь же. Лучше сразу к этому привыкайте.
Он проглотил жевательную резинку и чуть не подавился.
Стоун оглянулся на заключенных.
— Народ здесь выглядит немного расслабленным. — Он внимательно посмотрел на Донни. — Немного слишком расслабленным.
Донни осклабился и придвинулся ближе.
— Ты тоже заметил? Большинство парней и не подозревает.
— И какой наркотик они получают?
— Неизвестно, но офигенно сильный.
— Его кладут в шамовку?
Донни кивнул.
— В обед или в ужин.
— А ты почему выглядишь таким бодрячком?
У Донни заблестели глаза.
— Ну, открою я вам свой маленький секрет, и что? Он тянет на офигенно несметную кучу бабок.
Стоун начал было убеждать Донни, но его прервал Нокс:
— Расскажи, и если я отсюда выберусь, то вытащу и тебя.
— Ага, хрен ты вспомнишь. И потом, вам отсюда никогда не выбраться.
— Я федеральный агент, Донни. У меня задание расследовать злоупотребления в тюрьмах. Как считаешь, в этой есть злоупотребления?
— Как пить дать. Только если ты федерал, зачем тебе меня отсюда вытаскивать?
— Ты поможешь мне, Дядя Сэм поможет тебе.
— Ну и потом, ты ж ничего не теряешь, — добавил Стоун.
Донни немного подумал.
— Ладно. Не верю я, что ты федерал, да и фиг с ним. — Он понизил голос: — В любой шамовке не жрите долбаную морковку, отправьте ее сразу в парашу, а перед мальцами с дубинками изображайте из себя придурков.
В их сторону двинулся охранник, и Донни отошел.
— Итак, беседа была содержательной, хотя с практической точки зрения бесполезной, за исключением моркови, — подвел итог Нокс. — Ты ему веришь?
— Все может быть. — Стоун еще раз обвел взглядом окружающие их стены. — Тюрьму спроектировали очень продуманно, Нокс. Я почти не нахожу недостатков.
— Час от часу не легче.
Раздалась сирена, и заключенные потянулись внутрь.
— Единственный вариант, который… — начал Стоун.
В бетон рядом с ним ударила пуля, по ногам полетели кусочки цемента. Со вторым выстрелом Нокс и Стоун схватились за икры. Пули были явно не резиновыми.
— А ну подняли руки! — заорал в мегафон охранник на вышке.
Оба вскинули руки вверх. По ногам текли струйки крови.
— Куда, черт возьми?.. — не выдержал Нокс.
— Недостаточно быстро двигались, парни, — бросил через плечо Донни.
— Куда, черт возьми, подевались резиновые пули за первый проступок? — прошипел Нокс, когда они присоединились к основной группе.
— По всей видимости, на нас это не распространяется.
— Похоже на то, — прорычал Нокс.
Позже к ним в камеру пришла медсестра. Их раздели, обыскали и заковали.
Через открытую дверь Стоун заметил в конце коридора закрепленную на стене видеокамеру. Он сообразил: точка крепления выбрана так, что какая бы дверь в коридоре ни открывалась, в объектив попадают в лучшем случае лишь спины охранников, и совсем не видно, как тюремщики до изнеможения избивают каких-то там заключенных.
«Вот уж действительно без вести пропавшие».
Пока медсестра промывала и перевязывала им раны, охранники отпускали глумливые ехидные шуточки про изнеженных мужчин, больше похожих на баб.
Ни Стоун, ни Нокс не издали ни звука.
Тем не менее, когда медсестра закончила, Стоун сказал:
— Благодарю вас, мэм.
И тут же получил страшный удар по зубам обернутой в полотенце дубинкой.
— Не смей заговаривать с леди, ур-род, — прорычал Мэнсон, приблизив одноглазую рожу к окровавленному лицу Стоуна.
Когда они уходили, медсестра благосклонно улыбалась своему защитнику.
Нокс помог Стоуну встать.
— Нужно скорее отсюда выбираться, Оливер, или нам конец.
— Да, снаю я, снаю, — прошепелявил Стоун, вытирая кровь с распухших губ.
И вдруг замер.
На него, придерживая рукой полузакрытую дверь, внимательно смотрел охранник. Не тот молодой подонок с нашивкой на рукаве. Этот был значительно старше — из-под фуражки выбивались седые волосы. За мгновение до того, как дверь с клацаньем закрылась, охранник едва заметно кивнул Стоуну.

ГЛАВА 67

Когда ближе к вечеру они съехались на свой бивак, Рубену практически нечего было рассказать. Одно наблюдение он все же сделал:
— Все эти городишки, где мы побывали, на одно лицо, а Дивайн не такой.
— Какой не такой? — спросил Калеб.
— Здесь водятся деньги, — ответил Рубен. — Процветающие магазины, отремонтированные здания, новые машины. Зашел в церковь, помолился. А после побеседовал со священником. Так вот, он говорит, что все это — лишь за последние несколько лет.
— А кем ты ему представился? — с интересом спросила Аннабель.
— Сказал, что я писатель и действие моего нового романа разворачивается в маленьком городке в горах. Он отнесся очень доброжелательно. Полагаю, я похож на писателя, — самодовольно добавил Рубен.
Калеб изучающе посмотрел на великана друга с его черными кудрявыми волосами и бородой с проседью.
— По-моему, ты скорее похож на цыгана — такой же косматый. Но то, что ты говоришь о городе, подтверждается и моими наблюдениями. Библиотека здесь просто чудо; по словам библиотекаря, перестроена и обновлена совсем недавно. Совершенно новый пресс-центр, компьютеры, библиотечный фонд.
— А ты-то кем назвался? — мрачно поинтересовался Рубен.
— Странствующим книгочеем. Думаю, что недурно исполнил эту роль.
— Ты вправду так сказал? — не поверила Аннабель.
— Да нет. Я объяснил, что ищу работу повара и мне нужен раздел частных объявлений. Почему-то она поверила без вопросов, хотя я вряд ли похож на знатока приготовления пищи во фритюре, — сухо закончил Калеб.
— Естественно, не похож, — утешил его Рубен. — А ты что выяснила, Аннабель?
Она рассказала о разговоре с Ширли и судьей Мосли.
— Этой женщине определенно что-то известно. Думаю, нужно последить за ней.
— Отличная идея.
— Алекс когда подъедет? — поинтересовался Калеб.
— Надеюсь, скоро.
— Что, уже скучаем по служителю закона? — поддел Рубен.
— Вовсе нет. Просто я устала за всех думать.
— Ну, тогда подумай одну мысль напоследок. Где мы собираемся ночевать?
— Только не в городе, — сказала она. — Может, переночуем в машине?
— В машине? — поразился Калеб. — А где здесь санузел?
Аннабель указала в сторону леса:
— На природе.
— О горе мне, несчастному, который… — завел пластинку Калеб.
— Если медведь может гадить в лесу, — перебил его Рубен, — то исхитрится и библиотекарь.
— А как быть с репортером? — вспомнил Калеб.
— У меня есть кое-какие соображения, но нужна помощь Алекса. — Аннабель повернулась к Рубену. — В чем, по-твоему, причина процветания Дивайна?
— Возможно, ответив на этот вопрос, мы поймем, почему здесь взрывают и убивают.
— Думаешь, Оливер мог попасть еще и в эту передрягу? — встревожился Калеб.
— Я не встречал человека, который способен позаботиться о себе лучше, чем Оливер, — совершенно искренне заявил Рубен.
«Во всяком случае, будем на это надеяться», — подумала Аннабель.

ГЛАВА 68

Когда в семь вечера Ширли Кумс вышла из здания суда, окруженный горами Дивайн уже накрыла непроглядная тьма. Ширли зашла в магазин и вскоре появилась оттуда с пакетом, полным бутылок с вином. Она оставила покупку в машине и направилась в ресторан «У Риты». Выйдя оттуда через пару часов, добрела до суда и села в свой красный двухдверный «инфинити». По всей видимости, женщина была так поглощена своими мыслями, что даже не обратила внимания на белый фургон, который пристроился за ней.
Приехав на место, она, пошатываясь, вошла в дверь; неподалеку припарковался и фургон.
Ширли Кумс жила в одноэтажном, обшитом сайдингом коттедже. На маленьком крыльце стояли кадки с анютиными глазками. Гравийная подъездная дорожка вела в отдельно стоящий гараж. В двадцати ярдах за домом начинался густой лес. Сбоку дома были разбиты овощные грядки, впрочем, единственной оставшейся там сейчас огородной культурой была пара голых и поникших помидорных кустов. Порыжевшие летние стулья и поленница дров для камина занимали чуть ли не весь дворик.
Рубен втиснулся между передними креслами, чтобы лучше видеть. В доме зажегся свет.
— Мы что, ждем, когда она потеряет сознание, и тогда займемся поисками?
— Почему бы тебе не пойти и не проверить, можно ли заглянуть внутрь через окно? — предложила Аннабель.
— Я с ним, — вызвался Калеб.
— Еще зачем?
— Два глаза хорошо, а четыре лучше.
Мужчины выскользнули из фургона и, скрываясь за деревьями, подошли как можно ближе к дому. Затем по кратчайшему пути — к заднему крыльцу.
Через пять минут они вернулись в машину.
— Ничего себе бриллианты в ржавой жестянке, — проворчал Рубен.
— Это ты о чем? — не поняла Аннабель.
— Это он о том, что изнутри домик Ширли Кумс не соответствует его скромной наружности. Вся мебель высшего класса, настоящие персидские ковры, подлинная живопись на стенах — я узнал работы двух-трех художников; и есть одна скульптура, которой место в музее.
— Помощник судьи в малюсеньком провинциальном городке живет на широкую ногу, — добавил Рубен.
— Втихую, — добавила Аннабель.
— Должно быть, ей нравятся красивые вещи, — предположил Калеб.
— Хотела бы я посмотреть на ее банковский счет, — сказала Аннабель. — Держу пари, она о-очень хорошо упакована.
— И продолжает торчать в затхлом городишке… — произнес Рубен. — Почему?
— Жадность, — пожал плечами Калеб. — Она выполняет какую-то работу в суде, и ей за это прилично платят.
— Только при чем здесь Оливер? — поставил вопрос Рубен. — Вдруг мы зря тратим на нее время, когда Оливер, не исключено, находится в беде?
— Судя по тому, что говорил шериф, — сказала Аннабель, — Оливер оказался в эпицентре загадочных событий. Трудно поверить, что в таком маленьком городке могут существовать одновременно две большие, совершенно разные загадки. Чем бы там Ширли ни занималась, оно непременно должно быть связано со всей остальной пакостью. Это наша единственная путеводная нить.
Прошел час, затем еще один. Наконец открылась входная дверь, и появилась Ширли с пакетом в руке. Она была в джинсах, кофточке с длинными рукавами и туфлях на низком каблуке. Синусоида, по которой она двинулась к машине, свидетельствовала о том, что Ширли уже влила в себя изрядную долю купленного алкоголя.
— Да она, никак, собирается сесть за руль в таком состоянии? — забеспокоился Калеб.
Когда красный «инфинити» выскочил на дорогу, Калеб последовал за ним. Они вернулись в город и проехали его насквозь. За городом Ширли свернула на грунтовку и остановилась перед руинами взорванного трейлера.
С шумом вывалившись из машины, она схватила пакет и уселась на то, что осталось от крыльца. Достала из пакета бутылку вина и стала пить прямо из горлышка. Видимо, она была уже хороша — большую часть разлила. Швырнула бутылку назад, закурила. И разрыдалась, уронив голову на колени:
— Вилли! Вилли!
— Я могу вам чем-то помочь?
Ширли вскинула голову и увидела стоящую перед ней Аннабель. Вытерла лицо рукавом и с минуту с подозрением смотрела на девушку. Затем устало покачала головой.
— Мне уже никто не поможет, — сказала она, показывая на разрушения.
— Это здесь вашего сына?..
Ширли кивнула и затянулась сигаретой.
— Какого черта вы здесь крутитесь? — пробормотала она заплетающимся языком.
— Просто езжу везде в поисках папы, приехала сюда и услышала рыдания. Я вам сочувствую, Ширли, очень сочувствую. Понимаю боль вашей утраты.
Аннабель присела рядом с ней на ступеньку.
— Зачем вы сюда приехали?
— По словам шерифа, папа помог Вилли. Вот и подумала, вдруг найду здесь путеводную нить, ну хоть какую-то зацепку. Сейчас я готова хвататься за любую соломинку.
От этих искренних объяснений подозрительность Ширли, казалось, рассеялась. Она выбросила окурок и потерла глаза.
— Он подозревал, что с Вилли может случиться несчастье, — медленно выговорила она. — Предупреждал меня.
— Мой отец? — быстро спросила Аннабель. — А я думала, вы с ним не общались.
— Я солгала, — прямо ответила Ширли. — Я ведь не знала, кто вы такая, — добавила она расплывчато.
— Да, понимаю.
Ширли оперлась локтями о колени; пальцы нервно теребили рукава.
— Массу делишек проворачивают втихаря. Они всплывают, когда уже слишком поздно.
— Верно. О чем он вам говорил?
— Сказал, что кто-то пытается убить Вилли; мол, подменили тайленол. Полагаю, он считал, что это моих рук дело. Но я на такое не способна! Я даже приезжала сюда ночью проверить, что у него за таблетки. Я подумала, что кто-то пытался занести в организм Вилли гадость, которой там не должно было быть. Тогда-то меня и застал здесь ваш папа и утвердился в своих подозрениях. А я любила своего мальчика, я никогда бы не сделала ему плохо…
Она снова разрыдалась. Аннабель, утешая, положила ей на плечо руку.
— Я уверена, отец хотел лишь помочь.
Ширли вытерла глаза и несколько раз глубоко вздохнула, успокаиваясь.
— Теперь-то мне это понятно. Ясно, кто-то убил Вилли, раз мы тут с вами разговариваем.
— Не догадываетесь, кто мог это сделать?
— Более или менее.
Щеки Ширли затряслись.
— Мне можете сказать?
— Для чего?
— Ширли, тот, кто убил вашего сына, возможно, теперь охотится за моим отцом, потому что он пытался помочь Вилли.
— Да, конечно, понятно. Но я не знаю. Я просто ничего не знаю.
— Я тоже постараюсь помочь. Если вы мне доверитесь.
Ширли схватила Аннабель за руку.
— Господи, девочка, вы не представляете, сколько лет прошло с тех пор, как я перестала хоть кому-то доверять в этом проклятом городе.
— Доверьтесь мне, и я постараюсь вам помочь. Обещаю.
Ширли оглянулась на то, что осталось от трейлера Вилли.
— Когда папу с бригадой засыпало в шахте, мы чуть с ума не сошли от горя. Да, люди умирают, но с ними можно проститься, похоронить их как положено. А тех, кого засыпало? Знаете, что вам приходит? Письмо-соболезнование от угольной компании, в котором долбаный юрист пишет, что руководитель компании не станет возбуждать судебное преследование рабочей смены, дабы тяжесть последствий не отразилась на членах их семей. Понимаете, пострадавшие заранее признаются виновными в случившемся! Я сама работаю в суде и прекрасно знаю, как стряпают подобное дерьмо.
— И не говорите… — Аннабель продолжала держать Ширли за руку.
— Угольная компания ничего не стала предпринимать; тогда шахтеры сами, по собственной инициативе, начали рыть параллельную штольню в надежде кратчайшим путем добраться до попавших в ловушку. Работали круглыми сутками. Оборудование собирали, где только можно. Это было задолго до Интернета, спутниковых антенн, мобильников и прочего хлама. У большинства местных не было ни телевизоров, ни даже радиоприемников — ничего. Сейчас, когда этих штучек как грязи, каждый может увидеть, как какие-нибудь кинозвезды нажираются и попадают в суд. А тогда никто не знал, что происходит на соседней шахте. Мы с мамой и остальные женщины готовили и стирали для мужчин, работавших на этой проходке. Господь помогал им. Они уже вырыли штольню на нужную глубину и готовились вывести к ним тоннель, когда произошел взрыв в засыпанной штольне. Скорее всего метан. Моему отцу с товарищами на головы рухнула добрая половина горы. Больше никто не отважился рисковать. Да и все понимали, что они в любом случае уже погибли. Шахту просто запечатали, а на скале сверху построили эту дьявольскую тюрьму. Такой вот надгробный памятник.
— Поэтому, — вытерев слезы, продолжила Ширли, — когда мой муж Джош пошел туда охранником, мне это совсем не понравилось. Только выбор у нас невелик: либо тюрьма, либо шахта. В шахте погиб мой отец. Джош стал работать в тюрьме. Хотел, чтобы и Вилли со временем туда взяли, — а мальчик взял да и пошел в забойщики. Джош старался вытащить оттуда сына, но его самого убили.
— Вы говорили, это был несчастный случай.
Ширли фыркнула.
— Несчастный случай? Конечно, такой же несчастный, как этот! — Она показала на остатки трейлера.
— Значит, вашего мужа убили? Кто? За что?
Глаза Ширли затуманились.
— Я не должна была вам говорить. Я никому не должна говорить. Два года в моем сердце незаживающая рана.
— Я разыскиваю отца. Вы потеряли и мужа, и сына, Ширли, пришло время сказать правду.
«Ну же, скажи».
— Я понимаю, что вы правы. Сердцем понимаю.
— Раз так, скажите.
Ширли тяжело вздохнула.
— Я ужасно измучилась…
— Прошу вас.
Покрасневшие глаза Ширли наконец прояснились.
— К нам в суд приходят большие партии документов. Кучи коробок. Но их количество никогда не совпадает с декларацией.
— Что это означает?
— Это означает, что если в декларации указано пятьдесят коробок, то на самом деле приходит только тридцать.
— И вы знаете почему?
— Зачем мне лишние неприятности?
— Я не из полиции, Ширли. Я всего лишь хочу найти отца.
— Всю жизнь я жила в бедности. Вы видите, какой сейчас этот город, — он радует глаз. Все счастливы. Почему я не должна получить свою долю? Понимаете?
— Понимаю. Но это ведь только видимость.
— Вы чертовски правы. Я хотела учиться в университете. Отправили брата, а старшую Ширли нет. У нас не было денег.
— Понимаю, — терпеливо повторила Аннабель.
Ширли глотнула из бутылки. Она словно забыла, что не одна, сидела и бормотала себе под нос:
— Разве я могла подумать, что Джоша убьют, когда он пойдет на оленя? Рори велел заставить его пойти, а потом позвонить. Что я такого сделала? Откуда мне было знать?
— Естественно, вы не могли знать. А что с этими коробками? — напомнила Аннабель.
— У нас здесь масса наркозависимых. Ради дозы люди готовы на все.
— В недостающих коробках наркотики?
«Если Оливер нарвался на наркосиндикат, он наверняка уже труп. А если еще нет, то ему недолго осталось».
— Наркотические лекарственные средства. Приносят чертову уйму наличности.
— Как их перевозят? Я про недостающие коробки с лекарствами.
Ширли снова закурила и проницательно посмотрела на Аннабель:
— Девочка моя, у нас тут целое стадо шахтеров-наркоманов, которые рано утром, чтобы успеть на смену, ездят на уколы в метадоновую клинику.
— Допустим, — кивнула Аннабель. — А при чем тут нелегальные наркотики?
— Они выезжают около двух ночи. Им нужно меньше часа на дорогу в один конец и не больше минуты на укол. Тем, кто их видит и спрашивает, дескать, почему так рано, они отвечают, что все равно не спится, а у клиники они могут друг с другом потрепаться. Только я совершенно точно знаю: это удобное прикрытие, чтобы погрузить коробки и развезти по назначенным точкам.
— Понятно, а где ж они их грузят?
«Оливер, очевидно, догадался и отправился туда».
Ширли встала и, спотыкаясь о головешки, пошла к машине.
— Ширли, куда вы едете?
— Чертовски далеко отсюда. Хватит с меня этого города. Давно надо было уехать.
Аннабель бросилась за ней, схватила за плечо.
— Ширли, прошу вас, я не могу потерять отца!
— Я и так слишком много наговорила. Пьяная болтовня.
— Не скажете? Совсем ничего? Хоть намекните!
Ширли в нерешительности смотрела то на остатки трейлера, то на Аннабель.
— Ладно. Но вам придется как следует подумать и отгадать.
— Согласна.
— Где основа — голова ослова?
— Как это?
Ширли пьяно захихикала.
— Как я и сказала, нужно как следует подумать. Ну? Где основа — голова ослова? Не сильно же вы хотите разыскать отца, раз на этом споткнулись.
Она, шатаясь, полезла за руль.
— Вы сможете вести машину?
Ширли высунулась в окно.
— Милочка, я с тринадцати лет сажусь за руль бухая.
Ширли рванула с места, а Аннабель побежала к фургону, скрытому за деревьями рядом с дорогой. Оказалось, в машине ее ждут не двое, а уже четверо мужчин. Новоприбывшие были вооружены.

ГЛАВА 69

Ужин принесли ровно в половине седьмого: в кормушку просунули два подноса. Нокс и Стоун приняли их и сели на свои лежаки с подносами на коленях.
Нокс показал пальцем на порцию тертой моркови. Через пару секунд витаминный корнеплод оказался в параше и исчез в канализации.
Стоун старательно резал мясо, что не просто сделать хрупкой ложкой, когда вдруг увидел высунувшийся из-под тарелки белый уголок. Толкнув Нокса локтем, он вытащил клочок бумаги, развернул и начал читать. Нокс беспокойно заглядывал через плечо.

«Я тот охранник у двери, когда медсестра закончила с вами. Я был другом Джоша Кумса. Завтра на прогулке. Следуйте моим указаниям. Уничтожьте записку».

Нокс и Стоун переглянулись. Нокс взял записку, перечитал и отправил ее в плавание следом за морковью.
— Что скажешь? — тихо спросил Нокс, когда они закончили ужин. Оба старательно шлепали подошвами по полу, заглушая прослушку.
— Я поймал на себе его взгляд, когда он стоял у двери. И он мне кивнул. Не знаю, что бы это значило, но у меня появилась надежда.
— Последуем его указаниям?
— Ему приходится себя прикрывать. А мы поступим в точности, как он скажет, когда придет время.
Через двадцать минут в дверь чем-то грохнули и заорали:
— Подносы!
Они пихнули их в кормушку и вернулись на лежаки.
— Почему нас оставили в живых? — спросил Нокс. — Они не знают, что меня не станут искать.
— Кто-нибудь все равно нарисуется поблизости, и тогда нас либо уберут, либо надежно спрячут. Здесь полным-полно подходящих мест.
— Тогда почему не убрать нас сейчас? — возразил Нокс и поспешно добавил: — Хотя я не настаиваю…
Стоун вспомнил, как его бросили в шахту с гремучими змеями. Сейчас он не сомневался, что это дело рук Говарда Тайри.
— Убийство скоротечно: мгновенная боль, и все кончено. Это, по всей видимости, не устраивает Говарда Тайри. Ему хотелось бы управлять нами, каждым нашим движением, каждым мгновением нашей жизни. Я уверен, что рано или поздно он нас все равно уничтожит. Но прежде его тянет сделать нашу жизнь настолько убогой и жуткой, насколько это возможно.
Нокс вытянулся на лежаке во весь рост.
— Тогда чего же мы ждем?
— Я пока не вижу никаких возможных вариантов, а ты?
В дверь ударили чем-то тяжелым.
— Руки в кормушку!
— Черт, опять началось, — простонал Нокс.
— Не забывай, мы под кайфом, — зашептал Стоун. — Прикидывайся забалдевшим.
— Я так затрахался, что и прикидываться не надо.
Их заковали в наручники, раздели догола, осмотрели и прощупали. Все прошло быстро и чуть ли не привычно — как справить малую нужду.
Они прошли через столовую: со всех сторон стояли охранники с электрошокерами. Затем, тяжело волоча ножные кандалы, поднялись по лестнице до самого верха. Стоун подумал, что их привели в западную башню, хотя полной уверенности не было — он потерял ориентацию в тюремных лабиринтах.
В круглом помещении стояли только стол и еще два стула, точно в центре. Через трехдюймовой ширины прорези в стене проглядывала ночная тьма. Под потолком жужжал люминесцентный светильник. Охранники заставили их сесть рядом на стулья и встали за спиной.
Так они и сидели с мрачными предчувствиями, не зная, чего именно ожидать, но точно зная, что будет мучительно больно.
Дверь отворилась, и вошел Тайри в сопровождении еще четырех охранников, включая того, что хватал Стоуна за яйца, и Мэнсона, все еще одноглазого.
— Джентльмены, — заявил Тайри, — нам нужно поговорить.
Стоун уставился на него тупым взглядом. Нокс продолжал таращиться на стол, словно не понимая, о чем речь.
Охранник что-то зашептал Тайри на ухо. Тот кивнул.
— Конечно. Значит, уколите. Мне нужно нерассеянное внимание.
Охранник достал из черного чемоданчика шприц, подошел к Стоуну и сделал укол в плечо. Затем уколол Нокса.
Неизвестно, что им ввели, но эффект был моментальный. Стоун почувствовал, как подпрыгнуло и учащенно забилось сердце, как натянулся каждый нерв. Взглянув на Нокса, понял, что с ним происходит то же самое.
— Отлично, — удовлетворенно хмыкнул Тайри. — Подключайте.
Из вещмешка охранник достал два широких кожаных ремня с отходящими от них черными проводами. Ноксу и Стоуну застегнули на талии по ремню, и Тайри взял в руки черный пульт с кнопками.
Он нажал кнопку, и на пульте загорелся зеленый огонек. Встав перед мужчинами, Тайри обратился к Ноксу:
— Итак, мистер ЦРУ. Кому-нибудь известно, что вы прибыли в город Дивайн?
— Да.
Тайри нажал кнопку, и пораженный током Нокс вскочил, вытянувшись струной и крича от дикой боли. Тайри отпустил кнопку. Нокс, как брошенная кукловодом марионетка, шлепнулся обратно на стул, дрожа и задыхаясь.
Тайри перевел взгляд на Стоуна.
— Ваше настоящее имя?
— Оливер Стоун.
Через мгновение Стоун против своей воли вскочил, вытянувшись на цыпочках, чувствуя, как сейчас взорвется мозг и разорвется сердце.
Тайри отпустил палец, и Стоун рухнул мимо стула на пол. Охранники схватили его и припечатали к стулу.
Тайри снова повернулся к Ноксу.
— Кому-нибудь известно, что вы прибыли в город Дивайн?
— НЕТ!
Его снова ударило током. Рухнув назад на стул, он сквозь кашель пролаял:
— Какой же еще, к дьяволу, ответ вам нужен?
— Правдивый.
— Замечательно, один из этих двух ответов и точно правдивый, ты, кретин!
Тайри держал кнопку так долго, что Стоун испугался за жизнь Нокса.
Тайри повернулся к Стоуну.
— Оливер Стоун? Ой ли?
«Ладно, дружок, посмотрим, держишь ли ты удары так же здорово, как их раздаешь».
Стараясь произносить слова четко после того, как его чуть не изжарили электротоком, Стоун заговорил:
— Мое настоящее имя Джон Карр. В молодости я служил киллером в спецподразделении ЦРУ, настолько засекреченном, что сам президент не знал о его существовании. После ссоры с начальством я много лет скрываюсь. Агент Нокс, один из лучших профессионалов разведсообщества, получил задание выследить и задержать меня, поскольку мне инкриминируют убийства Картера Грея и сенатора Роджера Симпсона, о которых вы наверняка наслышаны. Сейчас мы находимся в «Мертвой скале», где шайка наркодилеров, маскирующаяся под служащих пенитенциарной системы, подвергает нас издевательствам и пыткам.
Он оглядел строй охранников.
— Но вам, конечно, бояться нечего. Вряд ли кого-то там наверху волнует, что происходит со мной или с их лучшим агентом.
Стоун все-таки увидел реакцию, которой добивался. Испарина, липкий пот и нервные взгляды, особенно у любителя мошонок и Мэнсона. Эти, похоже, уже готовы обмочиться на свои гестаповские сапоги.
В следующий миг Стоуна подбросило вверх…
Когда Тайри отпустил кнопку, Стоун с минуту приходил в себя, задыхаясь и хватая ртом воздух.
— Применил бы лучше полиграф, — выговорил он через силу. — Очевидно, ты получаешь кайф от чужих мучений… Впрочем, еще раз повторяю: не стоит волноваться. Я совершенно не представляю, каким образом шестнадцать разведслужб плюс министерство нацбезопасности с армией специальных агентов и совокупным бюджетом в добрую сотню миллиардов смогут нас здесь обнаружить.
Теперь наконец Стоун увидел, что и в глазах начальника тюрьмы зажегся страх. Тайри по-прежнему сжимал в руках пульт, но кнопки больше не нажимал.
В тот же вечер, после того как они более-менее отошли от пытки электротоком, обоих пропустили через допрос на полиграфе. Вопросы были заданы, ответы получены, результаты расшифрованы. И не похоже, чтобы они обрадовали начальника тюрьмы: тот, пряча глаза, приказал отвести их с Ноксом в камеру.
«Пусть теперь попотеет».
В камере они упали на лежаки и, глядя в потолок, приходили в себя после страшнейшего испытания. Каждому, вне сомнения, виделось, как он сжимает горло Говарда Тайри, выдавливая из тела его гнусную душонку.
— Ты мудрейший человек, Оливер, — нарушил наконец молчание Нокс. — Я прямо прибалдел, когда этот хрен выполнил твой приказ применить полиграф. А ты заметил, какой вид был у охраны, когда ты разоблачил их шайку?
— Заметил.
— Как по-твоему, что они теперь предпримут?
— Забегают кругами, вынюхивая, не притаилась ли рядом угроза для их шайки. А это даст нам сейчас самое главное.
— Время.
— Время, — подтвердил Стоун.
За дверью послышались какие-то звуки, и мужчины напряглись в ожидании очередных мучительных испытаний. Однако случилось лишь то, что в щель кормушки проскользнула полоска бумаги и полетела на пол. Нокс поймал ее и передал Стоуну.
Стоун прочитал: «На общей жратве остерегайтесь Мэнсона».
Он поднял глаза на Нокса.
— Ты думаешь то же, что и я?
— Конечно. Но нас могут прикончить остальные или по крайней мере испортить нам всю обедню.
— Не испортят, если проведем ее должным образом.

ГЛАВА 70

— Гарри! А ты что здесь делаешь? — Аннабель удивленно смотрела на двоих немаленьких мужчин, умудрившихся втиснуться на заднее сиденье.
— Алекс объяснил мне, что происходит, и я решил, что могу вам пригодиться.
Гарри Финн, хоть и не такой опытный и грозный боец, как Стоун, тем не менее стоил пятерых.
— Ну, что выяснила у старушки Ширли? — спросил ее Рубен.
— Много чего.
Она вкратце посвятила Гарри и Алекса во все последние события, заканчивая только что состоявшейся беседой с Ширли.
— Как это: основа — голова ослова? — переспросил Алекс. — Ни фига себе, путеводная нить!
— Намек достаточно прозрачный, — ответил ему Калеб, сидящий на месте водителя. Все дружно повернулись к нему. — Основа — это ткач, чью голову маленький эльф превратил в ослиную.
Все в полном недоумении уставились на Калеба. Наконец Рубен сказал:
— У тебя от твоей библиотеки крыша поехала?
— Пьяница Ширли, между прочим, хорошо начитана; она говорит о сцене из комедии Шекспира «Сон в летнюю ночь».
— Усадьба Аби Райкер! — воскликнула Аннабель. — Ферма «Летняя ночь».
— Кстати… — начал Алекс. И запнулся — Гарри предостерегающе поднял руку.
— Мы не одни, — прошипел Калеб.
Гарри и Алекс выхватили оружие. Алекс сунул запасной пистолет Рубену, и тот занял позицию у широкого бокового окна.
— Калеб, ты хорошо водишь…
Калеб вдавил педаль в пол, и фургон, продравшись сквозь кусты, вылетел на дорогу в ту самую секунду, когда вокруг машины засвистели пули.
Алекс толкнул Аннабель на пол, а сам пригнулся.
Рубен сдвинул стекло, прицелился и открыл ответный огонь. Алекс и Гарри стреляли с другого борта.
Калеб вышел на прямой участок и выжимал из двигателя все возможное.
— Восемьдесят — максимум, на что способна эта ночная ваза, — прокричал он. — В следующий раз дайте мне нормальную тачку, чтобы уходить от всяких чайников. Я не готовлю томат-пасту без помидоров!
Озадаченный Алекс посмотрел на Гарри и вниз — на Аннабель.
Та устало ответила:
— Лучше тебе этого не знать.
Следующие пять минут Калеб вилял по дороге, бросая машину то вправо, то влево. Крутые повороты он проходил на скорости так, что в одном месте левые колеса фургона даже повисли в воздухе. Наконец Калеб сбросил газ.
— Куда теперь?
— На ферму, — ответил Алекс. — Быстро, только нас не убей. Пожалуйста.
Они проехали через центр Дивайна и на выезде с другой стороны города увидели красно-синий проблесковый маячок полицейской машины, припаркованной на холме. Рядом стояли еще машины, среди них одна пожарная. Вокруг суетился расчет, пожарный рукав сбегал куда-то вниз по склону.
— Тормози, — сказала Аннабель. — Это шериф Тайри.
Калеб съехал на обочину, Аннабель выскочила из фургона и быстрым шагом направилась к Тайри, который, сунув руки в карманы, рассеянно изучал носки ботинок.
— Шериф, что случилось?
Он взглянул на нее и нахмурился.
— Что вы здесь делаете среди ночи?
— Все так же разыскиваю отца.
Вдали виднелся дымок, и копошились люди, берущие на буксир разбитую машину. Потом Аннабель заметила и уступ, с которого та сорвалась.
— Авария?
Шериф кивнул.
— Ширли Кумс. Вернее, то, что от нее осталось.
Аннабель непроизвольно всхлипнула.
Он строго посмотрел на нее.
— Что такое?
— Мы с ней разговаривали не далее часа назад.
— Где?
— На остатках трейлера ее сына.
— А вы что там делали?
— Проезжала мимо и услышала, что кто-то рыдает. Это была Ширли. Я попыталась ее успокоить.
— Она пила?
Аннабель запнулась, потом все-таки ответила:
— Да.
— Дура баба вылетела с дороги.
Аннабель огляделась и увидела черные следы покрышек, а затем и крохотный кусочек серого металла, сверкнувший на асфальте в слепящем свете фар. Она нагнулась поднять его.
— Ничего не трогать! — рявкнул Тайри.
— Но у Ширли была красная машина…
Тайри взял ее под руку и повел из зоны ДТП на противоположную сторону шоссе. Другие работавшие там мужчины смотрели на них с любопытством.
— Шериф, что здесь творится? Это не авария. Ее машину сбили.
— Вижу. Просто не хочу, чтобы об этом знали.
— Но почему?
— Я так сказал, вот почему! А теперь ответьте-ка, что такого вам сообщила Ширли, если с ней за это расправились?
Аннабель нервно облизнула губы. Ширли ясно дала понять, что она не доверяет ни единому человеку. И как тут быть?
— Мэм, я все равно докопаюсь до правды. Это мой город, и я должен навести здесь порядок.
Аннабель от природы была чуткой ко всякой лжи. Сейчас тревожный звоночек в душе молчал.
— Идемте со мной.
Она подвела его к фургону и открыла заднюю дверь, показывая находящихся в машине. Представив всех по очереди, спросила:
— Шериф, у вас есть желание послушать, что нам удалось выяснить? Потребуется некоторое время.
— В таком случае едем ко мне в офис. Здесь слишком много ушей.

Через час шериф потер лицо и поднялся, хмуро глядя в окно.
— Итак, он вам не отец, но работал по заданию правительства и много лет был на нелегальном положении. А вы и ваши друзья являетесь агентами ФБР и проводите операцию, чтобы снова взять его под защиту. Так?
— Совершенно верно, — подтвердила Аннабель. Ни словом, естественно, не обмолвившись о Джо Ноксе, выслеживающем Стоуна по подозрению в убийстве Симпсона и Грея, она тем не менее старалась говорить шерифу правду, что для Аннабель было непривычно.
— Вы мне однажды уже солгали, почему теперь я должен вам поверить? А если я позвоню в ФБР? Там подтвердят, кто вы такие?
Алекс встал и протянул свои документы.
— Я не фэбээровец. Это совместная операция спецслужб. Можете позвонить в нашу штаб-квартиру в Вашингтоне и спросить подтверждения, тот ли я, за кого себя выдаю. Мы подождем. Но если вы намерены так поступить, звоните немедленно. Разыскать его нужно как можно скорее. Поторопитесь.
Тайри внимательно рассмотрел удостоверение Алекса и покачал головой:
— Я вам верю.
Отошел назад и присел на край стола. Аннабель одарила Алекса благодарным взглядом.
— И вы считаете, что какие-то дела происходят на ферме Аби Райкер?
— Намек совершенно четко отсылает к усадьбе, — ответил шерифу Калеб.
— Только не говорите мне, что тут замешана Аби. Это полный бред! — возмутился Тайри.
— Я никого ни в чем не обвиняю. Но ее сын отсутствует, — напомнила ему Аннабель.
— Наркосиндикат орудует где-то за пределами Дивайна, — сказал Тайри. — А раз Ширли сказала, что коробки приходят в суд с недостачей, судья тоже в деле. Очень ловко: кому придет в голову проверять юридические документы, поступающие в суд? А использовать шахтеров, регулярно ездящих в метадоновую клинику? Кто, черт возьми, все это придумал?
В дверь постучали. Явился Чарли Тримбл, одетый в штаны цвета хаки и старомодную полосатую рубашку, застегнутую на все пуговицы.
— Понимаю, что уже поздно, но я заметил у вас свет, шериф, и… — Он запнулся на полуслове, увидев остальных.
— Я сейчас занят, Чарли.
Тримбл бросил проницательный взгляд на Аннабель.
— А, дочурка… Все ищете своего отца?
Аннабель не понравилось, как он выделил последнее слово. Она повернулась к Алексу.
— Репортер, рассчитывающий загрести большие деньги.
— Понятно. За счет национальной безопасности.
— Национальной безопасности? — повторил ошеломленный Тримбл и беспомощно посмотрел на Тайри. — О чем это они?
— По всей видимости, Бен не тот, за кого мы его принимали.
— А я догадывался, — возбужденно начал Тримбл. — И хотел узнать, кто он такой. У меня уже полностью готова статья…
Он запнулся, потому что Аннабель ткнула ему в лицо удостоверение. То же самое сделал Алекс.
— Тримбл, — начала Аннабель, — не вздумайте напечатать хоть слово об этом деле.
— Не воображайте, что вам удастся меня запугать, — вызывающе заявил Тримбл.
— Никто не собирается вас запугивать, вас просто честно предупреждают, — сказал Алекс.
— О чем?
— Если вы опубликуете статью и с нашим человеком что-нибудь случится, вы окажетесь в «Замке».
— В каком еще замке?
— В Левенуэрте.
— В Левенуэрте? Там тюрьма для военных преступников. А я не военнослужащий.
— Фактически, — Алекс с трудом сдерживал улыбку, — туда отправляют тех, кто нанес ущерб национальной безопасности. И просто по недоразумению.
— А как насчет первой поправки?
Над репортером навис Рубен.
— А как насчет второй поправки? — спросил он зловеще, кладя руку на пистолет за поясом.
— Я… я только… Нет-нет, ничего…
Аннабель взяла его под руку.
— Тримбл?
— Да? — вздрогнул репортер.
— Убирайтесь. Ну! А то как бы чего не вышло.
Журналист пулей вылетел из офиса шерифа.
Аннабель повернулась к Тайри.
— Думаю, пора наведаться в лес.

ГЛАВА 71

Первым на полицейской машине ехал Тайри, фургон следом за ним. За четверть мили до фермы Аби они съехали на обочину.
Шериф вышел из машины.
— Дальше пойдем пешком. Опасаться нам некого. До приезда шахтеров времени еще достаточно.
Через лес они прошли до опушки у самой фермы и осмотрелись. Пикап и «мини» стояли на площадке. В доме ни огонька.
Тайри перешел на шепот:
— Здесь есть еще один проселок. Выходит к старому коровнику. На всякий случай нужно и там выставить пост.
Рубен, Гарри и Калеб ушли в указанном шерифом направлении.
Обе группы затаились и стали ждать. Ожидание затягивалось.
Наконец, в очередной раз посмотрев на часы, Алекс сказал:
— Четыре утра. Думаю, уже ничего не произойдет. Наверное, перевозка у них не каждую ночь.
Тайри встал, разминая затекшие ноги.
— Они убили Ширли. Возможно, поэтому отложили доставку.
В этот момент к ним спешно подошел Гарри.
— Вы что-то заметили? — быстро спросил Алекс.
— Ни единого человека, но кое-что обнаружили. Идем.
Когда добрались до места, где их ждали Калеб и Рубен, Гарри показал на лесную опушку напротив коровника:
— Смотрите, кто-то продирался здесь напрямую через подлесок.
— Пройдем по следу, — решил Тайри, беря на себя руководство. Он достал ручной фонарь, второй отстегнул от пояса и вручил Алексу. — С ФБР я еще не работал, — тихо заметил он.
— Я как бы тоже впервые, — с иронией ответил Алекс.
По грунтовой дороге они углубились в лес.
— Смотрите, — заметила что-то Аннабель.
Это был внедорожник Джо Нокса.
Они бегом бросились к нему, осмотрели внутри и снаружи.
— Никаких документов, — сказал Тайри. — Кто-нибудь знает, чья это машина?
Глядя на остальных, Аннабель лихорадочно соображала:
«Может это иметь отношение к наркодилерам? Значит ли это, что Нокс настиг и уже убил Оливера? Тогда почему он бросил здесь машину? Или это Оливер убил Нокса?»
— Нет, — произнесла она вслух.
Чуть позже Тайри обнаружил в лесу пятна крови.
— Смотрите, вон там, там и там еще, — говорил он, водя лучом фонаря.
— Это плохо, — совершенно ни к чему заметил Калеб.
Настроение Аннабель совсем упало. Выглядело так, будто один из прошедших здесь был ранен или даже убит. Но кто именно?
Идя по следам, они пересекли дорогу и стали подниматься вверх по склону. Пятен крови стало больше. Пройдя еще немного, остановились. На мягкой земле было полно следов и еще больше темных пятен. Мрачные предчувствия Аннабель переросли в откровенную тревогу. Затем они добрались до места, после которого следы стали выглядеть так, будто оставившие их шли строем.
— Или что-то несли. А может, кого-то, — сделал вывод Алекс.
Следы вывели их назад к дороге, но уже в другом месте. На асфальте остались пятна крови и большое жирное пятно масла.
— Здесь, похоже, кого-то грузили в машину или в пикап, — сказал Гарри.
— В пикап, — уточнил Тайри. Он навел луч фонаря на асфальт. — На пятне виден след протектора. Попробуем поискать еще.
Уже начинало светлеть. Они быстро шли по дороге, пытаясь найти следы пикапа.
Повезло Рубену.
— Здесь он съехал с дороги, — Рубен показал на смазанное масляное пятно, — и выехал вон на ту поляну.
Они бегом пустились туда. Колея пикапа четко отпечаталась на мягкой земле. Оказавшись в центре поляны, Алекс медленно повел лучом фонаря по кругу.
— Стоп. Посвети сюда. — Гарри опустился на одно колено и провел пальцами по длинному углублению в почве. — Это след полозкового шасси. — Он посмотрел на Тайри. — У кого здесь есть вертолет?
Тайри помрачнел.
— Тайри, вы знаете, у кого здесь есть вертолет? — тронул его за руку Алекс.
— Да, — медленно ответил шериф. — У моего гребаного братца.
В этот момент раздался звонок. Тайри достал мобильник:
— Что-о?! Когда?!
— Ну, что там еще? — заволновалась Аннабель.
— Скоро буду.
Шериф отключил телефон и посмотрел на остальных.
— Что случилось? — снова спросила Аннабель.
— Это мой помощник — парень, которому я поручил охранять Аби Райкер. Он только что пришел в себя.
— Пришел в себя? — встревожился Алекс.
Тайри уже спешил к дороге.
— Они захватили Аби! — выкрикнул он на ходу.

ГЛАВА 72

Нокс и Стоун завтракали молча, старательно изображая апатию, в которой пребывали остальные заключенные, получившие накануне свою дозу наркотика. В действительности они внимательно следили за тем, что происходит в столовой.
Ближе к окончанию завтрака Нокс, сидевший напротив Стоуна, натужно закашлялся, скосив глаза «на девять часов». Стоун тут же поднял свой поднос и развернулся влево, прикрывшись им как шитом. По пластику царапнула финка. Следующим движением Стоун сделал молниеносную подсечку, и здоровенный охранник рыбкой полетел через стол. Сметя тарелки и пластиковые стаканчики, он спикировал с другой стороны на пол, завалив на себя еще и двух заключенных, сидевших справа от Нокса. В наступившей суматохе Нокс локтем незаметно столкнул свою тарелку, и порция полужидкой каши плюхнулась на голову Мэнсону.
Подбежавшие охранники увидели за столом лишь апатичных Нокса и Стоуна, в тупом изумлении пялящихся на груду тел на полу.
Когда приятели поставили Мэнсона на ноги, тот по-прежнему сжимал в руке финку.
— Фрэнк, какого черта ты… — обратился к нему один из охранников, но договорить не успел.
Мэнсон с остервенением его оттолкнул и прыгнул через стол на Стоуна. В этот момент Нокс зачем-то привстал со скамьи, и Мэнсон грохнулся, ударившись подбородком о стол. Как назло, поднялся на ноги заторможенный Нокс, перекрыв охранникам весь обзор.
А в этот момент Оливер Стоун нанес Мэнсону страшный удар локтем в шею.
Охранники наконец обошли торчавшего столбом Нокса, но Стоун уже сдвинулся на другой конец стола и с глуповатым простодушием взирал на происходящее.
Когда потерявшего сознание, едва живого Мэнсона везли на каталке через зал, на лицах даже самых обдолбанных наркотой заключенных блуждали улыбки.
После завтрака Стоун и Нокс стояли на прогулочной площадке во внутреннем дворе. Никто из охранников не подходил к ним после случая с Мэнсоном. Впрочем, Стоуну все-таки досталось по голове, отчего он, видимо, и соображал теперь медленнее обычного.
— Ты его хорошо приложил? — спросил Нокс.
— Достаточно.
— Мне нравится твой стиль.
Старина Донни осклабился, когда они проходили мимо. Даже сделал глупость — показал Стоуну большой палец.
Охранники ведут стрельбу, пристально наблюдая за группками заключенных в бинокли и подзорные трубы на треногах. И оружие. Оружие всегда самое главное. Военная мощь. Средство устрашения. Прислонившись к бетонной стене, Стоун размышлял над этим и еще над тем, как тот седой охранник собирается осуществить свой план, каким бы он ни был.
Нокс, стоя рядом со Стоуном, продолжал незаметно наблюдать за периметром.
Один из заключенных стучал баскетбольным мячом. Он бросал из-под кольца, подбирал мяч, снова выходил к кольцу и бросал мяч уже в прыжке. Как большинство здешних заключенных, это был молодой негр, высокий и мускулистый. Его полная сосредоточенность на этом занятии наводила на мысль, что, возможно, Донни уже многим разболтал «морковкину тайну». Но вот негр промазал по кольцу, и Стоун весь напрягся, когда парень побежал за мячом, выкатившимся за синюю линию.
Впрочем, он не успел добежать — в него врезался другой заключенный и вытолкнул его за линию, где он и упал на мяч. Оба парня вскочили и схватились в рукопашной. Завыла сирена. Стрелки на вышках прицелились. Раздался выстрел, но не с вышки. Охранники стали оглядываться, ища, откуда стреляли.
Как нарочно, в этот момент один из драчунов ударил второго, и тот упал с разбитым носом. Тут грохнул второй выстрел. Раздались трели свистков, завывания сирен, а из группы заключенных в центре площадки — крики. Заключенные бросились врассыпную. Двое охранников, кинувшихся останавливать панику, не справились с напором толпы, их фуражки и полицейские дубинки исчезли, накрытые приливной волной спасающихся бегством заключенных.
Кто-то схватил сзади Нокса и Стоуна за запястья и толкнул вперед.
— Марш в камеру, быстро! — приказал чей-то голос.
Стоун краем глаза заметил, что это тот самый седой охранник. Он подталкивал их с Ноксом к одной из тюремных дверей.
Когда они проходили мимо толпы, наблюдавшей за рукопашной схваткой, Нокс заметил Донни, который вовсю веселился и подзуживал дерущихся.
Нокс нанес ему неожиданный сильный удар по корпусу, и старина Донни, убийца троих детей, без сознания осел на бетонный газон.
— А вот то, что я называю справедливостью, — пробормотал Нокс, идя следом за Стоуном.
Войдя в здание, охранник заставил их подняться по лестнице, зайти в тесное помещение и закрыл за собой дверь.
— Кру-гом.
Они нерешительно повернулись.
Он быстро надел на них наручники и кандалы, затем вновь развернул лицом к себе.
— У нас мало времени. Я был лучшим другом Джоша Кумса. А вы, я слышал, спасли Вилли.
— Да, я. Но теперь его нет в живых. Полагаю, об этом вы также слышали. Погиб и Боб. Их взорвали.
Охранник кивнул.
— Как вы считаете, в чем здесь причина?
— Наркотики.
Стоун изложил ему сжатую полуминутную версию и закончил словами:
— А Джоша убили, потому что он об этом догадался.
— Я пришел к тому же выводу. Что-то слышал, даже видел какие-то наркотики, но доказательств у меня никаких. Тем не менее я точно знаю, что вас двоих не переводили из других тюрем.
— Сколько еще охранников разделяет ваши взгляды?
— Двое-трое, не больше. Остальные в полной зависимости от Тайри.
— Я Джо Нокс, агент ЦРУ. Свяжитесь с человеком по имени Маршалл Сондерс и сообщите ему, где я нахожусь. Его номер… — Нокс взглянул на Стоуна. — Скажете ему, что я здесь один.
— Я не позволю тебе этого сделать, — возразил Стоун.
— У тебя нет выбора. Вот почему я прошу звонить моему другу Маршу, а не Хейесу.
— Мы оба прекрасно знаем, кто такой Хейес. Если обнаружится, что ты обвел его вокруг пальца, твоим следующим местом службы станет пыточный центр в Афганистане. И будешь ты там отнюдь не следователем. Поэтому возвращайся домой и живи свои дни, как угодно тебе, а не Хейесу.
— Оливер, ты не представляешь, что он…
Стоун не дал ему договорить.
— Мне давным-давно уже все ясно. Некоторые вещи не меняются.
— Ребята, — занервничал охранник, — решайте быстрее!
Нокс еще раз внимательно посмотрел на Стоуна, назвал охраннику номер телефона и просил передать, что он здесь с человеком по имени Джон Карр.
— Позвоните Сондерсу как можно скорее и объясните, где мы находимся.
В камеру они вернулись вовремя: как раз всех остальных сажали под замок.
Когда они остались одни, Нокс продолжил тему:
— Я не позволю Хейесу сделать так, чтобы ты исчез.
— Я исчез давно. Последние тридцать лет меня, по сути, не существует.
На время наступило молчание.
— Почему Хейес не дал тебе получить награду?
Стоун стремительно встал с лежака и прислонился к стене.
— Прошло столько лет… Думаешь, я помню?
— Уверен, что помнишь. То время нельзя забыть. Никогда.
Стоун взглянул на Нокса по-новому.
— Ты когда был во Вьетнаме?
— Последние полтора года войны.
— Я больше, и все на передовой.
Стоун смотрел в пол. Он еще никогда и никому об этом не рассказывал. Но теперь все изменилось. Они сгинут в этой тюрьме, либо Стоун умрет в какой-то другой, если его сразу не казнят.
Он поднял глаза.
— Тактика ведения боя у Маклина Хейеса была одна: бросай в мясорубку как можно больше пушечного мяса и смотри, куда кривая вывезет. Но невзирая на результат, он очень тщательно следил, чтобы в рапортах по команде был в подробностях расписан его собственный героизм. Хотя лично я считаю, что самые жестокие сражения, в которых он побывал, — это перебранки и ссоры в офицерской столовой.
— У нас такого офицерья тоже хватало. Герои на словах, в деле их и не увидишь.
— Хейес считал, что я сорвал ему досрочное получение подполковника.
— Каким образом?
— В том районе затерялись в джунглях три деревушки. Высокое начальство вдруг решило, что нам крайне необходимо овладеть этими важными стратегическими пунктами. Думаю, просто очень хотелось вернуться домой победителями. Операцию поручили Хейесу. Этакая морковка перед мордой осла на светлом пути к бригадному генералу. Хейес приказал нам выступить тремя ротами — по роте на деревушку — и вызвал к себе для постановки задачи всех сержантов.
— А как же офицеры?
— К тому времени они все погибли. Мы крутились и за взводных, и за ротных, только держись. В общем, он отдал приказ снести эти деревни. И чтоб никто не ушел.
— Ты имеешь в виду, не потеряв ни одного солдата?
— Нокс, я имею в виду — никто. Ни мужчины, ни женщины, ни дети. Ни одна живая душа. Нам следовало сжечь деревни вместе с жителями и объявить, что это дело рук вьетконговцев. Это была грязная и подлая ложь, которую придумал Хейес. В его башке постоянно рождалось подобное дерьмо. Этот тип вел себя как реинкарнация Макиавелли. Подозреваю, что он считал эти мерзости всего лишь ускорителем служебной карьеры.
— И что было дальше?
— Две роты выполнили приказ, третья нет.
— И Хейес начал тебя преследовать?
— Попытался. Но я его предупредил, что тогда выплывет правда. Он не мог пришить мне неподчинение, потому что за подобный приказ ему грозил военный трибунал. Видишь ли, я прекрасно понимал, по каким правилам он играет. Высокое начальство в случае осечки могло бы сделать вид, что операцию провели самостоятельно, без надлежащей санкции. А вот геморрой, который доставили бы журналисты, начальству был бы совсем ни к чему, и Хейеса сожрали бы живьем… Так или иначе, операция, выполненная на две трети, командованию не понравилась, и бедолаге Хейесу пришлось ждать заветного повышения.
— И он нашел другой способ тебя достать. Боевая награда.
— Если честно, я никогда не придавал этому большого значения. Я сражался на войне, которой не было конца. Все друзья, которые у меня там появились, погибли. Я слишком устал. Меня достала Юго-Восточная Азия, дожди, жара и бессмысленные боевые действия, когда мы то оставляли, то занимали, то снова оставляли сотню ярдов болот и джунглей, а все ради чего? Ради чего, Нокс?
— Именно тогда ты и поступил на службу в «Тройную шестерку»?
Стоун замялся.
— Думаю, ты заслужил право знать…
— Дальше меня это никуда не уйдет.
— Да, именно тогда и началась служба в «Тройной шестерке», хотя и не скажу, что я на нее поступил. Мне дали понять, что другого варианта для меня нет. И попал я из огня да в полымя — поменял одну преисподнюю на другую.
— Допускаю, что ты стал непревзойденным профессионалом. Так почему же ЦРУ на тебя ополчилось?
— Годы шли, я женился на Клэр, у нас родилась дочь. Это были лучшие дни моей жизни. Без излишней сентиментальности скажу, что мне открылся целый новый мир. И я решил, что больше не хочу играть в эти игры. Я просто уже не мог нажимать на спусковой крючок. Я перестал выносить собственное зловоние. Я был не в состоянии пролететь полмира, всадить кому-то пулю в голову, а потом вернуться домой, взять на руки дочь и целовать жену. Я больше не мог.
— Но во внимание это принять не захотели?
— Там считают, что ты навечно стал их собственностью.
Стоун сполз на пол, прислонился затылком к стене и закрыл глаза.
— Я помогу тебе, Оливер, клянусь, помогу.
— Ты лучше помоги себе, Нокс. Мне уже поздно. А все, что будет со мной, я заслужил.

ГЛАВА 73

Им удалось урвать несколько часов отдыха у Тайри, в двух милях от Дивайна. Скромный дом стоял в чудеснейшем месте: на вершине холма, под которым расстилался обширный луг.
Тайри — с красными опухшими глазами — в огромной кастрюле сварил кофе.
— Прошу извинить за столь скромный набор продуктов. Обычно у меня не бывает больших компаний.
— Другого продукта мне сейчас и не нужно.
Рубен с удовольствием глотнул крепчайшего кофе из огромной кружки.
Когда они приехали в усадьбу Аби Райкер, то без труда поняли, что произошло. Входная дверь была выбита, мебель перевернута, а помощник шерифа сидел на полу с окровавленным лицом. Не удалось найти ни одного указания на то, кто захватил Аби и куда ее увезли. Тайри разослал ориентировку всем полицейским постам округа, но пока это не дало никаких результатов. И с каждым часом надежды на благополучное возвращение женщины оставалось все меньше.
— В голове не укладывается, как я этого не учел, — сказал Тайри с виноватым видом.
— Вы приставили к ней телохранителя, — напомнила Аннабель.
— Эрл не годится для подобных ситуаций. Но кроме него, у меня никого нет. Я должен был сам ее охранять. Если с ней что-нибудь случится…
Не договорив, он смущенно опустил голову. На кухонный стол упала слеза.
— Как вы думаете, почему ее захватили? — тихо спросила Аннабель.
Тайри вытер лицо, поднял глаза и, кашлянув, ответил:
— Сам голову ломаю. Дэнни где-то скрывается; возможно, они боятся какой-нибудь выходки с его стороны. Поэтому взяли Аби в заложницы. Этот парень по-настоящему любит свою мать.
— Полагаете, он мог быть замешан в операциях с наркотиками? — спросила Аннабель.
— Даже не знаю. Тот факт, что они использовали старый коровник, заставляет меня думать, что был.
— Но вы говорили, он уехал из города.
— После смерти Дебби. Наверное, решил порвать с теми, кто убивает его друзей.
— Что можете сказать о судье? — спросил Алекс.
— Сюрприз! Судья тоже пропал.
— Значит, он участвовал в деле и его предупредили, — заключил Гарри.
Тайри кивнул.
— Он работал судьей в Техасе. И проводил время в Южной Америке — во всяком случае, так говорил.
— Всем известно, что незаконная торговля наркотиками там хорошо поставлена.
— Видите ли, — добавил Тайри, — в сводке я читал, что из Техаса несложно наладить наркотрафик товара, поступающего через мексиканскую границу. А в Латинской Америке эти лекарственные препараты попадают к наркодельцам двумя путями: их либо воруют, либо производят.
— Производят наркотические лекарственные препараты? — изумился Калеб.
— В частности, в Колумбии подпольные лаборатории тоннами производят оксикодон, который контрабандой переправляют сюда, — пояснил Алекс. — Качество лекарств, естественно, никуда не годится. В отличие от легальных фармацевтических производств наркокартели не тратятся на контроль качества.
Тайри кивнул.
— Возможно, наш друг судья завел там связи. Не исключено, что ему пришлось уносить оттуда ноги. А когда он случайно натолкнулся на Дивайн, то решил, что нашел отличное место, чтобы лечь на дно на какое-то время.
— Значит, у судьи были связи в наркотрафике. А у вашего брата есть связи в крупных городах, чтобы можно было наладить распространение?
— Восемьдесят процентов заключенных из крупных городов работали в наркобизнесе и совершали убийства. Именно поэтому их держат в «Мертвой скале». Да, у него могут быть контакты с распространителями.
— Но если ваш брат вовлечен в это, как они пришли к соглашению? Они дружили?
— Раз в неделю Мосли ездит в тюрьму для посредничества. Я еще подумал, что это довольно курьезно, когда услышал об этом.
— Почему?
— Мой брат не больно-то сговорчив. Это всегда было его отличительной чертой.
— Вы как будто совсем не удивлены, что ваш брат, возможно, преступник, — заметила Аннабель.
Тайри едва заметно улыбнулся.
— Мы совершенно разные. Я собирал все подряд спортивные награды, а Говард легко постигал любую ученую премудрость. Недалекий спортсмен и умнейший старший брат. Но у него есть еще одна черта: жестокость. Пока я его не перерос, он постоянно избивал меня, если ему что-нибудь не нравилось. Вот почему мы с ним не были близки. Еще ему всегда хотелось жить в достатке. И хотя он там хозяин положения, начальникам тюрем несвойственно грести деньги лопатой.
— Петерсон был бухгалтером. Возможно, он вел счета наркосиндиката. И может быть, утаивал часть доходов, а это вскрылось, — предположил Алекс.
Тайри потер подбородок.
— Полагаю, не совсем так.
— Что вы имеете в виду?
— У нас есть городской фонд. Инвестиционный фонд, бухгалтерию которого вел Петерсон.
— Городской инвестиционный фонд? — переспросила Аннабель.
— Да. Бизнес и частные лица собрали деньги в общий котел. Довольно много вложила Аби — больше, чем кто-либо другой. И фонд хорошо работал последние несколько лет. Дивиденды выплачивались исправно.
— Поэтому Дивайн процветает, в отличие от своих соседей, — добавил Рубен.
— Это могло происходить и не по причине инвестиций, — рискнул предположить Гарри.
— Верно, — согласился Алекс. — Причина могла быть совершенно иная: наркомафия использовала городской фонд для отмывания незаконной выручки.
— Прекрасный способ отмывки, — добавила Аннабель. — Куча чеков мелкими суммами, город на отшибе… Кто заподозрит? Грязные бабки становятся белыми как снег.
— А если ваш товарищ находится в этой тюрьме, то как мы до него доберемся? — поставил вопрос Тайри. — Сомневаюсь, что нам удастся получить ордер на обыск.
— К черту ордер! — выпалила Аннабель. — Нужно приехать в эту тюрягу и, если Оливер там, быстро его увезти.
Все молча уставились на нее, а Тайри даже занервничал.
— Я не уверен, что это удачная идея, мэм. Мой брат далеко не глуп. И если Говард в деле, можете не сомневаться, он не даст нам кружить по тюрьме и всюду заглядывать.
— Все это так, шериф, но я редко вхожу через парадную дверь. Ширли рассказывала мне о погибших шахтерах и почему тюрьму называют «Мертвой скалой». Она упоминала о параллельной штольне. Интересно, где она начинается и как глубоко заходит?
— Таких подробностей я не знаю.
— Могу поискать в городской библиотеке, — предложил Калеб.
— И собери побольше сведений о «Мертвой скале», — добавила Аннабель. Затем посмотрела на шерифа. — Хорошо бы вы тоже рассказали все, что вам о ней известно.
— С удовольствием, только там слишком много потайных мест, где можно скрывать людей.
— Примерно так я и считала.

ГЛАВА 74

В окрестностях Дивайна появился еще один вертолет. Пройдя над верхушками деревьев, он опустился на автомобильную стоянку тюрьмы «Голубая ель».
Из вертушки вышел всего один человек с портфелем и неторопливой походкой направился к тюрьме.
Понадобилось всего несколько минут проверки документов и один телефонный звонок, после которого сам начальник тюрьмы спустился встречать столь необычного гостя.
Маклин Хейес обменялся рукопожатием с Говардом Тайри.
— Что понадобилось у нас ЦРУ? — сердито поинтересовался Тайри.
— Полагаю, у вас находится один из моих людей, — приятным тоном ответствовал шеф ЦРУ.
— Я понятия не имею, о ком идет речь.
— Хорошо, поступим благородно. По крайней мере сейчас. Его зовут Джо Нокс. Рост почти шесть футов один дюйм, зачесанные назад волосы с сильной проседью. Вместе с ним должен быть еще один человек. Повыше, потоньше, полностью седой, коротко стриженный. Смотря по обстоятельствам, отзывается на имя Оливер Стоун либо Джон Карр.
— У нас нет никого, кто подходил бы под эти описания. Поэтому я вынужден просить вас покинуть наше учреждение. Это федеральная тюрьма особого режима, и несанкционированные посещения, даже представителей ЦРУ, здесь никогда не приветствовались.
За спиной Тайри начинали собираться охранники.
Хейес как будто слегка встревожился:
— Вы, никак, хотите использовать численное преимущество. Бог мой! Да как же мне не ай-ай-ай!
Он положил на стол изящный портфель, открыл, достал тонкую папку и извлек из нее несколько листов:
— Итак, что мы имеем… Контрабанда наркотиков… Было? Да, конечно. — Он театрально вздрогнул. — Не сомневаюсь, что люди вы крутые и опасные, поэтому я должен взвешивать каждый свой шаг.
Уставив свой длинный костлявый палец в бумаги, Хейес продолжал:
— Документы ждут только подписи министра юстиции, который даст санкцию на взятие под стражу начальника этой тюрьмы и всего ее персонала.
— На каком основании?
— На том основании, что ваши операции с наркотиками дают финансовую подпитку террористическим организациям, просочившимся на территорию Соединенных Штатов.
— Смешно!
— На самом деле у нас уже подготовлены все необходимые доказательства, — невозмутимо продолжал Хейес. — Вот ордер на арест Джозефа Нокса, Джона Карра и Говарда Тайри. Можете убедиться, все оформлено надлежащим образом.
Тайри не удосужился взглянуть на документ.
— Может, вы и большая шишка в Вашингтоне, но здесь, обратите внимание, отнюдь не Вашингтон. Поэтому я даже с места не сдвинусь.
— И в этом весь фокус. Дайте мне встретиться с Ноксом и Карром, и проблем у вас больше не будет.
— Ну хорошо. Если они здесь, а я этого не говорю, то откуда мне знать, что они не наплетут вам всяческой чепухи, после чего вы станете меня преследовать? Что скажете?
Хейес посмотрел на часы. Подняв голову, он больше не улыбался.
— Мне наплевать на ваш мелкий наркобизнес. При общем состоянии дел вы даже недотягиваете до уровня геморроя в моей заднице. Даю вам одну минуту, чтобы отвести меня к названным людям.
— Или что?
— Нет, вы совершенно несносны. — Хейес медленно сунул руку в карман, достал мобильник и нажал кнопку.
Через секунду на стоянке перед тюрьмой раздался взрыв.
Тайри с охранниками бросились к окну и увидели горящие остатки автомобиля. Из ствола авиационной пушки вертолета еще курился дымок.
— Мой «кадиллак»!.. — взвизгнул Тайри.
— Я знаю. Мы проверили регистрацию. Я не стал бы тратить дорогие боеприпасы на тачки заурядных охранников. А теперь объясняю для тех, кто до сих пор не понял. Когда возникает проблема национальной безопасности, даже сам президент не может чинить препятствия. А ты, мой дружок, совсем не президент. Так что веди меня к ним. Выполнять! — И глумливо добавил: — Тогда Дядя Сэм даже купит тебе новую машинку.

Закованные в кандалы Стоун и Нокс сидели за столом. Они слышали громкий взрыв, но никак не могли понять, что происходит. Когда открылась дверь, у Нокса невольно вырвалось:
— Черт побери!..
— Я тоже рад тебя видеть, Нокс.
Хейес улыбнулся обоим и сел напротив.
— Что вы здесь делаете?
— Я установил наблюдение за всеми, с кем ты мог выйти на контакт. И был готов, когда Маршу позвонили. Я не тратил время на выяснение, станет он тебе помогать или нет. Марша уже перевели за границу. Зря ты хотел сделать из меня идиота, Нокс. Ей-богу, зря.
Он задержал взгляд на потрясенном Ноксе, затем повернулся к Стоуну:
— Сколько лет, сколько зим, Джон. Не сказать, чтобы время тебя пощадило.
— Обошлось все же лучше, чем с тобой, Мак.
— Скажи, Джон, каково это — убивать старых друзей? Тебя распирало от гордости, когда ты их обоих прикончил?
— Тебе не понять. Ты всегда убивал чужими руками.
Хейес открыл портфель, достал два листка бумаги и поднял их так, чтобы увидел Нокс. Это был приказ за подписью майора Хейеса о прекращении процедуры награждения Джона Карра Почетной медалью конгресса.
— Когда по телефону ты мне сказал, что жители этой грязной дыры могут поддержать подвергаемого гонениям ветерана Вьетнама, я озадачился, что бы это могло значить. А главное, как ты об этом узнал. И отправился в военный архив. Там мне очень любезно показали все, что ты изучал. К сожалению, содержимое коробок еще не успели занести в каталоги, но от этих листочков остался слабый отпечаток на картоне — достаточно, чтобы я приказал устроить обыск у тебя дома. Надо же, я был уверен, что приказ давным-давно уничтожен.
Он перевел взгляд на Стоуна.
— Джон, наверное, уже доложил тебе о нашей маленькой ссоре в джунглях Вьетнама.
— Ничего я ему не говорил. Он работает на тебя. Стану я таким доверяться! — вспыхнул Стоун.
Хейес откинулся к стене и сложил руки на коленях.
— Джон, ты превосходный киллер, но лжец никакой.
— Столько лет ты не можешь выбросить все это из головы?
— А зачем? Если столько лет назад как раз ты нанес мне смертельную обиду. Где же тогда справедливость?
— Справедливость? — вскинулся Нокс. — Вы зарубили ему заслуженную награду!
— А он зарубил мне заслуженное продвижение по службе.
— Вы уравниваете его подвиг на поле боя с тем, что вам пару лишних месяцев пришлось ждать паршивые генеральские погоны?
— Пушечного мяса у нас навалом. А офицеров моего уровня, можно сказать, раз-два и обчелся. Я убежден, что своим проступком он не дал нам выиграть ту войну.
Нокс не верил ушам.
— Вы в самом деле считаете, что мы могли бы выиграть войну во Вьетнаме, стань вы чуть раньше бригадным генералом?
— Вполне допускаю. Я человек самолюбивый.
— Это не самолюбие, а самолюбование. Самолюбование психопата.
Хейес достал зажигалку. В считанные секунды листы бумаги почернели и превратились в пепел.
— А теперь расставим точки над i. — Хейес указал на Нокса. — Ты, оказывается, грабитель и убийца. Скверная история. Если бы я только знал…
Он повернулся к Стоуну.
— А ты — Энтони Батчер, Энтони Мясник… Н-да, у этого идиота, начальника тюрьмы, при полном отсутствии вкуса хотя бы есть чувство юмора… Тройное убийство. Довольно точно, хотя и не оценивает всех твоих заслуг.
Хейес поднялся и застегнул портфель.
— Полагаю, теперь все. Искупайте свою вину перед обществом. Начальника тюрьмы я попросил обратить на вас обоих особое внимание.
— Хейес! — Нокс рванулся, натянув кандалы. — Этот номер у вас не пройдет. Даже у вас.
Хейес остановился у двери:
— Ну, на самом-то деле уже прошел. Да, и еще одна мелочь. Помнишь охранника, который звонил Маршу от твоего имени? Он вам больше не помощник. Разумеется, мы отследили его звонок с домашнего телефона. Я поделился информацией с добрейшим начальником, и тот наверняка закончит дело в свойственной ему манере.
Хейес тихо закрыл за собой дверь.

ГЛАВА 75

— Активисты хельсинкской группы «На страже прав человека» и организации «Международная амнистия» уже много лет добиваются доступа в тюрьму «Голубая ель», — начал Калеб, рассказав о тонкостях деятельности и внутреннем распорядке тюрьмы.
Они снова собрались в доме шерифа, который стал их опорной базой.
— Список нарушений прав человека огромен, — продолжал Калеб. — Но тюрьма отклоняет все запросы на посещение, подаваемые правозащитными организациями. Когда несколько заключенных после применения к ним электрошока впали в кому и скончались, на посещение тюрьмы «Голубая ель» подали дополнительные запросы, однако и на них был получен отказ.
Алекс взглянул на Тайри:
— Я понимаю, что речь идет о вашем брате, но все это происходило буквально за соседней дверью… и вы ничего не предпринимали?
— Мы с Говардом чужие друг другу люди. Кто, по-вашему, направил правозащитников?
— Вы? — догадался Калеб.
— Один раз я попал туда с транспортом заключенных. Полагаю, мой старший брат решил, что мне можно доверять. Ну, я малость полюбопытствовал, пока меня никто не видел. Зато много чего увидел и услышал. Вот и позвонил правозащитникам. А Говард позже сообразил. Так мы официально разорвали братские отношения, и с тех пор меня больше не приглашали в «Голубую ель».
— Как же получилось, что при таких нарушениях ни министерство юстиции в целом, ни Отдел гражданских прав не возбудили следствие? — спросил Гарри Финн. — Или, в конце концов, хотя бы Управление исправительных учреждений штата Виргиния?
Калеб заглянул в свои записи.
— Очевидно, нынешняя администрация штата и федеральное правительство не рассматривают права заключенных как вопрос первоочередной важности. Обсуждение о необходимости начать расследование на уровне штата так ничем и не закончилось, в министерстве юстиции вопрос тоже остался в подвешенном состоянии. Вот и получилось, что последние два года тюрьма до некоторой степени закрыта для любых инспекций.
— Таким образом, Говард Тайри получил свой маленький феод, где может вытворять все, что ему взбрендит. В том числе торговать наркотиками, — прорычал Рубен. — И держать в заключении невиновных.
— Именно так.
— Ну а что насчет штольни? — спросила Аннабель.
— Я кое-что отыскал, — ответил Калеб, доставая несколько листков. — Она идет параллельно той, где попали в ловушку шахтеры. Я прочитал пару газетных статей, а затем сравнил с документами на строительство тюрьмы, к которым мне удалось получить доступ. Не могу сказать определенно, потому что эти чертежи, естественно, не публикуются на сайте тюрем особого режима. Но, как мне представляется, эта спасательная штольня от начала до конца идет вдоль этого гребня горы, потому что там засыпало шахтеров. Когда произошел взрыв, он разрушил штольню, где они находились, а спасательная уцелела. Мне это ясно, поскольку остальные шахтеры выбрались невредимыми. Это указывает на то, что выход разрушенной штольни был запечатан, но ничего не говорит о выходе спасательной.
— Если ставишь тюрьму над шахтой, зная, что под ней прорыт подземный ход, — сказал Рубен, — то уж наверняка сделаешь все, чтобы его закупорить.
— Естественно, но тогда его, пожалуй, при необходимости можно и раскупорить, — подхватила Аннабель.
— Говарда привлекали к проектированию и строительству, — сказал Тайри. — Не исключено, это дало ему возможность маневра.
— Зачем? — удивился Алекс. — Ведь этим путем заключенные могут совершить побег.
Аннабель развернулась и посмотрела на него.
— Из сказанного Калебом вовсе не следует, что стоит всерьез рассматривать возможность побега. Всех заключенных содержат изолированно друг от друга, в кандалах и подвергают обыску, даже когда они захотят отлить. Охранников там почти как преступников, которые вне камеры находятся не больше часа в сутки. Для наркодельца, которому необходимо, чтобы его люди легко и незаметно покидали тюрьму среди ночи и занимались грязным бизнесом, это просто идеально.
— Но если охранники участвуют в деле, не проще ли им выходить на дело из дома, — удивился Калеб.
— Говард Тайри показался мне типом, стремящимся всех и каждого держать под контролем.
— Тут вы абсолютно правы, — согласился Тайри.
— Если партии документов регулярно поступают в суд с недостачей, куда, как вы думаете, попадают коробки с наркотой? — поставил вопрос Алекс.
— В тюрьму, — не задумываясь ответил Тайри. — Это совсем несложно. В тюрьму ежедневно доставляют продукты и все остальное.
— А коробки для хранения юридических документов идеально подходят для перевозки наркотиков. Управление по борьбе с наркотиками и таможенная полиция просто не обращают на них внимания.
— Значит, где-то по дороге они должны изменить направление, — сделала вывод Аннабель. — То есть коробки вполне могут находиться в тюрьме, пока шахтеры-наркоманы не развезут их по адресам. Что возвращает меня к моей мысли. Не станешь же ты каждую ночь выпускать из ворот отряд охранников с коробками незаконных наркотических средств. И вертолет нельзя использовать каждую ночь, потому что людей это заинтересует.
— Значит, станешь ходить через черный ход, — сказал Гарри.
— Значит, станешь ходить через черный ход, — повторила Аннабель. — Которым, как я считаю, является эта штольня.
Алекс посмотрел на нее скептически:
— Значит, мы отыщем вход в штольню, каким-то образом туда проникнем, даже если он замурован, каким-то образом сумеем пройти его и остаться в живых? А затем проникнем в тюрьму особого режима, полную вооруженных до зубов охранников и по совместительству наркодилеров?
— Верная мысль, — горячо одобрил Рубен.
— Верное самоубийство, — парировал Алекс.
— На самом деле, — сказала Аннабель, — вы оба ошибаетесь.

ГЛАВА 76

— Если вдруг будет возможность исполнить последнее желание, клянусь, я убью Маклина Хейеса, — тихо сказал Нокс, когда они со Стоуном вернулись в камеру.
Уже много часов прошло с той минуты, как Хейес забил каждому в гроб по последнему гвоздю.
— Это будет противозаконно. Тебя станут выслеживать, отлавливать и сажать в тюрьму, — возразил Стоун, выглядывая в щель, которая здесь называлась окном.
Оно выходило на автомобильную стоянку, но увидеть что-либо было практически невозможно — узкое окно было забрано еще и решеткой.
— Я понимаю твою иронию, правда, тем не менее я это сделаю.
— Если мы выберемся отсюда.
— Ну ясно, что в данный момент это невозможно.
— Боюсь, в этом ты как раз ошибаешься.
Нокс резко выпрямился:
— Неужели?
— Нельзя ждать у моря погоды. Ни к чему хорошему это не приведет.
— О чем это ты?
— Ты заметил, что после отъезда Хейеса нас перестали кормить и выводить из камеры?
— Ну да, мой желудок напоминает об этом чуть ли не каждую секунду. И что?
— Это говорит о том, что наше пребывание здесь подходит к концу.
— Нечего переводить продукт на трупы? Как это несвойственно нашему гуманисту начальничку.
— У них больше нет оснований держать нас здесь. Всегда есть опасность, что кто-нибудь явится и устроит шмон. Зачем рисковать?
— И куда, по-твоему, нас поведут?
— По личному опыту знаю, что здесь полно заброшенных шахт. Бросят в старую штольню и замуруют выход. Народ здесь уже, очевидно, привык, что шахты в горах становятся могилами. Фактически это место так и получило свое название.
Стоун прижался к стене, пытаясь втиснуть лицо в щель оконного проема, чтобы лучше видеть. Скосив глаза, он разглядел далекие гребни гор. С таким же успехом они могли находиться хоть на Марсе. Три фута бетонной стены, сто ярдов открытого пространства, колючая проволока и целое войско снайперов отделяли их от свободы.
«Никакого выхода».
— Ты занимался тем, что знал и умел, — говорил Нокс, — с каждым днем повышая квалификацию. Не останавливался, потому что это была твоя работа, которую ты присягнул выполнять со всем талантом и умением — служить своей стране до последнего дыхания.
— Или пока страна тебя не кинет, — уточнил Стоун.
— Когда мне поручили тебя разыскать, я в общем-то не знал, с чем мне придется столкнуться. Я понимал, что ты представляешь серьезную опасность, но рассчитывал, что за столько лет уже подрастерял свои навыки. Важнее оказалось то, что я выяснил… Короче, если кто и заслужил, чтобы эта страна перед ним извинилась, так это ты.
— Странно, то же самое я думал про тебя, Нокс.
— Друзья зовут меня Джо, Оливер.
Стоун обернулся. Нокс стоял посреди камеры и протягивал ему руку.
Мужчины обменялись коротким, но искренним рукопожатием.
— И когда, по-твоему, они нас уберут?
— Сегодня ночью. — Стоун снова попытался выглянуть в оконце. — И пока лучшим моментом в этой ситуации можно считать лишь то, что у нас еще есть шесть часов, за которые…
Он вдруг запнулся, отчаянно пытаясь втиснуться лицом в узкий оконный проем. Стоун едва мог рассмотреть, что к воротам тюрьмы направляется группа людей. В ней выделялся огромный мужчина с буйной шапкой волос.
«Кажется, выход есть».
— Что там такое? Что ты увидел?
Стоун отошел от окна. Он улыбался:
— Надежду, Джо. Будь я проклят, если это не наша надежда.

ГЛАВА 77

— Мистер Тайри, полагаю, вам лучше подойти сюда, сэр, — раздался в трубке голос охранника.
— Что там еще?! — рявкнул Тайри. Сидя за рабочим столом, он обозревал в мониторе общую панораму своих владений. — Я занят.
Охранник повернулся к стоявшей перед ним группе.
— Он сейчас занят.
Алекс отобрал у него трубку.
— Говорит Алекс Форд, секретная служба Соединенных Штатов. Я возглавляю объединенную оперативную группу федеральных агентств. У нас есть вопросы лично к начальнику тюрьмы. — Повысив голос, Алекс закончил: — И если ты не явишься сию же минуту, следующим здесь будет прокурор и зачитает тебе, уроду, права.
Тайри в кабинете чуть не выронил трубку.
— Я… я понятия не имею…
— Мигом сюда! Выполнять!
Минуты не прошло, как Тайри появился на главном входе в тюрьму.
Алекс сунул ему в нос удостоверение и кивнул на остальных:
— Агенты Хантер, Келсо, Райт и Таскер.
На Рубене, Гарри Финне и Калебе были ветровки ФБР, на Аннабель — куртка УБН.
— Что, черт возьми, все это значит? — гневно спросил Тайри.
Алекс неодобрительно посмотрел на него.
— Хотите всем растрепать? Или здесь каждый сукин сын в курсе дела?
— Какого еще дела? — возмутился Тайри.
— Не прикидывайтесь дурачком. Как следует из вашего досье толщиною в дюйм, вы далеко не глупы.
Тайри взглянул на нервничающих охранников и торопливо провел всю группу в комнату рядом с главным входом.
Алекс плотно закрыл дверь.
— Итак, ваш маленький наркосиндикат горит синим пламенем.
— Какой еще наркосиндикат?
Алекс взглянул на Аннабель.
— Агент Хантер?
Аннабель подошла ближе и нависла над коротышкой Тайри.
— Я думала, ты покрупнее. Не часто встретишь, чтобы такой сморчок заправлял таким большим делом.
— Я начальник тюрьмы. Потрудитесь обращаться ко мне…
— Да пошел ты! Радуйся, что я сразу не надела на тебя наручники, орел комнатный. Мы перехватили партию товара, шедшую с юга. Оксикодон в порошке и в таблетках. Партию направили в адрес окружного суда, который служил прикрытием. В этом принимал участие старый судья, который сейчас скрылся. Когда мы его поймаем, уверена, он охотно станет свидетелем обвинения, чтобы избежать смертной казни. Можешь на радостях целовать себя в зад, если еще не успел его убить. Как убил Ширли, Боба и Вилли Кумсов. Не забудем Дебби Рэндольф и твоего счетовода-подельника Рори Петерсона. Сколько ж он сумел урвать, что ты решил его остановить?
— Да вы сумасшедшая!
— Э нет, я только разогреваюсь. Увидишь еще, какой я буду, когда тебе предъявят официальное обвинение. Итак, на чем мы остановились? Ага, груз по пути снимали и доставляли сюда. Возможно, вертолетом, на котором вы перевозите заключенных. Затем наркота перемещалась в дальний угол фермы Райкеров. И по ночам колонна шахтеров на пикапах под маской несчастных наркоманов, получающих метадон, вывозила ее оттуда и вбрасывала в сеть. — Она взглянула на Калеба. — Агент Келсо?
Заговорил Калеб:
— Выручка от наркотиков отмывалась через городской инвестиционный фонд. Этим занимался Рори Петерсон. Он вел всю кухню и выделял крохи добропорядочным жителям Дивайна, оставляя вам и вашим подельникам львиную долю прибыли. Знали бы жители Дивайна, что вознаграждение за якобы отличный выбор на фондовой бирже на самом деле наркодоллары. Уверен, следствие докажет, что вы были совладельцами предприятия. Ну а потом вы переводили отмытые средства на офшорные счета. Петерсон был убит, потому что начал приворовывать. Джоша Кумса убили, потому что тот разгадал, что здесь творится. Ширли вы убрали из опасения, что после смерти сына она может пойти против вас.
— За каким дьяволом я стал бы убивать ее сына?
Аннабель держалась уверенно, поскольку шериф рассказал им то, что вычислил Стоун.
— Он был близок с Дебби, — сказала она. — Дебби видела тех, кто убил Петерсона, когда работала в булочной напротив его офиса. Твои головорезы убили Петерсона и Дебби и обставили ее смерть как самоубийство. Но Вилли не верил, что она покончила с собой, и поднял шум. Очевидно, ты испугался, что Дебби могла ему перезвонить и рассказать, что видела. Вы сделали одну попытку, но неудачно. Во второй раз сработало.
Тайри плюхнулся на стул.
Аннабель пересчитала по пальцам:
— В итоге получаем полдюжины убийств плюс обвинение в торговле наркотиками. Кроме того, у нас есть все основания считать, что ты насильно удерживаешь у себя двух федеральных агентов.
— Че-го?!
— Того. Чуть не забыла об этом. Ну, и где они? Один отзывается на имя Джо Нокс, второй — Джон Карр.
Аннабель внимательно смотрела на тюремщика. Говард Тайри был редкостный притворщик, но она увидела, как едва приподнялись его веки и чуть дрогнули пальцы.
— Ваши обвинения нелепы. И потом, где доказательства?
— Доказательства появятся сразу же, как только мы устроим здесь обыск и обнаружим двух наших агентов. Тогда последние кусочки мозаики станут на свои места. А когда поймаем судью, получим против тебя главного свидетеля.
— Вы не имеете права устраивать обыск без ордера.
— Ордер будет, даю слово. Еще до рассвета. И на тот случай, если ты воспылал желанием отсюда свалить, предупреждаю: дороги блокированы. Так что даже не мечтай ускользнуть на машине. И не вздумай поднимать вертолет. На этот случай мы приготовили парочку своих.
Аннабель близко наклонилась к его потному лицу.
— Между прочим, нам прекрасно известно о твоей гнусной репутации у заключенных. Ты обожаешь мучить людей, коротышка? Ну так вот, мы дадим настоятельную рекомендацию пенитенциарщикам поместить тебя в общую камеру. Сэкономит штату затраты на смертную казнь. Усек?
— Как вы смеете!
Тайри попытался ударить Аннабель, но тяжелая лапища Рубена прижала его руку.
— Я бы не советовал, — пророкотал великан. — Потому что тогда тебя пристрелят.
Тайри нервно огляделся и увидел, что Гарри с Алексом уже наставили на него оружие.
— Увидимся с рассветом, Гови, — чуть ли неласково сказала Аннабель. — И на твоем месте я бы отдала последние распоряжения.

ГЛАВА 78

— Идут, — сказал Стоун.
По коридору эхом отдавался топот приближающихся шагов. Стоун с Ноксом встали и отошли от двери.
— Надеюсь, ты не ошибся в том, что увидел? — нервно заметил Нокс.
— Руки в кормушку!..
Стоун двинулся к двери, но Нокс его остановил:
— Теперь моя очередь. У них привычка — первого долбить, да посильнее. Пусть малость пар выпустят.
— Джо, не надо.
— Не все же тебе веселиться.
Нокс встал спиной к двери и сунул руки в кормушку. Его тут же схватили за запястья и с силой дернули. Нокс впечатался затылком в дверь.
Превозмогая боль, крикнул:
— Что так слабо, дрочилы?
В ответ его еще раз приложили, но он сумел сгруппироваться и сберечь затылок от удара. Нокс улыбнулся своей маленькой победе, несмотря на дикую головную боль.
Двое пришедших охранников даже не стали их обыскивать и заковывать в кандалы. Хотя один из них был Джордж, любитель мошонок. Мэнсон, по всей видимости, все еще лежал в лазарете.
«Хорошо бы совсем подох», — подумал Стоун.
— Куда форму подевали? — спросил он у Джорджа.
— Меняем профессию? — съязвил Нокс. — Боимся, наркобосс без нас не обойдется?
— Заткнулись оба!
Подталкивая, их повели вниз по лестнице, затем какими-то коридорами и по наклонному извилистому проходу. Наконец Стоун почувствовал затхлый запах сырости и плесени.
Далеко впереди показался свет. Когда они подошли туда, в поле зрения вышел начальник. Говард Тайри был во всем черном, от его обычной самоуверенности не осталось и следа.
Стоун глянул на него сверху вниз.
— Видать, недавний визит ускоряет события.
— Откуда вам…
— По Маклину Хейесу, — перебил Тайри Нокс, — уже год, как ведется внутреннее расследование, поскольку он давно, по сути, сумасшедший козел. За ним следят. Он сам и вывел их на нас. А ты идиот.
— Так что лучше тебе сдаться, начальничек, — посоветовал Стоун. — Все кончено.
Усмешка Тайри не сулила ничего хорошего:
— Может, они и федералы, да только не местные. Совершенно не знают наших краев. — Он с силой толкнул Стоуна в спину. — А ну, пошли!
Проход все круче уходил вниз. Стены сплошь были покрыты плесенью, сырая вонь становилась все нестерпимее. Наконец они дошли до стальной двери, и Джордж отпер ее. После короткого перехода — еще одна массивная дверь. За ней начиналась уже угольная выработка. Здесь их остановили, и один из охранников ушел в боковой проход.
Стоун оглядел длинный узкий тоннель: черный от угольной пыли пол, столбы шахтной крепи, опорные балки сверху и толстый кабель под потолком. Точь-в-точь как в том змеюшнике. И гремучки кругом, только надели человечьи личины. Низкий потолок, угольная пыль и пустая порода, деревянная крепь, удерживающая тысячи и тысячи тонн скалы с тюрьмой наверху. Все это вызывало приступы клаустрофобии. Стоун уже не знал, что хуже: шахта или камера.
«Видимо, в каком-то смысле это одно и то же».
Его философствования улетучились, когда он увидел, кого ведет возвращающийся охранник.
— Аби!
Когда она подошла ближе, Стоуна захлестнула волна ярости — в лучах фонарей стало видно, что Аби избивали.
Стоун рванулся к Тайри — наручники только больнее врезались в запястья.
— Я убью тебя, — лишь тихо сказал он тюремщику.
— Я другого мнения на сей счет, — холодно возразил тот.
Дальше Стоун пошел рядом с Аби; Нокс — сзади, с интересом поглядывая на пару.
— Аби, что произошло? — прошептал Стоун.
— Они ворвались в дом и увезли меня. Может, даже убили помощника шерифа, который меня охранял, я не знаю.
— Почему они тебя захватили?
— Из-за Дэнни.
— Значит, он все-таки замешан в этом деле?
Всхлипнув, Аби молча кивнула.
Стоун хотел еще что-то сказать, но ему на спину обрушилась дубинка.
— Разговорчики, — проскрипел Тайри.
Стоун потерял ощущение времени. Он не смог бы сказать, сколько минут, или уже часов, они находятся в чреве этой горы. Он бы ни за что не согласился стать шахтером и на четвереньках вгрызаться в земные недра, роя бесконечную нору. Или собственную могилу.
Вдруг их остановили. Двое охранников убежали вперед, и, стоя в полумраке, Стоун слышал, как с руганью и скрежетом они двигают что-то тяжелое.
Вот впереди посветлело, и Тайри толкнул их вперед.
Стоун и Нокс переглянулись. Неизвестно, что может произойти в следующую секунду. Стоун придвинулся как можно ближе к Аби. Он закроет ее собой…
Изо всех сил он напрягся, пытаясь освободиться от наручников. По всей видимости, у них осталось лишь несколько секунд…
Вынырнув из штольни, они оказались под лунным небом. Все-таки вырвались из «Мертвой скалы»! Если не считать наручники и охранников с автоматами. И если не думать о том, что жить осталось всего ничего. У Стоуна не укладывалось в голове, что столько специально обученных людей потерпели поражение, а толстенький начальник тюрьмы, главарь захолустной наркошайки, победил и собирается довести до конца свой гнусный замысел — убить их. Он взглянул на Аби, и ему стало совсем плохо. Он сам фактически умер много лет назад. За свои дела он заслужил смерть. Но не Аби. Она не должна так умереть. Он дал себе слово, что сделает все, чтобы избавить ее от мучительной смерти.
Стоун украдкой огляделся. Они оказались, похоже, в самой чаще густого леса, но когда глаза немного пообвыклись, он разглядел широкую тропу, идущую через густой подлесок.
Тайри схватил Стоуна за плечо и с силой толкнул вперед. Стоун споткнулся о выступ скалы и неуклюже упал на землю. Встав на колени, оглянулся на тюремщика.
— Это место уже надежно блокировано.
— Отсюда есть выходы, о которых, кроме меня, никто не знает. Думаешь, я не учел подобный вариант?
Нокс окинул взглядом охранников:
— А подельников должно быть намного больше. Остальных ты что, бросаешь на съедение федералам?
— Тебе что за печаль? — фыркнул Тайри. — Ты все равно подохнешь.
— Не будет ли это выглядеть слишком глупо, если я скажу, что у тебя ничего не выйдет? — вмешался Стоун.
— Вот, блин. Конечно, будет.
— А если я скажу?
Тайри с охранниками резко обернулись на голос — из тени деревьев выступил Алекс Форд. Его пистолет был направлен в голову начальника. Охранники вскинули автоматы, но, услышав свист пули над головой, неподвижно застыли.
С еще дымящимся стволом вперед вышел Гарри Финн. Его прикрывал Рубен с ручным пулеметом. Следом из-за деревьев показались Калеб и Аннабель и встали рядом с Рубеном.
Тайри моментально схватил Аби и, закрывшись ею, приставил к голове женщины пистолет.
— Вам бы лучше убраться отсюда, или я пристрелю эту леди.
— Брось пушку, Говард.
Тайри вздрогнул и застыл, глядя на вышедшего из-за деревьев шерифа Линкольна Тайри.
— Брось, я сказал, Говард.
Кривая ухмылка исказила пухлое лицо тюремщика.
— С каких это пор ты стал указывать старшему брату? Может, хватит корчить из себя детектива? Вали-ка лучше в свою деревню и дальше делай вид, что занят делом.
— А я и так занят делом, старший брат. Ты арестован. Твоих преступлений хватит, чтобы ты навсегда остался сидеть в «Мертвой скале».
Тайри с такой силой ткнул пистолет в горло Аби, что та вскрикнула от боли.
— Ты что, не понял? Убирайся отсюда, или она умрет.
— Бросай пушку, — повторил шериф. — Ее смерть ничего тебе не даст. Все кончено.
— Ничего мне не даст? Так-таки ничего? Ну так слушай, дурачок: она даст мне удовлетворение.
— Даю вам последний шанс, — громко сказал Алекс. — Всем троим. Бросай оружие, живо!
— Пошел на-а!.. — завизжал Тайри.
Нажать на спусковой крючок он не успел — Стоун метнулся к нему всем телом и сбил толстяка с ног. Тот покатился по склону, пистолет полетел вниз.
— Беги, Аби! — крикнул Стоун, с трудом поднимаясь на ноги.
Тайри сумел остановиться и сел. К несчастью, рядом с упавшим пистолетом. Он схватил его и прицелился в Стоуна.
Раздался выстрел… Пуля вошла тюремщику точно в лоб. Секунду-другую Тайри сидел, выпучив глаза — словно не верил, что его убили, — и завалился на спину. Мертвые глаза уставились на далекие башни тюрьмы.
— Откуда стреляли? — крикнул Алекс.
Ответить никто не успел — из штольни выскочил человек и сразу открыл огонь. Автоматные пули веером легли по всей линии, срезая ветви деревьев.
Стоун успел заметить его чуть раньше других и за мгновение до того, как застрочил автомат, прыгнул на Аби и прижал ее к земле, накрыв своим телом.
Алекс, Рубен и все остальные моментально попадали на землю под свистящими над головой пулями. Сверху, как снежные хлопья, полетели листья и мелкие веточки.
Шериф Тайри вскрикнул и тяжело рухнул на землю, прижимая руку к бедру.
Стоун осторожно покосился на выход из штольни. Из автомата палил Мэнсон с забинтованной шеей и повязкой на глазу.
«Господи, надо было еще тогда кончать сукина сына».
Нокс нырнул за большой валун, а двое охранников бросились бежать в сторону деревьев. Приятелю Джорджа не повезло: шальная пуля Мэнсона угодила ему под лопатку, и он ничком упал на землю, обливаясь кровью.
Стоун вскочил на ноги и изо всех сил рванулся за охранником. Прыгнув, он врезался в Джорджа, и вдвоем они рухнули на землю. Скованный наручниками Стоун резко ударил Джорджа головой в лицо, и охранник под ним обмяк. Стоун перекатился на бок и пальцами скованных рук сумел открыть кожаный футляр на ремне охранника. Пальцы нащупали ключ. Он сумел вставить его в замок и расстегнул наручники. Схватил пистолет Джорджа и в отчаянии уставился на него — ударившись о камень, спусковой крючок отломился.
Через секунду ему пришлось залечь — снова застрочил автомат и над головой засвистели пули. Тут вскрикнула Аби.
— Аби!
Стоун змеей пополз к ней, разрывая о камни комбинезон и не замечая, как обдирает кожу. Тысячу раз он проделывал это в джунглях, но никогда у него не было для этого более важной причины.
Нокс в наручниках перекатился на живот, сумел доползти до трупа Тайри и взять пистолет из руки мертвеца. Затем пополз в ту же сторону, что и Стоун.
Мэнсон был уже чуть ли не в десяти футах от Аби, вставлял новую обойму. Алекс, Гарри и Рубен открыли огонь, но Мэнсон предусмотрительно укрылся за выступом скалы. Когда он перезарядит автомат, то подавит их с теперь уже близкого расстояния. Первой, несомненно, погибнет Аби.
— Оливер!
Стоун оглянулся: Нокс зажал пистолет между ступней. Стоун кивнул, и Нокс, резко вскинув ноги, кинул ему пистолет.
— Оставайся на месте, Аби! — крикнул Стоун, поймав оружие.
Она бешено заскребла землю окровавленными пальцами, стараясь зарыться в нее как можно глубже.
Через секунду Мэнсон шагнул из-за выступа, повел стволом и заметил подошвы туфель вжавшейся в землю женщины…
Ни Алекс, ни остальные стрелять не могли — между ними и Мэнсоном находился огромный обломок скалы.
Стоун тоже был не на прямой линии огня. Первая заповедь снайпера гласит: любое непредусмотренное движение гарантированно портит выстрел. Твердая рука, выдох, пульс шестьдесят ударов в минуту и оружие, лежащее на твердой поверхности, — залог успешного выстрела. В большинстве случаев Стоун, бывший лучший правительственный киллер, неукоснительно выполнял эти правила.
В большинстве случаев, но не всегда. Потому что иногда, в полевых условиях, заранее подготовленный план операции летел ко всем чертям. Когда такое случалось, просто хорошие и опытные терпели неудачу в девяти случаях из десяти.
У лучших вероятность составляла пятьдесят на пятьдесят.
Самые лучшие, которые умели импровизировать, доводили процент успеха до семидесяти.
Ну и был еще Джон Карр.
Джон Карр, который по крайней мере один раз вернулся из небытия, чтобы спасти жизнь замечательной женщине, совершенно не заслужившей смерти от руки маньяка, замыслившего массовую бойню.
Стоун прыгнул, направив пистолет под невообразимо острым углом.
Палец Мэнсона лег на спусковой крючок.
Стоун выстрелил…
Джо Нокс будет потом клясться и божиться, что своими глазами видел, как чертова пуля по дуге обогнула обломок скалы. Правда, никто ему не поверит…
Мэнсон нажал на спусковой крючок автомата.
И вся очередь ушла вверх — в шее Мэнсона зияло пулевое отверстие. Из перебитой артерии ключом била кровь, и несколько жутких секунд алый дождь падал сверху на лицо Мэнсона. Затем охранник рухнул в грязь, уставившись мертвым глазом в небо.

ГЛАВА 79

Стоун подбежал к Аби и помог ей подняться. Она была хоть и перепугана, но цела.
Алекс и Гарри с помощью ветки и располосованной куртки Финна накладывали жгут на ногу шерифу Тайри. Огромный шериф терпеливо сидел, лишь гримасничая от боли.
К нему подошли Стоун с Аби. Она опустилась рядом на колени и взяла шерифа за руку:
— Тайри, очень больно?
Он изо всех сил старался не показывать боли.
— Да такой мелочью меня не сломить.
Внезапный выстрел заставил всех обернуться.
Из чащи махал Калеб:
— Скорее! Скорее сюда!
Они бросились к нему. Впереди Стоун и Рубен. Продрались сквозь кусты и подлесок.
Когда Стоун увидел, куда указывает Калеб, земля под ним закачалась. Он бросился к лежащему на земле человеку.
— Дэнни, Дэнни!
Дэнни Райкер лежал на спине. Рядом в траве — оленебой с оптическим прицелом. Стоун лишь мельком взглянул на винтовку — у Дэнни на груди расплывалось неровное красное пятно.
Дэнни заметил его. Попытался улыбнуться.
— Не думай, что я смылся, — сказал слабым голосом.
Стоун оглянулся через плечо в ту сторону, где лежал Мэнсон. В Дэнни попала первая же очередь. Он повернулся к юноше и насчитал на его рубашке не менее трех пулевых отверстий. Все три ранения — Стоун точно знал — были несовместимы с жизнью, даже сумей они доставить его в больницу через пять минут. Вилли Кумса он сумел оживить тогда электрошоком. Насчет Дэнни никаких иллюзий у него не было.
Рубен присел рядом на корточки и взял в руки винтовку.
— Это он пристрелил тюремщика.
— Так ему и надо. — Голос Дэнни внезапно окреп. — Он убил Вилли. Я предупреждал этого сучонка, что с ним будет в таком случае. — Его лицо смягчилось. — Береги мою ма, хорошо, Бен?
Стоун почувствовал ее присутствие. Он поднялся и увидел Аби, неотрывно глядевшую на сына.
— Мне очень жаль, Аби. Прости.
Изо рта Дэнни потекла струйка крови.
— Ма…
Она упала рядом с ним на колени, взяла его руку в свои. Сдавленные рыдания сотрясали ее, собравшиеся вокруг матери с умирающим сыном были не лучше: у всех в глазах стояли слезы. Лицо Аби было сейчас как у ребенка, увидевшего в страшном сне чудовище. Однако Аби собралась с силами, почувствовав, что сыну нужно ее мужество; что ее мальчик не должен встретить свои последние минуты рядом с истерично рыдающей матерью.
— Прости меня, ма. Прости за все.
Стоун опустился рядом и взял другую руку юноши. Она начала холодеть.
— Я люблю тебя, Дэнни, — шептала Аби. — Ты всегда был для меня самым дорогим на свете.
— Не надо было связываться с этими лекарствами… Но так не хотелось лезть в шахту… И денег на смерти я не хотел… Понимаешь?
— Я понимаю… Понимаю, сыночек.
Из глаз обоих текли слезы…
— Я никого не убивал… Только ублюдка Говарда…
Глаза Дэнни затуманились. Стоун понял, что он уходит.
— Я люблю тебя, Дэнни.
Он с трудом взглянул на Стоуна. Тот наклонился ниже, чтобы слышать его слабеющий голос:
— Мы с Вилли… чемпионы штата… парень брал все мои подачи… играть бы за Политех… Понимаешь?
— Вы были лучшими, Дэнни. — Стоун пожал холодную руку. — Вы лучшие.
— Мечтали о Калифорнии, Бен. — Он повернулся к матери. — Мечтали о Калифорнии…
Взгляд Дэнни остановился, пальцы, сжимавшие руку матери, разжались. Аби наклонилась, поцеловала сына и обняла. Словно хотела удержать.

ГЛАВА 80

Члены «Верблюжьего клуба» завтракали в ресторанчике «У Риты». Хотя ресторан был сегодня закрыт, Аби настояла на том, чтобы они располагали и рестораном, и ее домом столько, сколько нужно.
Шериф Тайри быстро шел на поправку. Он вызвал полицию штата, и те начали расследование. Позже, когда установили, что наркотрафик шел через несколько штатов, были привлечены федералы. Нокс и Алекс использовали свои связи в правительстве — и Стоуна, Аннабель, Калеба, Рубена и Гарри на допросы не вызывали.
Судью Мосли перехватили в маленьком аэропорту в Западной Виргинии. Он пытался сесть на местный рейс до международного аэропорта Даллеса, откуда планировал вылететь в одно из государств, не имеющих с Соединенными Штатами договора об экстрадиции.
Члены клуба через окно ресторана наблюдали за происходящим на главной улице. В обоих направлениях сновали полицейские машины и черные седаны федералов. С потерянным видом слонялись прохожие, у некоторых в руках были чеки на выплату дивидендов — теперь все знали: это не что иное, как отмытые наркодоллары.
Тела Дэнни и Говарда Тайри отвезли в морг в Роаноке. Аби отпустила руку сына, только когда полицейские стали застегивать молнию на черном пластиковом мешке. И потом долго шла за перевозкой, медленно ехавшей по городу.
Когда все перекусили и выпили кофе, Стоун встал и обратился к своим лучшим и, наверное, единственным в мире друзьям.
— Я хочу поблагодарить вас, — начал он, оглядывая всех по очереди.
— Оливер, не ставь нас в дурацкое положение, — тут же перебил его Рубен. — Ты сделал бы то же самое.
— Ты уже сделал, — добавила Аннабель.
Стоун покачал головой.
— Я представляю, как сильно вы рисковали. Знаю, чем пожертвовали, приехав сюда. — Его взгляд задержался на Алексе. — Особенно хорошо понимаю тебя, Алекс: пойти против долга… Трудно выразить, как я это ценю.
Алекс встретил искренний взгляд Стоуна и смущенно уставился на носки ботинок.
Тут все обернулись на звук открывшейся двери.
Хотя Аби переоделась и умылась, на лице тем не менее были заметны следы пролитых слез. Никакое мыло не в состоянии смыть материнское горе.
Когда Стоун пошел ей навстречу, остальные не сговариваясь встали и тихонько покинули ресторан.
Аби и Стоун сели за столик. Когда Стоун протянул ей салфетки, она отрицательно покачала головой.
— Все уже выплакано. До последней слезинки.
— На всякий случай. Что ты собираешься делать?
— Когда похороню сына? Так далеко вперед я не загадывала.
— Он спас нас, Аби. Если бы не он… У него было отважное сердце и справедливая душа. Поэтому ты должна его помнить всегда.
— Я говорила, что потеряла мужа. Дэнни стал для меня всем. А теперь и он ушел.
— Понимаю, как тебе сейчас тяжело. Страшнее этого нет ничего на свете.
— Ты потерял жену, но у тебя осталась дочь.
— Ч-что? — вздрогнул Стоун.
— Женщина, которая сейчас ушла, говорила, что она твоя дочь.
— А-а… — смутился Стоун. — Боюсь, это легенда прикрытия. Моя дочь… — Он запнулся. — Моя дочь погибла.
— Как… это произошло?
— Аби, я не…
— Пожалуйста. Мне надо.
— Ее застрелили у меня на глазах, когда она была уже взрослая. А она… так и не узнала, что я ее отец. До этого я видел ее последний раз, когда ей было два годика. Я обрел ее через столько долгих лет и снова потерял. Навсегда.
Аби потянулась и взяла его за руку:
— Как ужасно… Оливер.
— Нужно жить, Аби. Ты никогда с этим не свыкнешься, но нужно просто жить. Другого нам не дано.
— Я боюсь. Мне одиноко и страшно.
— Ты не одна…
Она невесело рассмеялась.
— Да-а? И кто же он? Тайри? Или весь чудесный город Дивайн?
— Я.
— Ты? — Она откинулась назад. — Ты… серьезно?
— Ты же видишь, что да.
— Вижу… Но надолго ли?
Стоун растерялся. Он не мог ей лгать.
— Мне придется уехать.
— Конечно. Я все понимаю, — сказала она как-то слишком небрежно.
— Мне нужно кое-что выяснить. И кое-что пора наконец исправить.
— Ладно. Что-то в этом роде ты и должен был сказать.
— Аби, я серьезно. Я остаюсь с тобой. Даже если физически меня здесь не будет.
Он поймал ее взгляд и долго с мольбой смотрел в глаза.
— Хотелось бы верить.
— Ты должна мне верить.
— Когда ты уезжаешь?
— Скоро. Чем раньше, тем лучше.
— Ты уверен, что решишь проблемы?
— Гарантий нет никаких.
— Зато есть опасность?
— Да.
— Тебя посадят?
— Очень даже может быть.
Она беззвучно всхлипнула и спрятала лицо в его ладонях.
— Обещай мне одну вещь.
— Я постараюсь.
— Если не вернешься, обещай, что никогда меня не забудешь.
— Аби…
Она подняла голову и приложила пальцы к его губам.
— Никогда меня не забудешь?
— Я тебя никогда не забуду, — искренне ответил он.
Она перегнулась через стол и поцеловала его в щеку.
— И я тебя никогда-никогда не забуду.
Вскоре появился Нокс.
— Ты готов? — спросил он, когда Стоун поднял на него глаза. — Пора заканчивать с этим делом.
Стоун сжал руку Аби и встал.
— Готов.

ГЛАВА 81

Входная дверь особняка Маклина Хейеса в Джорджтауне с грохотом распахнулась.
— Что за черт?
Генерал привстал, выронив от неожиданности книгу, а увидев вошедшего, плюхнулся назад в кресло и застыл.
— Ну, привет, сэр. Как оно ничего?
— Н-нокс? Как… как вы прошли через охрану?
— А-а… Один из них мой приятель. Я сказал ребятам, что ненадолго, и они со спокойной душой отправились в соседний ресторан пить кофе.
На лице Хейеса отразилась паника.
— Нокс, я должен объяснить…
В этот момент в комнату вошел Стоун, и генерал застыл от изумления. Увидев, что Стоун в наручниках, Хейес облегченно выдохнул.
— Мак, — произнес Стоун, — а у тебя неплохая резиденция. Гораздо лучше, чем была у нас с Джо. Впрочем, ты в курсе, не так ли?
Хейес наконец смог оторвать взгляд от Стоуна.
— Нокс, эта операция дает вам право на достойную отставку плюс все, что в моей власти. Все! Даю слово.
— Благодарю, сэр.
Ободренный ответом, Хейес поднялся и, приобняв костлявой рукой широкие плечи Нокса, отвел того в сторону.
— Вам не стоило тащить его сюда, тем более отпускать мою охрану. Это очень опасный тип, даже в наручниках.
— После того как вы бросили меня в той вонючей дыре, я понятия не имел, куда мне его деть. Ну а когда мы оттуда сбежали, количество вариантов вообще свелось к нулю.
— Вы сбежали? Вас разыскивает полиция? — занервничал Хейес.
— Скорее всего да. Причем, совершая побег, мы убили пять или шесть охранников. — Он посмотрел на Стоуна. — Шесть, да?
— Восемь, — бесстрастно ответил Стоун. — Еще двоих я кончил, пока ты душил начальника.
Нокс повернулся к потрясенному Хейесу.
— Вот те на, оказывается, восемь!.. Должен сказать вам, место преотвратное. Там я убил бы и родную мать.
Хейес убрал руку, его пальцы заметно дрожали. Когда он открыл рот, голос дрожал не меньше.
— Послушайте, Н-нокс, я понимаю, вам пришлось тяжело. Но это было неизбежно — я решал, как поступить с Карром. Фактически я уже собирался послать за вами людей. Будьте уверены, я не позволил бы лучшему из своих агентов гнить там ни секунды больше необходимого, Господь свидетель.
Нокс с прискорбием покачал головой.
— Понимаю, сэр. Действительно понимаю. Только следовало бы уведомить меня об этом до того, как я решился на побег и убийство охранников.
Хейес стал белее мела.
— Я замолвлю за вас словечко. Мы что-нибудь придумаем. В конце концов, дело касалось национальной безопасности.
— Боюсь, в данной ситуации это уже невозможно. Именно поэтому я и доставил Карра к вам.
Хейес жестко взглянул на Стоуна.
— Я не совсем понимаю.
— Лично я мог бы вас простить. А вот он наверняка нет. И поскольку теперь мы оба жаждем крови, то…
— Что, черт возьми, вы несете, Нокс?
За Нокса ответил Стоун:
— Он пытается донести до тебя простую мысль: восьмерых мы уже убили. Что же нам мешает добавить до кучи еще одного, особенно тебя?
Хейес отшатнулся к стене, молитвенно сложив руки.
— Нокс, подумайте, расправа с вышестоящим…
— По званию — да. По умственному развитию я всегда считал вас ниже себя.
— Да как вы смеете…
Нокс снял со Стоуна наручники и вручил ему нож, который достал из кармана. Стоун взял рукоятку профессиональной хваткой киллера.
— Нокс! — вскрикнул Хейес.
Стоун двинулся к нему.
— Ты знаешь, сколько раз я делал это от лица правительства Соединенных Штатов?
— Но-окс, ради всего святого…
— Вам бы вернуть этому человеку заслуженную награду, — спокойно произнес Нокс.
— Да сделаю я ему чертову медаль! — завопил Хейес. — Пусть забирает.
Нокс сел в кресло Хейеса.
— Вы изгадили ему послужной список только за то, что он отказался устроить по вашему приказу резню ни в чем не повинных вьетнамских крестьян.
— Я раскаиваюсь. Простите меня. Я не имел права отдавать тот приказ.
Стоун остановился перед трясущимся Хейесом и смерил его взглядом, определенно решая, куда лучше нанести смертельный удар.
— И не следовало вам, — продолжал Нокс, — являться в тюрьму и вступать в сделку с начальником, чтобы меня сгноили там только за то, что я установил истину.
Стоун приставил нож к горлу Хейеса.
— Почти сорок лет я мечтал об этом, Мак.
— Н-нокс-с! — взвыл Хейес. — Умоляю! Я не собирался бросать вас в тюрьме. Простите меня. Остановите его, ради Бога!
— Ладно, уговорили… Оливер, отставить.
Стоун отступил от Хейеса и перебросил нож Ноксу, который уже достал рацию.
— Порядок, заходите.
Через считанные секунды в дверь ввалились пятеро мужчин и окружили все еще дрожащего, сбитого с толку Хейеса.
— Маклин Хейес, — объявил старший, — вы арестованы за препятствование отправлению правосудия, неправомерное лишение свободы, военные преступления, укрывательство наркосиндиката и вступление с таковым в тайный сговор, а также за преступную небрежность в использовании государственной собственности для подрыва гражданского автомобиля в общественном месте.
Затем он зачитал Хейесу права.
Нокс достал из кармана DVD-диск и бросил его Хейесу.
— Будет что посмотреть со своими адвокатами.
— А это еще что? — не понял Хейес.
— Помните помещение в тюрьме, где вы так толково все объяснили, считая, что нам никогда оттуда не выбраться? Так вот, это была комната для допросов. А начальник тюрьмы свихнулся на слежке за заключенными. Там стояли скрытая камера и видеомагнитофон, записавший каждый ваш взгляд и вздох. — Нокс повернулся к агентам. — Забирайте этого козла. Видеть его больше не могу.
Когда Хейеса в наручниках выводили из кабинета, он заорал:
— Вот Джон Карр! Он убил Картера Грея и Роджера Симпсона. Арестуйте его! Арестуйте немедленно!
— Молчать! — прикрикнул на него старший агент и толкнул Хейеса к выходу.
Затем особняк покинули и Стоун с Ноксом. Они шли по ночным, залитым электрическим светом улицам Джорджтауна. С Потомака дул промозглый резкий ветер.
— Знаешь, — сказал Нокс, — Хейес был единственным, кто тебя разыскивал. Я докладывал лично ему. Он назначил расследование своей собственной властью, управление этим не занималось.
— Он всегда был злопамятным, — согласился Стоун.
— Я хочу сказать, что все кончено.
Они обменялись рукопожатием.
— Теперь мне туда. — Нокс показал направо. — А тебе советую в другую сторону.
— Я так не могу, Джо.
— Оливер, уезжай отсюда и начни жизнь в другом месте. Я даже дам тебе денег и новые документы. Тебе надо скрыться. Не тяни.
Стоун сел на истертые каменные ступени и посмотрел снизу вверх на Нокса.
— Я скрываюсь уже тридцать лет. Порядком надоело.
— ФБР по-прежнему ведет расследование этих убийств. А с устранением Хейеса им больше никто не будет мешать, и они непременно тебя вычислят. В конце концов за тобой придут. Особенно после воплей Хейеса при аресте.
— Понимаю.
— И что, будешь ждать, пока тебя схватят?
Стоун поднялся.
— Нет, не ждать. Я собираюсь все это раз и навсегда прекратить. Только сначала мне нужно кое-что забрать.
— Забрать? Откуда?
— С кладбища.

ГЛАВА 82

Секретная служба проверяла содержимое контейнера, который принес с собой Стоун. Тот самый, который он спрятал на могиле Милтона перед отъездом из Вашингтона. Нокс отвез его в тот вечер на кладбище, где они и вскрыли тайник. Затем связались с Алексом Фордом и договорились об организации мероприятия, на которое сейчас и прибыли.
В лучах утреннего солнца Белый дом производил особенно сильное впечатление. Сегодня на входе северо-восточной ограды дежурила знакомая Алексу смена, и пока Стоун с Ноксом проходили металлоискатель и прочие процедуры проверки, он болтал с приятелями.
После этого Алекс повел их по подъездной дорожке к зданию Белого дома. На входе прошли еще один пост охраны и очередную проверку; им выдали гостевые бейджи. Наконец, после окончательной проверки, их пригласили в Западную гостиную. Стоун и Алекс присели, Нокс возбужденно ходил по комнате.
Невозмутимым голосом Алекс стал пояснять:
— Сразу за тем залом находится комната Рузвельтов. Над каминной доской портрет Франклина Делано Рузвельта, а на южной стене — Теодора Рузвельта. По прямой отсюда — приемная, направо от которой — Овальный кабинет. Президент на самом деле там не работает. Для этого у него есть кабинет по соседству, где никто и ничто не мешает.
— Интересно, — рассеянно бросил Нокс, продолжая мерять шагами гостиную.
Все трое были в костюмах. Алекс с Ноксом скинулись на подобающую случаю одежду для Стоуна, и теперь, несмотря на неудобный для него пиджак и галстук, он выглядел весьма изысканно.
— Ты уверен, что он нас примет? — спросил Нокс Алекса.
— Мы в графике. Если только Штатам не объявят войну или не налетит ураган, мы с ним встретимся.
Нокс шумно выдохнул и упал в кресло.
— На все воля твоя, Господи.
Не успел он договорить, как появилась женщина-референт.
— Президент примет вас, джентльмены.
В Овальном кабинете президент Бреннан вышел из-за стола «Резолют» и пожал руку каждому, особенно сердечно — Алексу, который был ранен, пытаясь предотвратить похищение президента в его родном городе.
— Рад видеть вас, Алекс. Надеюсь, вы поправились?
— Так точно, сэр, благодарю.
— Не могу выразить, насколько я вам признателен за все, что вы тогда для меня сделали.
— В некоторой степени из-за той истории, господин президент, мы здесь сейчас и находимся.
— В графике помечено, что вы хотели представить мне своих друзей. — Бреннан окинул взглядом Нокса и Стоуна. — Я так полагаю, вот этих джентльменов.
— Все очень запутано, сэр. Пожалуйста, уделите нам несколько минут.
Президент указал им на кресла перед камином.
Алекс стал рассказывать и говорил без остановки больше двадцати минут. Бреннан, известный любитель задавать вопросы, ни разу его не прервал. Он сидел и внимательно слушал о событиях в Пенсильвании, о случившемся на «Убийственной горке», а затем здесь, в туристическом центре Капитолия, когда был убит Милтон Фарб, а сын Гарри Финна спасен.
Затем слово взял Нокс и, несмотря на то что он сильно волновался в присутствии главнокомандующего, твердо и четко изложил свою часть рассказа, не забыв упомянуть о том, что Стоуну не дали получить высшую награду страны. Доложил и об их пребывании в тюрьме, закончив рассказ арестом Маклина Хейеса.
Бреннан откинулся на спинку кресла.
— Бог мой, это невероятно. Совершенно немыслимо. Картер Грей… Не могу поверить. Он был моим самым надежным советником. — Президент взглянул на Стоуна. — А вы Джон Карр из так называемой «Тройной шестерки»?
— Да, сэр.
— Я удивлен, что мы могли заниматься подобными делами.
— Я не удивлялся. Просто выполнял приказы. Совесть заговорила во мне намного позже.
— Но уничтожить семью… Извините, Алекс, это совсем не похоже на хорошо известных мне людей.
Стоун достал контейнер.
— Вы не возражаете, господин президент? Я попробую вас убедить.
Подумав, Бреннан все-таки дал согласие.
Стоун вынул из контейнера миниатюрный магнитофон, нажал кнопку, и раздался громкий ясный голос. Это был Картер Грей. На «Убийственной горке».
— Я считал, что ты вернул эту запись Грею, — сказал Алекс, когда Стоун остановил воспроизведение. — И Финн говорил, что у того была возможность проверить, копировали файл или нет.
— Перед тем как передать Грею мобильник, я положил на него магнитофон и сделал запись с воспроизведения. Люди порой забывают о простых технических решениях.
Когда запись закончилась, покрасневший Бреннан обвел присутствующих ошеломленным взглядом.
— Он собирался меня убить… Картер Грей хотел меня убить, чтобы начать тотальную войну с исламским миром?!
— Да, сэр, — подтвердил Стоун.
— А вы тот, кто спас мне жизнь… После того, как погибла женщина… Кто она?
— Это была моя дочь Бет.
Алекс быстро объяснил президенту, как получилось, что Роджер Симпсон с женой удочерили малышку Стоуна.
У Бреннана голова шла кругом.
— Вашу жену убили, а дочь похитили. И тот, кто убил вашу жену и покушался на вашу жизнь, как раз и похитил вашу дочь и воспитал ее, как свою собственную? А Грей, как он с вами обошелся… И что чуть не сотворил со мной… Это вообще уже за гранью добра и зла, Джон. Я никогда не лезу за словом в карман, но сейчас я просто не знаю, что сказать.
— Мне нужно сообщить вам еще кое-что, сэр.
Нокс с Алексом затаили дыхание.
— Что именно?
— И Картер Грей, и Роджер Симпсон были убиты, мистер президент.
— Да, мне это… — Он запнулся и посмотрел Стоуну прямо в глаза. — П-понятно.
Президент отвернулся и уставился на огонь в камине.
Прошла долгая томительная минута.
Наконец Стоун нарушил молчание:
— Спасибо, что уделили нам время, господин президент. Я иду сдаваться полиции. Мне просто хотелось, чтобы вы первым узнали от меня эту историю. После тридцати лет лжи наконец настало время сказать правду.
Когда все трое поднялись уходить, Бреннан поднял глаза.
— Постойте, Карр. Вы поставили меня в трудное положение. Наверное, труднее не было, хотя я уже на втором сроке. Тем не менее это и близко не сравнится с той болью, что причинила вам страна, которую мне следовало бы знать лучше.
Он тоже встал.
— Я скажу вам, что намерен сделать. Если бы не вы, меня бы уже не было в живых, а эта страна давно погрязла бы в пучине самоубийственной войны. Так вот, я намерен принять решение позже. А пока мне не хотелось бы, чтобы вы делали какие-нибудь признания, а тем более сдавались. Ясно?
Стоун посмотрел на Алекса, на Нокса и затем на президента.
— Вы уверены, сэр?
— Нет, не уверен, — ответил тот резко. — Однако будет именно так. Я отнюдь не сторонник вигилантизма. Никогда не был и никогда не буду. Но у меня есть душа и сердце, чувство чести и приличия, что бы там ни заявляли мои оппоненты. Я понимаю, что вы больше не военнослужащий, но я пока еще президент этой страны. И вы выполните мой приказ.
— Да, сэр, — ответил пораженный Стоун.
Они были уже в дверях, когда Бреннан добавил:
— Принятие подобного решения потребует времени, долгого времени. Как президент, я постоянно сталкиваюсь с другими проблемами; боюсь, с высокой степенью вероятности, я совершенно забуду об этом деле. До свидания, Карр. Желаю удачи.
Только когда за ними закрылась дверь, Нокс с Алексом облегченно вздохнули.
— Ой-йо-о, — простонал Нокс. — Надо срочно выпить. Пошли, я угощаю.

ГЛАВА 83

Оливер Стоун открыл калитку кладбища «Гора Сион» и прошел к своему коттеджу. Входная дверь была не заперта. Войдя, он обнаружил, что никаких изменений, сделанных в свое время Аннабель, больше нет. Все снова было в том виде, как он когда-то оставил.
Он сел за стол и провел ладонью по старому дереву столешницы, откинулся на спинку скрипящего кресла и оглядел стену полок с любимыми книгами. Сварил кофе и с кружкой в руке пошел осматривать ряды могил, отмечая, что и как он сделает завтра в первую очередь. Он снова стал смотрителем священной земли. Это были его долг и обязанность.
Вечером пришли друзья. Он крепко обнял Рубена, Калеба и Аннабель, еще раз благодаря их за все. Рубен принес несколько упаковок пива, а Калеб — бутылку хорошего красного вина. Позже появились Алекс, Гарри и Нокс.
Пока Нокс и Стоун беседовали перед камином, в дальнем углу шел оживленный разговор между Алексом и Аннабель. Она держала бокал с вином, он — пиво.
— А с чего ты, в самом деле, решился нам помогать? — вдруг спросила она.
— Друзей не бросают умирать от собственной глупости.
— Вот спасибо.
Он придвинулся ближе.
— А если честно, мне пришло на ум, что мы позволили событиям принять зловещий оборот. А еще я хотел бы сказать, что, несмотря на все те гадости, что ты наговорила, мне по-прежнему приятно иногда с тобой потусоваться.
— Ой, неужели правда?
— Очень даже правда.
— Никак, вариант строчки «Вернись ко мне», который распевают агенты секретной службы?
— Нет, мы народ молчаливый. Но надежный.
Аннабель взяла его под руку.
— Ты поступил замечательно, — прошептала ему на ухо. — Прости меня за те слова. — Она взглянула на Рубена. — Это он мне мозги вправил.
— Тогда давай начнем с нуля, а там видно будет.
Сидевший в противоположном углу Рубен простонал:
— Чувак, меня сейчас стошнит.
— Не ревнуй так, Рубен, — ответил ему Калеб. — Он моложе и гораздо симпатичней. У меня, между прочим, тоже никого нет. По женской части я такой же неудачник, как и ты. Надеюсь, хоть это тебя утешит.
Рубен залпом опрокинул целую банку пива и, ворча себе под нос, отошел от друга.
Все обернулись, когда у Алекса зазвонил мобильник.
— Алло? — Алекс чуть не выронил банку пива и щелкнул пальцами, прося тишины. — Так точно, сэр. Нисколько, сэр. Будет сделано, сэр. Можете рассчитывать, сэр.
Он закончил разговор и обвел всех удивленным взглядом.
— Кто это? — спросил Нокс. — Уж не президент ли?
Алекс медленно покачал головой, подошел к Стоуну и положил руку ему на плечо.
— Председатель Объединенного комитета начальников штабов.
— Чего-о? — Рубен вдруг побледнел. — Какого дьявола ему надо? Я давным-давно не в армии.
— Он звонил по поводу тебя, Оливер.
— А что по поводу меня?
— Мы снова приглашены в Белый дом, — пояснил Алекс. — На завтра.
— Как? Зачем?
Алекс улыбнулся.
— Насчет твоей медали, друг мой. Давнишний долг. Высокое начальство подняло твое личное дело и обновило представление. Президент его немедленно утвердил.
— Фантастика! — взревел Рубен и хлопнул Стоуна по спине.
Остальные окружили его с поздравлениями.
Когда унялась суматоха, заговорил Стоун:
— Алекс, будь так добр, перезвони и передай им, пожалуйста, что я признателен за награду, но не могу ее принять.
— С ума сошел! — вскричал пораженный Рубен.
Алекс поддержал его:
— Оливер, еще никто не отвергал Почетную медаль Конгресса. Никто. Черт, а сколько солдат награждены ею посмертно!
— Я не отвергаю награду. Это было бы бесчестьем для всех, кто ее заслужил. Я только отказываюсь от награждения. Произошла ошибка.
— Черта с два! Ты ее заслужил, — подал голос Гарри. — Я читал твое дело, Оливер.
— Может, и заслужил. Еще тогда. И принял бы ее в то время. Но сейчас-то я ее не заслуживаю. Принять Почетную медаль мне теперешнему — значит опозорить всех награжденных ею солдат.
— Оливер, прошу тебя, — сказала Аннабель, — подумай как следует. Ты станешь частью американской истории. Много ли народу получило такую возможность?
— Я и так уже часть американской истории, Аннабель. Я знаю, что делал на поле боя, чтобы не погибли товарищи. Но я также прекрасно осознаю, что творил после армейской службы.
— Ты выполнял приказы, — возразил Алекс.
— Слепо повинуются бараны. Мы же не считаем себя баранами.
Последним, положив руку ему на плечо, высказался Калеб:
— Я не служил в армии, и мне трудно об этом судить. Могу лишь сказать, что я горд от того, что моего друга решено наградить. Но за то, что ты решил отказаться от награждения, я горжусь тобой даже больше.
Когда друзья ушли, обещав в скором времени заглянуть к нему снова, Стоун достал контейнер, в котором хранил магнитофон. Там были еще две вещи.
Сначала он долго смотрел на фотографию малышки Бет, которая, став взрослой, погибла, так и не узнав, что он ее отец. Затем взял в руки другую выцветшую фотографию.
На этом снимке Клэр навсегда осталась молодой женой и матерью. Только Клэр Карр все эти годы не позволяла ему опустить руки и сдаться обстоятельствам. В страшной тюрьме, где Тайри с подручными доводили их до звероподобного состояния, только память о Клэр заставляла его цепляться за жизнь.
Ни одной их совместной фотографии не осталось: в те страшные дни он интуитивно уничтожил все, сохранив лишь этот кусочек памяти. Снимок Клэр был единственным воспоминанием, не дававшим умереть в его душе молодому солдату, мужу и отцу Джону Карру. Не правительственному киллеру, а ему, каков он есть. Или каким когда-то был.
Стоун погладил ее по волосам, по лицу, провел пальцем по губам. Только она и их дочь были светлыми лучиками в его жизни, во всем остальном полной страданий, жестокости и боли.
И только их светлая память позволила ему все это выдержать и преодолеть. Смыв всю боль и грязь, словно искупительный водопад кристально чистой воды.
Он долго сидел, глядя на жену и дочь.
В конце концов за несколько коротких мгновений все встало на свои места.
Стоун убрал контейнер, взял новый мобильник, подаренный ему Аннабель, и по памяти набрал номер. С каждым нажатием кнопки росла уверенность, что он поступает правильно.
В конце концов, сколько еще отпущено мужчине в его возрасте? Нельзя терять ни минуты.
Когда на том конце ответили, он тихо произнес:
— Аби, это я.